Читать книгу "О любви…"

Девочка встала на ноги и нерешительно шагнула в сторону зарослей, но в этот момент порыв ветра подтолкнул её в спину, и Екатерина не заметила, как буквально провалилась в заросли.

Первое, что Екатерина почувствовала, была прохлада, не совсем свойственная для этого времени года. Даже для густой тени здесь было слишком зябко. Девочка огляделась по сторонам, вслушиваясь в шум ветра, и вновь до неё донёсся голос, но только теперь он не звучал в кронах деревьев, а был вполне реальным.

– Здравствуйте, юная леди.

Она обернулась и увидела в густой тени можжевельника высокого, худощавого человека в строгом темном костюме. На голове у мужчины был цилиндр, а кисти рук покрывали кожаные перчатки. Высокий ворот закрывал шею почти по скулы, а кожа была такой светлой, что походила на лист бумаги.

– Добрый день, но мы с вами не знакомы.

– Вы совершенно правы, – мужчина сделал галантный жест приветствия и продолжил. – Меня зовут Эрнест Кортес, я из Европы, и в ваших краях относительно недавно.

Мужчина сделал жест рукой, словно указывая этим на всё великолепие местной природы. Екатерина продолжала с нарастающим любопытством смотреть на странного человека, прячущегося в тени. Она ещё никогда не видела чужеземцев, хотя и много слышала о них от старших братьев. Девочке этот человек казался странным и немного загадочным.

– Я могу вам чем-то помочь? Может быть, позвать взрослых, и если вы заблудились, они лучше расскажут вам дорогу.

– Нет, нет, – возразил мужчина всё так же галантно и непринужденно.

Все его жесты были плавными, а слова хотя и звучали с легким акцентом, но слетали с губ размеренно, почти без эмоций.

– Я точно знаю, куда держу путь, и сегодня я так же точно знаю, что наша с вами встреча должна была состояться.

– Как это? – удивилась Екатерина.

Мужчина, быстро засунув руку в карман, вынул оттуда красивую, блестящую серебряную заколку с ярко-красным камешком наверху. Он протянул этот предмет девочке и, улыбнувшись, сказал:

– Я никогда не путешествую просто так. Каждый мой шаг всегда подкреплён особой целью, и сегодня я хочу сделать то, для чего пришёл к вам в поместье. Моя цель – помочь вам и вашей сестре. Вы ведь так похожи, и я не хочу разлучать столь нежный, юный союз, накрепко скрепленный кровными узами.

Он протяну заколку девочке. Приняв её, Екатерина несколько секунд, словно завороженная, смотрела на камень, в котором отражались искорки солнечного света, а затем подняла взгляд на мужчину, и в её голосе было столько надежды, что этого невозможно было не почувствовать.

– Вы поможете Лизе, моей сестре?

Мужчина вновь улыбнулся и, коснувшись кончиками пальцев, облачённых в кожаную перчатку, подбородка девочки, ответил:

– Нет, не я, а ты. Ты поможешь своей сестре и сделаешь это сегодня ночью.

– Что я должна сделать?

Мужчина наклонился вперёд так, что их глаза оказались практически на одном уровне, и прошептал так тихо, что его голос казался тише шелеста листьев:

– Сегодня ночью ты должна просто впустить меня в дом и никому не говорить об этом. И тогда прекрасная Елизавета вернётся к тебе.

Он взял заколку из рук девочки и, аккуратно поддев ею светлый локон, заколол над ухом Екатерины, затем выпрямился и добавил:

– Сегодня в полночь. Не забудь.

– Я не забуду, – прошептала девочка в ответ.

Вдруг порыв ветра заставил её пошатнуться, и Катя вновь провалилась в кустарник, а оказавшись по другую его сторону на поляне, ещё несколько минут оглядывалась по сторонам в поисках незнакомца.

Этой же ночью она сделала всё, как ей сказал Эрнест. Ровно в полночь он стоял возле её окна всё в том же цилиндре на голове, его кисти рук были сложены одна на другую в позе ожидания. Когда девочка показалась в окне, он произнес:

– Впусти меня.

Екатерина, не мешкая, открыла окно, и мужчина шагнул на трёхметровую высоту подоконника так легко, словно внизу была заранее приготовлена лестница.

– Как вы это сделали? – прошептала она, поразившись, но незнакомец только провел рукой по щеке Екатерины и сказал:

– Сегодня ты спасла свою сестру, она никогда не забудет этого.

Он шагнул вглубь комнаты, и пока девочка закрывала окно, незнакомец растворился в темноте или, может быть, бесшумно вышел за дверь.

С утра её разбудили громкие голоса, доносящиеся из коридора. Кто-то пробежал мимо двери, выкрикивая просьбу позвать лекаря, а затем голоса вновь зазвучали наперебой. Екатерина вышла в коридор и, как уже было привычно заведено, направилась на второй этаж, где возле комнаты столпилось множество слуг. Все они пытались заглянуть внутрь и, когда увидели Екатерину, тут же пропустили девочку вперёд, улыбаясь и шутя.

Елизавета сидела на кровати, под её спину были подложены подушки, а руки она держала на одеяле. Её волосы спадали на плечи вьющимися локонами и, хотя кожа была после болезни очень бледной, девочка смотрела на всех сверкающими глазами и, когда увидела сестру, улыбнулась и протянула к ней руки. Екатерина бросилась на кровать в объятья сестры под общие вздохи и радостные речи собравшихся:

– Я знала, что ты вернёшься ко мне, – прошептала она.

Лиза, погладив сестру по волосам, вдруг отдернула руку и почти испуганно посмотрела на сестру.

– Что такое? – удивленно спросила Катя, но её тут же снял с кровати старший брат, который сказал, уводя Екатерину:

– Оставим её, сестре нужно отдохнуть. С ней теперь всё будет в полном порядке.

Они вышли из комнаты, оставив только родителей, а Екатерина, взглянув на сестру перед выходом, увидела лишь пронзительный, холодный взгляд.

Той же ночью девочка не могла сомкнуть глаза, она крутилась в своей кровати, вспоминая утреннюю встречу с сестрой, и тревога затмевала её радость. Ей очень хотелось вновь думать о том, как совсем скоро они вновь будут играть на лужайке, но что-то внутри девочки подсказывало, что это вряд ли возможно. Этот взгляд был настолько страшным, что мурашки бежали по коже каждый раз, когда Екатерина вспоминала его.

Девочка закуталась в одеяло и перевернулась на правый бок в сторону окна, но не увидела лунного света, который ещё десять минут назад освещал комнату – тёмный силуэт полностью закрывал окно. В этом образе Екатерина сразу же разглядела знакомые черты.

– Лиза? Что ты тут делаешь?

Её сестра стояла возле окна и смотрела на Екатерину мерцающими в темноте глазами:

– Ты любишь меня? – спросила она и подошла к кровати. Екатерина ответила:

– Конечно. Я думала о тебе все эти дни и верила, что ты вернёшься.

Лиза, забравшись на кровать, посмотрела сестре в глаза и вновь повторила вопрос:

– Ты любишь меня?

Екатерина кивнула, уже ничего не отвечая.

– Тогда зачем тебе это в волосах?

Девочка коснулась пальцами до заколки и ответила:

– Это подарок.

– Выбрось.

– Зачем?

– Выбрось, если действительно хочешь, чтобы мы всегда были вместе.

Екатерина раздумывала всего несколько секунд, но после вынула заколку из волос и бросила её на пол. В тот же момент Елизавета обвила сестру руками и, прижав к себе, уткнулась ей в шею лицом и сделала она это так нежно, что Екатерина даже не смогла сопротивляться, а просто закрыла глаза, вдыхая совершенно новый для нее аромат, с металлическим привкусом во рту.

***

– И с тех самых пор началась настоящая резня. Мы не то, что животных каждое утро находили зарезанных в стойлах – люди пропадать стали!

Матвей разом опустошил очередную чарку и, отставив её в сторону, посмотрел на Бориса мутными глазами.

– А сам ты что видел? – спросил Нестеров, подливая своему собеседнику новую порцию алкоголя.

Но в этот раз Матвей даже и не взялся за выпивку, он откинулся на спинку стула и сказал голосом человека совершенно трезвого и полностью отдающего себе отчет:

– Видел я их в одну ночь, обеих. Они за руки, как всегда, держались, словно два ангела, только глаза у них сияли в темноте, а кожа была настолько белой, что могла с побеленной стеной слиться. Гуляли сестры только по ночам, а в ту ночь ушли в сторону конюшен. Я за ними направился, только опоздал немного, поскольку, когда вошел в загон, увидел то, что уже никогда не забыть мне.

– Что видел? Говори!

Нестеров наклонился вперед, сверля рассказчика взглядом, а тот продолжал, словно и не слышал слов Бориса:

– Скакун арабский, тот самый, которого барин себе две зимы назад купил, лежал на земле, хрипел и кровью харкал, а эти бестии на коленях стояли и кровь из его шеи руками черпали.

Матвей разом смахнул чарку на пол и, ткнув указательным пальцем в Бориса, процедил:

– Здоровенного скакуна две восьмилетние девочки собственными зубами зарезали!

– А не врёшь? Как сам жив остался?

Крестьянин вернулся на свое место, несколько секунд глядел на Нестерова, словно изучающим взглядом, а после вынул из внутреннего кармана тулупа серебряную заколку и, положив её на стол, сказал:

– Вот, чистого серебра как чёрт ладана боятся. Уж не знаю, откуда эта вещица в доме взялась, только нашли её на полу в спальне Екатерины, и вроде как с тех пор это оберегом стало для всякого, кто шагнет к усадьбе. Так что, барин, без меня ты туда пойдёшь. Бери эту заколку, но, если что, не будет тебе дороги назад.

Борис молча зацепил заколку и, поднявшись на ноги, сказал:

– Пока сам не увижу, не поверю. Я сюда приехал не сказки слушать, а по делу государственному.

Он кинул деньги на стол и ушёл в сторону лестницы, оставив Матвея одного, а с утра, когда уже повозка проехала до поместья Звягинцевых полпути, Нестеров всё обдумывал услышанную историю, пытаясь понять, где в ней правда, а где уже людская молва постаралась. Он вынул из кармана платок и, развернув его, осмотрел, заметив в одном углу три буквы, вышитые синей ниткой – «ЗЕА».

– Стой! – выкрикнул он, и извозчик тут же попридержал коней.

Нестеров вышел из повозки и осмотрелся по сторонам, затем вынул из повозки свой чемодан и захлопнул дверь.

– Чего случилось, Борис Васильевич? – спросил извозчик.

На что Нестеров махнул ему и сказал:

– Возвращайся, дальше я сам.

– Так заблудитесь!

Борис посмотрел на платок и заколку, лежавшие в его руке, и ответил, продолжив свой путь пешком в сторону поместья:

– Не заблужусь. Сгинуть, может быть, и сгину, но не заблужусь.

Александр Горбов

Иван Дурак в поисках счастья

– Избушка, избушка… Ну, это, повернись ко мне передом, к лесу этим… Задом. Вот.

Куроногая изба тихонько заквохтала, переступила с ноги на ногу, но поворачиваться и не подумала.

– Избушка, ты давай, поворачивайся. Ко мне передом, к лесу задом. Как положено. А то понимаешь ли…

Довести мысль до конца Ивану не дали. Окно в избушке распахнулось и баба Яга, высунувшись по пояс, заорала.

– Я тебе поверну! Расходились тут, командуют они. Хрен вам лысый! Права администратора избушки у меня одной! Выкуси!

И старушка показала жилистую фигу Ивану.

– А?

– Вот дурак же. Я говорю, только мне командовать избушкой можно. Понял, балбес?

– Ааааа…

– Чего хотел?

– Так это, я, вот… За счастьем пришёл. Ага.

– Тьфу ты.

Яга спряталась обратно в окошко.

– Ну, это, а счастье-то, бабушка?

Избушка со скрипом и кудахтаньем развернулась, и на порог вышла Яга, закутанная в длинную цветастую шаль.

– Опять тебе неймётся?

– Ну, дык…

– Ой, допрыгаешься ты у меня. Кто неделю назад приходил? Что ты мне говорил? Мысли тебе о судьбах мира мешают быть счастливым? Сколько мы тебе айкью заграничного обрезали? Половину? Не видно, чтобы помогло, не видно. Ещё что ли резать будем? Так ты тогда совсем дебилом станешь.

Иван потупился и виновато развёл руками.

– Ну-ка, иди сюда, болезный ты мой.

Дурак, не поднимая головы, подошёл к избушке. Бабка прищурилась, поухватестее взяла клюку и со всей силы огрела Ивана по голове.

– Ыыыы!

– Не ыкай мне тут. Иди вон в теньке полежи, пока я думать буду.

Через пару часов Яга снова вышла на порог избушки. Иван, разлёгшийся в позе патриция под молодильной яблоней, играл сам с собой в шахматы.

– Полегчало, Иванушка?

– Весьма облегчили вы моё скорбное положение, Яга Горыновна. Беда только в том, что, избавившись от гнёта наведённого тупоумия, низвергнулся я в пучину мыслей о державе нашей, о судьбах мира и проблему испарения чёрных дыр…

Бабка нахмурилась, прищурив левый глаз.

– Касатик, я тебя уже предупреждала, будешь такими словами срамными разговаривать – превращу в лягушку и выкину на болото…

– Прости Яга, – Иван скривился как от зубной боли, – несёт, не могу остановиться.

– Иди сюда, мудрец, будем думать над твоим счастьем.

Иван залез на крыльцо избушки и сел рядом с Ягой в позу лотоса. Бабка только сплюнула, увидев такое.

– Значит, подведём итог. Страдаешь ты от большого ума. От маленького ума тоже страдаешь. Счастье найти не можешь.

Парень горестно вздохнул.

– А всё почему?

Узловатый палец Яги ткнул его в грудь.

– Потому что ты неправильно понимаешь счастье.

Иван удивлённо поднял бровь.

– Счастье, это не перманентное состояние экстаза. Это динамический процесс, когда ты живёшь полной жизнью. Это дорога с холмиками радости, с ямками печалей. Но на этой дороге ты реализуешь себя полностью. Показываешь себя миру таким, какой ты на самом деле.

– И как этого достичь?

– Цель. Нужно поставить себе большую цель, и идти к ней, никуда не сворачивая. Хочешь стать царем?

– Да, ну. Скучно, муторно. Да и грязное это дело, политика.

– Может тогда ученым?

– Кот уже есть, вторым быть не интересно.

– Ладно, есть у меня для тебя особая цель.

Яга вынесла из дома скрученный в трубочку холст и торжественно развернула. На ткани мелким крестиком был вышит портрет девушки.

– Вот! Василиса Премудрая.

– Симпатичная.

– Томится в неволе у Кощея Бессмертного. Вызволишь её, женишься и будет тебе счастье.

Иван задумчиво почесал голову.

– Да ну, это же десять пар железных сапог снашивать, мечом махать… Ещё не факт, что живым останусь. Не стоит оно того.

– И-и-и-х!

Яга со всего размаху треснула клюкой Ивана по макушке.

– Василисочка значит моя не стоит?

– Ыыыы…

Парень с глупой улыбкой пялился на портрет.

– Опять не рассчитала… Ну, да ладно. Нравится?

– Ыы!

– Вот так бы сразу. А то не стоит… Пойдешь её выручать?

– Ы! – Иван-дурак со всего размаху стукнул себя в грудь.

– Вот и чудненько. Так, меч-кладенец я тебе не дам. А то и его сломаешь и сам порежешься. Держи-ка ты дубинку-убивайку. Хорошая, из морёного дуба.

Дурак с выражением восхищения взял из рук Яги дубину.

– Давай, иди уже. Я вот тебе и узелок в дорогу собрала.

Яга махала белым платочком вслед герою и тихонько бурчала сама себе.

– Ладно, куда ты денешься, освободишь девочку. Главное Кощея предупредить, а то ещё зашибешь старичка. Как женишься, так и ум тебе верну. А уж Василиса тебе не даст о всякой ерунде думать. Эх, мужики пошли, одно горе от ума.

Красавица и Чудовище 10 лет спустя

– Ах, милочка, опять вы вывели в свет своё чудовище!

Красавица обернулась к незаметно подошедшей баронессе и, передёрнув плечами, нахмурилась.

– Как будто ваш муж выглядит не чудовищно.

Взгляды обеих женщин метнулись на барона, маленького, плешивого и красного от выпитого за вечер. Пошатываясь, тот пытался что-то втолковать Чудовищу, ежеминутно хватая его за пуговицы на синем сюртуке.

– Он, по крайней мере, не теряет человеческое обличье.

– Неужели? А кто на приёме у герцога…

– Будет вам, – баронесса недовольно сморщила лицо и принялась обмахиваться веером.

– Неужели нельзя ничего сделать? Ведь есть же королевский маг. Гильдия алхимиков в конце концов.

– А зачем? – Красавица удивлённо вскинула брови.

– Как зачем? Это, в конце концов, неприлично. С такими когтями выходить в общество. А эти зубы!

– Зато не приходится отбивать его от толп поклонниц. Он ведь был чертовски красив до превращения. Опять же, легче общаться с кредиторами. Арендаторы ещё ни разу нам не просрочили платежи.

– Да вы что!

– Пусть только попробуют. Он ведь в гневе так страшен, что даже я не рискую появляться ему на глаза. С другой стороны огромная экономия на гардеробе. Он очень неохотно меняет сюртуки. Только портного найти не просто.

– Но вам же приходится жить с этим ужасом. Это же чудовищно.

– Да я привыкла. Ну, волосатый, ну, зубы. Держите ведь вы собак, баронесса. А тут он ещё и всё понимает. Тем более с ним безопасно.

– Нет, ну всё-таки. Вам разве не хочется, что бы рядом с вами был настоящий мужчина?

Красавица хитро улыбнулась

– Ах, баронесса. Знали бы вы, какой он в постели. Настоящий зверь.

И легкой походкой Красавица направилась к заскучавшему Чудовищу. Подхватила его под локоть, и, попрощавшись с бароном, двинулась к выходу.

– Зря мы приехали сюда. Эти пьяницы и лицемеры меня утомляют, – тихим рыком жаловался Чудовище, – давай больше не принимать эти дурацкие приглашения?

– Милый, это надо иногда делать. Мы ведь не зовем никого в гости. А барон… Если он так тебя раздражает – съешь его в следующий раз. Баронесса тебе только спасибо скажет.

И Красавица с нежностью прижалась к боку Чудовища. Шёл десятый год их брака.

О лягушках и принцах

Большая Мамочка вышла из хибары и уставилась на Гожо красными глазами. Почесала толстыми пальцами бородавку на носу и высморкавшись в огромный синий платок прогундосила:

– Чего припёрся?

Гожо не нашёлся сразу, что ответить. Да и в правду, зачем? Так, любопытство, не больше. Слишком уж удивительные слухи ходили о Мамочке и её подопечных.

– Интересуешься чем? Или так, глаза почесать? Смотри, могу помочь, дело нехитрое.

И, спустившись по скрипучим ступенькам, Мамочка сунула под нос парня дюжий кулак с густыми чёрными волосками на фалангах.

– Ну?

Неожиданно для самого себя Гожо твёрдо посмотрел в глаза Мамочке и сказал:

– Да, интересуюсь. Вашими воспитанницами.

Мамочка расплылась в улыбке, показав кривые крупные зубы.

– Проходи, мой хороший, сейчас всё покажу, всё расскажу, не обижу.

И, подхватив юношу под руку, поволокла в хибару.

Внутри оказалось неожиданно чисто, уютно и даже мило, и совершенно не вязалось с внешним видом домика. В огромных кадках стояли фикусы, колыхались на окнах занавески, пол был укрыт стёганными половичками. А вдоль стен стояли полки с аквариумами. Там, на маленьких коряжках и широких круглых листьях сидели пупырчатые, всех оттенков зелёного, большие и маленькие жабы.

– Вот они, красавицы! Хороши, а? Давай смотри, выбирай.

И Мамочка вульгарным шлепком по попе подтолкнула юношу вперёд. От неожиданности Гожо сделал пару шагов и застыл в нерешительности. Десятки чёрных глаз внимательно смотрели на него из-за толстых стекол аквариумов.

– Смелее, мальчик, – дыхание подошедшей Мамочки, пахнущее самогоном и табаком, пощекотало ухо, – они не кусаются.

Стесняясь и ощущая холодок в животе, юноша шагнул к ближайшему аквариуму. Там, на миниатюрном листике кувшинки, сидела толстая жаба со светло-зелёными полосками на спинке.

– Это Виктория, – хозяйка неумолимо следовала за парнем, – красавица, умница, а танцует просто божественно. Но характер исключительно серьёзный, любит добиваться своего. С ней нужно держать марку.

Передёрнув плечами, юноша шагнул на право. Там стеклянный куб был пуст, только в глубине мутной воды мелькала быстрая тень.

– Тут Эльза, но сегодня она не в настроении знакомиться. Сам понимаешь, бывают такие дни, когда всё вокруг не способствует хорошим манерам, – и Мамочка, многозначительно заржав, пихнула Гожо локтем в бок, смутив ещё больше ничего не понявшего парня.

– А вот здесь у нас Юлия, чудесная и потрясающе красивая, с лёгкой перчинкой стервозности.

Подхватив покрасневшего юношу под локоть, хозяйка потащила его вдоль полок.

– Лиза отлично готовит, добра и привлекательна, но иногда грустит. Её надо чаще веселить.

– Инна – образована и умна. Очень начитанная культурная девушка. Скучно с ней не будет.

– Ольга – смешливая баловница.

– Фрида – кулинарный гений и верная подруга.

– Ксения – шаловливая красотка с хорошим вкусом.

Перед Гожо мелькали пупырчатые спинки и зелёные перепончатые лапки, чёрные маленькие глазки внимательно разглядывали его, словно учёная комиссия. От этих взглядов мурашки бежали по спине. Словно его раздевали и оценивали, как породистого коня.

– Ну как? Чудесные девочки?

– Ага, – кивнул Гожо, но в голосе было только сомнение.

Юноша вынул локоть из рук Мамочки и огляделся. Прошёлся вдоль полок ещё раз, лишь на миг задерживаясь у каждого аквариума. На лице его застыло сожаление в приходе сюда.

Пройдя мимо жабьего ряда еще раз, Гожо остановился в самом углу. Подальше от хитро ухмыляющейся Мамочки, размышляя, как теперь сбежать с наименьшими потерями. Раздумывая, он сделал пару шагов и зацепился взглядом за маленькую лягушку, с исключительным интересом разглядывавшую его. Маленькая, зелёная, с чёрными крапинками на бочках, чуть прищуренными глазками.

– Анастасия, очень хороший выбор. Я думаю, вам надо познакомиться поближе.

Мгновенно оказавшаяся рядом Мамочка, уже открывала крышку аквариума.

– Я бы хотел уточнить, – перейдя на шепот, Гожо взял хозяйку террариума за локоть, – а она точно принцесса?

Чуть ли не за шкирку Мамочка выволокла его на крыльцо и аккуратно прикрыла дверь.

– Точно ли принцесса? Тебе справку от короля показать, что это его законная дочь? Или может сразу генеалогическую грамоту? В трёх экземплярах?

– Ну, хотелось бы гарантии…

– А у тебя справка есть, что ты принц? – палец Мамочки уперся в грудь Гожо, – Есть? Или дома оставил? Где рыцарские шпоры? Где фамильный меч? Я уже не спрашиваю, где белый жеребец. А?

– Так ведь, это…

– Значит так, показываешь свои регалии, я тебе выдаю справку, что принцесса настоящая, со всеми доказательствами. А если кто засомневается, отправляй ко мне, я развею все сомнения, – по улыбке, обнажившей крупные жёлтые зубы, Гожо понял – сомнения Мамочка развеет так, что задающих вопросов не останется. – И чтобы девочку мне такими вопросами не нервировал. Она и так под заклятьем, нервничать ей вредно. Понял? Вопросы ещё есть?

– Нет, – юноша замотал головой.

– Ну, тогда пошли знакомиться. Вперёд, принц! – И Мамочка втолкнула Гожо обратно в дом.

Вернувшись к аквариуму, Мамочка нежно, двумя ладонями, достала лягушку.

– Руки подставляй. Да не так! Делай, как я. Видишь? Сложи вместе. Аккуратней, растяпа.

Лягушка настороженно уселась на ладонях Гожо и с подозрением вылупилась на него.

– Давай-ка вон туда, за занавеску. Да не туда, правее.

Гожо, держа лягушку почти на вытянутых руках, зашёл в маленькую комнатку. Подошедшая следом Мамочка подбородком указала на высокий табурет и задёрнула за юношей занавеску, синюю с орнаментом из ромашек.

– Знаешь, что делать? Или нужна подробная инструкция?

– Знаю, – голос парня неожиданно стал сиплым, как треснутая труба.

– Если что, зови, я тут рядом буду. Удачи, красавчик.

Послышались удаляющиеся шаги, и Гожо остался наедине с маленькой лягушечкой. Глупо потоптавшись на месте, юноша догадался посадить зеленую избранницу на табурет. Перебрав лапками, лягушка настороженно уставилась на юношу. Чувствуя себя донельзя глупо, парень глубоко вздохнул, зажмурился, и, наклонившись, чмокнул холодный лягушачий рот.

Громкий хлопок обдул лицо юноши резким порывом, заставив зажмуриться и отшатнуться. Открыв глаза, Гожо увидел перед собой на табурете девушку. Рыжую голую девушку, стыдливо прикрывшуюся руками. Растерявшись, юноша расплылся в глупой ухмылке и потянулся вперёд, пытаясь снова поцеловать и одновременно обнять.

Звонкая пощёчина прозвучала одновременно с новым громким хлопком. Отлетев к противоположной стене, Гожо, держась за горящую щеку, встретился взглядом с лягушкой, вновь сидевшей на табурете вместо девушки.

На шум из-за занавески выглянула Большая Мамочка. С укоризной посмотрела на парня и грубо вытолкнула его из закутка, оставшись что-то шептать лягушке.

Оставшись один, Гожо обнаружил себя под перекрестьем десятков взглядов лягушек и жаб из аквариумов. В них чувствовались осуждение и укоризна. Покраснев, юноша выскочил из домика.

Первым его желанием было сбежать. Да, так было бы лучше всего, словно ничего этого не было. Ведь никто не видел, как он шёл к дому Большой Мамочки, никто не узнает, а он пришлет Большой Мамочке подарок, как извинение за беспокойство. Он уже почти решился бежать от позора, но стоило закрыть глаза, как перед ним вставала та рыжая девушка. Такая… такая… Он не мог подобрать слов, что бы описать её. Минут пять, разрываясь от желаний одновременно уйти и остаться, Гожо ходил туда-сюда по дорожке, пока, наконец, не плюхнулся на ступеньку крыльца, решив – будь что будет.

Большая Мамочка неслышно вышла из домика и сунула в руки Гожо маленькую чашку с мутным чаем.

– Пей, горе-герой.

На удивление чай оказался вкусным, чуть сладким от мёда, с легкой мятной прохладой.

– А теперь повторим. Только на сей раз веди себя прилично. Ну, кто тебя воспитывал? Разве можно к приличной принцессе сразу после превращения, не дав одеться и прийти в себя, лезть немытыми руками?

Гожо посмотрел на свои ладони: а ведь действительно немытые.

– Давай, сокол, вперёд. Будь джентльменом, и всё пройдет хорошо.

Снова отведя Гожо в маленькую комнатку, Большая Мамочка пальцем указала на расшитый золотыми птицами халат. Юноша кивнул, и, дождавшись, пока закроется занавеска, подошёл к табурету. Снял халат с вешалки, зажал его в руках, и опять зажмурившись, поцеловал лягушку. Услышав хлопок, отскочил, загородившись золотыми птицами как щитом.

Шли секунды. Кто-то потянул ткань из его рук, и он послушно отпустил.

– Отвернись, пожалуйста, – прозвучал мягкий, дрожащий от волнения голос.

Юноша отвернулся и только тогда открыл глаза. Прислушиваясь к шелесту ткани за спиной, он чувствовал, как в животе становится щекотно от волнения.

Большая Мамочка прислушалась к шёпоту за занавеской, и удостоверившись, что всё идет хорошо, довольно улыбнулась. Пройдясь вдоль аквариумов, подсыпала в часть из них корм и ушла на кухню. Поставила на плиту пузатый чайник в мелких ромашках. И, усевшись за стол, принялась что-то читать, вычёркивать и записывать в толстой тетради, иногда в задумчивости грызя кончик карандаша.

Чайник успел вскипеть, огромная чашка чая выпита, налита вторая. В тетради появились пол страницы цифр, украшенные на полях сердечками. И когда Мамочка подумывала, а не налить ли ей ещё чашку чая, на кухню зашел красный от смущения Гожо.

– Она переодевается. Сказала подождать её снаружи, вот.

– Садись, поговорим пока, – и Мамочка указала на стул напротив.

Из тонкой клеенчатой папки хозяйка достала несколько листов бумаги. Белоснежной, дорогой. И вместе с пером протянула Гожо.

Молодой человек зацепился глазами за написанный каллиграфическим почерком текст. Замысловатые обороты и зубодробительные термины, вроде «совместно приобретенное отторгаемое имущество» и «как указано выше, во всех случаях, кроме указанных ниже, за исключением пунктов», выдавали работу дорогого юриста.

– Можешь почитать, это стандартный пред-брачный контракт. Одобрен королевской гильдией адвокатов. Как начитаешься, я тебе расскажу главное.

Гожо вчитывался минут пять, не увидел ничего страшного, и, вписав своё имя, поставил размашистый автограф. Мамочка спрятала листы, и, подперев щеку рукой, начала рассказывать.

– Про принципы колдовства надеюсь не надо разжевывать? Ага, образованный, это хорошо. Заклятье превращения относится к пролонгированным полиморфным чарам. Они, если знаешь, полноценному снятию не поддаются. По этому, тебе потребуется исполнять инструкции. Строго, каждый день, утром и вечером минимум, принцессе нужен Любовный Поцелуй. В противном случае, возможен рецидив возвращения в заколдованное состояние. В контракте это идёт отдельным пунктом. Придётся постараться. Утром проснулся – поцеловал с любовью. Вечером – тоже самое. Это минимум. Желательно больше. Каждый день. Понял?

Юноша кивнул, чувствуя, как начинает краснеть.

– Сам понимаешь, придётся стараться.

– Я буду, это ведь мне тоже надо.

– А то, – рассмеялась Мамочка.

– Но есть ещё один момент. Ты сейчас два раза её поцеловал? После третьего, ты как снимающий заклятье получишь откат. Ничего страшного, но…

Краска на щеках парня сменилась бледностью.

– Если ты вдруг, поцелуешь хоть одну другую девушку, принцессу или нет, не важно, то заклятье ударит по тебе. Ходить тебе в облике козла три года и три дня.

Гожо облегченно вздохнул.

– Понял?

– Угу.

– В контракте об этом прописано. Второй экземпляр получишь после свадьбы. Теперь о деньгах.

– Каких деньгах?

– Я для вас, молодых и красивых, сделала всю работу свахи. Вплоть до контракта. Так что будь добр в течение трёх дней отправить гонорар королевской свахи с надбавкой за срочность.

Парень удивлённо и с рождающимся пониманием внимательно заново осмотрел Мамочку.

– А нельзя, не королевской, а хотя бы графской?

– Была бы графиня, было бы можно. А ты принцессу замуж берёшь.

Гожо, устыдившись, опустил взгляд.

– Я понял. Простите.

– Ладно, чего уж там. Давай, иди уже, слышишь – оделась, ждёт тебя.

Наблюдая в окно за удаляющейся по тропинке влюблённой парой, Большая Мамочка, улыбаясь, раскурила трубку с длинным чубуком. Долго стояла, выпуская клубы дыма, пока фигуры не скрылись за деревьями. Отвернувшись от окна, Мамочка стерла улыбку, и, глядя в пустой угол, недовольно сказала:

– Ну что, Проверка, всё видела? Довольна?

Воздух в углу сгустился, сплёлся прозрачными нитями в высокую женщину, сдёрнувшую с головы шапку-невидимку с длинной кисточкой на конце.

– Безобразие!

Женщина сделала пару шагов вперёд, подходя ближе к хозяйке дома. Длинное серое платье на худой фигуре, тяжёлые очки в роговой оправе, волосы стянуты в узел на затылке – полная противоположность Мамочке.

– Это уму непостижимо, что вы творите. Я не понимаю, почему вас не закрыли ещё год назад. Я обязательно напишу докладную по итогам этой проверки. Подозреваю, что здесь не обошлось без взятки. Любой проверяющий просто обязан был закрыть вас!

Мамочка сложила руки на груди, и глубоко затянувшись, выпустила длинную струю дыма в сторону женщины, заставив её замахать перед собой ладонью и закашляться.

– Проверка, ты меня не запугивай. Есть претензии – излагай. А пугать я больше тебя горазда.

– Вы ещё смеете спрашивать? Неужели вы не понимаете, что такие действия неприемлемы? Во-первых, незаконное превращение…

– Э, нет. А это видела?

Мамочка ткнула чубуком трубки в цветастую бумагу в рамочке на стене.

– Сертификат безопасности, выдан высокой комиссией Болонского университета.

– Безопасности? О какой безопасности может идти речь, когда заклятье создает постоянные рецидивы?

– Читай внимательно, Проверка. Рецидивы оказывают общий омолаживающий эффект. Это обговаривается в контракте и, между прочим, увеличивает стоимость, но, главное, хорошо сказывается на психике обоих партнеров, – Мамочка многозначительно подняла палец, – Свидетельство показать?