Читать книгу "Арктическое торнадо"

Глава 20

После визита сеньора Чумпитаса энергетики решили, что собирать вещи для побега пока не стоит – предстоял еще один визит «важного человека», и перед ним барак могли обыскать. Поэтому Малышев получше спрятал драгоценную отвертку, и энергетики стали ждать.

Долго ждать им не пришлось. Послышались шаги, дверь распахнулась, и в барак вошли сразу несколько человек. Впереди шли четверо боевиков с автоматами. Они заняли места по обе стороны от двери, наставив оружие на узников. За ними вошел уже знакомый им сеньор Чумпитас. А затем появилось новое лицо. Это был невысокий человек в гражданском костюме и темных очках. Они мешали рассмотреть глаза вошедшего, тем не менее Луценко показалось, что он где-то уже видел этого человека.

– Вот, сеньор, эти так называемые специалисты, – подобострастно произнес Чумпитас, показывая на энергетиков. Тут он заметил, что те все еще сидят, и заорал:

– А ну, встать! Живо!

А поскольку узники не спешили выполнить приказ, он дал сигнал охранникам, и те кинулись вперед. Тогда энергетики не спеша поднялись.

– Я вижу, они у вас привыкли к вежливому обращению, – заметил гость. И снова инженеру показалось, что он уже раньше слышал этот голос.

– Да, мы создали им вполне цивилизованные условия, – подтвердил Чумпитас. – Они получали ту же пищу, что и наши сол… бойцы, купались, даже играли в компьютерные игры.

– Да, я видел ваш фильм, он производит нужное впечатление, – кивнул гость. – Вы проделали хорошую работу, капитан, очень хорошую работу, и я сумею это оценить. Я вижу, что заложники выглядят сытыми, здоровыми – в общем, находятся как раз в той форме, когда можно приступать к заключительной фазе операции. Эти русские парни еще раз принесут нам пользу. Правда, это будет последняя польза от них – ведь все когда-нибудь заканчивается! Этому учит вся история человечества!

С этими словами гость развернулся и вышел из барака. За ним последовали и остальные. Дверь снова закрылась, энергетики остались одни.

– Ну вот, просмотр состоялся, – произнес Хайдаров, усаживаясь на койку. – Дядя остался доволен.

– Он был доволен тем, что мы хорошо выглядим… – задумчиво сказал Луценко. – Сможем еще раз принести пользу…

– И этот раз будет последним, – заключил Малышев. – У меня сомнений нет: они хотят нас уничтожить. Но выставить дело так, что мы где-то развлекались, отдыхали, наркотиками баловались…

– А потом произошел несчастный случай, – закончил за него Русанов.

– Могут и такое устроить, – согласился Малышев.

– Нет, хорошо все-таки, что мы эти винты открутили, – заметил Хайдаров. – А то бы оставалось утром с голыми руками на охранников бросаться.

– Ну что, больше визитов, кажется, не будет, давайте собираться, – предложил инженер.

Никто возражать не стал. Деловито, без спешки они собрали все нужные вещи. Запас провизии, сделанный за эти два дня (узники складывали в него весь выдаваемый хлеб и половину тушенки), сложили в два больших узла. Туда же поместили простыни и покрывала с кроватей: беглецы не знали, сколько времени придется провести в сельве, а ночевать на голой земле не хотелось; кроме того, покрывала должны были сыграть свою роль в разработанном Малышевым плане побега.

Спать никто не хотел, все с нетерпением ждали нужного времени. На этот раз решили не дожидаться предрассветного часа, а уйти сразу после полуночи, после смены часовых.

В ожидании назначенного срока узники сидели и тихонько переговаривались.

– Вот вернемся домой, – мечтательно произнес Луценко, – а там уже весна… Но лед на Волге еще крепкий, рыбачить можно. Съезжу на рыбалку, вернусь, в баньке на даче попарюсь…

– Да, сядем с друзьями, выставим литр хорошей водки – не такой, как здешнее пойло… – поддержал его Русанов.

– А жена приготовит хороший плов… – вступил в разговор Хайдаров.

– А после всего хорошо будет пойти в горы! – под общий смех заключил Малышев.

Смеялись, правда, тихо, почти шепотом, чтобы охрана не услышала и чего-нибудь не заподозрила.

Но вот за стенами барака послышались шаги, звуки голосов – пришла новая смена часовых. Оставалось подождать еще часок, пока часовые устанут и начнут подремывать. Этот последний час прошел тяжелее всего. Наконец Луценко одними губами произнес: «Пора!» Все пришло в движение. Энергетики быстро передвинули стол в угол, Малышев снял решетку и скрылся в трубе. Прошло еще несколько минут – и энергетики услышали, что гул вентилятора смолк. А спустя еще какое-то время Хайдаров, занимавший наблюдательный пост возле отверстия, услышал доносившийся с расстояния нескольких метров голос Кирилла:

– Все готово, пошли!

– Путь открыт! – сообщил он стоявшим внизу Русанову и Луценко. Затем, прихватив один из двух собранных узниками узлов, полез в короб. За ним последовал Русанов, инженер стал замыкающим.

Они по очереди проползли между лопастями вентилятора, после чего Луценко выдернул ножку стула, заклинивавшую механизм, и вентилятор снова загудел. Кажется, внизу, в казарме, никто не заметил кратковременной остановки вентилятора, там все спали.

Добравшись до внешней решетки, Хайдаров выглянул наружу. Малышев уже спрыгнул и теперь ждал товарищей внизу, притаившись у стены. Он махнул наладчику рукой: давай, мол, невысоко! «Легко ему говорить, он альпинист, привык по стенам лазить, как ящерица», – подумал Хайдаров. Для него это была трудная задача – вылезти из узкого короба вниз головой, приземлиться так, чтобы не сломать ни руку, ни ногу, и все это проделать совершенно бесшумно.

До пояса он вылез более-менее легко, а вот дальше как? Тут он сообразил, что все пошло бы хорошо, если бы сзади его держали за ноги. Говорить было уже поздно, и он стал крутить то одной ногой, то другой, надеясь, что Русанов догадается. И монтер догадался – схватил товарища за обе ноги, Малышев протянул ему руку снизу, и наладчик благополучно сполз на землю.

Так же без проблем все прошло и у Русанова, которому помогал Луценко. А вот инженера некому было держать, и как он ни старался двигаться по стене ровно, но в какой-то момент сорвался и буквально рухнул на руки ожидавших его товарищей, ударившись о землю.

Упал инженер почти бесшумно, но когда встал на ноги, не удержался и издал слабый стон.

– Что случилось? – шепотом спросил Хайдаров.

– Нога… кажется, я ее подвернул, – признался инженер. – Но я могу… я пойду!

– Конечно, пойдешь, – заверил его Малышев. – Но меры принять надо. Ну-ка, садись и разувайся.

– Может, до леса я как-нибудь дотерплю, а уже там посмотрим? – предложил Луценко. – А то здесь больно опасно, охрана в любой момент может появиться…

– Нет, до леса нельзя, хуже будет, – отвечал Малышев. – Разувайся, показывай. Где болит, здесь?

– Нет, ниже, – отвечал инженер.

Ничего больше не говоря, механик оторвал от имевшейся у них простыни кусок материи и туго перемотал Луценко голень.

– Ну как, лучше? – деловито спросил он, когда инженер снова встал на ноги.

– Да, теперь боли почти нет, – отвечал инженер.

– Тогда вперед, – скомандовал Малышев и направился к дальнему углу казармы.

Пока все шло точно по плану, разработанному механиком. Они выбрались из барака, спустились на землю и при этом не привлекли внимания часовых. Правда, инженер немного повредил ногу, и это тревожило Малышева – как опытный путешественник, он знал, что поврежденный голеностоп может подвести в любую минуту. Но может и не подвести; так что оставалось надеяться на лучшее. Теперь надо было реализовать вторую часть плана.

Осторожно выглянув из-за угла, он увидел метрах в ста колючую проволоку. Это не было для него новостью: механик знал о том, что лагерь окружен проволочным заграждением. На этот случай беглецы и захватили с собой одеяла.

Но перелезть через проволоку – одно дело. Надо до нее еще добраться незамеченными, а это было гораздо более трудной задачей. Прямо перед Малышевым простиралось открытое пространство – ни деревца, ни кустика. Метрах в двухстах механик видел часового; тот удалялся от них, направляясь к западному углу лагеря. Идти туда ему было минуты три-четыре, и за это время беглецы могли надеяться перебежать открытое место и достичь проволоки. Но вот перебраться через нее за это время они бы точно не успели. Значит, здесь идти было нельзя.

Но Малышев и не собирался идти здесь. За время прогулок он как бы случайно несколько раз выходил за пределы отведенной им площадки – всего на несколько метров, так что это не считалось нарушением и не привлекало внимания охраны. Но этого было достаточно, чтобы осмотреться и запомнить, где что находится. Малышев понял, что достичь проволоки незамеченными легче всего к западу от того места, где стоял их барак, ближе к углу лагеря. Там стояла еще одна казарма, а возле нее росло несколько кустов с сильно пахнущими крупными цветами. Эти кусты и должны были стать укрытием для беглецов.

– Нам надо перебраться вон туда, – объяснил Кирилл товарищам, показав на кусты. – Оттуда будет легче добраться до проволоки.

– Но ведь до тех кустов почти двести метров по открытому месту! – возразил Хайдаров. – Опасная затея! Может, лучше здесь попробуем перебраться?

– Да, это опасно, – согласился Малышев. – Но лезть через проволоку здесь – настоящее самоубийство.

– Ладно, это твой план, давай, командуй, – согласился наладчик.

Следовало запастись терпением и подождать, пока часовой дойдет до угла, развернется и проследует вдоль проволоки лицом к ним. Бежать в сторону кустов можно было лишь после того, как бандит пройдет мимо и направится к восточному углу лагеря; начиная с этого времени он минут пять будет двигаться к ним спиной. Этого должно было хватить. Энергетики затаились, прижались к земле. Самый опасный момент должен был наступить в тот момент, когда часовой будет проходить мимо их казармы. Если бы что-то привлекло его внимание и он пристальнее всмотрелся в черные тени у стены казармы, он мог бы обнаружить беглецов.

Как нарочно, этот часовой, как видно, был служакой и не просто брел, поглядывая себе под ноги – энергетики видели за время прогулок, что так ведет себя большинство бандитов. Нет, этот все время глядел по сторонам. А никакого укрытия возле стены не было. Бежать на другую сторону тоже было нельзя: там, возле дверей их барака, несли дежурство двое других часовых.

Боевик неумолимо приближался. Еще пара шагов, еще… «Заметит! Обязательно заметит! – мелькнуло в голове Луценко. – И тогда – все, пропали!»

Однако в тот момент, когда боевик оказался совсем близко, по ту сторону колючей проволоки, за пределами лагеря, раздался какой-то шум – словно камень упал. Часовой резко развернулся в ту сторону, автомат в его руках был готов к стрельбе. Несколько минут он напряженно вглядывался в открытое пространство перед стеной леса. Однако там ничто больше не двигалось. Постояв еще немного, часовой опустил автомат и двинулся дальше, так и не взглянув в сторону казармы, возле которой притаились беглецы.

Малышеву, конечно, было интересно, что именно отвлекло внимание часового в самый нужный момент, но сейчас было не до этого. Надо было пользоваться предоставленной возможностью и совершить бросок к кустам. Кирилл подождал еще немного, пока часовой удалится метров на 50 и не услышит звука шагов, затем махнул товарищам рукой – пошли, мол! – и бросился вперед.

Глава 21

– Четыре человека! Именно столько, сколько было похищено, – раздался в ушах у Фернандеса возбужденный голос Лимберга. – Это русские, Норман! Те самые, которых мы ищем.

– Я тоже так думаю, – согласился разведчик. – И, кажется, они решили бежать.

– Смелые ребята эти электрики! – одобрил командир «контрас». – И заметь, Норман: они значительно облегчают нашу задачу. Когда они выберутся из лагеря, нам останется только задать им пару вопросов – и вся нужная информация будет у тебя в руках. И не надо совершать рейд за языком…

– Это верно, – подтвердил специальный агент. – Но тогда у нас возникнет новая проблема: что делать с русскими?

– А разве ты не собирался их освобождать? – удивился Лимберг.

– С какой стати? Пусть их русский шпион освобождает. У нас свои задачи. И лишние проблемы нам не нужны.

– Вот как… – задумчиво произнес в наушниках голос Лимберга. – Они, похоже, собираются прорываться прямо на нашем участке. Выйдут прямо на нас – а мы им даже не захотим помочь?

– Не собираюсь я им помогать, – твердо заявил Фернандес. – А кроме того, с чего ты взял, что они многое знают о своих похитителях? Что, эти парни им свои документы показывали? Нет, Берти, с точки зрения информации русские дадут не слишком много, поверь мне. Однако их смелая попытка побега нам на руку. Если они сумеют преодолеть проволоку, за ними устремится погоня. Мы схватим одного из догоняющих – и от него все быстренько узнаем. И можно будет потом пустить его в расход, не возбудив ничьих подозрений: подумают, что он погиб от случайной пули во время преследования. Вот как мы будем действовать.

– Я тебя понял, – произнес Лимберг. – Только… Сдается мне, что этим ребятам не удастся добежать до проволоки. Вот идет часовой, а они даже мне видны как на ладони. А он их тем более заметит. И тогда им еще повезет, если он их сразу не застрелит…

– Скорее всего, он просто поднимет тревогу, – хладнокровно заметил Фернандес. – Сбежится куча народу, поведут беглецов обратно в барак, а может, в штаб на допрос… На охрану лагеря уже никто не будет обращать внимания… Тут мы и сможем нанести визит в этот кампус. Так что этот вариант тоже годится.

– Может, тебе он годится, только мне он что-то не нравится, – ответил Лимберг. Этот ответ встревожил Фернандеса.

– Что ты задумал? – строго спросил он. И, не получив ответа, продолжил: – Я запрещаю тебе вмешиваться в ситуацию! Слышишь, Берт, это приказ!

– Да пошел ты со своим приказом! – беззлобно произнес в ответ командир «контрас». – В сельве я сам себе хозяин, и можешь идти писать рапорт в Лэнгли!

– Берт, стой! Берт! – взывал Фернандес, но напрасно: микрофон оглох, напарник отключил связь. Специальному агенту оставалось лишь бессильно наблюдать за происходящим. Впрочем, пока ничего не происходило. Часовой продолжал свой путь вдоль проволоки. Вот он сделал еще шаг, еще…

Вдруг что-то мелькнуло в воздухе, и раздался звук удара, как от упавшего камня. Часовой резко развернулся, ствол автомата уставился в сельву, чуть левее от того места, где находился Фернандес. Несколько минут боевик вглядывался в густую чащу, затем распрямился и продолжил свой путь. На казарму, где прятались беглецы, он так и не взглянул.

– Вот сволочь! – прошептал специальный агент Фернандес, переведя дух. Кажется, эти слова были адресованы вовсе не часовому.

* * *

Лавров проснулся мгновенно, как от толчка. При этом он точно знал, что назначенное им самим время еще не пришло. Значит, что-то случилось. Он осторожно стянул плащ-палатку и прислушался. Все так же шевелились листья, возились в траве какие-то здешние грызуны. Нет, эти звуки не могли его разбудить. Может, Мануэль заворочался в своем гамаке или вообще встал? Нет, в той стороне все было тихо. Со стороны лагеря тоже не доносились никакие звуки. Тем не менее что-то случилось – иначе бы он не проснулся. Следовало осмотреться и быть настороже.

Майор еще раз огляделся, потом убрал плащ и выдвинулся на свой «наблюдательный пункт», откуда открывался вид на лагерь. Нет, здесь все тихо. Ни одно окно не светится, никто не бегает. Вон справа видна фигура часового, который медленно шагает к восточному углу лагеря. Может, часовому что-то почудилось и он передернул затвор? Да, такой звук вполне мог его разбудить. Или…

Но тут случилось нечто такое, что все предположения разом вылетели у него из головы. Из-за угла расположенной справа казармы – той самой, мимо которой только что прошел часовой, – внезапно выскочил человек. Пригибаясь, он побежал – но не к проволоке, как вначале подумал Лавров, а вдоль нее, к другой казарме, возле которой рос пышный куст с какими-то цветами. Следом за первым человеком выскочил второй, потом третий, четвертый… Четверо! Не может быть! Сердце Лаврова забилось чаще. Неужели это они? Вот это удача так удача! Ай да энергетики!

Между тем все четверо беглецов благополучно достигли куста и залегли. Теперь майор понял их замысел: за то время, пока часовой дойдет до угла и повернет обратно, они все четверо, конечно, не могли преодолеть проволочное заграждение. (К тому же беглецы, видимо, не догадывались, что существует второй ряд проволоки – издалека они могли его не разглядеть; вот теперь, вблизи, наверно, увидят.) Поэтому они решили подобраться поближе, чтобы при следующем проходе часового сделать короткий бросок и перебраться через заграждение. Решение совершенно правильное, он бы сам так поступил. И как удачно, что он вышел к лагерю именно в этом месте! Теперь, в случае чего, он сможет прийти им на выручку. Больше им здесь никто не поможет…

* * *

– Теснее, теснее ложитесь! – шепотом командовал Малышев, когда все собрались возле куста. – Денис, ноги побери, что ты их выставил! А ты, Евгеньич, спрячь свой зад!

– Это не зад, а спина, – обиженно возразил инженер.

– Все равно что, лишь бы не торчало. Всем сгруппироваться, и когда он будет мимо проходить, чтобы не дышали.

Беглецы затаились в густой тени куста. Часовой уже шел обратно. Вот он достиг того места, где до этого прятались энергетики и где его отвлек непонятный звук. Остановился, минуту оглядывался вокруг, потом двинулся дальше. Ближе, ближе… Беглецы прижались к земле, никто уже не смотрел в сторону часового. Вот шаги раздаются совсем рядом… слышно даже, как в кармане у часового что-то бренчит – может, зажигалка с ключом, а может, мелочь… Остановился? Нет, показалось. Идет дальше, дальше… Все, прошел.

Малышев осторожно выглянул из-за куста. Часовой направлялся к западному углу лагеря. В распоряжении беглецов оставалось несколько минут, пока боевик дойдет до угла и повернет обратно. Это время надо было использовать с толком, чтобы успеть перелезть через колючую проволоку.

– Давай! – одними губами скомандовал он. Луценко и Хайдаров, несшие узлы, разобрали их. Каждый из беглецов получил в распоряжение одеяло. При проходе через проволоку они должны были выполнить двойную роль – и рукавиц, и настилов, которых у энергетиков не было. Отвертка в руках у Малышева и сломанная ножка стула, которую нес Русанов, должны были в какой-то степени заменить плоскогубцы и кусачки.

Часовой уже шел обратно. Ближе, ближе… Все, прошел! Теперь надо было проявить выдержку и подождать, пока он удалится метров на сто. Это оказалось труднее всего. Наконец Малышев решил, что часовой достаточно далеко. Для проверки он взял два маленьких камешка и слегка стукнул один о другой – услышит или нет? Часовой не услышал.

Кирилл вскочил и, стараясь двигаться как можно тише, бросился к проволоке. За ним бежали остальные.

Спустя несколько секунд все уже лежали возле заграждения. Дальше действовали так, как заранее договорились; каждый выполнял свою роль. Малышев, как самый сильный, растянул два нижних ряда проволоки, Луценко набросил на нижний ряд одеяло, по нему, как по мату, проскользнули на ту сторону Русанов, Хайдаров, а затем и сам инженер. Все это было проделано успешно еще и потому, что проволока оказалась плохо натянутой: поперечные связки еле держались и при мощном рывке Кирилла разошлись.

Равиль, также отличавшийся большой силой, оказавшись на той стороне, сменил Малышева в роли «Самсона, раздирающего пасть льва», и Кирилл смог присоединиться к остальным. После этого осталось только отцепить одеяло, прицепившееся к колючкам – эта операция заняла чуть ли не больше всего времени. А оставлять одеяло было никак нельзя: часовой бы тут же его заметил и поднял тревогу. В конце концов проклятое одеяло отцепилось. Спустя минуту, не больше, все беглецы уже были на другой стороне.

И вовремя: часовой уже приближался к восточному углу лагеря. Времени оставалось в обрез: как раз чтобы успеть добежать до леса. Друзья бросились вперед.

Внезапно Хайдаров, бежавший впереди, чертыхнулся и резко остановился.

– Ты чего? – шепотом спросил бежавший следом Малышев. Впрочем, ответ не требовался – он и сам уже видел препятствие. Перед ними находился второй ряд проволоки.

– Чего стоишь? Давай! – поторопил Кирилл растерявшегося наладчика и сам схватился за проволоку, раздвигая ее. Надо было повторить операцию, которая один раз им уже успешно удалась. Больше никаких препятствий впереди не было – в ста метрах впереди беглецы уже видели спасительную сельву.

Однако на этот раз все пошло уже не так гладко – сказалось то, что они не были готовы к этим действиям заранее. Хайдаров, набросивший на проволоку свое одеяло, решил лезть первым, хотя по сценарию ему полагалось дожидаться остальных. Видимо, сказалось нетерпение, все последние дни владевшее наладчиком. В результате на перелазе они столкнулись с Русановым и на мгновение застряли. Затем Равиль все же пролез на ту сторону, Денис за ним. Настала очередь Луценко. Но инженер полез как-то неловко и зацепился рубашкой за верхний ряд проволоки. Луценко дернулся и, обдирая спину, все же перебрался наружу.

Между тем часовой уже дошел до восточного угла лагеря, развернулся и двинулся обратно. Однако пока он находился еще далеко и не видел беглецов, застрявших у внешнего ряда проволоки. Но стоило ему пройти еще несколько шагов, повернуть голову в ту сторону – и он бы обязательно их заметил. Все это понимали, и это увеличило панику.

Очередную ошибку совершил Русанов (словно каждый должен был внести свою долю в череду бестолковых действий). Вместо того чтобы помочь Хайдарову держать проволоку и дать возможность Малышеву последним покинуть лагерь, он вдруг стал отцеплять одеяло. Пришлось Кириллу оттолкнуть его, чтобы пролезть в лаз.

Теперь все беглецы наконец были на свободе. И даже несчастное одеяло Русанову удалось оторвать от проволоки. Однако финальный бросок Малышева не остался незамеченным. Часовой насторожился, внимательно поглядел в их сторону и ускорил шаги. Автомат он снова держал на изготовку. Таиться дальше было бессмысленно: через минуту-другую боевик все равно приблизится вплотную и увидит беглецов, лежащих за вторым рядом проволоки. Укрыться здесь было негде – только в сельве, до которой оставалось каких-нибудь сто метров. И Малышев, взявший на себя во время побега роль лидера, принял решение.

– Вперед! – скомандовал он. – Бегом! Мы успеем!

Беглецы вскочили и бросились к лесу. Однако, как часто бывает в таких ситуациях, когда все решают секунды, именно в эти мгновения случается что-то непредвиденное: дают знать о себе слабые места, о которых люди вроде уже забыли. Сделав несколько шагов, инженер вдруг споткнулся и упал, вскрикнув от боли.

– Ты чего? – кинулся к нему Малышев.

– Нога… – простонал инженер. – Не так поставил… как больно…

– Давай, обопрись о меня, донесу, – скомандовал Кирилл.

Он обнял инженера за плечи, поднял, но перед тем, как броситься в сельву, обернулся. Часовой стоял уже совсем близко, прямо за проволокой, и целился в них из автомата. Бежать было поздно. Не раздумывая, Малышев бросился на землю, увлекая за собой Луценко. И в ту же секунду прогремел выстрел. Но не позади них, в лагере, а неподалеку, из чащи леса. Беглецы переглянулись в изумлении: выходит, здесь находится кто-то еще, кроме них?

* * *

До последнего момента Лаврову казалось, что все пройдет благополучно. Но когда беглецы сгрудились у второго ряда проволоки и замешкались там, сердце у него упало. А когда часовой заметил прыжок последнего из убегавших, майор понял: на этот раз без боя не обойтись. «Эх, если бы был у меня глушитель!» – подумал он. Тогда бы он свалил часового прямо сейчас, и все бы обошлось – его тело нашли бы где-то через час. Но чего нет, того нет.

Теперь Лаврова беспокоило только одно: успеют беглецы добежать до леса или нет. «Может, еще успеют, добегут? – надеялся он. – Тогда можно не стрелять до времени». Часовой, конечно, все равно поднимет тревогу, бандиты кинутся в погоню. Но лучше им не знать, что на стороне беглецов есть кто-то с оружием в руках.

Вот двое первых уже скрылись за деревьями. Остались еще двое… Ну, сейчас… Но тут один из бегущих споткнулся и упал. Лавров понял: скрыть свое присутствие не удастся. Часовой, который теперь прекрасно видел беглецов, остановился, поднял автомат… Он даже не слишком торопился – теперь он не сомневался, что добыча от него не уйдет. В тот момент, когда он уже приготовился нажать на спуск, из леса прозвучал выстрел. Только один – больше не потребовалось. Батяня редко промахивался.

* * *

Фернандес хладнокровно наблюдал за тем, как часовой приготовился расстрелять двоих отставших. Пока развитие событий шло не совсем по плану, но и не ломало полностью его сценарий. Двое беглецов, успевших скрыться в сельве, постараются уйти подальше, за ними устремится погоня, а они с Бертом будут охотиться за охотниками – и не уйдут без добычи. Что будет с русскими, его не волновало.

Но в тот момент, когда часовой уже собрался выстрелить, опережая его, раздался выстрел из сельвы – совсем рядом с тем местом, где прятался разведчик. Этому могло быть только одно объяснение: Лимберг!

– Черт бы тебя побрал, Берт! – почти в полный голос выругался Фернандес. Прятаться больше не имело смысла. Как, впрочем, и вызывать напарника по радио – ведь он отключил связь. Поэтому Фернандес, не теряя времени, поспешил к тому месту, где скрывался Лимберг.

– Какого хрена ты это сделал, Берт?! – воскликнул он, добравшись до места, где, по его расчетам, должен был находиться командир «контрас».

– Это был хороший выстрел, но делал его не я, – отозвался голос, исходивший, казалось, прямо из толстого древесного ствола: Норберт Лимберг всегда отличался умением маскироваться. – И не ори на всю сельву: теперь мы здесь не одни.

– Так это стрелял не ты? – не мог поверить в случившееся Фернандес.

– Ты, видимо, поглупел, Норман, – сочувственно произнес Лимберг, поднимаясь и стряхивая с комбинезона землю и куски коры. – Или у тебя что-то со слухом. Я же сказал – стрелял не я. Я собирался это сделать, но меня опередили.

– Выходит, он все-таки пошел в правильном направлении… – прошептал специальный агент.

– Да, это так, – кивнул его напарник. – Русский шпион где-то здесь.