Читать книгу "Арктическое торнадо"

Глава 18

Идти решили вдвоем: в разведке большое число людей может только помешать. К тому же каждый из них – и Фернандес, и Лимберг – был специалистом высочайшего класса, способным в одиночку справиться с целым взводом, так что подкрепление не требовалось. Вначале отправились к индейцам: надо было самим услышать рассказы о вооруженных людях, встреченных крестьянами в сельве.

В Марае и Науте ничего узнать не удалось: крестьяне, видевшие чужаков, были на редкость ненаблюдательны. И только в Тарме разведчикам улыбнулась удача: хотя старейшина деревни Теофило сам и не видел чужаков, но он оказался умным человеком, который не только запомнил рассказы соплеменников о незнакомых людях, но и понял значение этих встреч. Разведчиков интересовали мельчайшие детали, поэтому они попросили старейшину пригласить всех, кто мог что-то рассказать, и устроили своего рода перекрестный допрос – при этом, конечно, в учтивой форме, что так ценят индейцы. Переговоры на правах старого знакомого вел в основном Лимберг, но Фернандес иногда тоже вставлял вопросы.

В результате у них сложилось довольно четкое представление о тех, кого им нужно искать. Выяснилось, что с некоторых пор в сельве индейцам стали попадаться вооруженные люди в военной форме. У этих людей действовала строгая дисциплина – почти такая же, как в группе самого Лимберга, и гораздо строже, чем среди леваков Орельяно. Друг к другу эти люди обращались по званиям: «сержант», «капрал», «лейтенант». Крестьяне поначалу даже решили, что это солдаты правительственных войск, однако оказалось, что это не так: незнакомцы не шли в лес с войсковой операцией, чтобы затем вернуться в казармы. Они тут жили.

К индейцам эти люди относились настороженно, даже враждебно, ничего в деревне не покупали. Продукты им привозили, видимо, на двух больших машинах, которые то и дело курсировали в сторону шоссе; кроме того, пару раз крестьяне видели вертолет. Индейцы были убеждены, что эта новая группа устроила лагерь где-то выше по течению Путимайо.

Фернандес спросил также, не видели ли крестьяне иных чужаков – совсем новых людей, не похожих на андианцев. Спросил просто так, для очистки совести, не ожидая что-то услышать. Тем большей неожиданностью для него стал ответ Теофило. Тот рассказал, что они видели несколько иностранцев, сидевших в машинах этих вооруженных людей, которые появились в сельве. Это была крайне важная информация, и Фернандес попробовал узнать подробности, но ничего существенно нового индейцы сказать не могли.

– Ну что, кажется, мы узнали вполне достаточно, – тихо сказал по-английски Фернандес своему напарнику, когда рассказы крестьян стали повторяться.

– Да, можно прощаться, – согласился Лимберг.

Они поблагодарили крестьян и Теофило, который организовал эту встречу, и уже собирались подниматься и уходить, когда старейшина сделал им знак остаться. Он отпустил своих соплеменников, и они остались втроем.

– Есть еще одна новость, которой вы не знаете, – сказал старый индеец. – Вы не первые, кому я рассказываю об этих чужаках, что появились в нашем лесу. Вчера у меня уже были два человека.

– Кто же? Наверно, люди из города? – спросил Лимберг (людьми из города индейцы обычно называли представителей правительства).

– Нет, не они, – покачал головой старейшина. – Один был рабочий со стройки, что идет где-то в здешних местах. А второй прибыл издалека, из России. Они ищут русских, которые пропали в сельве. Я им сказал то же, что скажу и вам: что видел несколько иностранцев, сидевших в машине этих чужаков. Я рассказал вам о встрече с русским, потому что надеюсь, что вы не враги. Думаю, вы ищете русских с той же целью – чтобы их освободить.

– А если бы думал иначе, что было бы? – спросил Лимберг.

– Тогда я бы вам ничего не сказал, – ответил старый индеец.

Разведчики переглянулись, и Фернандес спросил:

– Скажите, а вы объяснили этим двоим, как и нам, где надо искать лагерь чужаков? Они тоже пойдут в верховья Путимайо?

– Я сказал им то же, что и вам, – подтвердил Теофило. – А вот куда они пойдут – не знаю. Русский молчал, а вот андианец мне не поверил. Он думает, что я ваш человек и их обманываю. Он уверен, что русских схватили вы.

– Понятно… – протянул Лимберг. – Спасибо, что предупредил. Ты поступил, как если бы и правда был наш человек, – закончил он с улыбкой.

– Я не ваш человек, – серьезно ответил старейшина. – И вообще ничей. Я – человек сельвы.

Выйдя из деревни, разведчики выбрали удобное место у поваленного дерева и расстелили карту. Надо было прикинуть, где вести поиски.

– Судя по рассказам твоих друзей, этих неизвестных чужаков не меньше двух десятков, – рассуждал Фернандес. – И они обосновались здесь надолго – по крайней мере на месяц. Значит, им нужна относительно ровная и свободная от леса площадка, чтобы построить хижины. А еще им нужно место, куда бы мог сесть вертолет – на двух машинах много продуктов не привезешь. Что ж, подходящих мест тут не так уж много…

– Я бы сказал, что совсем подходящих вовсе нет, – заметил Лимберг, разглядывая карту. – Пожалуй, вот здесь что-то похожее…

– Да, и еще вот тут, на слиянии с Ваулее, – сказал Фернандес.

В итоге после внимательного изучения карты разведчики наметили три пункта, где мог оказаться лагерь. До ближайшей точки было 15 километров, до самой дальней – больше сорока.

– Будь мы в национальном парке в штате Монтана, я бы сказал, что нам хватит трех часов, чтобы дойти до первой точки, – заметил Фернандес. – А здесь, в сельве, потребуется целый день.

– Да, если к вечеру дойдем, будем считать, что нам повезло, – согласился Лимберг.

Прежде чем отправиться в путь, разведчики провели подготовку. Нанесли на лица маскировочную краску, достали оружие. Фернандес по старой привычке клал пистолет в кобуру под мышкой, Лимберг же держал свой «Спрингфилд» в кобуре на поясе.

Они двинулись в путь. Передвижение по сельве представляло трудную задачу – в основном из-за густого подлеска, большого количества густой травы, перепутанных лиан, колючих кустарников. Путь то и дело преграждали упавшие стволы огромных деревьев, небольшие болотца и ямы. А кроме того, надо было внимательно следить, чтобы ненароком не наступить на ядовитую змею – они здесь встречались постоянно. Особенно разведчики были осторожны, когда проходили возле озер и болот: здесь могла встретиться анаконда, или, как ее называют индейцы, «мать воды».

За весь день они сделали только одну остановку, чтобы поесть. Огонь решили не разжигать, хотя у них была крохотная газовая горелка; довольствовались галетами и шоколадом, запивая все это припасенной кипяченой водой. Напарники знали, что пить воду из открытых источников в сельве нельзя. Правда, индейцы делают это постоянно, но их организм привык бороться с местными инфекциями.

Уже темнело, когда шедший впереди Лимберг вдруг замер на месте и сделал знак Фернандесу: тихо, мол, слушай. Разведчик прислушался. Его тренированный слух различил впереди какой-то мерный шум. Осторожно подойдя к Лимбергу, он тихо спросил:

– Думаешь, это река?

– Нет, это шумит не вода, – одними губами ответил командир «контрас». – Это шум мотора. У них работает генератор. Думаю, осталось меньше километра. Скоро мы их увидим.

– Хорошо, если не наоборот, – заметил Фернандес.

Больше они не говорили. Темп продвижения упал до минимального: теперь надо было следить не только за змеями, но и искать сигнализацию и мины-ловушки. Однако пока что ни того ни другого не встречалось. Спустя полчаса такого осторожного перемещения разведчики достигли опушки.

К этому времени сумерки совсем сгустились, и это было им на руку: их было практически не видно. А вот то, что открылось им с опушки, было видно отлично.

Впереди лежала каменистая площадка, которая постепенно понижалась – видимо, спускалась к реке. По периметру она была огорожена двумя рядами колючей проволоки. Растительности на площадке почти не было – так, несколько кустиков. Зато там стояло несколько сооружений, больше всего похожих на казармы. Это был лагерь – тот самый лагерь чужаков, который они искали.

Фернандес отметил, что вышек по углам лагеря не было; значит, он не был предназначен для содержания большого количества заключенных или пленных. Вместо вышек в углах высились мачты с прожекторами, которые заливали все вокруг ярким светом. Еще разведчик заметил двух часовых, которые курсировали вдоль проволоки. Достав бинокль, специальный агент долго разглядывал здания лагеря. Затем он еще понаблюдал за часовыми, отмечая время, которое каждый из них тратил на обход лагеря, и после этого приблизил к губам крохотный микрофон, вделанный в комбинезон, и прошептал:

– И что ты думаешь, Берти, об этом кампусе? Сможем ли мы тут найти подходящую выпивку и хорошеньких девушек?

– Насчет девушек сомневаюсь, а вот твоих русских друзей можем найти, – отвечал Лимберг. – Ты обратил внимание на длинное здание буквой «L» – оно стоит метрах в двухстах от нас, почти в центре лагеря?

– Я понял, о чем ты, – сказал в ответ Фернандес, – но с моей позиции оно плохо просматривается. А что в нем такого интересного?

– Оно четко делится на две части, – начал объяснять Лимберг. – Длинная сторона «буквы» освещена, как и все остальные небоскребы в этом мегаполисе. А вот в короткой окна темные. Не там ли содержатся заключенные? Хотя, конечно, их могут держать и в обычной яме с решеткой…

– Ага, теперь я понял, о чем ты говоришь, – спустя несколько минут ответил Фернандес. – Он снова взял в руки бинокль и внимательно осмотрел нужный объект. – Возможно, ты и прав. А я хотел рассказать о другом здании, которое, наверно, плохо видно тебе. Оно меньше других и стоит далеко.

– А в нем что такого необычного?

– То, что над ним развевается флаг, – ответил разведчик.

– Ну, если ты различаешь на этом флаге звезды и полосы, то нам не стоит тут лежать, а надо прямо идти к нашим парням и просить холодного пива, – заметил командир «контрас».

– Если бы тут развевался флаг Штатов, это было бы, конечно, странно, – заявил в ответ Фернандес. – Но дело обстоит еще более странным образом. Потому что это флаг Андианы.

– Ты хочешь сказать, что это лагерь правительственных войск? – изумился Лимберг. – Не нюхнул ли ты хорошую порцию коки, приятель? Этого просто не может быть!

– Я не говорю, что это армейский лагерь, – отвечал Фернандес. – Я лишь утверждаю, что вижу здание, чертовски похожее на штаб. И еще вижу, что возле него спешно метут дорожки и взад-вперед бегают солдаты. Такое впечатление, что они кого-то ждут в гости.

– Черт возьми, а ведь ты прав, – произнес в ответ Лимберг. – И я даже слышу, как скрипит рессорами карета этого гостя!

Фернандес прислушался – и тоже услышал приближавшийся мощный рокот вертолетного двигателя. Справа от лагеря на открытой площадке вспыхнули яркие огни, обозначая место посадки. Туда устремилась группа солдат с автоматами наготове. Они окружили площадку. Вертолет вынырнул из-за деревьев, развернулся, примеряясь, и приземлился в центре площадки. Винты еще вращались, а двое офицеров, пригибаясь, уже спешили к дверце вертолета. Она открылась, в проеме показался человек в деловом костюме. Фернандес навел бинокль. Хотя на вертолетной площадке горели огни, густые тени не давали возможности хорошенько рассмотреть лицо прибывшего. Тем не менее оно показалось разведчику смутно знакомым.

Офицеры приветствовали гостя у трапа, отдавая честь; затем, пригибаясь, проводили его в безопасную зону.

– Знаешь, Норман, – услышал Фернандес голос Лимберга, – меня так и подмывает проделать дырку во лбу этой прилетевшей шишки. Что-то мне подсказывает, что это большой мерзавец. Может быть, такой же большой, как тот сенатор, которого я повесил. И хотя здесь далековато, я, пожалуй, мог бы попробовать. Что ты на это скажешь?

– Скажу, что это будет самый глупый поступок в твоей жизни, Берти, – отвечал разведчик. – После этого твоего меткого выстрела нам останется только одно: быстро драпать, откуда пришли. И нам еще повезет, если это удастся. А если ты помнишь, мы шли сюда с другой целью: выяснить, здесь ли находятся русские и кто эти люди, которые их захватили. Пока что мы не узнали ни того ни другого.

– Ты прав, старина, – вздохнул в ответ командир «контрас». – Но если бы знал, как чешутся руки…

– Может быть, у тебя еще будет возможность показать свою меткость, – успокоил его Фернандес. – Но лишь после того, как мы все узнаем. Давай подождем часов до трех. К этому времени все успокоится, и мы сможем нанести визит в лагерь и немного побеседовать с кем-то из этих парней. Проволока, как я понял, не под током, так что она нам не помешает.

– Будь по-твоему, – согласился Лимберг. – Только зря ты меня утешаешь: к этому времени гость будет надежно укрыт за стенами какого-нибудь штаба. Так что пострелять мне, скорее всего, не удастся. Да, скажи: а освобождать русских специалистов разве не входит в нашу задачу?

– Нет, такая задача передо мной не ставилась, – отвечал Фернандес. – Еще чего! Пусть о них заботится этот русский шпион, который беседовал с Теофило.

– Так не доберется он сюда, этот русский Бонд, – посетовал Лимберг. – Местный проводник, этот наследник Тупака Амару, поведет его прямиком ко мне в лагерь. А ребята у меня выучены неплохо – не то что эти лохи, за которыми мы наблюдаем. К моему лагерю просто так не подберешься. Так что, скорее всего, по возвращении сержант продемонстрирует мне два свеженьких трупа.

– Значит, такова его судьба, – заметил разведчик. – Он погибнет, выполняя свой долг. Но мы, Берт, охотимся не за людьми, а за информацией. Так что давай отдыхать – до трех часов времени еще много.

– Что ж, давай, – согласился Лимберг.

Глава 19

Лавров и Мануэль не прошли еще и часа, когда майор понял, что дальше идти нельзя, пора делать привал. Проблема была не в нем – в его напарнике. Хотя Мануэль и был андианцем и даже знал язык индейцев, он все же был в основном городским жителем и не привык долго ходить по лесу. К тому же по сельве надо не столько ходить, сколько лазить, постоянно преодолевая завалы из упавших огромных стволов. С каждой минутой электрик отставал все больше и больше, шедший впереди Лавров видел его фигуру уже метрах в ста позади. Это становилось опасным: в случае нападения хищника майор бы уже не успел прийти на помощь.

Высмотрев ровный и относительно сухой участок, свободный от бревен, Лавров остановился и снял рюкзак.

– Все, привал! – скомандовал он, когда Мануэль подошел ближе. – Поесть надо, отдохнуть. А то мы с тобой сутра толком не ели.

Он быстро очистил от травы кусок земли, разжег газовую горелку, подогрел консервы и чай. Мануэль все это время как упал на землю, так и не двигался. Лишь когда Лавров сказал, что все готово, электрик подобрался к «столу» и набросился на еду.

– Да, что-то я устал, – признался он, утолив первый голод. – Никак мне за тобой не угнаться. Может, остановимся здесь часа на два, отдохнем?

– Скоро сядет солнце, – ответил Лавров. – Как я понял, у вас темнеет быстро. Если будем отдыхать, до темноты не дойдем до реки. А я хочу уже сегодня проверить первое из выбранных мест. Если ты совсем не можешь идти, тогда возвращайся к машине. Мы отошли не так далеко, думаю, ты найдешь. Жди меня там или в деревне. А я пойду один.

Мануэль отрицательно покачал головой:

– Нет, Андрей, я не стану возвращаться. Я вызвался идти с тобой, и я пойду до конца. Иначе мне всю жизнь будет стыдно. Давай пойдем чуть медленнее, а я постараюсь не отставать.

Они двинулись дальше. Теперь Лавров шел медленнее, он старался не отрываться от напарника больше чем на десять метров. Если бы не завалы бревен, он бы связался с Мануэлем одной веревкой – в горах ему не раз приходилось таким образом тащить за собой полностью измотанных бойцов. Но здесь это было невозможно. Оставалось лишь подбадривать напарника обещаниями, что «осталось совсем немного, а там отдохнем».

Село солнце, стало быстро темнеть. Смолкли крики попугаев и мелодичные трели певчих птиц, вместо этого стали слышны резкие крики ночной птицы гуачарас; издали донесся рев какого-то хищника. А они все шли и шли. Лавров уже решил, что ничего не поделаешь, так и придется ночевать в сельве, не дойдя до реки, когда заметил, что местность начала понижаться. Впереди открывалась широкая речная долина.

Лавров выбрал дерево повыше, с часто торчащими ветками, вооружился биноклем и полез вверх. Взобравшись повыше, он устроился на суку и стал осматриваться. Зашедшее солнце еще давало немного света, и его хватило, чтобы майор заметил на западе, ближе к реке, участок, свободный от деревьев. И там горело несколько фонарей, и были видны какие-то постройки. Это было очень похоже на лагерь, который они искали.

– Я видел лагерь, – сообщил он Мануэлю, спустившись вниз. – До него примерно полтора километра.

– Лагерь? – недоверчиво спросил электрик. – Может, ты что-то спутал, Андрей?

– А с чем это, интересно, можно спутать? Что, у вас в сельве стоят не нанесенные на карту туристские кемпинги? – усмехнулся майор. – Думаю, мы нашли именно то, что искали. Впрочем, скоро увидим.

– Да, мне тоже хочется самому убедиться, – сказал Мануэль.

Оставшуюся часть пути они прошли быстрее: пришедший азарт заставил электрика забыть об усталости. Правда, когда преодолели половину расстояния, Лавров сбавил темп: здесь надо было держаться осторожнее.

Они прошли еще сто метров… и еще… Здесь, по всем правилам разведки, надо было рассредоточиться. Однако у них не было рации, а Лавров не был уверен, что Мануэль правильно оценит ситуацию и не совершит какого-нибудь опрометчивого поступка. Поэтому он велел электрику держаться в двадцати шагах сзади и не открывать рта.

– Действовать только по моей команде, – дал он своему спутнику последнее напутствие. – Если махну рукой «ложись!» – сразу ложись. Покажу– «беги, мол» – побежишь. И никакой самодеятельности, ясно?

– Понял, Андрей, – кивнул электрик. – Я не подведу.

Они двинулись дальше – вначале шагом, а последние метры ползком, – и наконец выбрались на опушку леса. Прямо перед ними находилась ярко освещенная вертолетная площадка, на которой стоял вертолет. Возле него прохаживались двое часовых. Приглядевшись, Батяня заметил еще двоих людей, прятавшихся в окопах по углам площадки. За площадкой находился сам лагерь. Правда, с той точки, где находились Лавров с Мануэлем, его было плохо видно и нельзя было оценить его размеры. Надо было менять позицию, обойти лагерь и выйти к нему западнее. Для этого надо было вернуться в глубину леса. Правда, стоявшая на площадке винтокрылая машина была большим соблазном: имея вертолет, можно было бы сразу вывезти наших ребят из сельвы. Охрана не представляла большой преграды: Лавров был уверен, что справится с ней. Но без шума, видимо, не обойтись. А как тогда искать энергетиков? Ведь он не имеет представления, где они находятся. Так что от этой возможности приходилось отказаться.

Лавров обернулся и сделал знак Мануэлю: «давай назад». Электрик послушно развернулся и пополз прочь от лагеря.

Лишь когда они удалились от лагеря на полкилометра, они поднялись и двинулись в обход. Шли опять со всеми предосторожностями: враг был совсем рядом. Лавров двигался совершенно бесшумно, а вот под ногами Мануэля несколько раз хрустнули ветки. Впрочем, на таком расстоянии в лагере не могли этого услышать.

Наконец – была уже глубокая ночь – они вновь вернулись к базе неизвестных боевиков, но уже совсем в другом месте. Отсюда весь лагерь отлично просматривался. Лавров велел Мануэлю отойти метров на двадцать, вешать гамак и спать. А сам достал бинокль и стал разглядывать два ряда колючей проволоки и стоящие за ней домики.

«Проволока натянута кое-как, – отметил про себя майор. – Пройду без шороха. Часовые тоже не проблема – ходят, как на параде. Так что часика два отдохну – и можно будет нанести визит в этот их лагерь. Сколько это будет? Ага, как раз в три часа. Взять языка и хорошенько его расспросить. Глядишь, и скажет, где тут прячут наших».

Приняв решение, майор осторожно накрылся плащ-палаткой и немедленно погрузился в сон.

* * *

Специальный агент Фернандес привык спать чутко. Поэтому, когда уже за полночь в глубине леса вдруг несколько раз хрустнули ветки, он мгновенно открыл глаза. «Кто-то крупный, – подумал он. – Но не ягуар – тот двигается совершенно бесшумно. Может, олень или пекари? Или это человек? Значит, нас обнаружили?»

Тут, словно отвечая на его мысленные вопросы, пискнул сигнал вызова, и голос Лимберга произнес:

– Ты слышал?

– Слышал, – подтвердил Фернандес. – Думаешь, нас заметили?

Помедлив, командир «контрас» уверенно ответил:

– Нет, не думаю. Просто не могли – мы ничем себя не обнаружили. А даже если бы они что-то заподозрили, мы бы это сразу заметили: у них не тот уровень организации. Сразу поднялась бы беготня, шум… Нет, это не гости из лагеря.

– Тогда это, пожалуй, заблудившаяся группа туристов из штата Кентукки, – предположил Фернандес. – И с ними десяток местных гидов.

– Ну, соотечественников мы бы услыхали километров за пять, не меньше, – заявил Лимберг. – Нет, скорее уж это наш соперник – русский шпион. Шагает в кирзовых сапогах, кроет матом проклятых янки и на ходу пьет водку прямо из бутылки…

– Ага, и тащит на себе местного проводника – чтобы пустить его впереди себя, когда будет штурмовать лагерь, – закончил Фернандес. – Что ж, симпатичная получилась картинка. Ладно, сойдемся на том, что это олень – я слышал, что здесь их много.

– Было много, – подтвердил Лимберг. – Хотя возле нашего лагеря их не осталось – ребята всех извели на жаркое. Знаешь, я все-таки схожу проверю – а то чем черт не шутит.

– Нет, Берт, не надо, – не согласился Фернандес. – До операции осталось меньше двух часов, а ты куда-то пойдешь. Так не делают, сам знаешь. Ясно ведь: двуногих там нет, только четвероногие.

– Оставлять в тылу потенциального врага – так тоже не делают, – возразил Лимберг. – Я быстро – туда и обратно. Обернусь буквально за полчаса. Если это семейка пекари или оленей – они уже ушли к реке, на водопой. А если наш русский соперник… зачем нам соперники, верно?

– Ладно, давай, – согласился Фернандес. – Только…

Он хотел сказать «только быстро», но не закончил. Разговаривая с Лимбергом, он по привычке осматривал лагерь. И в этот момент разведчик увидел нечто такое, что сразу заставило его забыть о хрустнувшей в сельве ветке.

– Стой, Берт! – скомандовал он. – Погляди-ка на этот домик с темными окнами, о котором мы говорили!

– А что такое? – недовольно отозвался Лимберг, который, как видно, уже направился прочь от лагеря. – Ну, стоит домик, как стоял… Ах ты дьявол! Вижу! И что будем делать?

– Пока ничего, – отвечал Фернандес, который уже вновь достал бинокль. – Посмотрим, что будет дальше…