Читать книгу "Арктическое торнадо"

Глава 14

Шоссе, ведущее к вулкану, находилось на приличном состоянии, и Лавров все время держал скорость в 120–130 километров. По его расчетам, до поворота на Тарму они должны были добраться за полчаса.

Пока ехали, он обдумывал полученную информацию. Можно согласиться с Мануэлем – главная новость – хорошая: ребята живы и находятся где-то в этом районе. А вот все остальное… Легенде о «райских условиях», в которых содержатся пленники, верить не стоит: можно пригнать людей под дулами автоматов к реке, заставить залезть в воду, – вот тебе и «сцена купания». То же самое и с чаепитием. Наркотики – это вообще фальшивка, причем грубая. Вопрос в том, зачем все это снято и показано. Чтобы успокоить родственников и российское посольство? Вряд ли. А не может ли быть так, что пленка призвана всех успокоить: ничего, мол, страшного, все живы, – а узников между тем решили ликвидировать? Скажем, держать их стало слишком опасно. Может быть, кто-то уже сообщил бандитам, что из России прибыл человек с заданием освободить узников? Ведь не случайно же появилась эта засада на повороте…

Все эти размышления не отвлекали майора от происходящего на дороге. Движение было слабое; в основном навстречу попадались раздолбанные грузовики, в которых крестьяне везли в город продукты. Несколько раз он видел машины, доверху нагруженные бананами, из другой колымаги сыпались на дорогу кукурузные початки.

Легковые машины встречались редко, поэтому Лавров сразу обратил внимание на два мощных «Лендровера» с сильно тонированными стеклами. Обгоняя крестьянские повозки, они промчались в сторону Квесто. Такие дорогие машины в бедной стране сами по себе бросались в глаза. Но, когда они уже скрылись позади, Лавров заметил еще одну особенность, отличавшую только что встреченные внедорожники: на асфальте за ними остались отпечатки шин, словно нарисованные красной краской. Лавров специально притормозил, чтобы понять, в чем дело, и увидел, что след оставлен комьями земли – только земля эта была красного цвета. Майор еще обдумывал увиденное, когда сидевший на заднем сиденье Мануэль уже сделал вывод:

– Эти машины только что выехали из сельвы. Скорее всего, с той дороги, на которую мы сами хотим свернуть.

– Значит, это бедные индейцы из Тармы поехали на шопинг в Квесто, – заключил Лавров. – Наверно, у них кончились чипсы…

Однако Мануэль не оценил юмора.

– Нет, это чужаки, – мрачно произнес он. А затем, обернувшись назад, добавил: – И они возвращаются.

Лавров и сам уже заметил в заднем зеркале два черных силуэта. Судя по красному следу на асфальте, который становился все заметнее, до нужного им поворота в сельву осталось всего ничего. Получалось, что они будут сворачивать в лес прямо на глазах у водителей этих двух машин. Лавров понимал, что делать этого нельзя.

– Мы едем дальше, – предупредил он Мануэля. – Сделаем вид, что нам надо на вулкан. Потом вернемся.

Электрик молча кивнул. Они проехали поворот, отмеченный целыми буграми осыпавшейся с колес красной глины («Дождь там недавно прошел, что ли», – подумал Лавров) и помчались дальше. Майор решил ехать быстрее: он надеялся, что когда преследователи убедятся, что они направляются не в лес, а на вулкан, то примут их за обычных туристов и отстанут.

Однако километр за километром оставались позади, а «Лендроверы» и не думали отставать. Наоборот: они увеличили скорость и стали приближаться. Первая из машин ехала уже вплотную за «Фордом» Луиса.

Лавров глянул на спидометр. 170 километров! Больше из старенького джипа выжать было нельзя.

– Опусти стекло с той стороны, – скомандовал майор Мануэлю. – И будь наготове. Как только они опустят свое – стреляй!

Сам Батяня тоже опустил свое стекло и положил рядом на сиденье пистолет – в такой ситуации короткий ствол удобнее автомата. Сейчас он беспокоился за Луиса – тот был в «Форде» один, и ему было труднее отбиваться. Хотя у майора еще оставалась надежда, что до стрельбы дело все же не дойдет.

Зря он на это надеялся. Как видно, у «Лендроверов» еще оставался запас скорости. Передняя машина вдруг резко увеличила скорость, легко обогнала «Форд» и поравнялась с их джипом. Лавров сбросил скорость – теперь гнать смысла уже не было – и ждал, когда преследователи опустят стекло, чтобы стрелять. Однако они поступили проще: внезапно обращенная к ним передняя дверца «Лендровера» приоткрылась, и оттуда высунулся ствол автомата.

Мануэль дернулся, просовывая оружие в окно, но все же замешкался. Очередь, пущенная из «Лендровера», прошила кабину джипа, брызнули осколки стекла. В тот же миг Лавров дважды выстрелил.

Не зря на всех учебных стрельбах он неизменно получал высшие баллы: обе пули попали в цель. Дверца черной машины распахнулась настежь, и оттуда вывалился человек в армейской форме. Майор тут же выстрелил еще раз, целясь в водителя. Но тот в этот самый миг нажал на газ, «Лендровер» рванулся вперед, и пуля прошла мимо цели.

Лавров глянул в боковое зеркало. «Форд» замер в сотне метров позади – вторая машина преследователей перегородила ему дорогу. Оттуда были слышны автоматные очереди. Надо выручать Луиса.

Майор дал задний ход, не снижая скорости, развернул джип и подлетел к месту схватки. Бандиты, ехавшие во второй машине, встретили его плотным огнем из двух автоматов. Однако и Лавров, и Мануэль успели выскочить из машины и отстреливались, укрывшись за ней. Но долго здесь нельзя было оставаться: ведь в тылу у них был еще один «Лендровер».

– Прикрой меня! – крикнул Лавров Мануэлю и кинулся к лесу.

Пули взрыли землю у него под ногами, что-то горячее полоснуло по руке, но он уже скатился в придорожную канаву. Пригибаясь, прячась за стволами деревьев, бросился вперед. Сзади грохотал автомат: Мануэль бился за двоих.

Лавров пробежал мимо машины бандитов и, очутившись у них в тылу, выглянул. «Форд» стоял почти поперек дороги, водительская дверца была открыта. Луис лежал в двух шагах от машины с автоматом в руках, струйка крови текла из-под него по асфальту. Чуть дальше валялся один из бандитов; еще один сидел, прислонившись к колесу машины, и зажимал рукой рану в животе. Двое «контрас», скрываясь за корпусом машины, вели огонь.

Все это промелькнуло перед глазами майора в какую-то долю секунды. Да и это время не было потрачено зря: руки уже сами наводили автомат на того из бандитов, кто находился дальше от него – ближний, считал Лавров, в любом случае никуда не денется.

Он дал короткую очередь; человек в полувоенной форме выронил автомат и упал на асфальт. Второй бандит резко развернулся, одновременно пригибаясь, чтобы уйти от выстрелов. Но это ему не удалось: пули ударили его в грудь и в голову.

В этот момент раненый, сидевший у колеса, вскинул руку, и пуля из крупнокалиберного пистолета прошла возле виска майора. Ответный выстрел Батяни оказался более точным. Бой – по крайней мере здесь – был окончен.

– Мануэль! – крикнул Лавров. – Хватит тратить патроны! Тут уже никого нет!

– Это ты, Андрей? – крикнул в ответ бригадир.

– Я! И не вздумай затеять со мной перестрелку, а то рассержусь!

– Не буду! – пообещал Мануэль.

Лавров вышел на дорогу и первым делом глянул вперед, туда, где скрылся первый «Лендровер». Дорога была пуста. Лишь труп убитого бандита обозначал место, где произошла первая схватка. Тогда Лавров шагнул к Луису, перевернул его на спину.

Парень был мертв. Две пули, попавшие в голову, изуродовали верхнюю часть лица, но оно еще оставалось красивым, и с него не исчезло выражение решимости – той решимости, с которой Луис принял свой последний бой.

Подошел Мануэль. Склонившись над водителем, он перекрестил его, пробормотал молитву и закрыл Луису веки. Затем порылся в «Форде», достал тент – погибший водитель, как видно, тоже заботился о своей машине – и накрыл тело. Затем, повернувшись к Лаврову, спросил:

– Что теперь будем делать?

– То же, что и собирались, – ответил майор. – Возвращаться к повороту на Тарму. И побыстрее – думаю, наши друзья из первого «Лендровера» уже вызвали подмогу. Или ты считаешь, что нужно позвонить в полицию?

– Нет, не считаю, – буркнул Мануэль. – Крестьяне проедут, они и вызовут полицейских.

Он обошел «Лендровер», осматривая убитых боевиков, поднял лежавший на асфальте пистолет. В это время сидевший у колеса боевик (Лавров считал, что он убит) вдруг открыл глаза и застонал.

– Вот, у одного есть шанс дождаться помощи, – заметил майор.

В ответ на это Мануэль поднял пистолет, передернул затвор – и вдруг, повернувшись к раненому, выстрелил ему в голову. Брызнула кровь, боевик свалился на асфальт.

– Не дождется он помощи, – буркнул Мануэль, направляясь к джипу. – У нас не принято брать пленных. Тем более наемников гринго.

Глава 15

Эту ночь агент Управления Норман Фернандес провел, можно сказать, в цивилизованных условиях: на кровати, на относительно чистой простыне, под крышей. Конечно, это не номер в «Хилтоне» с кондиционером и роскошной ванной, но и с ночевкой в сельве, в подвешенном к дереву гамаке это тоже нельзя сравнить. А всю последнюю неделю агент Фернандес прожил именно в таких условиях: постоянно приглядываясь и прислушиваясь, носа не показывая из леса, постоянно настороже.

Выполняя план, разработанный на их встрече с Догерти, он отправился в Андиану. Причем не обычным порядком, прямым рейсом в столицу страны Санталью, а, так сказать, сбоку, совершенно нелегальным образом. Прилетев в соседнюю Колумбию, Фернандес снял номер в отеле. Зарегистрировался он под своим именем, но как бизнесмен, прилетевший в страну по делам фирмы. Соответственно он в тот момент и выглядел: типичный гринго, правда, с небольшой примесью индейской крови, в строгом деловом костюме, с кейсом в руке. Портье он предупредил, что ему придется часто разъезжать по окрестностям Боготы, поэтому он не всегда будет ночевать в отеле – пусть администрацию это не беспокоит. Тут же, у портье, деловитый американец узнал адрес ближайшей конторы по прокату автомобилей.

Не откладывая дел в долгий ящик, мистер Фернандес тут же и отправился в первую деловую поездку – все в том же строгом костюме, только теперь вместо кейса в руках у него была дорожная сумка – пожалуй, чуть простоватая для американского бизнесмена, но, возможно, мистер Фернандес был по натуре прижимист. И он действительно направился в прокатную контору, где нанял на неделю старенький, но надежный джип.

Вот только дальнейшие действия мистера Фернандеса были несколько странными для бизнесмена. Вместо того чтобы сразу отправиться в путь, он зачем-то заехал в кафе средней руки, где сразу же направился в туалет. А вышел из него спустя несколько минут уже не мистер Фернандес, американский бизнесмен, а кто-то совсем другой. Это был типичный местный житель, почти чистокровный индеец, по виду – то ли мелкий торговец, то ли владелец небольшой фермы. Деловой костюм куда-то исчез, вместо него сеньор Фернандес (ставший лет на десять старше) был одет в мятую футболку и старенькие джинсы.

В таком виде, не привлекая ничьего внимания, Норман выехал из Боготы и направился к андианской границе. Здесь, отыскав заросшее кустами ущелье, он по известным ему одному приметам нашел маленькую неприметную пещеру. Из нее разведчик извлек сверток, в котором находился тщательно смазанный многозарядный «Люгер», рация и еще кое-какие вещи, нужные в походной жизни. Здесь же, в кустах, он оставил джип, закидав его камнями и ветками. Затем пересек границу, которая в этих местах никак не обозначалась и не охранялась, и двинулся на запад – в тот район, где на реке Рио-Глория строилась новая гидростанция и недавно пропали четверо русских энергетиков.

С этого часа и до сегодняшнего дня агент Фернандес не знал ни минуты покоя. Он не ходил по дорогам и даже по лесным тропам – в этих местах они часто бывали заминированы. Норман толком не спал – в любой момент можно было ждать нападения. Минуя часовых, он подкрадывался к тщательно охраняемым лагерям «лесных братьев» разного толка и поблизости от них беседовал с разными людьми. И хотя они были его агентами, он не мог быть уверен, что не получит пулю в лоб или нож в спину – ведь агента можно подкупить или запугать, и он будет уже на стороне твоих врагов.

Профессия приучила его никому не верить и трижды проверять любые данные. Так он и поступал, методично отрабатывая версию, изложенную Джоном Догерти и проверяя один вариант за другим. Он побывал и на крошечной стоянке «Тупака Амару», и в расположении «ультрас», рядом со штабом самого Орел ьяно, и на плантациях дона Этторе.

И лишь когда вся самая трудная работа была сделана, все прочие версии проверены, Фернандес позволил себе под конец некоторое облегчение – визит в один из отрядов «контрас», действовавший на реке Путимайо. Отрядом командовал Кристиан Сереседа – один из подручных руководителя армии «контрас» Марсело Пинто. Никто во всей Андиане не догадывался, что Сереседа, ближайший сподвижник «генерала Пинто», на самом деле является сотрудником того же самого Управления, что и Норман Фернандес, и что его настоящее имя – Норберто Лимберг. Он был внедрен в среду андианских политиков еще шесть лет назад, когда правые находились у власти. Вместе с ними пережил гражданскую войну, победу левого правительства Браво; тогда вместе с Пинто ушел в подполье и стал одним из командиров «контрас».

Фернандес встал с кровати и направился к умывальнику. В этот момент ему почудилось какое-то движение за дверью. Быстрым движением он скользнул в сторону, уходя от возможного выстрела; еще шаг – и он оказался у кровати и дотянулся до лежавшего под подушкой «люгера».

– Вот и отлично! – послышался из-за двери знакомый голос. – Надеюсь, теперь мне можно войти?

– Тебе всегда можно, Берт, – ответил Фернандес, бросая оружие на кровать и возвращаясь к умывальнику. – Ты ведь тут хозяин. Но лучше все-таки стучаться. Или ты испытывал мою реакцию?

– Может, твою реакцию, а может, свою судьбу, – заметил Лимберг, входя в комнату и садясь за стол. Это был высокий человек, худощавый, но очень жилистый и гибкий, как пантера. В отличие от Фернандеса, в нем не было индейской крови; скорее он со своими черными вьющимися волосами и курчавой бородкой был похож на одного из испанских конкистадоров, что когда-то вторглись в эти края, разрушив империю инков.

Норберто молча ждал, пока Фернандес умылся, вытерся чистым полотенцем (еще одно удовольствие, недоступное в сельве) и надел рубашку. Потом сказал:

– Я пришел, чтобы поговорить. Ты ведь хотел поговорить со мной наедине, верно?

– Да, хотел, – ответил Фернандес, садясь на кровать. – До меня дошли странные слухи…

– О, не сомневаюсь! – воскликнул Лимберг. – У тебя, Норман, всегда была отлично поставлена информация. И хотя я хорошо знаю своих парней, кто-то из них наверняка сливает тебе новости. И что же за сообщения тебя удивили? Тебе сообщили, что я сделался наркобароном и поставляю на рынок больше коки, чем сам дон Этторе? Или что я перешел на сторону президента Браво? Давай, выкладывай, что там на меня накропали!

– Нет, ни о коке, ни об измене речь не идет, – отвечал Фернандес. – Но утверждают, что именно ты повесил сенатора Понце, которого вы захватили в плен. Кроме того, ты застрелил перед строем одного из своих сержантов. К чему такая жестокость? Захватывать пленных, тем более крупных политиков, полезно – это повышает наш авторитет. Но зачем их убивать? Так никто не делает! И я понимаю, что надо поддерживать дисциплину, но почему такими методами? Потом – с одной стороны, повешенный сенатор, а с другой, говорят, что ты отпустил на все четыре стороны группу захваченных тобой солдат правительственного батальона. Как это понимать?

– Не понимаешь… – покачал головой Лимберг. – Да, понять такое трудно. Попробую объяснить. Видишь ли, сенатор Понце был не просто наш политический противник, соратник президента Браво. Это был редкостный мерзавец, вор, растлитель малолетних. Он украл все деньги, выделенные правительством на борьбу с детской беспризорностью. Кроме того, мой агент доставил мне видео, доказывающее, что он педофил и убийца. Но что бы я стал делать с этими сведениями? Передал в суд? Президент никогда бы не дал в обиду своего сенатора. Так что пришлось судить его самому.

Что еще тебя обеспокоило? А, сержант Вальдо! Я казнил его за жестокость. Выяснил, что он издевался над пленными и индейцами из здешних деревень, и расстрелял без всяких колебаний. А солдат отпустил, потому что это были молодые новобранцы, ребята, еще не нюхавшие пороха и не знающие жизни. Мне стало их жалко, вот и отпустил… Вот, кажется, я все тебе объяснил. Но у тебя наверняка есть еще вопросы.

– Да, Берт, у меня остались вопросы, – кивнул Фернандес. – Ты сказал не все. И раньше ты так себя не вел. Хотя занимался тем же самым.

– Да, верно, – согласился Лимберг. – Это ты верно сформулировал.

Он встал, прошелся по комнате, потом остановился перед окном спиной к Фернандесу и продолжил:

– Уже шесть лет я живу чужой жизнью. И три года из этого срока – в сельве. Я уже потерял счет убитым – их было очень, очень много. Через год, как ты знаешь, мой контракт заканчивается. Я смогу вернуться в Штаты, уйти на покой… Но не будет мне покоя! Не смогу я сидеть на краю бассейна возле своего домика в Пасадене и курить сигару. Мне будут сниться убитые! И я буду думать об этой несчастной стране, где правые сменяют левых и наоборот и ничего не меняется! Вот скоро, я чувствую, андианцам надоест президент Браво, и они отправят его к чертовой матери. А к власти придет мой друг и покровитель Пинто. Ну и что? Он уже сейчас мечтает о том, сколько яхт и вилл он купит и как будет проводить время на Лазурном Берегу! Да, за эти годы я стал другим, Норман, я стал убийцей! Я привык воевать, но за что идет эта война – не знаю… Может быть, для меня было бы лучше, чтобы какая-нибудь шальная пуля нашла мою голову. Но пули, как нарочно, обходят меня стороной…

– Поэтому ты и топтался у меня за дверью, – медленно проговорил Фернандес. – Ждал, что нервы у меня сдадут и я выстрелю…

– Точно, братишка, это точно, – кивнул Лимберг, все так же не оборачиваясь.

– И поэтому ты захватил русских специалистов, не сказав мне об этом ни слова… – добавил тем же тоном Фернандес.

– Русских? Каких русских? – в голосе командира «контрас» прозвучало удивление. Он обернулся и уставился на Фернандеса.

– Ладно, Берт, не надо ломать комедию, – поморщился специальный агент. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Речь идет о четырех русских энергетиках, которых на прошлой неделе захватили неподалеку от вулкана Галерас. Это не совсем твой район – ты раньше не действовал в окрестностях Квесто. Поэтому я сначала думал, что это дело людей дона Этторе или «команданте Орельяно». Но выяснилось, что русских там нет. Не похищали их и парни из «Тупака Амару» и «Солдат Боливара». Вывод может быть только один: русские у тебя. Правда, пока что я не понял, где ты их содержишь – а за вчерашний вечер, пользуясь твоим гостеприимством, я успел у вас хорошенько осмотреться. Значит, ты или содержишь их в подземной камере – что не очень хорошо – или… Тогда дело совсем неважно. Ответь, Берт, не томи, и мы вместе решим, как выйти из этой ситуации.

– Значит, ты приехал из-за русских… – медленно проговорил Лимберг, вновь усаживаясь на стул. Страсть, с которой он рассказывал Фернандесу о мучающих его сомнениях, исчезла, из командира боевиков словно выпустили воздух. – А я думал – со мной разобраться… Но мне нечего тебе сказать, Норман, не в чем признаться. Теперь я понял, о какой истории ты говоришь. Да, я слышал, что кто-то захватил четверых русских специалистов. Но я думал, что это дело рук «ультрас» – того отряда, что базируется на Укаяли. А ты, выходит, думаешь, что это я…

– А других вариантов просто не осталось, – развел руками разведчик. – Если они не в твоем лагере, я не знаю, где их искать. А возвратиться в Вашингтон с пустыми руками я не могу. И так весь отдел «латинос» в Госдепартаменте стоит на ушах из-за этого похищения. Этот эпизод подрывает наш престиж в глазах всей Америки. Помоги мне решить эту проблему, Берт! Возможно, это отчасти успокоит твою больную совесть: ведь эти ребята ни в чем не виноваты, и спасти их будет справедливо.

– Интересно, о чем ты больше беспокоишься, – усмехнулся Лимберг, – о моей совести, о престиже Штатов или о своей заднице? Ладно, можешь не отвечать. Значит, ты предлагаешь мне вместе поискать русских. Что ж…

Он встал, в задумчивости прошелся по комнате. Фернандес терпеливо ждал, что он еще скажет.

– Знаешь, я вспоминаю одну вещь, – наконец заговорил Лимберг. – Один солдат говорил мне: когда он был в деревне, индейцы рассказали, что видели в сельве незнакомых вооруженных людей. Вообще крестьяне приметливы и всех отлично различают: и парней дона Этторе, и боевиков Орельяно, и моих солдат. А эти были какие-то другие. Тогда я не обратил большого внимания на это сообщение, решил, что речь идет о какой-то группе леваков: у них же постоянные расколы, кто-то приходит, кто-то уходит. Но, возможно, дело обстоит иначе…

– А когда это было? Когда тебе это рассказали? – оживился Фернандес.

– Примерно неделю назад.

– Тогда все сходится! – воскликнул разведчик. – Мне надо поговорить с этим солдатом! И потом сходить в деревню, самому побеседовать с крестьянами. Видимо, речь идет о какой-то новой группе. Это важно не только для поиска русских – возможно, это меняет всю расстановку сил. Надо выяснить, что это за люди и где их лагерь.

– Да, это надо сделать, – кивнул Лимберг, он же Сереседа. От его апатии не осталось и следа, он вновь был полон энергии. – И я тебе в этом помогу.

– Неужто ради престижа родной страны? – уточнил Фернандес, убирая пистолет в кобуру.

– В основном ради собственной совести, – отвечал Лимберг.