Читать книгу "Скорая помощь для мага"

Глава 17

– Евгения Александровна… – с упрёком в голосе ответила Полина и сразу выпрямилась, выбираясь из-под моей руки. – Что вы как… в самом деле…

И сложила руки на груди.

Я не понял, за себя она оскорбилась или за меня. В смысле, может, она посчитала меня недостойным для «взятия». В челюсть от какого-то пожамканного схлопотал. И даже какой сейчас год, не знаю. Надеюсь, это хотя бы не читалось по лицу. Слишком быстро я здесь придворные навыки теряю. С другой стороны, неизвестно, как долго бы продержалось лицо у Совета Восьми, если бы им пришлось удивляться в таких объемах. И получать удары по лицу и самолюбию.

Навязывать разговор я не стал. Мало ли, как здесь принято? Было понятно, что назойливое внимание и наглость второго (первого, если хронологически) потерпевшего восторга не вызвали. Поэтому я решил воспользоваться паузой и подумать.

Чего я на самом деле хочу от Полины?

Ясно, что я хочу, чтобы этот день, наконец, закончился не в семнадцать сорок восемь дня, а ночью, как положено. И чтобы проснулся я в том, в чём был в последний раз, а не пять дней назад. И чтобы Александра не корчилась в судорогах, а проклятие родонского императора не расползалось по этому миру, грозя его уничтожить. Но чего я сейчас хочу от Полины? Помимо возможности посидеть в обнимку и спокойно поболтать, разумеется.

Итак, мне известно, что каким-то удивительным, в моём мире бы сказали «магическим», образом ей удается спасть людей от смерти. Мне бы эта её способность очень пригодилась. А уж как бы она пригодилась Александре! По логике, благодаря встрече с толстяком я сократил работу Полине и её команде, и теперь она должна успеть к фонтану вовремя. Значит ли это, что теперь я могу спокойно ждать развязки?

Наверное, значит. Но, во-первых, не факт. Во-вторых, если я сейчас покину машину, и что-то пойдет не так, мне придется потратить ещё один день, чтобы узнать, что именно. В-третьих, чем я буду заниматься до семнадцати сорока восьми? А в-четвертых, я просто не хочу никуда отсюда уходить.

Пока я сам себе доказывал, почему мне непременно нужно остаться рядом с Полей, машина остановилась. Она останавливалась и раньше, поэтому я не сразу обратил внимание на то, что мы стоим. Но дверца, через которую мы входили, распахнулась, и усач, который управлял самодвижной каретой, гаркнул:

– Выгружаемся!

Я даже вздрогнул, так глубоко погрузился в размышления.

– Больные, на выход! – скомандовала Евгения Александровна. Насколько я понял, в их паре Полина отвечала за лечение, а её напарница – за дисциплину.

– Я не больной, – возразил я.

– Просто головой ударенный, – фыркнула, изогнув губы, Полина. Такая хорошенькая, когда улыбается! – Вам нужно пройти диагностику. У вас может быть сотрясение и даже ушиб мозга, и чем раньше будет поставлен диагноз, тем проще будет проходить лечение, – очень серьёзно добавила она. Убедительно. – Особенно, если это не первая черепно-мозговая травма в вашей жизни.

– Поверьте, ничего страшного со мной не случится. Что бы сегодня ни произошло, завтра я проснусь как новенький, – отмахнулся я. – Особенность у меня такая есть. Вот у вас ещё никто на руках не умирал…

Обе лекарки и мужчина в униформе как по команде повернули головы налево и сказали «тьфу-тьфу-тьфу» и постучали по стенке машины.

– А я, вот, всегда в то же состояние возвращаюсь… – договорил я уже не столь уверенно. Мне тоже следовало повторить ритуал, или он только для посвящённых? Плюгавенький к этому моменту уже покинул машину, и я не мог видеть, участвует он или нет.

– Знаете, это временно, – возразила Полина.

– Очень на это надеюсь, – согласился с нею я.

– Вы идёте или нет?

– Поля, оставь его в покое. Не хочет идти – его дело, – уже спускаясь на землю, обернулась к нам Евгения Александровна. – Против воли быть здоровым не заставишь.

– А зачем вы тогда сюда ехали? – недовольно выговаривала мне Полина, направляясь к выходу. – Некуда время убить в отпуске?

– В отпуске?.. Наверное, да. Можно сказать, что меня отпустили. – Я усмехнулся и последовал её примеру.

– И как отдыхается?

– Никак.

– Не умеете?

Мы выбрались из недр машины, и яркий солнечный свет слепил отвыкшие от него глаза.

– Честно говоря, раньше никогда не пробовал, – признался я. – Очень непривычные ощущения. И от этого… – я чуть не проговорился, что «мира», – но вовремя поправился: – города.

– Вы не местный? – удивилась Полина. Она осталась возле машины. Только потянулась, сделала несколько наклонов в стороны и поводила бёдрами. Возможно, это тоже какой-то тайный ритуал.

– Да. Понимаете, мой… коллега женится. Его невеста, Алёна, переехала к нему, а мне уступила свою освободившуюся квартиру. Временно. Ну ту, на втором этаже, где вы меня видели.

Полина задумчиво покивала головой:

– А я удивилась, почему вас не помню. Тогда где мы с вами встречались?

Тут я понял, что сам себя загнал в угол.

– Мы встречались раньше, – неопределенно ответил я, но тут, очень кстати, на помощь пришла Евгения Александровна.

Точнее, она не пришла, а только выглянула из дверей, рядом с которыми висела табличка «Травматологический пункт городской больницы № 1».

– Поля, давай сюда! – крикнула она, и моя собеседница поспешила к зданию.

Я проводил её взглядом и привалился спиной к машине. Но на место Полины подошёл усатый:

– Ты, это, гастролёр, – смысл ругательства я не уловил, но по интонации догадался, что это не слишком уважаемый человек. – Если Полину Андреевну обидишь, ещё раз в своё смазливое личико получишь. Нет у неё времени на всякие шуры-муры. Если ты это несерьёзно, то давай проваливай подальше. И нечего мой автомобиль обтирать!

– Это автомобиль? – уточнил я. Выходит, они бывают разного пола? Логично, как-то же им нужно размножаться… Усач мой вопрос проигнорировал, задрав нос и показывая всем своим видом, что на глупые вопросы не отвечает. – А как вы их отличаете?

– В смысле?

– Машину от автомобиля?

– Тьфу ты! – сплюнул усатый под ноги, обошёл автомобиль и хлопнул дверкой, забираясь внутрь.

Какое-то время я стоял в одиночестве. Потом решил, что не дело жариться на солнце, и тоже обошёл средство передвижения. Только с другого конца. Который конец, а не начало, заодно безрезультатно пытаясь найти половые признаки. Может, они по размерам различаются? Этот представитель был покрупнее, чем большинство, мною виденных, включая ту машину, на которой мы с Александрой ездили обедать. Но те огромные, с большими окнами, в которые массово загружался народ на улице «пр-т Ленина», скорее производили впечатление половозрелых самки, способных к размножению.

Ладно, это неважно. Всё равно пару с собой захватить не получится. А если бы и получилось, чем их там кормить? А если заболеют, как лечить? Как ими управлять? Нет, пусть здесь резвятся. В привычной среде обитания.

Мне сейчас о другом лучше подумать. О том, что вообще-то я сейчас мог бы отдыхать. Это слово было мне знакомо. Я даже считал, что знаю, что оно означает. Это когда сидишь в глубине сада, пока Эль спит или читает что-нибудь нейтральное. То есть не фонтанирует эмоциями. Солнышко светит, птички поют, цветочки благоухают. И ни одного человека рядом! Ни одного! Вот оно, счастье!

Но теперь я осознал, что с момента привязки каждый день, каждую ночь, каждое мгновение я работал. В любой момент был готов мчаться на защиту, помощь, подставить плечо, разделить ответственность… Постоянно был как натянутая тетива, в состоянии повышенной готовности ко всему. И вот, наконец, я свободен. Почему же снова куда-то мчусь, ломлюсь, будто вот-вот опоздаю? Куда? Ну даже если Александра сегодня снова умрёт, ничего ведь не изменится? Завтра утром она как ни в чем не бывало будет вытаскивать застрявший каблук. Почему бы мне просто не пригласить Полю погулять, например? Уверен, она бы смогла всё рассказать и объяснить гораздо лучше, чем Ляля или Алиса. Она даже меня почти помнит!

А для этого нужно что? Узнать, кого ей пришлось лечить сегодня с утра до вечера. Пока все случаи, которые я видел, могли и не случиться. Всего-то нужно было выпить таблетку, не допустить драки, женщину на сносях отправить к повитухе, а не по магазинам, дурачку малолетнему подзатыльник врезать, чтобы не лез на дорогу под красный свет. Это же так просто! Разве нужно было ради этого целителей беспокоить? Между прочим, из-за таких глупостей кто-то умирает каждый день. И из-за этого, может, весь мир в опасности…

Куда-то меня не туда понесло… Опять спасать кого-то… Не-не. Нужно ставить перед собой простые, реальные цели. Например, прогулка с Полиной.

Сквозь шум города я различил голоса Поли и её напарницы. Они подходили к автомобилю, и поспешил вернуться на солнечную сторону.

– Вы не ушли? – как-то растерянно и с непонятными эмоциями спросила Полина.

– Конечно. Куда я мог уйти? Мне идти-то некуда. А можно я ещё немного с вами побуду?

– Вообще-то, я на работе! – возмутилась она.

– А я с вами поработаю. Ну, знаете, если кого-то поднять на каталку нужно. Или донести.

Евгения Александровна, которая держала в руках тёмный прямоугольник, отдаленно напоминающий телефон, но побольше и других пропорций, выругалась вполголоса под нос и постучала по стеклу в той части автомобиля, где сидел усатый.

– Веня, иди сюда! – она поманила мужчину рукой.

Тот подошел, подтягивая штаны:

– Что там? – недовольно буркнул он.

– Подснежник нам нынче достался, – криво ухмыльнулась женщина.

– Цветочками вы тоже занимаетесь? – уточнил я.

– О, это такие цветочки! – усатый помотал головой, как взнузданный жеребец.

– А какие у них корешки! А насекомые! – поддержала его Евгения Александровна. – И аромат!.. Слушай, Вень, к нам тут напрашивается молодой человек в помощники. Поднять, принести. Такое, – она дёрнула бровью.

– Мы лишним рукам завсегда рады, – расцвел мужчина, но, как мне показалось, не совсем искренно. – Пусть нюхнёт нашей работы…

– Остановка «Дом Правосудия» на Гагарина, – скомандовала Евгения Александровна и показала мне на дверку в автомобиль. – Заходите, молодой человек. Наслаждайтесь пока цивилизацией.

Сама она села рядом мужчиной, видимо, продолжая заботиться об устройстве личной жизни Полины. Или по какой-то другой причине. Например, обсудить меня. Да мне не жалко. Пусть обсуждают. У меня тоже есть, что обсудить. Очень хотелось спросить, что означает это странное название «Дом Правосудия». В смысле, где-то ещё есть Левосудия? Или там судят на основе Права, а где-то ещё – как Мать Леса на душу положит? Но я всё же поостерёгся задавать такие вопросы. Но, что меня порадовало, вопросы даже не пришлось задавать.

– «Подснежниками» у нас называют бомжей, – заговорила Полина, и, судя по тону, после этого я должен был всё понять.

– А почему? – задал я наводящий вопрос.

– Не знаю. Вообще, насколько мне известно, это название пришло из полицейской практики. Там «подснежниками» назвали трупы, которые по весне вытаивали из-под снега. Либо криминальные, либо такие вот… бомжи, которым некуда податься в морозы.

– Печально. И что же, им никто не помогает?

– Сложно помочь человеку, который не хочет, чтобы ему помогли.

Я покивал, имитируя понимание:

– А чего же они хотят?

– Денег и свободы.

– Этого все хотят.

– Вот видите, ничто человеческое им не чуждо, – улыбнулась Полина. – Встречалась с мнением, что это люди, совершенно не выносящие какую-либо систему и ограничения, включая любые правила. Им проще жить без крыши над головой и питаться объедками, чем регулярно мыться или работать.

Я снова покивал. Слова Полины были понятны. По отдельности. Но в целостную картину не складывались. Хорошо, что мне в ближайшее время предстоит увидеть живую иллюстрацию.

– Полина, а вообще сегодня с утра у вас было много работы? – перешёл я к главному вопросу.

– У нас мало работы не бывает, – хмыкнула она и стала рассказывать про двух первых больных за день.

– Я только не понял, а от чего вы лечили старушку? – уточнил я, когда она завершила свой рассказ.

– Ни от чего. Ей скучно просто и одиноко. Вот она нас и вызывает.

– То есть если мне будет скучно и одиноко, вы ко мне тоже приедете?

– Если вы так и скажете дежурной, то нет. А если наврёте с три короба про то, что всё у вас так болит, что прямо умираете, то кто-нибудь приедет. Куда деваться?

– Приедет, поругается и уедет прочь? – понял я из интонации.

– Попробуй на вас поругаться! Жалобами затравите.

– Я – нет!

– Вы конкретно – может, и нет. А в общем и целом – очень даже да.

Глава 18

Я почему-то думал, что «нюхнуть работы» – это такая фигура речи. Так это во мне отзывалось. Но оказалось, что буквально. Аромат «подснежника» сбивал с ног. Стоило огромных усилий не закрыть нос надушенным платком. Хотя у меня и платка-то не было…

– Вечно вас не дождёшьси! Тут человеку плохо!

Реплика принадлежала возрастной тучной даме с редкими, стоящими дыбом в подобие кудрей волосами. Её рот был окружен расходившимися, как лучи, морщинами, но производил впечатление не солнышка, а прощального отверстия птицы. Дама показалась из небольшой постройки под приличных размеров навесом. Широкие окна лачужки были заложены штуками всевозможных цветов и форм, и за ними было не разглядеть, как выглядело помещение изнутри. Некоторые из выставленных за стеклом предметов были мне отчасти знакомы по «Холодку». Например, бутылки с водой. Похоже, это была крохотная продовольственная лавка.

– Это ему плохо? Ему хорошо, – со своей стороны автомобиля вышел усатый. Он натянул тончайшие перчатки и дёрнул вонючую гору старого трепья на земле. – Эй, мужик! Тебе плохо?

– Динаха, – буркнула куча тряпья и перевернулась на другой бок.

Среди засаленной, явно не по сезону, одежды неясной тёмной расцветки мне удалось различить землистого цвета лицо. Оно было окружено клочьями волос и сверху прикрыто шапкой. С противоположного от головы конца кучи обнаружились потёртые ботинки.

– Мужчина! – усач снова тронул кучку.

– …тещёпну, с-с-с… канедо… баная, – пробухтел «подснежник», поднимаясь на карачки и поворачивая голову в сторону дамы. Под ним обнаружилась такая же засаленная сума.

– Прошу прощения, Полина, а вы тоже не понимаете, о чём он говорит?

Я старался говорить тихо, но видимо, недостаточно. Потому что ответила мне Евгения Александровна:

– Он говорит, что эта безрадостная женщина, прежде чем вызвать скорую, наносила ему удары ногами, поскольку из-за него теряла выручку. Поехали, болезный, снимем побои…

Дама фыркнула:

– Нашли, кому верить! Пьяни подзаборной! Везите его уже… в вытрезвитель… Или куда вы их там теперь возите? – она сложила руки на монументальной груди.

– Парень, давай, помогай его поднять! – скомандовал усатый.

Пожалуй, впервые с момента пробуждения в этом мире я настолько сильно жалел об утраченной магии. Мужичонка был небольшенький, компактный. Но необходимость прикасаться к… этому… вызывала омерзение. «Смерд». В голову пришло это слово, очень подходящее случаю. Но раз уж вызвался помощником, то придётся. Я подхватил его за подмышку.

– Нон-но! – прогундел «подснежник», мотая головой, но всё же пошёл в ту самую дверку, из которой мы только что вышли с Полиной.

– Смотри, какая удобная кроватка, – уговаривал его «Петрович».

Человек-тряпичная гора что-то ещё недовольно пробурчал, но на каталку залез, обнял двумя руками свою суму, будто кто-то мог на неё позариться, и засопел.

– Лео, садитесь на кресло, – Полина забралась внутрь, щелкнула ремнями, которые мгновенно привязали вонючку к лежаку, потом села на то сидение, где раньше размещался плюгавенький потерпевший, и показала на второе похожее. – А то подцепите… чего-нибудь… – она брезгливо поджала губы. Когда я сел (а «кресло» было гораздо удобнее, чем скамеечка), она протянула ко мне руку с каким-то белым цилиндром: – Давайте руки, брызну.

Я протянул, не очень понимая, что делать дальше, а также чем и зачем на меня собираются брызгать. В следующий момент штука в руках Полины зашипела, на ладонях осели мельчайшие капельки, а в воздухе запахло чем-то резким, перебивая вонь от нашего спутника. Я попросил ещё, растёр жидкость и поднёс к носу.

– Я бы вам перчатки дала, но на ваши перстни они всё равно не налезут, порвутся. Не боитесь с таким количеством украшений по улицам ходить? Или это бижутерия?

– Не знаю, что такое «бижутерия», – признался я.

– Я так и подумала, – хмыкнула Полина, и я не понял, плохо это или хорошо.

Автомобиль тарахтел, заполняя тишину. Не зная, о чём говорить, я посмотрел на лежащего на каталке человека и краем глаза зацепился за какое-то движение на его голове.

– У него там… что-то шевелится, – поделился я наблюдением.

– Естественно, – заметив недоумение, она пояснила. – Форма двадцать. Что, в детских лагерях не проверяли?

Я помотал головой. У меня было тяжелое детство. Но обошлось без участия в военных походах и лагерях. И какое отношение живность в волосах имела к форме, я так и не понял. Но, судя по тону, был обязан.

– Что вы вообще здесь забыли?.. – посетовала Поля.

Я, между прочим, всё помню. Это остальные всё забывают. Вот сейчас желудок напомнил мне о том, что неплохо было бы подкрепиться.

– Поля, а вы сходите со мной пообедать? – предложил я.

– Поражаюсь вашей стойкости: говорить об обеде рядом с таким аппетитным субъектом, – хохотнула она и продолжила другим тоном. – Мне кажется, вы не очень представляете особенности нашей работы. У нас нет обеденного времени, как у других. Успели перекусить между вызовами – уже хорошо.

Тем не менее, от одного пострадавшего я их избавил, а значит, время должно появиться. Просто Полина об этом пока не знает.

– Я не понимаю, что вам нужно от меня. Мы с вами – люди из абсолютно разных миров, – она показала на мои перстни.

– Поля, вы даже не представляете, насколько правы. И всё же мне нужна ваша помощь.

– В чём? – Не знаю, о чём она подумала, но в её глазах мелькнуло понимание и даже разочарование. Видимо, заподозрила в чём-то нехорошем.

– Этот мир для меня совершенно чужд, как вы правильно заметили. Я в нём ничего не понимаю, – признался я. – Но хочу разбираться лучше.

– У меня завтра ночное дежурство, и если вам нужна непременно моя помощь, я готова поработать вашим гидом.

– Есть одна сложность. Точнее, две. Во-первых, я не хочу, чтобы это было для вас как работа. А во-вторых, мне нужно именно сегодня. Это вопрос жизни и смерти. Кто особо пострадает, если вы ненадолго отсюда, – я обвёл рукой машину, – сбежите? Без вас не отвезут плюгавенького ходока с порезанной рукой, или не поболтают со старушкой, или пьяного смерда не доставят?.. Не знаю, куда вы его сейчас везёте… Где они такие вообще нужны?

В глазах Полины появились стальные искорки:

– Знаете, я передумала, – твёрдо заявила она. – Идите вы со своими богатыми причудами куда подальше! Да, не на каждом вызове нам приходится спасать человеческие жизни. Но для кого-то мы – последняя надежда. Впрочем, вам этого не понять.

– Как раз я понимаю очень хорошо, – возразил я, но лекарка уже не смотрела в мою сторону.

Мы какое-то время ехали в тяжелом и до слёз едком, спасибо нашему молчаливому спутнику, молчании. Наконец тарахтение автомобиля стихло, он вздрогнул в последний раз и замолчал. Полина сама распахнула дверь и выскочила наружу. Уличный воздух казался невозможно сладким. Я выбрался следом.

– Ну как вы там, не задохнулись? – одновременно и участливо, и с насмешкой поинтересовалась Евгения Александровна.

– Жень, давай не будем об этом. Пошли, – Полина потянула её за руку. Чувствую, мне сейчас достанется. Заочно.

Я снова встал спиной к нагретому боку транспортного средства. В голове не было никаких идей о том, где я нахожусь и как отсюда добраться до знакомых мест. Судя по обстановке, мы находились где-то на окраине. Массивное, несвежей постройки здание в несколько этажей было обнесено крепким забором. Вокруг шумели высокие деревья. Вдоль дорожек тянулись узкие яркие клумбы.

– Слышатан, – прошипели у меня над ухом, и я дёрнулся от неожиданности. В дверях автомобиля стоял сутулый, морщинистый, земельнолицый мужичок, одетый так, будто вокруг была глубокая осень. – Зкурить дай.

– Что?

– Крнуть, – он приложил два пальца к губам, будто собирался послать воздушный поцелуй. – Крнуть.

Я беспомощно развёл руками. Тот обреченно вздохнул.

– Яёэт, – он вновь выдал незнакомое слово и почесал пятерней с чёрными обгрызенными ногтями под шапкой, – тытотлить…

И поковылял неровно по одной из дорожек, закинув на плечо свою сумищу. Я просто выдохнул от облегчения.

Вскоре из здания появились лекарки в сопровождении пары дюжих молодцов в белых длинных одеяниях. Они о чём-то отчаянно спорили, приближаясь ко мне.

– Этот что ли? – оглядел меня оценивающим взглядом тот, который из молодцов был постарше и крупнее.

– Этот тоже не совсем нормальный, – выдала Евгения Александровна, – но для общества опасности не представляет. Ваш клиент внутри.

Молодец заглянул в автомобиль, повертел головой и вынес вердикт:

– Тут никого нет.

– А где этот?.. – напряглась напарница Полины, и я осознал, что допустил какую-то ошибку, хотя и не понял, какую.

– Подснежник? Туда ушел, – я показал рукой направление. Мужичка и след простыл. – Я из всего сказанного уловил только «отлить».

– И ты его так просто отпустил?! – возмутилась та.

– Женя, ну ему откуда было знать, что нужно было делать? – вступилась за меня Поля. – Посмотри на его бриллианты, это же небожитель. Он и бомжа-то впервые в жизни видел, наверное.

Я закивал.

– А он точно в адеквате? – уточнил тот молодец, который был помладше и помельче. – Этого мы с бо́льшим удовольствием возьмём. На вид парень интеллигентный, стены обсыкать не будет. А если у него корона прорежется, то смежникам в психушку передадим.

Вот мне это предложение совсем не понравились. Нужно срочно брать дело в свои руки, пока у меня снова не спросили, какой сейчас год.

– Можно с вами наедине поговорить? – обратился я к нему. Тот закивал преувеличенно понимающе и отошёл за мной чуть подальше. Но развернулся так, что солнечный свет падал мне прямо в глаза, куда он устремил взгляд. – Понимаете, я с этой девушкой, Полиной, живу в одном доме. И она мне очень нравится. А сегодня выпала возможность за нею поухаживать. Я и так показал себя не самым удачливым кавалером: на её глазах по черепу получил, Поля меня в сознание приводила. А теперь вы меня в таком неприглядном виде перед барышней выставляете.

Собеседник внимательно на меня посмотрел и быстро зашагал к остальной компании:

– Вы с ним правда в одном доме живёте? – сурово спросил он у Полины. Та обреченно развела руками и кивнула. – И черепно-мозговая у него сегодня была?

– Но пациент от обследования отказался, – быстро вмешалась Евгения Александровна.

– Да… Пойдём, Вась, – меньший молодец приобнял второго за плечо. – На какие только жертвы люди не идут во имя любви… Шекспир отдыхает…

Я не стал портить с таким трудом произведенное впечатление вопросами, кто такой Шекспир и какое ему дело до моих чувств.

– …И чё бабам надо? – сетовал удаляющийся бас. – Вроде парень симпатичный, спортивный, ухоженный, ну по кумполу получил, тормозит немного… Нет, прикинь, не то пальто…

Полина покраснела. Напарница поглядела на неё оценивающе, а подтянувшийся к самому разбору усач Петрович неопределенно кхекнул.

– Поля, давай по-быстрому салон обработаем, пока вши не разбежались, – сняла напряжённость Евгения Александровна. – Молодой человек, вы тряпку держать в руках умеете?

– Держать умею, – уверил я.

«Обработать салон» означало всё проветрить, отмыть и пробрызгать. Мой жизненный опыт рос в геометрической прогрессии. Теперь я умел не только держать тряпку, но и пользоваться ею. Вскоре внутри автомобиля не осталось никаких следов, даже намёков, на пребывание там «подснежника». Только тогда Евгения Александровна скомандовала «вольно», что, как я понял, означало конец работы.

– Так, ну всё, я к Петровичу, – продолжила она раздавать указания. – А ты уже определись как-нибудь с парнем.

То есть со мной. Если я правильно понял, нас снова деликатно оставили вдвоём.

Мы забрались в «салон», хотя этот салон был совсем не похож на тот, который устроила Алёна в Ледении.

– Лео, поймите, я правда не могу оставить работу даже ненадолго, это запрещено, – виновато заговорила она.

Я кивнул.

– Не потому что я не хочу, потому что это действительно невозможно, – продолжала она оправдываться.

Снова кивнул.

– Но если вы хотите, я могу с вами поужинать. Если у меня останутся силы, – добавила Поля тише. – Я до восьми вечера работаю.

– До восьми, – покивал я. – Да, это очень заманчивое предложение, – и накрыл её руку своей.

Она несмело положила сверху свободную ладонь и провела кончиками пальцев по моей коже. Тёплая истома затопила меня. Когда-нибудь сегодня всё же настанет восемь вечера. Может, даже сегодняшним сегодня.

Романтическая пауза была нарушена мелодичными звуками. Поля вырвала руки из моей хватки и полезла в карман за телефоном. Выслушала, ответила: «Поняла», и убрала его обратно.

– У нас новый вызов, – пояснила она, виновато улыбаясь. – Видите, даже до станции доехать не можем, не то что сходить куда-то пообедать.

Я снова кивнул. По моим ощущениям и цифрам на телефоне, сейчас автомобиль ехал к «Холодку». Видимо, несмотря на моё предупреждение, толстяк таблетки не выпил. Но зато там можно будет купить девушкам что-нибудь съестного.

– Поля, чем бы вы посоветовали мне заняться в ожидании вечера? – спросил я для поддержания беседы.

– В кинотеатр сходить, например. Чисто, чтобы время убить.

– Убить время… – повторил я. – Никогда раньше этим не занимался.

– Всё бывает в первый раз, – она деланно-сочувственно похлопала меня по колену, и я успел поймать её ладонь прежде, чем Поля успела её убрать. – Ой!

Я притянул ладошку к губам и поцеловал в самый центр. Эта невинная ласка неожиданно подняла во мне целую бурю эмоций.

– Аквапарк у нас есть неплохой, – она осторожно высвободила свою руку. – На окраине. Вы как к аквапаркам? По мне, самое то в такую жару.

Я пожал плечами. Понятия не имею, как я к аквапаркам.

– Вы, наверное, ко всяким европейским привыкли, – продолжила она рассказывать.

Я поймал обе её ладошки и теперь тихонько поглаживал их большими пальцами. Нить разговора постепенно терялась.

В этот самый момент автомобиль остановился. Я вышел первым, открывая дверь и предлагая даме руку. И только теперь сообразил, что было не так. В «Холодок» автомобиль ехал, сверкая штукой наверху и пугая окрестности громкими звуками. А мы ехали тихо.

Автомобиль стоял возле дома, отдаленно напоминавшего Алёнин, только вокруг было больше деревьев.

– Второй подъезд, – сообщила Евгения Александровна.

– Мы быстро, – уверила меня Поля, и они поспешили.

В приподнятом настроении я прогуливался в тени, когда откуда-то сверху раздался женский вопль. Затем в окне на втором этаже появилась Евгения Александровна:

– Веня! – орала она. – Вызывай реанимацию и полицию! Полину ранили!

Как ранили?.. Её?.. Кто?.. Кто посмел?!

– Поля! – слышались всхлипывания из открытого окна. – Поля! Полечка, держись! Ну же, девочка моя! Как же я без тебя жить буду?..

Мир вокруг стал терять чёткость, и я провалился в Межмирье.