Читать книгу "Скорая помощь для мага"

Глава 20

Солнышко уже начало показывать свои острые злые лучики, и за шиворот по спине потекли ручейки пота, но я мужественно держался. Это ненадолго. До торгового центра, где меня ждали прохлада и легкая одежда, было рукой подать.

Однако в голове нет-нет, да проскакивала мыслишка, что на такси было бы и быстрее, и приятнее. Но я их игнорировал. Потому что с полпути вызывать автомобиль было совсем уж чересчур.

Остановившись на красном фонаре светофора, я внезапно обнаружил неподалеку того самого мальчишку с двухколесным приспособлением для перемещения. До сих пор не верилось, что на нём можно ездить без магии и не падать при этом. Подросток снова был на изготовке, уперев одну ногу в крохотную вращательную площадку. Мне положительно везло! Неизвестно, появится ли у меня возможность предупредить его об опасности. Я протиснулся к нему поближе.

– Мальчик, не нужно выезжать на красный, тебя может сбить машина, – произнес я.

Парень повернул ко мне голову, и в его глазах вспыхнули негодование и ярость:

– Дяденька, пошёл на… – а дальше он сказал слово, за которое приличные родители должны были бы его выпороть розгами.

Я опешил. А мальчишка оттолкнулся, и его железная повозка магического вида покатила прямо на дорогу. Дальше я услышал дикий визг, стук, вопль… И все вокруг разом загомонили. Автомобиль, который вывернул с того самого пр-та Ленина, нёсся прямо на наездника. Пытаясь увернуться от столкновения, машина чуть было не проехала по моим ногам. Я едва успел отскочить и оттолкнуть назад женщину рядом. Из автомобиля вышел бородатый мужчина сурового вида. Его глас перекрыл гомон, и я в очередной раз расширил багаж неприличных выражений. Рядом тихо ойкнули. Я обернулся и обнаружил ту самую молодую женщину, которая должна была рожать в «Меркурии».

– У меня, кажется, воды отошли… – тихо проговорила она, глядя себе под ноги.

По её одежде расплывалось тёмное пятно. К счастью, просто тёмное, а не красное.

– Скорую! Вызывайте скорую! – кричали рядом.

– Вот видите, что вы натворили!

Я развернулся. За моей спиной стояла стриженая бабулька, одетая в платье с кружочками.

– Я натворил?! Вы вообще в своём уме?! Я ему сказал, чтобы он не ехал на красный!

– И тем самым заставили его выехать!

– А-а-а! – заорала беременная без вод, прерывая бредовый спор.

На дороге продолжал разоряться бородатый и верещать пацан. Вот я молодец, как хорошо всем помог! Ни во что не вмешался. Совсем-совсем.

Первой с воплями и мигалкой к месту происшествия приехала полиция. Следом, почти одновременно, две машины скорой помощи. Но ни одна из них не была мне знакома. Поскольку Полины среди лекарей не было, я собрался уходить. До открытия «Меркурия» оставались считаные минуты, но ко мне спешил мужчина в форме.

– Пострадавший заявил, что это вы его подтолкнули, – заявил он.

– Вот же гадёныш малолетний! Наоборот, я его предупредил, чтобы он не выезжал, потому что он уже… – тут я понял, что меня понесло не туда, – уже почти выехал, – быстро поправился я.

– И тем самым подтолкнули его на проезжую часть! – снова влезла со своим авторитетным мнением бабулька.

– А «Правила дорожного движения», видимо, главная причина ДДП, – подвел для неё итог мужчина в форме. – У водителя со встречной есть регистратор, всё выясним. Но вы всё же сообщите свои данные, – это уже ко мне. – Если что, в качестве свидетеля вызовем.

– Я сейчас не могу.

– Сейчас и не надо. Фамилия, имя, отчество?

Вот это прямо было очень в точку. Прямо кстати. Прямо про меня.

– Леонарду Владимирович Ковалёв, – выдал я первое, что пришло в голову, чтобы не вызывать подозрений.

Полицейский качнул головой.

– Леонард. Повезло вам с родителями, однако. Фанаты «Теории Большого взрыва» или по живописи больше?

– По живописи, – быстро согласился я. Жизненный опыт подсказывал: ни при каких условиях нельзя признаваться, что ты связан со взрывом. Особенно, с большим. Вне зависимости, связан или нет на самом деле.

– Проживаете?..

Я назвал адрес Алёны. Единственный, который знал.

– Номер сотового телефона?

– Не знаю, – честно признался я и вынул его из рукава.

– Поменяли недавно? – понятливо поинтересовался полицейский.

– Да только пятый день как.

– Ладно. Мне позвоните, – он вытащил свой телефон.

Чувствуя себя последним идиотом, я оживил экранчик. Как? Как это сделать? Прямо по центру стоял зеленый кружок с ручкой, как у кружки, под которым было написано «Телефон». Я коснулся его пальцем, и передо мной появились цифры.

– Набирай. Девять. Восемьсот…

Вбив последнюю, судя по интонации, цифру, я коснулся зеленой штучки с ручкой внизу. Несколько ударов сердца я не дышал. А вдруг ошибся? Вдруг сделал неправильно? Но телефон полицейского запел.

– Благодарю, – он быстро переписал цифры туда, где уже были зафиксированы другие мои подложные данные. – А одет так почему?

Вот мы и добрались до основного вопроса. И чего я сегодняшним сегодня не купил поношенный комплект у парня на верхнем этаже?

– В торговый центр иду, – сообщил я. Когда не знаешь, что сказать, говори правду.

– А. Флаеры раздаёшь?

– Нет, охраняю… одну особу.

Кто знает, что такое «флаеры» и зачем их раздают? А в охране я пусть плохо, но разбираюсь. Меня в этом мире даже приглашали туда работать.

– А-а-а, – понятливо протянул мужчина и подмигнул. – Тили-тили, трали-вали, нас с дубинкой вызывали. Ролевые игры, всё такое…

Я кивнул. На всякий случай.

– Если вам там работники будут нужны, позвони. Номерок есть, – он снова подмигнул. – Меня Андреем зовут. Честь имею! – и коснулся пальцами головного убора.

– Взаимно.

Пусть простит меня Александра, но сегодня я её спасать не буду. Андрей, чувствуется, неплохой человек, но лучше нам с ним не знакомиться.

Я поспешил к «Меркурию». По моим подсчетам, Полина уже должна была приехать. Влетел в лавку, где покупал свои первые шорты. Лавочница, хваткая дама, быстро поняла, что сегодня примерок не будет, но гардероб подобрала, как опытный портной. На глазок, но точно в размер. И даже подсказала, где поблизости можно взять обувь. Я собрался в рекордные сроки. Выглянул на улицу. Автомобиль с усатым Веней стоял на месте. Я облегченно выдохнул, забежал в коллективную комнату для уединения, чтобы оставить баул с дворцовой одеждой, и принялся терпеливо ждать.

Может, не совсем терпеливо. И, возможно, даже совсем не.

Я по привычке ходил из стороны в сторону. С каждым шагом в правой ноге нарастало неудобство. Что-то там мешалось. Я наклонился, расстегнул ремешок, который держал туфлю, и, стоя на одной ноге, попытался отцарапать неровность на стельке.

И в этот момент в меня кто-то влетел. Я не удержал равновесие и больно бухнулся на пятую точку, а потом поцеловал затылком твердый гладкий пол.

– Поля, ты опять всё уронила! – с укором посетовала Евгения Александровна.

– Женя, я сейчас всё подниму, – пообещала Поля, поскольку влетела в меня именно она.

– Всё не надо. Молодому человеку может быть неловко на людях, – не удержалась напарница Поли от едкой шпильки, но после того, что я слышал из окон вчерашним сегодня, я был ей готов простить что угодно.

– Лео, что вы тут делаете? – недовольно спросила Полина, и я от неожиданности снова приложился головой о пол. Совершенно точно я не называл ей своего имени. Сегодняшним сегодня.

– До того момента, пока вы меня не уронили, поправлял обувь.

– Места получше найти не могли? – буркнула лекарка, но мне почудилось, что она была рада. Рада меня видеть.

– Места лучше просто не существует!

Полина скептически скривила рот, но потом озабочено прикрыла его ладошкой:

– Больно?

– Да-а-а… – я изобразил страдание и потёр затылок. Шишку набил точно.

– Хочешь, подую? – хитро улыбнулась Поля, видимо, разгадав моё представление.

– Лучше поцелуй.

– Ничего себе заявочки!

– Полина! – окрикнула её коллега. – Решай уже быстрее: госпитализируем или сам до прозекторской доползет?

– А где эта прозекторская и зачем туда ползти? – уточнил я.

– Не за чем. Это у Евгении Александровны чёрного юмора нынче избыток. Можешь подняться? – она протянула мне руку.

– Подняться смогу, а вот идти вряд ли, – теперь я изображал лебедя, подбитого на оба крыла. И ещё одну лапу. – Меня необходимо в травмпункт. Не довезёте?

– Так и поедешь в одной сандалии? – она качнула подбородком в направлении выпавшего ботинка.

– Если ты обещаешь меня больше не ронять, то обуюсь.

– Вот этого обещать не могу, – пожаловалась Поля. – Евгения Александровна, можно, мы его госпитализируем? Пострадавший настаивает.

Вторая лекарка пожала плечами и поспешила догонять плюгавенького. Возле машины Евгения Александровна её отозвала и, оглядываясь на меня, что-то недовольно говорила. Догадываюсь, что именно, но всё равно полез в салон. Я верил в Полю. И свою удачу.

– А она ничего, – подмигнул мне с сальной ухмылочкой плюгавенький и протянул мне здоровую руку. – Васёк.

Я пересилил брезгливость и сжал её. Хорошо так сжал, крепко. Герой-любовник аж покраснел с лица.

– Слышь, пострадавший Васёк, – вежливо произнёс я, не выпуская руку, несмотря на его попытки выдернуть конечность. – Как ты видишь, у меня ножа с собой нет. Поэтому в сторону Поли посмотришь, я тебе руку просто оторву. Возможно, врачи её пришьют, как было. А может, нет…

И выпустил жертву.

– Точно на голову ударенный, – буркнул себе под нос плюгавенький, поглаживая замотанной рукой побелевшую кисть.

Я кивнул, но продолжить дискуссию нам помешало явление дам. Евгения Александровна села в кресло, а Полина – со мною на лавку. Какое-то время мы ехали в тяжелом молчании. Васёк баюкал отжатую руку, бросая на меня недовольные взгляды. Женя тоже излучала неодобрение. Полина сидела, виновато склонив голову. Я как дурак пытался подобрать тему для разговора.

– Знаете, Полина, я с утра смотрел «Ромео и Джульетту»…

– И читал книгу «Сто самых тупых подкатов», – прокомментировал плюгавенький.

Я ему ласково улыбнулся во все свои тридцать два зуба, и он обратил всё своё внимание на руку.

– И чем дело кончилось? – с вежливым сарказмом поинтересовалась, обернувшись, напарница Поли.

– Вы, Евгения Александровна, будто мысли мои читаете. Я вот думаю теперь: а как им было правильно поступить?

Плюгавенький Васёк обидно заржал.

Женя пфыкнула:

– Это же про любовь, а не про «правильно»! Любовь выше, чем правильно и неправильно!

– Вы правда так думаете?

Женщина неожиданно растерялась.

– Ну я же не подросток четырнадцати лет. Взрослая женщина, – выдала она, будто ответила на вопрос.

– Лео, – Поля потянула ко мне руку, но быстро одернула её, смутившись, – а вы что думаете?

– В общем, я до недавнего времени тоже считал себя взрослым мужчиной. – Васёк хохотнул на этих моих словах, но быстро заткнулся. – Но недавно в моём окружении появилась одна девушка… В неё влюбился мой друг. А он тоже до недавнего времени считал себя «взрослым мужчиной», далеким от всяких сантиментов. В общем, сначала она, рискуя жизнью, спасла его, а потом он поставил на кон всё, что у него есть, чтобы спасти жизнь ей и их будущему ребёнку. Я думаю, что это и есть «про любовь». Во имя любви нужно жить, а не умирать.

– Да ты прямо философ, я посмотрю, – влез со своим авторитетный мнением недостаточно потерпевший Васёк.

– Это правда? Ну про девушку и друга? – спросила Полина.

– Да чё, не видно? Это он на вас глаз положил и член нацелил, вот и свистит, как курский соловей! – снова влез Васёк.

– Правда. Честно говоря, я ему дико завидовал сначала. А теперь просто за них рад.

– Прямо как в романе! А чем он занимается, этот ваш друг? – поинтересовалась Евгения Александровна. Но так… Со смыслом. Не поверила, видимо. Поддалась на провокации Васька. Мало я ему руку отдавил. Нужно было ещё ногу. И печень.

– Он живет не здесь.

– В другом городе или не в России вообще?

– Нет, не в России. – Если я правильно понял, так называется это государство. Ну что ж, теперь хотя бы знаю, куда попал.

– А, ну в этих европах всё не как у людей, – сразу успокоилась напарница Полины.

И тут мы, наконец, приехали.

Плюгавенький бодро засеменил в сторону травматологического пункта.

– Можно я перекинусь парой слов с Евгенией Александровной? – обратился я к лекаркам.

Полина пожала плечами, но без восторга. Напарница указала ей жестом в сторону дверей в травмпункт, сложила руки на груди и изобразила на лице смесь суровости и неприступности.

– Евгения Александровна, я вижу, как вы ко мне относитесь. Но дело в том, что мне очень нравится Полина. Давно уже. Но у меня очень мало времени. Можно, я с вами поезжу немного?

– Что значит «мало времени»?! Ты, что ли, нашей Полечке сердечко разобьёшь и сбежишь в эту свою самую…

– У меня самые серьёзные намерения, – уверил я.

– Ты что же, забрать её от нас хочешь?! – она насупила брови.

Я развел руками, пожимая плечами. Я даже не знаю, что будет завтра: завтра или сегодня? А она спрашивает, что будет потом. Будет ли вообще это «потом»?

– Ну ладно. Так уж и быть, – неожиданно согласилась моя собеседница. – В конце концов, мы работаем, чтобы жить, а не живём, чтобы работать. Но смотри у меня!..

Я поднял руки, признавая её право.

– И только пока сложных случаев нет! – Она погрозила мне пальцем и поспешила за нашими спутниками.

Я забрался в салон. В нём не было окон, но пока мы ехали, там было прохладнее, чем на улице. Сейчас, через распахнутую дверь, внутрь вползала жара.

– Ты чего тут? – сунул голову в распахнутую дверцу Веня Петрович.

Я вздрогнул от неожиданности, хотя сидел напротив и должен был заметить приближение извозчика:

– Жду Полину и Евгению Александровну.

– Ты лучше, эта, на улице обожди…

– Каталку я тут, что ли, сворую? – буркнул я.

– Кто знает, что у тебя в голове творится? А потом девочкам за пропавшие медикаменты отчитываться…

Пришлось вылезти. Я побродил поодаль в теньке деревьев и поспешил к машине, как только из дверей появились Полина и Женя. Никто не говорил о подснежниках, что меня безумно радовало. Как в прошлый раз, Евгения Александровна села вместе с Петровичем, и мы с Полиной на какое-то время остались одни.

Глава 21

Машина тронулась, и в салоне снова повисла напряженная тишина.

– Лео, вы только не обижайтесь, хорошо? – начала неуверенно Поля. – Но я испытываю очень странные ощущения. С одной стороны, вы кажетесь мне знакомым. И я знаю ваше имя. Вас же так зовут?

– Меня действительно зовут Лео, Леонарду.

Она кивнула.

– Но при этом, простите меня ещё раз, я совершенно не помню, при каких обстоятельствах мы познакомились.

– Впервые ты увидела меня в окне.

Полина задумалась и закивала:

– Точно. Второй этаж. Слева. Ты был голым. По пояс, – она подняла взгляд.

– Ниже я был тоже не совсем одет, – улыбнулся я.

– А вот это мне знать совсем не обязательно, – поджала губы Поля. – Только, кажется, это был не первый раз… – она снова словно погрузилась в себя. – Сначала я увидела тебя не в окне, а в окно…

– Да?.. Ну тогда не знаю.

– Вообще, – она снова посмотрела на меня. – Я много слышала про гипноз, всякие такие штучки… И вот сейчас чувствую себя героиней какой-то передачи про экстрасенсов и прочую муть.

Больше всего мне сейчас хотелось спросить у Алисы, что же такое гипноз и экстрасенсы. Хотя последнее слово, кажется, я уже слышал от Алёны. И тоже в не самом хорошем значении, если не ошибаюсь.

– Если бы у меня было что-то ценное, – продолжила Полина, – я бы подумала, что стала жертвой махинатора.

– Честное слово, мне свершено ничего от тебя не нужно. В плане… всякого ценного…

– Может, ты маньяк?

– В каком смысле?

– Тебе лучше знать. Изнасиловать, убить…

– Знаешь… – стало обидно мне. – Вот в том, что женщин мне необходимо насиловать, меня ещё ни разу не подозревали.

– А убивать? – улыбнулась Поля.

– Тоже не доводилось.

Я отвернулся. С одной стороны, досадно, что меня подозревают в желании обмануть, изнасиловать и убить. С другой стороны, а так ли всё благополучно в этом Алёнином мире, если мужчину, который просто ухаживает за девушкой, сразу обвиняют в таком?..

Вырывая из размышлений, над головой знакомо завопило «У-а, у-а, у-а». Я узнал звук. Именно так подъезжала машина к «Холодку». А затем автомобиль резко повернул налево, накренив наши тела. Я успел поймать Полю, усадить её на место, и вынул телефон. Выходило, что до толстяка времени оставалось очень много. Больше часа. Тогда в чём дело?..

Полина тоже вынула свой телефон и приложила к ушу.

– Что там, Жень? – спросила она. Потом покивала, сказала «Понятно» и спрятала сотовый в карман. – ДТП. Мужчину сбили. Едем на место, – пояснила она мне.

Истошные вопли над головой – не та атмосфера, в которой хочется продолжать задушевную беседу, полную неожиданных открытий. Вскоре машина затормозила. Полина подхватила сумку и выскочила в дверь первой. Я выбрался следом.

Всё вокруг сияло от мигающих фонарей на машинах с надписями «ДПС». Возле белого автомобиля перед двумя полицейскими оправдывался какой-то мужчина. На асфальте с неестественно выгнутыми ногами лежал… «подснежник»!

Я подошёл ближе.

– А это кто? – сурово спросил у лекарок полицейский, тоже помеченный буквами «ДПС».

– Это наш санитар, – уверенно соврала Евгения Александровна.

– А почему не в униформе?

– Потому что у него выходной. Лео, чего уставился, тащи носилки!

Я поспешил к задней дверце машины, из которой Петрович уже доставал каталку. Я быстро дотолкал её к бесчувственному телу. Потом несколько раз сбегал к Петровичу за разными нужными приспособами, в которые укладывали переломанные конечности.

– Будет жить? – вновь подошёл к нам любопытный полицейский.

– Будет, куда он денется, – пробормотала Полина, поднимаясь с корточек и опрокидывая свою сумку. Женя на это только закатила глаза.

– А вот будь на его месте нормальный человек, уже бы умер, – постановил полицейский, поставил сумку на место и пошёл что-то мерить длинной лентой.

Мы вместе загрузили тело на носилки. Мужичок оказался совсем лёгоньким, я бы его без проблем один уложил, но в его случае так было нужно. Полина повезла каталку в машину. Женя собирала свои вещи. Я поднял с земли баул «подснежника».

Евгения Александровна скривилась, но промолчала. Подснежник слишком дорожил своей торбой. Я и так стал невольным виновником его травм. Хорошо, если сегодняшнее сегодня сотрётся, как обычно. А если внезапно закончится, как должен закончиться день? Как он потом будет без неё? Может, у него там самое ценное, пусть и такое же грязное, как всё остальное?

Я забрался в машину, сел на свою скамейку и уложил рядом сумку мужичишки. Тот неожиданно открыл глаза и слабо улыбнулся мне гнилозубым ртом. Я аж вздрогнул от неожиданности. А потом он снова потерял сознание. Или уснул.

– Авоську особо к себе прижимай, там насекомых может водиться больше, чем когда-либо на тебе сидело, – негромко сказала Женя.

– Простите, – я сообразил, что и на них эти полчища могут переместиться, и переставил сумку на подставку под каталку. – Я помогу помыть салон.

– Ты скажи-ка, какая жертвенность! – она покачала головой из стороны в сторону. – Поля, где ты его нашла?

– Возле подъезда, – ответила Полина, и разговор затих.

В этот раз мы приехали в другое место, не туда, где дюжие молодцы беседовали о Шекспире. Я хотел помочь отвезти каталку, но меня вежливо попросили «не светиться». Я и не светился, насколько мне было видно со стороны. В этом мире я вообще не умел светиться. Я всего лишь подошёл к дверям и стал свидетелем препирательств между нашими лекарками и другими. Разговор шёл на повышенных тонах. Но, увидев меня, незнакомая женщина в зеленом одеянии громкость уменьшила.

Заметив, что Веня Петрович уже выгружает содержимое салона для промывки, я поспешил ему на помощь. Вскоре к нам присоединились женщины. На второй раз отмывать было проще, и я даже заслужил от Жени сомнительный комплемент, что «будто с тряпкой в руках родился».

– Как думаете, нам дадут пообедать? – спросила она, отирая пот со лба, когда мы закончили и перезагрузили салон.

Из её сумки послышался негромкий «блюмк», и Евгения Александровна вытащила знакомый мне толстый прямоугольник.

– Не дадут, – постановила она. – Едем… – и она произнесла знакомый адрес. Знакомый со вчерашнего дня.

Улыбающаяся Поля слегка побледнела. И улыбка стала слегка неестественной.

– Евгения Александровна, можно, я вас туда провожу? – снова попросил я.

– Тебе плохо? – та тоже не оставила без внимания реакцию Полины.

– Нет. Просто… Не знаю. Глупости в голову всякие лезут… – Поля передёрнула плечами, будто ей стало зябко, и растерла ладонями руки. Посреди летней жары.

– Ты вспомнила? – спросил я, взяв её за плечи.

– Что? – удивилась она, но не вырвалась.

– Ничего.

– Так, голубки, нас там уже ждут. Давайте-ка по коням, – скомандовала Евгения Александровна.

Никаких коней поблизости не было, и все пошли грузиться в машину. Я сел на свою скамеечку и жестом предложил ей сесть рядом. И даже приобнял, чтобы согреть.

– Так что я должна была вспомнить? – спросила Полина у меня, когда автомобиль тронулся.

Интересный вопросик. Теперь на него ответик нужно придумать не хуже.

– Я подумал, что ты что-то неприятное вспомнила. Показалось, что ты испугалась.

– Я… испугалась, – кивнула она. – Только не знаю, чего… Наверное, я очень странной выгляжу со стороны?

– Со стороны ты выглядишь замечательно!

– Не пытайся меня утешить, – вздохнула Поля.

– Даже не пытался, – уверил я. – Но могу попробовать.

И потянулся к её губам.

Нехорошо пользоваться девичьей растерянностью.

Но так сладко!

Губы Поли были мягкими и такими доверчивыми, что хотелось прижать её к себе крепко-крепко и уже перейти к более решительным действиям. Я всё-таки нормальный мужчина, хотя в этом мире со стороны могу выглядеть… странным, пользуясь словами Поли.

Но совершенно точно не место и не время.

…Какое время? Даже не могу сказать, сколько прошло с момента первого поцелуя до момента, когда машина остановилась. Полина отскочила от меня, как ошпаренная, и принялась приглаживать волосы. У меня с волосами проблем не было. Потому что волос почти не было. Была другая проблема, которой не было у Полины. И она стояла очень серьёзно.

– Я… сейчас… выйду… – пообещал я и попытался переключить внимание на что-то рутинное. И даже неприятное.

Полина выглянула наружу, перекинулась парой слов с напарницей, вернулась в машину с понимающей улыбкой и, взяв в руку свою обычную сумку, сказала:

– Ну мы пошли.

И у меня сразу всё прошло!

– Поля, я иду с вами.

– Лео, мы недолго. Наверное, – она выбралась наружу.

– Поля, я иду с вами, и это не обсуждается, – я последовал за нею. – Евгения Александровна, у меня нехорошее предчувствие. Мне нужно с вами. Очень. Пожалуйста.

– Ну знаете ли… – возмутилась та.

– Вы не понимаете! Я должен её охранять!

И тут Поля снова побледнела:

– Жень. У меня тоже… какое-то нехорошее предчувствие.

– Да достали вы со своими брачными играми! – психанула лекарка. – Веня, где у тебя белый халат? – крикнула она усатому.

Тот, кряхтя, подошёл к нам.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался он, подтягивая за ремень штаны.

– У них «предчувствия», Вень, – поябедничала Евгения Александровна.

– А. Значит, «Битва экстрасенсов». Серьёзное дело. А от меня что надо?

– Халат надо. Будет у нас сегодня новый санитар. В темпе давай! – подогнала он Веню Петровича.

Мне протянули свободный белый халат с пуговицами. По пошиву и качеству ткани было понятно, что носят его не для красоты. Возможно, Евгения Александровна таким образом хотела указать на моё место в лекарской иерархии. Но если надевание этого уродства было необходимо для спасения Поли, то я был готов. Мне указали на сумку, я взял её и пошёл следом за лекарками.

– Что там? – спросила Поля, когда мы подходили к подъезду.

– Больной мужчина, двадцать семь лет. Звонила мать, сказала, что сыну плохо.

– А как именно плохо? – уточнила Поля.

– «Плохо», Поля. Просто «плохо». Хрен его знает, может, температура у него. А может, сердечный приступ.

Мы поднялись на второй этаж. Евгения Александровна, которая шла первой, нажала на настенную пимпочку. Потом ещё раз. Из-за двери послышались резкие звуки, потом шаги. Открыла женщина. В халате, как и я. Только ещё более страшном: заношенном и с пятнами на боках и переде. Волосы женщины были всклочены. Глаза заплаканы.

– Скорую вызывали? – спросила Полина, делая шаг вперёд. – Где больной? Рассказывайте, что случилось.

– Прокляли, прокляли моего Ванечку, – всхлипывала она.

– Ничего, гражданочка, у нас Полина Андреевна – лучший специалист по проклятиям, – посмеиваясь, ответила По́лина напарница. Я весь подобрался при этих словах. Так всё-таки есть у них магия или нет? – А как прокляли-то? – уточнила она.

– Так это… эмпилепсия у него, – ответила женщина, вытирая слезу.

– А почему вы диспетчеру не сказали, какой у него диагноз? – Из голоса Евгении Александровны исчезли шутливые нотки.

– Так это… забыла я слово…

– Расскажите, пожалуйста, что заставило вас вызвать бригаду. У сына был приступ? Где он?

Я поспешил подойти к Поле, чтобы в случае чего успеть принять меры.

– Так Ванечка в комнате сидит.

Женщина показала в сторону закрытой двери в глубине квартиры.

– А что с ним не так? – уточнила Поля.

– Так прокляли его!

– А как вы поняли, что его прокляли? – не сдавалась Полина.

– Сидит, уставился в одну точку, мне ни слова, ни полслова. Будто неродной, – и тут женщина расплакалась.

– «Сумерки», что ли? – обратилась к Поле коллега.

– Похоже. Скажите, а признаков агрессии ваш Ваня не проявлял? – обратилась Поля к женщине. – Не кричал? Драться не пытался? Может, галлюцинации у него были? Чудилось ему что-то?

– Нет-нет, что вы! Ваня – замечательный мальчик! Ванечка, сыночек, выйди сюда! – позвала она, но никакой реакции не последовало. – Иван! Я кому сказала! – гаркнула хозяйка квартиры.

Я вздрогнул от неожиданности.

Дверь открылась, и из неё вышел тёмноволосый молодой человек. Он был худощав и хил. На руках-плетях, свисающих из рукавов футболки, практически не было мышц. Кроме футболки на мужчине были шорты, тоже застиранные и из очень тонкой ткани.

– Ты бы хоть оделся, бесстыдник! – возмутилась женщина. – Хоть бы постеснялся перед врачами! Мать позоришь!

Мужчина скрылся за дверью и вскоре вышел в тёмных штанах с вытянутыми на коленях штанинами. Он смущённо улыбался.

– Иван, вы хорошо себя чувствуете? У вас ничего не болит? – обратилась к нему Поля, но парень молча прошел мимо неё.

– Ты слышишь?! А ну отвечай! – рыкнула мать.

– Подождите, может, ему в туалет нужно, а он при девушке стесняется, – предположила Евгения Александровна, и женщина расслабилась.

Я тоже расслабился.

Зато напряглась Полина. Как-то застыла в одно мгновение, глядя в стену. Я обернулся на шаги. Молодой человек шёл к Полине, прижимая к бедру руку. С ножом.

– Ты куда собрался? – я встал у него на пути.

– Я вспомнила! – испуганно закричала Поля, и я обернулся. – У него нож!

Я и так знал, что у него нож. Но того мгновения, на которое я обернулся, мужчине хватило. Бок обожгло болью. Я обернулся, выбил нож из руки в противоположный конец комнаты и выкрутил руку парню. Тот вскрикнул.

– Ты что делаешь, паршивец! – женщина закричала и стала бить меня по спине.

Я отпустил парня. В боку словно полыхал пожар. Я посмотрел вниз. По белому халату расплывалось алое пятно. Кровь потоком текла по бедру и вниз. Почему-то в глазах помутилось, и я почувствовал, как слабеют колени.

Наверное, я бы упал, но меня поддержали Полины руки.

– Ты… ты чего? – спросила она испуганно.

Евгения Александровна что-то кричала в окно Вене Петровичу.

– Поля, я… кажется, в тебя влюбился, – выдохнул я, пока ещё был способен говорить, осенённый внезапной догадкой.

– Ты же говорил, что во имя любви нужно жить, а не умирать! – Поля прижимала к ране какую-то тряпицу, которую ей бросила Евгения Александровна. – Не умирай!

– Не буду, – прошептал я.

Слабость накатывала на меня утешающей волной, глуша боль раны.

– Ты же говорил, что ты Верховный маг! Так намагичь что-нибудь! – вытирая слёзы, кричала Поля.

– Говорил? Не помню, – я попытался мотнуть головой, но не получилось. – Я… намагичу. Хочешь, я… – мне потребовались все силы, чтобы закончить фразу: – сделаю так, чтобы этого дня… никогда…

Я хотел сказать «не было», но язык мне отказал. тёмнота подступала со всех сторон. Я успел подумать, что даже если мне не удастся сдержать обещание и стереть этот день, возможно, моя смерть окажется достаточной ценой, чтобы разорвать кольцо событий.

И провалился в тёмноту целиком.