Текст книги "Призвание – миньон!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizvanie-minon-162896.jpg)
Автор книги: Татьяна Коростышевская
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Станислас не хотел оставаться в одиночестве, он опасался нашествия голых кузин или абордажной атаки через окно одетых пейзанок. Я успокоила его, как могла, испытывая немалое раздражение, велела задвинуть засов, а в крайнем случае скрыться в клозете и ждать подмоги в моем лице. Я собиралась совершить нечто вроде внутрисемейной кражи, и свидетели мне были ни к чему. Наконец, орошенная горькими менестрельскими слезами, я смогла выйти из спальни и отправиться в другое крыло, в опочивальню матушки. Замок все еще пустовал, но я тем не менее проявила немалую осторожность, памятуя, что барышень Фроше все же трое, а отделанных мехом плащей может быть и поболее. Прокравшись в родительские комнаты, я уверенно зажгла настенный светильник и, откинув крышку сундучка, в котором, как я знала, леди Шерези хранит документы, принялась там хозяйничать. Преступление заняло минуты три от силы. Шкатулка с фамильным рубином, повеление ее величества, два рекомендательных письма – все это перекочевало из сундука в рукава моего камзола и кошель, который я предусмотрительно привязала к поясу. Разогнувшись, я оглядела помещение. Все было как обычно, только у безжизненного камина на сколоченной из досок крестовине обнаружилось алое шелковое платье, обшитое золотым шнуром, рядом на табурете стоял эннен, также алый, и остроносые туфельки. Видимо, маменька подготовила себе праздничный наряд на следующий день. Мне нужно было уходить, но наряд настолько привлекал к себе, что я не удержалась, подошла, провела пальцами по витому шнуру, тронула отделку туфелек. За платьем на перекладине висели нижние юбки тончайшего шелка, а к ним чулки.
– Что ты здесь делаешь?
Появления маменьки я не ожидала, поэтому ойкнула, молниеносно отскочила от наряда, покраснела и наконец, повинилась, опустив очи долу:
– Мне нет здесь места, будущее туманно и не принесет радости никому из Шерези. Если есть хотя бы призрачный шанс, что мне удастся сделать карьеру при дворе, им нужно воспользоваться. Граф исполнит свой долг наследника.
Пауза, наступившая после признания, повисла в тишине. Трещал огонь светильника. Маменька развернулась, сняла свой головной убор и, подойдя к двери, тщательно ее заперла. Я горестно вздохнула, поняв, что о побеге могу забыть.
– С днем рождения, дорогая. – Леди Шерези повела рукой. – Я подготовила этот наряд для тебя в качестве подарка.
Я всхлипнула и бросилась в объятия матушки.
– Благодарю, о благодарю вас…
– Ты выросла красивой девочкой. – Маменька с силой сжала мои плечи. – Знаю, в том, что мы с тобой оказались в такой нелепой ситуации, в основном моя вина. Мне не следовало возлагать на тебя тяжкий груз притворства, сразу признаться во всем, но я оказалась слишком слабой. Мне не хотелось терять преимущества, которые дает владение замком и титул, но расплачиваться за мои удобства пришлось тебе, девочка моя.
Леди Шерези вытерла с моих щек слезы, помогла снять камзол, расстегнула пояс:
– Примерь, мне хочется посмотреть на тебя в женском наряде.
Я переоделась в шелковое платье, надела туфельки и, подойдя к зеркалу, спрятала свои короткие волосы под эннен.
– Великолепно. – В маменькином взгляде читалась грусть.
Она достала из пристенного шкафчика покрытую паутиной бутыль и два бокала.
– За нас, моя дорогая, за тебя и за твое блистательное будущее.
Вино было янтарного цвета и невероятной густоты, сладкое, тягучее, оно перебило соленый вкус слез и безысходности. Я подумала, что обязательно попрошу маменьку изобразить меня в этом платье, мне не нужно огромное полотно, лишь небольшая картина, на которой я смогу любоваться Бастианой – какой она могла бы стать, если бы у нее был брат, принявший титул, а с ним и обязанности перед семьей. Но озвучить это желание не удалось. Настроение леди Шерези изменилось, ушла сентиментальная грусть, уступив место деловитости.
– Каким образом ты намереваешься попасть в столицу?
– Кхм… – Пустой бокал упал на ковер. – Вы меня отпускаете?
– У меня есть выбор? – Она пожала плечами. – Благородный Станислас, которого я обнаружила в твоей опочивальне, рассказал мне об осаде барышень Фроше, которую вам удалось выдержать. Медлить недопустимо. Нам сейчас нечего противопоставить напору родственников. Отправляйся в столицу и добейся величия Шерези!
Я кивнула, хихикнула, снова кивнула.
– Поторопись, – велела матушка. – Франц уже готовит Клиша, лучше, если ты уедешь еще до рассвета. – Поняв, что быстроты действий от меня ждать не стоит, леди Шерези принялась переодевать меня обратно.
– Фата Илоретта пояснила тебе, как сохранить твою женскую сущность от людей?
– Да, раз в луну мне надо будет провести ночь без пояса и, если я ничего не путаю, в воде.
– Прекрасно. Тебе недостает рыцарского воспитания, поэтому используй любую возможность постичь мужскую суть. Лорд Доре, кажется, хороший мальчик.
– Он трус.
– Не важно, даже если тебе придется защищать его, как учитель он бесценен, в Доремаре уже много поколений готовят прекрасных воинов и куртуазных кавалеров.
– Как скажете, матушка.
– Избегай поединков, пока не сможешь изобразить сколько-нибудь достоверный бой.
– Я хитра.
– На это все мои надежды, дорогая. – Матушка глубоко вздохнула. – Помни, люди в большинстве своем существа недалекие и думающие прежде всего о себе, не оправдывайся, не лги, если тебя смогут поймать на лжи, и обязательно найди опекуна, аристократа, в тени которого сможешь быть в безопасности.
Я послушно внимала наставлениям.
– Вот еще. – Леди Шерези достала из ящика стола небольшой сверток. – Денег у тебя немного, в столице разыщи доманского купца по имени Пучелло, он с удовольствием купит у тебя несколько картин.
– Хорошо. – Я взглянула в зеркало, из которого на меня посмотрел молодцеватый граф Шерези. – Спасибо, матушка, я запомню все ваши слова.
– Ступай, я хочу побыть в одиночестве и помолиться.
Я еще раз ее обняла, а перед тем, как удалиться, прихватила с собой свою новую нижнюю юбку. Матушка не возражала, заверив, что шелковое платье дождется свою владелицу. А вот на нижнюю юбку у меня были другие планы.
Станислас меня ждал с нетерпением, поэтому без лишних слов я велела выдвигаться.
Клиш, уже под седлом, стоял на конюшне. Франц, наш садовник и конюх в одном лице, отдал нам благородное животное без возражений.
– Доброй дороги, милорд, – сказал он, передавая мне поводья.
Старый слуга о наших внутрисемейных маскарадах осведомлен не был. Ему просто велели подготовить лошадь для графа. Я поблагодарила его кивком, затем попросила:
– Передай Магде мои пожелания здоровья.
Слуга поклонился и зычно проорал:
– Наш лорд велит тебе быть поздоровее, кошелка ты старая!
Вышеозначенная кошелка выскочила из-за угла с молодецким задором:
– Будет исполнено, ваша милость!
Женщина наскоро осенила меня знамением поддержки небесных богинь, затем, покосившись на Станисласа, быстро поцеловала в щеку:
– Покажи там всем, чего стоят Шерези.
В моих руках оказался теплый полотняный сверток.
– Пирог в дорогу, – пояснила кухарка громко. – Уж не побрезгуйте, милорд.
Я взгромоздилась на Клиша, мой спутник устроился сзади, обхватив меня за талию, и мы покинули мой отчий дом.
Путь наш лежал сначала в деревню, где на постоялом дворе дожидалось наследника Доремара его сопровождение.
– Мне кажется, сейчас надо было повернуть направо, – пробормотал мне на ухо Станислас, когда мы поравнялись с мельницей.
– Ваши познания в топографии вызывают восхищение, – согласилась я и спрыгнула на землю. – Подождите, мне нужно кое-что сделать.
За мельницей протекал ручей, через который я перешла по перекинутым мосткам. В окошке мельничного домика горел свет.
– Мари, – негромко позвала я, бросив в окно горсть мелких камешков.
Подруга выглянула, охнула, исчезла из виду, чтобы через несколько мгновений выбежать ко мне во двор.
– Какая честь, милорд, – пробормотала она, запахивая на груди шаль и стремительно краснея.
– Держи. – Я протянула ей сверток с нижней юбкой.
– Милорд! – Она быстро развернула его, потерлась щекой о нежный шелк. – Чем я могу выразить свою благодарность?
Я покачала головой, а когда девица отбросила шаль и принялась стаскивать с плеч платье, даже немного испугалась. Благодарность такого рода мне уж точно не требовалась.
Издали донесся звук мандолины, это мой вежливый спутник намекал, что пора в дорогу.
– Прощай, милая.
Я быстро удалилась, подавив неуместное хихиканье. Ай да Мари, а она всегда казалась мне такой тихоней.
Через десять минут мы со Станисласом встретились с его сопровождением, а еще через полчаса покинули Шерези в составе небольшого вооруженного отряда.
Мармадюк сидел в замковом саду на скамейке, наслаждаясь вечерней прохладой и пением пташек над своей головой. Шут был по обычаю благостен и расслаблен, лишь время от времени бросая быстрые взгляды из-под опущенных век. Он кого-то ждал. Вскоре на гравийной дорожке появился мужчина – седовласый вельможа в строгом черном одеянии. Мармадюк приветливо помахал ему рукой, но подниматься со своего места не стал.
– Вечер, – проговорил мужчина, присаживаясь на скамейку.
– Какое тонкое наблюдение, – улыбнулся шут. – Не буду с вами спорить, канцлер.
Канцлеру ван Хорну было уже крепко за сорок, двигался он с расчетливым величием, говорил едва размыкая губы, будто каждое сказанное слово требует усилий, а смотрел на собеседника с явным выражением брезгливости. Мармадюку ван Хорн не нравился, впрочем, это было взаимно. Они терпели друг друга только потому, что другого выхода не было. Если канцлер формально являлся вторым лицом в Ардере, то шут им был неформально, поэтому им приходилось уживаться, даже проворачивая совместно некоторые стратегические комбинации, ведущие чаще всего к процветанию королевства.
Они немного помолчали. Встречу назначил канцлер, и Мармадюк оставлял за ним право первого хода.
– Как поживает ее величество?
– Неплохо, в чем вы, наверное, успели убедиться во время недавнего совета.
Они опять замолчали. Мармадюк никуда не торопился, он вытянул перед собой длинные ноги, скрестил руки на груди и, кажется, задремал. По крайней мере, мелодично захрапел и опустил голову на плечо собеседника. Издали их вполне можно было принять за парочку.
– Шут, – пробормотал канцлер.
– И снова в точку.
Ван Хорн поморщился и отодвинулся на край сиденья.
– Что за блажь пришла в головку нашей повелительнице? Турень намекал, что вскорости нам сообщат об организации некоего института?
– Она вам не говорила?
– Что имеется в виду?
– Ее величество желает завести при своем дворе миньонов, – ответил Мармадюк. – Видимо, она не сочла эту новость достойной быть озвученной во время совета. Она уже призвала ко двору наследников нескольких десятков дворянских фамилий. Молодые люди, свежая кровь, новые лица.
– Оборванцы. И где же она возьмет денег на свои причуды?
– Думаю, у вас, – расхохотался шут. – Всей Ардере известно, у кого здесь самая плотная кубышка.
Ван Хорн задумчиво потер бритый подбородок:
– А если я не дам?
– Тогда даст кто-нибудь другой – лорд Вальденс или Турень. Им ведь не придется объяснять, что участие в образовании нового ближнего королевского круга – дело выгодное. У каждого из этих достойных лордов есть сыновья, которые в случае, если они войдут в этот круг, смогут без особых усилий блюсти интересы родителей. Провинциальные дворянчики – это, конечно, мило, но им трудно будет тягаться со столичной молодежью.
– У меня тоже есть сын.
– Юный Гэбриел, кажется, вернулся ко двору из вашего родового замка?
Отвечать не требовалось, лорд ван Хорн не любил лишних слов.
– Я участвую, – твердо проговорил он, поднимаясь. – В казначейство будет доставлена требуемая сумма уже к завтрашнему вечеру.
Канцлер удалился не прощаясь, а Мармадюк остался на скамейке, у него здесь было назначено еще две встречи – с Вальденсом и Туренем, которым он сделает то же самое предложение. Аврора будет довольна, деньги на ее миньонов нашлись.
Глава 3
Четыре против трех
В дверь стучали. Гэбриел ругнулся, накрыв голову подушкой:
– Пошли вон, канальи!
– Любовь моя… – Моник провела тонким пальчиком по его спине. – Просыпайся, тебя ждут великие дела.
– Подождут. – Гэбриел сгреб девушку в охапку, дернул тонкое кружево пеньюара, обнажая полные белоснежные груди.
Она засмеялась как серебряный колокольчик, выгнулась на постели, отвечая на ласку.
Моник была шлюхой, высокопробной и очень дорогой, но сын канцлера ван Хорна мог себе ее позволить. Ее чуть рыхловатое тело, ее пепельные локоны, пухлый ротик, большие кукольные глаза – чтобы получить весь этот набор, дополненный вполне искренней страстью и избирательностью, которую демонстрировала кокотка, одних только денег было недостаточно, ну, по крайней мере, она его в этом уверяла.
– Малыш Гэбри опять готов к бою? – Шаловливые пальчики уже начали путешествие по его телу, Моник не возражала против быстрых утренних ласк.
Они приступили к делу, и все бы довольно скоро завершилось, но дверь вылетела от удара снаружи.
– Креспен, каналья!
Креспен, капитан личной гвардии канцлера ван Хорна, обвел спальню орлиным взглядом:
– Ваш родитель ждет вас во дворце, милорд.
Перед словом «милорд» вояка сделал небольшую, но вполне читаемую паузу. «Щенок, повеса, транжира, – было в ней, – недостойный великих свершений твоего отца!»
Гэбриел поднялся с постели, оставив простыню Моник. Та не спешила прикрываться, дразня Креспена своей наготой. Капитан дернул кадыком, раздул ноздри длинного носа и отвел взгляд. Он не был богат, не был хорош собой, не был знатен. Возлечь на ложе страсти с такой женщиной он мог разве что в мечтах.
– Поторопитесь, милорд, – твердо сказал он, зная, что щенок может разве что тявкать, кусать ему было не позволено.
Щенок между тем побрел на нетвердых, видимо вследствие вчерашних возлияний, ногах к столу, отщипнул от грозди виноградинку, налил из графина вина в раззолоченный бокал.
– Моник, дорогая, прикажи подготовить для меня ванну.
– Как пожелаешь, любовь моя, – хихикнула кокотка и, накинув на плечи простыню, выскользнула из комнаты.
– От меня воняет, – доверительно сообщил Гэбриел капитану. – Мы же не хотим, чтоб ее величество морщила носик при имени ван Хорн?
Креспену не оставалось ничего другого, как ждать.
Две статные горничные принесли горячую воду в ведрах, щенок, нисколько не стесняясь своей наготы, прошел за ними в умывальню, его каштановые с рыжиной волосы падали на плечи. Если бы не шрам на левой щеке, Гэбриела можно было назвать красавцем, он был хорош той слегка порочной красотой, которая присуща сынкам богатых родителей. Его зеленовато-серые глаза излучали лишь два оттенка чувств – равнодушное презрение и презрительное равнодушие, что, видимо, являлось результатом пресыщенности, – а довольно большой рот чаще всего кривила полуулыбка.
«У такого родителя такой сын, – думал капитан, присаживаясь к разоренному столу, – воистину – гора родила мышь. Мальчишка глуп и развратен. Он не умеет фехтовать, избегает драк и мужского застолья, зато азартен в играх и делах любовных». У самого капитана детей не было, но он был уверен, что воспитал бы их в строгости и уважении к старшим. Ван Хорн, не этот щенок, а лорд-канцлер, с сыном дал слабину, потакает его привычкам, оплачивает причуды. Нет, Креспен конечно же был свидетелем пары-тройки, а если честно – пары-тройки десятков наказаний, но что такое порка, когда…
– Креспен, велите подготовить портшез, – донеслось из умывальни, – я не в состоянии сесть верхом.
Капитан вышел во двор, кликнул слуг. Сборы заняли около полутора часов, потому что сначала была ванна, потом завтрак, чтобы не упасть в обморок пред светлые очи ее величества, потом Гэбриел дважды посылал за костюмом, ибо первый из принесенных из дому был признан недостаточно нарядным. Когда процессия сына и наследника канцлера ван Хорна стартовала от ворот веселого дома «Три сестрички», от горящих от гнева щек Креспена можно было зажигать лучины.
Молодого человека, едущего в портшезе, сопровождала четверка конников под предводительством капитана, призванная разгонять досужую толпу. Нелишняя предосторожность, ибо в столице сегодня было многолюдно, кроме официального представления молодых людей королеве предполагались также рыцарский турнир, выступления акробатов, музыкантов и танцы. Неудивительно, что на празднество просто хлынул народ.
На Королевской площади портшезу пришлось остановиться, ибо здесь было вообще не протолкнуться. На помостах уже выступали артисты, пронзительные звуки дудок, перекрываемые шумом толпы, возносились вверх, к крохотным фигуркам канатоходцев, которые, кажется, парили в воздухе подобно птицам или эфемерным сильфам. Капитан попробовал проложить путь сквозь орущую и веселящуюся толпу, неподалеку занимались тем же примерно делом другие вояки, спешащие доставить пред очи королевы своих подопечных, и тоже безуспешно.
Креспен плюнул, витиевато ругнулся и, спешившись, отодвинул шторку портшеза.
– Придется поработать ножками, милорд.
Милорд работать не желал, тем более ногами. Перепалка грозила затянуться, но тут с ними поравнялся другой портшез.
– Гэбриел, дружище, – показалось в окошке слегка опухшее лицо Анри графа Турень, тоже достойного наследника. – Вы покинули нас вчера так неожиданно, я даже не успел вернуть вам выигрыш…
Анри распахнул дверцы, величественно ступил на мостовую, каблуки его длинноносых, по нынешней моде, туфель моментально увязли в площадной грязи.
– Три тысячи фаханов! – чертыхнулся дворянин, размахивая руками. – Грязные свиньи! Отребье! За…
– Что происходит, господа? – К компании приблизился лорд Морис, наследник Вальденса, его сопровождала четверка алебардщиков, сгрудившаяся сейчас за узкой спиной господина. – Гэбриел, дружище, я, кажется, задолжал вам за вчерашнюю игру…
Креспен обернулся. Оказывается, его подопечный уже покинул портшез и теперь с отвращением смотрел себе под ноги.
Значит, вся неблагая троица в сборе, а капитан так надеялся, что ему не придется присматривать еще и за приятелями молодого ван Хорна. Молодые люди дружили довольно давно, если можно назвать дружбой совместные попойки и ночи, проведенные за игрой в карты. Толстый, тонкий и меченый, так называл их про себя Креспен. Он быстро переговорил с капитаном алебардщиков, дал указания меченосцам Туреня, и, выстроившись клином, объединенный отряд охраны стал прокладывать путь в толпе своим господам.
У ворот внутреннего замка народа было поменьше, капитан показал королевским стражникам пропуск и прикрепил на расшитый золотом камзол Гэбриела шеврон в виде звезды, которым отмечались претенденты.
– Канцлер ждет вас внутри, милорд.
Личная охрана внутрь не допускалась, и ван Хорну предстояло продолжить путь самостоятельно. Щенок никак не выразил благодарности, он с равнодушным презрением наблюдал за группкой провинциалов, получающих свои шевроны у стражников. Молодые люди составляли разительный контраст столичным дворянам. Одетые кто во что горазд, в основном в вышедшие из моды камзолы, огромные береты с заломами, высокие ботфорты, они выглядели жалко и потрепанно. Один из них, возвышающийся над окружающими на целую голову, эдакий человек-гора, был вообще облачен в клетчатую юбку чуть ниже колен. С какой из ардерских гор спустился этот наследник? Но внимание младшего ван Хорна привлек вовсе не горец, он смотрел на юркого молодого человека, почти мальчишку, с гладким девичьим личиком и белозубой улыбкой. Мальчишка что-то говорил окружившим его дворянам, отчего те покатывались со смеху.
– Бойкий малыш, – протянул Гэбриел, как показалось Креспену, с легким сожалением.
– Идемте, дружище?
Турень и Вальденс, тоже отмеченные шевронами, уже отпустили свое сопровождение.
– От этих провинциалов воняет конюшней, – громко сообщил лорд Анри и, проходя мимо какого-то молодого человека с мандолиной, толкнул того плечом.
Притворяться мужчиной в Ардере оказалось делом плевым. Никому не спускать, лезть на рожон при любом удобном, а лучше неудобном случае – вот и вся премудрость. Обучил меня ей дядюшка Станисласа, Шарль Доре, командир нашего сопроводительного отряда. Он же посвятил меня в тонкости заточки клинка. Что там матушка говорила про доремарских куртуазных кавалеров? Все оказалось мифом. Дядюшка не умел ни читать, ни писать, презирал искусства и своего племянника, зато ценил скабрезные истории, которые я выдавала на привалах у костра на манер малихабарской царевны Шахерезады. Дай Спящий здоровья Францу, Магде и благослови длинные зимние вечера в Шерези, которые вкупе наградили меня столь ценными в походах знаниями.
За десять дней пути о моей истинной сущности никто не догадался. Единственной проблемой для меня стало справление естественных надобностей, таких естественных для мужчин, которым достаточно было спешиться и отвернуться. Иногда, правда, кое-кто и не отворачивался, и я выучилась не краснеть, выучилась пить в дороге как можно меньше жидкости, а также выжидать, когда все заснут, и углубляться в благословенную темноту ночи. Каждый вечер перед сном я думала о том, что все слишком просто, что так быть не может и вот уж завтра на меня навалятся неразрешимые трудности. А еще я узнала, что значит миньон. Дядюшка Шарль сообщил об этом, уважительно кивая на коко-де-мер, топорщащийся в районе моего гульфика, и еще заржал, видя мою растерянность. Как мне удалось не брякнуться в обморок, осталось тайной за семью печатями. Святые бубенчики! Эту службу я для своей королевы исполнить не смогу при всем желании. Развернуть Клиша в Шерези? Ну это, положим, я всегда успею. Тем более что претендентов на королевское ложе кроме несчастной меня будет преизрядно. Скорее всего, до этого самого и не дойдет. Может, если я буду достаточно скромна и незаметна, участь сия меня минует?
Собравшись с силами, я попыталась осторожно расспросить Станисласа, как он собирается действовать, если венценосная особа остановит взгляд на нем. Станислас был бы счастлив и готов хоть вот прям сейчас доказывать ее величеству Авроре свою любовь и преданность самым приятным для мужчины образом.
– Вас что-то тревожит, граф? В Шерези вас ждет невеста, та самая девушка, с которой вы прощались перед отъездом?
Я хмыкнула в ответ что-то нечленораздельное, менестрель продолжил:
– Она поймет, не сомневайтесь.
– Кто, Аврора?
– Да нет же, – улыбнулся Станислас, – ваша невеста. Она одобрит все, что потребует королева, уж будьте уверены.
Я прикинула, вот ежели бы Пьер, предположим, возлег не с моей подругой, а с самой владетельницей Ардеры, я испытала бы ревность? Да уж точно! Какая разница, с какой женщиной изменяет тебе твой парень? Измена есть измена, и прощаться, а уж тем более оправдываться не должна. Хотя, может, у аристократов по-другому внутри все устроено, не физически, а умственно?
Я покачала головой, решив, что раз гипотетическая шерезийская невеста в расчет не берется, то и врать о ее существовании не стоит. Будем решать проблемы по мере их возникновения. А то вообще обидно может получиться, я тут напридумываю две тысячи причин невозможности разделить страсть с королевой, а она меня, то есть графа, и сама не захочет. Это может обидно получиться, разочаруюсь еще, обижусь пренебрежением, вразнос пойду. Как ходят вразнос отвергнутые мужчины, я представляла себе слабо, но была уверена, что и это разыграю как по нотам. Я же способная.
Разговор со Станисласом происходил на последнем привале, на рассвете планировалось войти в Ардер, и дядюшка велел нам выспаться перед завершением похода. Ночевали мы прямо на земле, не разбивая походных шатров. Плащ у нас со Станисласом был один на двоих. Укрывшись своей половинкой, я прикрыла глаза, пережидая, пока сосед заснет, чтобы отправиться в лес и заняться обычными ночными делами. Менестрель все еще сидел у костра, пощипывая струны мандолины.
– Думаете, нам удастся чего-то достичь при дворе? – спросила я его.
– Это не главное, Бастиан, – пропел менестрель под струнный перебор. – Делай что должно и будь что будет…
Девиз Доремаров прекрасно ложился на музыку. Когда Станислас Шарль Доре наконец заснул, я выбралась из-под плаща и отправилась по своим делам. Дозор клевал носом у соседнего костерка. Места не считались опасными, поляна, где мы расположились на ночлег, была на обочине столичного тракта, который охранялся королевскими стражниками. То там, то здесь между деревьями мелькали огоньки костров, не только наш отряд двигался в сторону королевского замка. Я спустилась к какой-то речушке, берега которой густо поросли кустами, и, совершив необходимое, разулась и присела на мостки, опустив в воду босые ноги. В ночном небе ярко светила Алистер, серпик Нобу был едва заметен. До полнолуния дней двадцать, я успею придумать, каким образом смогу провести ночь без волшебного пояса. Пока все складывается наилучшим образом. У меня есть друг и соратник, кстати, нужно будет предложить менестрелю перейти на «ты». Насколько я поняла, наше с ним «выканье» выглядит в чужих глазах несколько архаично. Послезавтра важный день. Я увижу королеву, я познакомлюсь с ардерскими аристократами. Следующую ночь мы проведем уже в столице, чтобы утром отправиться ко двору.
За спиной хрустнула ветка, я дернулась, схватила меч, лежащий по правую руку.
– Простите, я не хотел вас напугать. – Молодой человек, спускающийся ко мне, поднял руки, демонстрируя дружественность намерений.
Алистер была почти в зените, ее света было достаточно, чтобы все рассмотреть.
Меч у пришельца, конечно, был, болтался в ножнах на поясе, но незнакомец его не обнажил. На эфесе я заметила гербовое тиснение – трилистник со стертой эмалью. Ленстер? Клиах?
– Еще раз простите… Меня зовут Патрик Уолес, четвертый сын князя Ленстера, к вашим услугам.
Я угадала. Захудалое княжество у подножия Ардерских гор – овцы, сыр и былое величие. Все как в Шерези, только без овец и сыра. Фамильный кристалл – изумруд, герб – мятный клевер, князь – выживший из ума скаред, наплодивший наследников без счета. Этот четвертый? Значит, после него еще человек десять претендентов на княжеский титул, это если только мальчиков считать. А ведь только их и считают, сколько у Ленстера дочерей, наверное, даже он не знает.
– Бастиан Мартере граф Шерези, – представилась я, продемонстрировав ленстерцу свой герб.
Мы чинно поклонились друг другу, сложив перед грудью руки, я даже привстала по такому случаю.
Еще не разогнувшись после поклона, мой новый знакомый быстро стянул сапоги и уселся на бережок.
– Уф… Сегодня лье шесть пешком прошел. – Когда босые ноги ленстерца опустились в воду, лицо осветилось блаженством. – Вы верхом?
– Конечно. – Я решила, что прерывать свою ножную ванну тоже не буду. – Четыреста лье иначе не преодолеть.
– Ну почему же. – Патрик поднял глаза к небу, они у него были зеленые, как мятный клевер, а волосы – днем, наверное, с рыжиной, но сейчас серебристые, как далекие звезды. – В среднем пешеход проходит в час около одного лье, следовательно, проходя в день по шесть часов, вы могли бы достигнуть столицы чуть больше чем за год.
Он бормотал уточнения, а я любовалась его лицом, освещенным луной. Таких красивых мужчин мне видеть еще не приходилось. Благородные черты, аккуратный прямой нос, тонкие брови вразлет, четкого рисунка губы с ямочкой над верхней. Вот именно таких красавцев, наверное, и будет вожделеть наше величество, вы, граф, можете быть спокойны. Но спокойствия я не ощущала, а накатило какое-то разочарование, что не смешливая Бастиана сидит сейчас на моем месте, уж она бы получила от разговора большее удовольствие, она бы стреляла глазами и улыбалась.
– Вы не против?
– Что? – Я вынырнула из грез, понимая, что промечтала довольно долго.
– Не возражает ли граф, если мы с наследником Виклунда присоединимся к вашему отряду?
Еще один дворянин, настолько бедный, что не может позволить себе скакуна?
– Сопровождение принадлежит Станисласу Шарлю Доре, наследнику Доремара, – объяснила я. – Но не думаю, что…
На этот раз ветка не хрустнула, я почувствовала за спиной движение, резко обернулась, опять схватившись за меч.
– Это Оливер, – сказал Патрик. – Он абсолютно безопасен.
По берегу спускался настоящий великан со сверкающими в свете луны коленками. Святые бубенчики! Он был в юбке!
Видимо заметив мое удивление, лорд Уолес продолжил:
– В горных кланах, наследником одного из которых является мой друг, принято одеваться именно так.
– А женщины там носят штаны?
– Тоже юбки, – со вздохом ответил Патрик. – Но гораздо длиннее.
Вздох был мне понятен. Любоваться женскими коленями, скорее всего, приятнее, чем мужскими, тем более что выше и ниже колен ноги наследника Виклунда поросли курчавыми волосами.
Великан приблизился, Патрик представил нас друг другу. Меча у него не было, но с такими физическими данными он был и не нужен. Кроме юбки на Виклунде было надето что-то вроде клетчатого плаща поверх сорочки и клетчатые же носки до середины голени, обут он был не в сапоги, а в кожаные туфли, плотно охватывающие стопу.
Впрочем, сразу после приветствий носки оказались на берегу вместе с туфлями. Ножные ванны этой ночью пользовались успехом у провинциальной аристократии.
– Ты не торопился, – попенял спутнику Патрик.
– Эти дела надо делать тщательно, – ответил великан густым басом. – Торопиться вредно, у меня от этого дядя умер.
Уолес страдальчески приподнял брови и прошептал в мою сторону:
– Семь дней пути, семь, Басти…
Я хихикнула.
У моих новых знакомых при себе был тугой бурдючок с вином и головка красного сыра, великан вытащил припасы из заплечного мешка, который, пока его не сняли, вовсе был незаметен на фоне его массивной фигуры.
Спать лорды не собирались, я, кажется, уже тоже. Мы разломали сыр и пили вино, оказавшееся, впрочем, простецким сидром, передавая бурдюк по кругу.
Патрик показал себя приятным собеседником, слегка излишне заумным, на мой непросвещенный вкус, но интересным. По призванию он скорее был ученым, чем царедворцем. Воспитывали четвертого сына Ленстера в монастыре Светлейшей Алистер, так что уже к пятнадцати годам его познания в языках, географии и математике были солиднее, чем совокупные знания всех подданных его отца. Затем подростку, у которого уже ломался голос и росла борода, пришлось покинуть женскую обитель во избежание кривотолков. И еще пять лет он провел в ученическом служении у географа Арриана, сосланного в провинцию его величеством Ригелем Безумным за какие-то прегрешения. Сейчас его учитель отошел к Спящему лорду, и Патрик решил отправиться в столицу – его влекла ардерская библиотека и возможность посещать лекции в университете. Указ королевы Авроры, присланный папеньке, оказался как нельзя более кстати. С добродушным увальнем Оливером Виклундом он познакомился в придорожном трактире семь дней назад, когда спина к спине отбивали нападение местных разбойников. Молодые люди решили продолжить путешествие вместе. Поглядывая искоса на Оливера, я думала, что тоже не отказалась бы от такого охранника.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?