Текст книги "На краю мечты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-krayu-mechty-135209.jpg)
Автор книги: Вадим Селин
Жанр: Повести, Малая форма
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
Пустая ниша
Первое время после этого события я жила как в полусне. Автоматически ходила в школу, автоматически делала уроки. Ну зачем я встретила Олю? Ну зачем она мне сказала, что в мире существуют школы, в которых обучают вокалу? Если бы мы с ней не пересеклись в тот теплый осенний день, я просто жила бы и ничего о них не знала! Но теперь все изменилось. Я знаю, что есть такие школы, но меня в эту школу не взяли.
– Не получается у нас в семье с певицами… – вздохнула мама, когда мы в удрученном настроении возвращались из музыкальной школы. – Твоя прабабушка тоже не стала певицей… Она очень хорошо пела, была настоящим самородком, прямо как Фрося Бурлакова[1]1
Фрося Бурлакова – главная героиня советского фильма «Приходите завтра» (1963). Одаренная девушка, обладающая уникальным голосом, приезжает из глухой сибирской деревни в Москву, чтобы поступить в Институт имени Гнесиных и стать певицей.
[Закрыть]. Ее приняли в музыкальное училище, но через неделю началась война, и никакой певицей она не стала… Потом война закончилась, но ей уже было не до учебы… Вся страна была разрушена, судьбы поломаны… На большую сцену она не попала… Пела то на лавочках, то в сельском клубе, хотя такой голос был достоин того, чтобы звучать на лучших сценах страны…
– Наши истории похожи, но между нами с бабушкой и Фросей Бурлаковой все-таки есть разница. У них действительно был хороший голос…
* * *
У меня наступила апатия. Желание петь пропало. Вернее, я хотела петь, но не могла. У меня внутри как будто что-то заклинило. Когда я начинала петь, в голове тут же звучали слова Марины Александровны: «Певицей ваша девочка не станет… Способностей к пению у нее нет…» – и эти мысли начисто отбивали охоту петь.
Если бы вы знали, как мне хотелось вернуться туда, в прошлое, когда я не знала, что можно стать певицей! Туда, где не было Марины Александровны, которая профессионально оценила мой голос! Да лучше бы я жила в счастливом неведении! Да лучше бы я не знала правду о самой себе! Мне хотелось в прошлое! Там, в моем прошлом, все было просто – если мне хотелось петь, я, не задумываясь, просто пела и получала от этого удовольствие.
«Хорошо, профессиональной певицей я не стану, – однажды подумала я, – но не обязательно же мне выступать на сцене, можно же просто петь у себя дома, как раньше!»
Правда, теперь у меня не получалось петь даже дома.
Я никак не могла осознать, что в моей жизни больше не будет пения, я беспрестанно об этом думала и изводила себя этими мыслями. Я стала нервной, дерганой, меня постоянно все раздражало. Однажды, чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, я отправилась прогуляться в торговый центр. Но облегчения мне это не принесло. Я ходила по красивым помещениям, смотрела на беззаботных людей, и мне становилось еще грустнее.
– Ира, привет! – неожиданно услышала я.
Ко мне подошла Ярослава Казакова. Она была старше меня на четыре года, наши родители дружили.
– Гуляешь? – спросила она.
– Гуляю…
– А чего ты такая грустная?
– Не знаю…
– В смысле – не знаешь?
– Просто мне грустно…
– Нет, подожди, ну не может же тебе быть грустно просто так?
Ярослава после школы собиралась поступать на факультет психологии, и поэтому, как только она видела человека с какой-то проблемой, она прямо-таки расцветала и активно пыталась ему помочь[2]2
История Ярославы рассказана в повести «Любовь со второй попытки».
[Закрыть].
– Так почему тебе грустно? У любого эмоционального состояния человека всегда есть какая-то причина. Всегда! Если вычислить эту главную причину и попытаться ее устранить, то, соответственно, могут исчезнуть и ее последствия.
– Ты права, мне грустно не просто так… – призналась я и поведала обо всем Ярославе.
– Понятно! Ты растерянная и нервная из-за того, что сейчас в твоей жизни образовалась пустота, и именно это тебя изводит! Если раньше ты жила и четко знала, что любишь петь, то теперь ты ничем не занимаешься. Но чтобы ты не была такой растерянной, тебе надо эту пустоту чем-то заполнить. Тебе нужно найти какое-то другое увлечение! Думай, какое!
И я стала думать.
Думала несколько дней, но так и не смогла ничего придумать. По-настоящему мне было интересно только пение. За время раздумий я еще больше в этом убедилась.
«Как, оказывается, много места в моей жизни занимало пение! – удивлялась я. – Я вся состояла из песен, а теперь они разом исчезли, и я стала какой-то пустой, как будто из меня вытряхнули все содержимое».
Я не знала, чем можно занять освободившуюся нишу, но ответ на этот вопрос появился сам собой. Однажды мама пришла домой и сказала:
– Ира, собирайся, я записала тебя на кружок! Ты будешь ходить на Детскую железную дорогу!
– Куда?!
– На детскую железную дорогу!
– Но я не хочу заниматься железной дорогой!
– А чем ты хочешь заниматься?
– Не знаю…
– Вот и я о том же. Если ты больше не поёшь, то тебе надо заниматься уже хоть чем-то! Должно же у тебя быть хоть какое-то увлечение! И самое разумное – это железная дорога! Будешь работать в железнодорожной сфере, как мы с папой! Первое занятие уже сегодня, – сообщила мама – и родители, не дав мне даже опомниться, через час отвели меня в парк имени Максима Горького, где располагалось здание кружка Детской железной дороги. По периметру парка пролегала учебная железная дорога, по которой разъезжали учебные же поезда. Длиной она была приличная, целых три километра.
Я сидела в кабинете, смотрела на учеников и все еще не могла понять, что я здесь делаю.
За учительским столом восседала инструктор нашей смены Макеева Людмила Петровна, полная жизнерадостная кудрявая блондинка с челкой, щедро набрызганной лаком. Эта женщина всю жизнь проработала проводником направления Левобережинск – Владивосток, а в последние годы стала вести кружок.
– Курс нашей программы рассчитан на шесть лет, – с радостным видом огорошила она нас. – Окончив кружок, вы сможете смело учиться в вузе на любой железнодорожной специальности. Ну а сегодня я расскажу вам об истории создания железной дороги…
И я целый час слушала о том, как изобрели эту дорогу.
Я смотрела на Людмилу Петровну, которая с упоением рассказывала про рельсы, а перед глазами у меня стояли не длинные рельсы, а длинные нотные линейки, которые я видела в Олиной тетради. Но эти линейки я всеми силами пыталась от себя отогнать, потому что понимала, что мне нет никакого смысла о них думать. Зачем дразнить саму себя, если музыкантом я не стану? Зачем терзаться? Наверное, мама права, мне нужно заниматься хоть чем-то, и железная дорога в моем случае – это самое оптимальное решение. Эта область жизни наиболее близка и понятна нашей семье.
– Вот окончишь кружок и поступишь в Университет путей сообщения, – сказала вечером мама. – Начнешь свою карьеру с работы проводника, а потом, может, выберешь какое-то другое направление в этой сфере. Будет видно. Главное, начать.
И я стала ходить на Детскую железную дорогу, чтобы в будущем тоже колесить по просторам нашей необъятной страны.
Но облегчения мне это не принесло. Наоборот, внутри меня наступил еще больший хаос. Я запуталась. Я абсолютно не испытывала тяги к «железке», как называли ее ученики, но вместе с тем понимала: а чем еще мне заниматься? Мне было интересно только пение, но до него меня не допустили. Тогда не все ли равно, на что тратить свое время, если, кроме вокала, все остальное – нелюбимое?
Мне не нравился этот кружок, но я все равно надевала голубую блузку, синюю юбку и упорно его посещала. И вот прошло уже пять лет с тех пор, как я погрузилась в эту трясину. Я была несчастна, но зато родители были очень рады тому, что кто-то пойдет по их «железнодорожным» стопам. Моего старшего брата Антона они в свое время тоже пытались сделать железнодорожником, но он четко сказал, что хочет быть полицейским, и стал им – брат работает следователем. А мне предстоит стать проводником… Ну или работником какой-то другой железнодорожной отрасли. Если честно, мне было совершенно все равно, кем именно быть, я не испытывала тяги к железной дороге в принципе. И еще угнетало то, что наша семья носит фамилию Проводниковы. Если раньше я воспринимала ее нормально, то теперь казалось, что это насмешка, она постоянно напоминала мне о том, что теперь я проводница, а не певица.
Профессия проводника – хорошая профессия, просто это не мое. В мире много хороших профессий, но мечтаешь только об одной.
И профессией, при мысли о которой у меня перехватывало дыхание, для меня когда-то была профессия певицы.
Вскоре после того как меня отказались принять в музыкальную школу, в нашем городе появилась детская музыкальная группа «Летние каникулы». Именно та группа, в которую шел отбор в тот вечер, когда мы с мамой примчались на прослушивание.
Группа стала очень популярной и в нашем городе, и даже за его пределами. Мне она тоже нравилась. Коллектив состоял из двух мальчиков и одной девочки: Дениса Андреева, Артема Зорина и Каролины Матросовой. Главным участником, ярким фронтменом «Летних каникул» являлся Денис, красивый темноволосый мальчик с обаятельной заразительной улыбкой и карими глазами. У него была необычная, будто сияющая внешность, Денис просто искрился. Он нравился всем! Я несколько раз ходила на концерты этой группы и видела его вживую. В жизни он оказался даже еще лучше, чем по телевизору! Но самое главное, Денис обладал очень красивым голосом.
Голос певца, его тембр – это его зеркальное отражение, голос – это сам человек, и тембр Дениса идеально гармонировал с его внешностью. У Дениса был ласковый, чистый тембр, его голос словно обволакивал слушателя и вводил в некое неземное состояние оцепенения. Когда я его слушала, то каждый раз словно куда-то уплывала. «Неужели такой голос действительно может быть? Голос, словно в уши мед!»
Шло время, участники «Летних каникул» росли, и через пять лет из озорных мальчишек и девчонки превратились во взрослых парней и девушку. Денис был просто парнем моей мечты. Если бы я когда-то с кем-то встречалась, то мне хотелось бы встречаться именно с ним! Все мои сверстницы уже давно нашли себе парней, но я не думала ни о ком, кроме Дениса. Подруги настойчиво мне советовали, чтобы я с кем-нибудь познакомилась, но мне не хотелось ни с кем знакомиться. Зачем мне кого-то искать, если я уже знаю, кого люблю? Зачем искать то, что я уже давно нашла?
У меня дома висели плакаты Дениса, компьютер был забит его фотографиями, я знала наизусть все его песни. Я влюбилась в певца!
Он был для меня самым близким человеком, но на самом деле о моем существовании он даже не подозревал, хотя мы жили в одном городе и, возможно, ходили по одним улицам… Трудно представить, что он был так близко от меня и вместе с тем так далеко… Я любила человека, но понимала, что он для меня недосягаем.
Но вернусь к железной дороге.
С каждым годом во мне появлялось все больше и больше противоречий.
Я не смогла искреннее полюбить железную дорогу, но все-таки ходила на занятия.
Я понимала, что мы с Денисом не будем вместе, но все равно о нем думала.
Я вся как будто состояла из одного сплошного противоречия.
Я постоянно терзалась и мучилась, мне становилось все тяжелее, и вот однажды я осознала: есть только один способ сделать так, чтобы все это наконец прекратилось – мне нужно забыть ту часть жизни, которая была до прослушивания. Мне следует строго-настрого прекратить вспоминать о том, что я когда-то любила петь, и если я перестану вспоминать о той части жизни, то воспоминания постепенно начнут стираться.
А еще мне нужно прекратить думать о Денисе. Такая привязанность к певцу – это уже ненормально. Мне нет никакого смысла о нем мечтать. Кто он и кто я? Он – знаменитость, а я – дочь простой проводницы. Все мои мысли о Денисе – это просто пустые мечты! Мне нужно начать новый жизненный этап и начать жить в реальной жизни! Мне нужно забыть пение! Мне нужно забыть Дениса! Пусть он будет просто моей первой любовью, а искать нужно другого парня, реального!
Я это понимала… Прекрасно понимала… Но мне все равно не хотелось, чтобы он был «просто первой любовью»… Мне хотелось, чтобы он был единственной любовью!
Но мало ли, что я хочу… Таких влюбленных почитательниц у него тысячи…
Надо же, а ведь я тоже могла участвовать в кастинге в «Летние каникулы», если бы меня допустила Марина Александровна! Если бы я каким-то чудом прошла кастинг и стала бы участницей группы, то мы бы общались с Денисом! Вот было бы здорово! Мы бы виделись каждый день! А может, и начали бы встречаться!..
Бедная Марина Александровна. Хоть она и не взяла меня в музыкальную школу и не рекомендовала в группу, я все равно на нее не сержусь. Если честно, мне даже ее жалко, ведь это очень трудно – каждый день говорить людям правду об их голосе. Наверное, она приходит домой и весь вечер переживает, вспоминает глаза тех детей, которым пришлось отказать… Ей тоже несладко… Она даже просила войти в ее положение…
Так вот, год назад, летом, я начала заставлять себя не думать о пении и одновременно категорически перестала слушать песни Дениса. Я четко решила: у меня наступает новая жизнь, настоящая!
Постепенно воспоминания о том счастливом времени, когда я не боялась петь, стали далекими и потускнели. Любовь к пению осталась там, под слоем времени, и лишь изредка напоминала о себе печальными вздохами, вырывающимися иногда из моей груди…
Мне стало казаться, что то, что было раньше – как я открыто и с наслаждением пела, – происходило не со мной, а с каким-то другим человеком.
И о Денисе я тоже стала забывать. Я убрала со стен плакаты, удалила из компьютера все его песни – делала все, чтобы не думать о нем. Но, правда, в августе я все-таки услышала про Дениса – он получил музыкальную премию «Голос Левобережинска», и его имя гремело на весь город, я не могла о нем не услышать. Я порадовалась за него и снова начала усиленно его забывать.
Понемногу воспоминания заглушились. И о Денисе, и о музыке. Но счастливее я не стала…
Когда человек счастлив, у него на душе легко и свободно, а во мне была постоянная грусть. Я тосковала по Денису, а также тосковала по пению. Но вместе с тем понимала, что мне нет никакого смысла думать ни о Денисе, ни о пении, потому что Денис – недосягаемый певец, а пением мне заниматься нельзя. Я словно попала в ловушку.
Но однажды произошло событие, благодаря которому я словно возродилась.
Глава 4
«Пластинка»
Вмае этого года Антон женился на прекрасной девушке Олесе. Чтобы у молодой семьи было свое жилье, родители продали нашу квартиру и приобрели с доплатой две двухкомнатные квартиры в другом районе, и вот в начале лета мы въехали в новые квартиры. Из окна моей комнаты открывался изумительный вид на парк и пруд в этом парке.
В этом районе все было хорошо, но имелся и единственный минус – в новом учебном году мне предстоит учиться в другой школе, потому что добираться в старую стало очень неудобно.
В июне мне исполнилось шестнадцать лет, и к этому времени я практически уже забыла о том, что когда-то пела.
Каждый день я ходила домой по одной и той же улице и однажды заметила, что неподалеку от нашего дома оборудуют какое-то кафе. Проходя в очередной раз мимо него, я бросила взгляд на кафе и обомлела: рабочие устанавливали над входом вывеску, на которой крупными красивыми буквами из неоновых трубочек было написано «Караоке-клуб «Пластинка».
– Караоке-клуб?.. – удивленно спросила я.
– Да, скоро здесь откроется караоке, – весело ответил молодой мужчина и поправил оранжевую кепку. – А что? Ты любишь петь?
«Люблю ли я петь?.. – растерянно подумала я. – Сейчас уже даже не знаю…»
– Приходи, здесь будет очень интересно! – так и не услышав моего ответа, сказал рабочий.
Я шла домой в какой-то прострации. Здесь будет караоке. Здесь будет сцена, микрофоны, мощные звуковые колонки. Здесь будет то, к чему меня когда-то тянуло…
Хорошо. Здесь будет караоке. Ну и что? Мне-то какая разница? Я не пою уже целых пять лет! Я уже даже забыла, как это делается!
Но все-таки новость о том, что здесь будет караоке, поразила меня. Я начала думать об этом целыми днями. Представляла сцену, микрофон, людей, которые будут там петь…
Я совершенно забыла о музыке, а тут меня как будто прорвало. Я стала думать о караоке постоянно!
Я понимала, что мне не нужно вспоминать о пении, что это не мое, что у меня нет способностей, но у меня никак не получалось с собой совладать. И однажды я честно себе призналась: да, мне бы очень хотелось прийти в караоке. Петь мне нельзя, но можно же просто послушать народ? Можно же просто посидеть и посмотреть на чужое счастье – на людей, которые поют хорошо, в отличие от меня?
Вскоре я снова проходила мимо «Пластинки» и вдруг увидела баннер: «Завтра – открытие! Ждем посетителей в 18.00!»
«Завтра открытие!» – ахнула я.
Мне было одновременно и радостно, и тревожно. Я радовалась тому, что здесь будет караоке – некий островок, наполненный музыкой, и вместе с тем ощущала себя какой-то преступницей, потому что я целыми днями думала о том, о чем мне думать запретили.
В ночь перед открытием я почти не спала, все представляла себе караоке. Днем тоже была сама не своя, потому что каждую секунду смотрела на часы и с нетерпением думала, ну когда же наступит вечер?
И наконец стрелки часов стали на цифре 5. Через час распахнутся двери «Пластинки».
Распахнутся. Но нужно ли мне туда идти? Зачем соблазнять себя пением?..
Я занимаюсь на «железке» уже пять лет, и, кажется, даже привыкла к тому, что пения в моей жизни больше не будет. В десять лет у меня сломалась жизнь, и я уже привыкла к этой сломанной жизни. Зачем мне снова думать о пении? Зачем думать о том, что я с таким трудом пыталась забыть?
Стрелки доползли до 17.40.
Я стала нервно стучать ногой по полу.
Стрелки остановились на 17.50.
Нет! Не пойду! Мне четко и ясно дали понять, что голоса у меня нет! И плюс к этому за пять лет я растеряла все навыки!
Я взяла первую попавшуюся книгу и легла на диван.
Я буду просто читать. А вечером засну, утром проснусь, и завтра продолжится моя привычная жизнь, в которой нет никакой музыки.
Я лежала и упорно читала книгу. Наверное, уже наступило 18.00, но я категорически не смотрела на часы.
И вдруг зазвонил телефон. Мама. Она сейчас в поездке, а папа дежурит на станции, – их смены часто совпадают.
– Ира, ты постирала? Я оставляла полную стиральную машинку.
– Ой, я забыла… Кстати, у нас закончился порошок!
– Ну так сходи в магазин! Помоги мне со стиркой, а то я ничего не успею, завтра приеду домой, а послезавтра снова отправляюсь в рейс.
Вообще-то послезавтра у мамы выходной, и следующая смена должна наступить только через пять дней, но мама часто вместо выходных снова уезжает в рейсы, потому что проводникам платят за каждый час работы, следовательно, чем больше они накатывают часов, тем больше получают зарплату. Когда мама была в рейсе, я помогала вести домашнее хозяйство.
Мне надо купить порошок, а караоке находится как раз по пути в магазин… Значит, мне все-таки придется пройти мимо «Пластинки»…
Сердце бешено стучало.
Я напоминала себе бомбу, которая вот-вот должна взорваться.
И я взорвалась.
Все, не могу! Я не могу здесь сидеть, когда у меня возле дома открывается караоке! Могу же я просто послушать других!
И я сломя голову помчалась в «Пластинку».
Ровно через пять минут я стояла возле дверей караоке. Как я уже говорила, надпись «Караоке-клуб «Пластинка» была выполнена из красных неоновых трубочек, а под ней располагался логотип – патефон из трубочек синего цвета. Сейчас уже смеркалось, картинки светились, и было очень красиво.
Я стояла возле дверей и не могла решиться войти, меня одолел какой-то ступор.
Люди обходили меня и заходили в караоке. Они были веселыми и беспечными и даже не подозревали, что происходит в душе этой девушки, мимо которой они проходили. Для них войти в караоке было очень легко – просто брали и открывали дверь, но они не знали, что это значит для меня. Для меня войти в караоке – значит войти в свою прежнюю жизнь.
Через какое-то время я все-таки открыла дверь трясущимися руками и переступила порог.
До этого момента я никогда не была в караоке и поэтому стала жадно рассматривать обстановку.
В помещении был приглушенный свет, стены покрывала краска приятного светло-кремового оттенка, повсюду стояли черные столики, уютные диваны в красных тонах, но самое главное – впереди располагалась сцена. Ее освещали прикрепленные к потолку софиты. По бокам громоздились звуковые колонки, а на сцене за синтезатором стоял молодой рыжеволосый диджей. На сцене лицом к исполнителю располагался монитор, на котором были написаны слова песни, которая в данный момент исполнялась, а на стенах висели огромные плазменные экраны, на которых дублировались эти же самые слова.
Людей было море.
Я заняла место в самом дальнем углу. Меня постоянно одолевало чувство, будто я – какая-то воровка, которая проникла в чужой дом.
На сцену вышла женщина лет тридцати пяти – симпатичная, стройная, с темными волосами, постриженными под каре, и с добродушным лицом.
– Дорогие гости! Мы рады видеть вас в нашем клубе! Меня зовут Оксана, я администратор этого заведения. В нашем районе никогда не было караоке-клуба, и я надеюсь, что «Пластинка» станет вашим любимым местом отдыха! А диджей Мишаня вам в этом поможет!
…Десятки людей становились в очередь, чтобы спеть. В караоке царила не то что дружеская, а даже какая-то семейная обстановка.
На меня постоянно накатывало страшное желание взять микрофон, но я стискивала зубы, сжимала кулаки и всеми силами пыталась сдержаться.
Я мучила себя очень долго и потом наконец решила: «Пойду я, наверно, домой. Дома спокойно, там все по-старому… И порошок еще надо купить…»
Я встала из-за столика, сделала шаг к выходу, и неожиданно меня кто-то схватил под локоть.
– Привет! – весело сказала незнакомая девушка. – Слушай, мне нужно срочно уйти. Я уже оплатила свою песню, но не успеваю ее спеть. Если хочешь, можешь спеть вместо меня! Вот квитанция! – сообщила она и, сунув мне в руки бумажку, умчалась на улицу.
Что это было?.. Куда она делась?
– Кто следующий? – послышался голос диджея.
Я посмотрела в сторону сцены. К микрофону никто не подходил.
– Вот девушка, сейчас ее очередь! – крикнул какой-то парень и указал на меня.
– Я?!
– Ну вам же дали квитанцию!
– Прошу на сцену, – улыбнулся Мишаня и протянул мне микрофон.
Я стояла как вкопанная.
– Проходите, – поторопил меня диджей.
Но я по-прежнему не шевелилась.
– Девушка!
И тут со мной что-то произошло. До сих пор не понимаю, как это случилось, но я словно чужими ногами взошла на сцену и взяла микрофон.
– Какой минус поставить?
– Минус?.. А что это?..
– Минус – это музыка без слов, под которую нужно петь. Так что мне включать?
– Не знаю, – не понимая до конца, что происходит, растерянно ответила я.
– Тогда на мое усмотрение. Знаете вальс из мультфильма «Анастасия»?
– Красивая песня… – кивнула я и услышала первые ноты песни.
И вдруг до меня дошел весь ужас происходящего: я стою на сцене, и на меня смотрят десятки людей! Что я здесь делаю?! Мне стало жарко.
Я не буду петь! Я не могу!
– Начинайте, – сказал Мишаня.
Но мое горло как будто заклинило.
– Девушка, начинайте!
Но я не могла себя пересилить.
– Так вы не будете петь?
Я хотела сказать «не буду» и уже даже открыла рот, но внезапно мне вспомнилась прабабушка. Она страшно мечтала петь, но война помешала ей стать певицей, и она всю жизнь об этом грустила.
Ей так хотелось петь! Так хотелось! Но ее мечты не сбылись…
Но я должна петь! Должна! Должна петь ради прабабушки! Я должна делать то, о чем она мечтала!
Я поднесла микрофон к губам и запела:
Как узор на окне,
Снова прошлое рядом.
Кто-то пел песню мне
В зимний вечер когда-то…
Это было ужасно. Мой голос был похож на старую ржавую дверь, которую лет сто не открывали, а сейчас решили открыть, и с древних петель стала сыпаться ржавчина.
Но постепенно голос настраивался. Как ржавые шестеренки в часах, когда их смажут маслом, начинают со скрипом идти, а потом все уверенней и уверенней набирают обороты, так и мой голос постепенно стал разминаться, я начала понемногу его чувствовать, начала пытаться им владеть, и во второй половине песни у меня уже получилось расслабиться.
Я так погрузилась в песню, настолько ей отдалась, что, казалось, я явственно вижу то, о чем в ней поется: красивый зал, гости кружатся в вальсе, они одеты в богатые пышные наряды…
И чем дольше я пела песню, тем глубже в нее вживалась.
Вальс кружил и нес меня,
Словно в сказку свою маня,
Первый бал и первый вальс
Звучат во мне сейчас!
Меня как будто отпустили тиски, сжимавшие несколько лет, я совершенно забыла тот день, когда мне сказали не петь. Я словно вернулась в родную гавань, мне было настолько уютно в этой песне, что не хотелось из нее возвращаться! Я настолько раскрепостилась, что во время пения даже руками помогала себе петь!
Музыка вскоре стихла.
В зале тоже повисла тишина.
«Все посетители в ужасе», – подумала я.
Зрители сидели как статуи.
И вдруг зал разразился аплодисментами.
Аплодисментами?
Я была в шоке!
Неужели им это понравилось? Это ошибка! Им не могло понравиться! Они хлопают просто из вежливости!
В каком-то тумане я вернула микрофон и спустилась со сцены.
То, что случилось, – это просто невероятно. Впервые за долгое время я спела песню. И причем не просто спела, а спела перед полным зрительным залом!
Я подошла к столику, взяла свою сумку и направилась к выходу. Мне захотелось проветриться на свежем воздухе, мне нужно было остаться одной, чтобы все осознать.
– Девушка, подождите! – послышался женский голос.
Я не думала, что это могут звать меня, и поэтому взялась за ручку двери. Но услышала снова:
– Девушка, подождите, не уходите!
Я обернулась. Ко мне подходила Оксана.
– У тебя очень интересный голос! – сказала она. – Тембр такой насыщенный, сочный! А еще у тебя очень неплохо получается делать вибрато! Оно очень украшает песни! Но используй его умеренно, не переборщи, все хорошо в меру.
– Вибрато?! Какое вибрато?
– Это когда голос как будто раскачивается и получается волнистый звук.
Я поняла: то, что я всю жизнь называла «волнами», на самом деле носит имя «вибрато».
– Возьми, – сказала Оксана и протянула пластиковую карту с логотипом «Пластинки» – патефоном. – Это карточка любимого клиента. Приходи к нам почаще.
– Спасибо…
Оксану позвали.
– Обязательно к нам приходи! – повторила она и скрылась в глубине зала.
Даже не помню, как я пришла домой. Меня переполняли эмоции. Сегодня в моей жизни произошло событие.
Я снова начала петь.
Как же мне хочется снова туда прийти!
И я пришла. Завтра… Послезавтра… И стала там бывать регулярно.
Находясь в «Пластинке», я чувствую себя как дома, но несколько раз в неделю вынуждена посещать Детскую железную дорогу… Вот так я и живу: уже два месяца хожу в караоке, а параллельно готовлюсь к поступлению в Университет путей сообщения, чтобы получить какую-то железнодорожную специальность.
Конечно, ни о какой карьере певицы я даже и не помышляю, ведь для профессионального пения голос у меня очень слабый. Я пою просто для себя – как и все посетители караоке. Здесь каждый чувствует себя певцом. Они, обычные любители попеть в микрофон после работы, просто не замечают того, что у меня слабый голос, и эта игра в певицу помогает хоть чуточку расцветить мне жизнь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?