Читать книгу "Где ты, Любовь моя. Пиры хищников"

Закон этот действует как положено закону и он со временем закрепляет, делает привычным абсурдное восприятие самих себя.

Я – чиновник всегда прав, ведь, я ворую, но меня не поймали на преступлении.

Я – её муж – верен жене, ведь, то, что я, на самом деле, ей изменяю никто не докажет.

Я – его жена – обманываю мужа и сплю с другими, рожаю ему детей от сторонних, но считаю себя абсолютно честной супругой, ведь, противное не доказано…

Виноват не тот, кто совершил преступление или согрешил, а тот, кто попался и признался в том, в чём он виноват.

Среди главенства и торжества этого всеобщего, уже привычного, широко распространённого лицемерия и лжи Виктор, будучи принципиально честным, не находил себе друзей в рядах новых знакомых. Он, сознательно и целенаправленно поднимая уровень своего сознания к вершине Духа, где главенствует чистота и куда пропускаются только чистые, отстранённо вращался в суете и в атмосфере коварства общества. Он постепенно переводил в небытие недостатки свои, а достоинства осознанно укреплял.

Со временем Виктор с удивлением узнаёт, что его путь совершенства себя, люди воспринимали как действия непонятного им лоха/идиота, которого легко обвести вокруг пальца. Понимание такого отношения потребовало от него создать вокруг себя особую среду обитания из, хотя бы частично, подобных ему.

Таким местом, для общения в атмосфере искренности и для спасения души своей, он, после второго развода с очередной женой, нашёл в семье, созданной им и Светланой.

Круг родственников, особенно, после рождения Светой сына, стал для него самым надёжным островом посреди океана лжи и бушующих волн-страстей в обществе. Такая, взаимно с супругой приобретённая стабильность, уже много лет являла собою – среди чужих невзгод – подобие гранитному утёсу, о который разбивался любой, приходящий извне девятый вал неприятностей. Здесь– в семье – он всегда мог быть самим собой, ведь, дом – это место, где тебя принимают таким, каков ты есть. Такое приятие закрепляло между супругами и ребёнком честность, открытость в отношениях и привычку прямого – без задних мыслей – высказывания чего угодно другому, как другу. Этот подход объединял всех членов семеюшки и делал их одним целым, что вело к биению в унисон этих трёх сердец.

Виктор чувствовал эту слиянность, понимал/принимал её и очень сильно дорожил Светланой, кто помогла ему создать эту прекрасную атмосферу единения в их семейном роде.

Шум усиливается и Виктор переключается на внешнее.

«Смотрю как располагаются гости: вокруг знакомые все лица.

Вот, грузно присев на кресло, слева от меня и Светы устраивается со своей новой – вдвое моложе его – женой начальник полиции, родного – хоть и далёкого – города Нью-Йорка – Грязнов Игорь. Сюда он приехал и пришёл в гражданском костюме, чтобы не выделяться своей служебной экипировкой и явно желает выглядеть скромным панибратом. Он – обычный прохожий для обычных прохожих на улице. Старается, по-дружески воспринимая окружение, убрать с лица своего властное выражение самолюбования и спрятать его под маску доброжелательности. Старается, но Виктор-то знает, что видимое, которое Игорь – будучи настоящим Дядюшкой Сэмом – всегда выпячивает, скрывает под этой маской жандарма. Прячет отражение всевластия Сатанинских Штатов Америки – страны, где Грязнов получил неординарное образование по оказыванию давления на всё и вся. Это видимое и неявное соотносятся в нём, для укрытия истинной цели, подобно тому, как огромный живот всякого начальника, заслоняет его член. Заслоняет, но который всегда чутко реагирует и вовремя поднимает свою головку, когда захочется и когда можно принудить отдаться ему – власть имущему – очередную сотрудницу. Повелительным жестом Грязнов Игорь молча указывает супруге на место рядом с собой. Она, красивая мулатка, представительница нескольких африканских стран, власти которых продвигают на континенте интересы США, молча и скромно улыбаясь, садится.

Игорь уважаем всеми, потому что обладает реальной властью и могуществом дикого кабана в нашем домике-планете, воспитанной на принципах подчинения. Он сметает всё, что мешает ему делать карьеру. Недавно он ограбление-преступление, совершённое его незрелым сыном, студентом полицейской академии, поручил следователю «пришить» кому-нибудь… Пришили невиновному, но ранее судимому, ведь, эти начальники чётко соблюдают принцип своей справедливости: был бы человек, а «дело» найдём. Тому дали семь лет неволи за преступление, которого он не совершал.

Слух об этом всколыхнул возмущением сотрудников силовых структур, но кабанчик добился своего. Игорь восстановил уважительное отношение к себе и ждёт теперь дня, когда его утвердят на должность министра внутренних дел страны. Зная всё это элита общества уважает его, ведь, понимают: на его месте – для спасения сына – так поступил бы каждый из них. Кто-то поступил бы по-другому? Не видно и Грязнов со всей мощью проделок победителя утверждает всем: я прав всегда!

Многие – и ты, и я? -, находясь за забором клана силовиков, громко поддерживаем его, говоря: если он идёт на повышение, значит, действительно, он прав во всём…

Да, так сегодня поступает большинство. Идут и против закона, и против велений совести, которая уже не видна, не слышна под движимым имуществом – набитым впрок едою трудовым мозолем.

Мы с тобой тоже осудили бы невиновного. Подставили бы его, если бы вектор нашего поведения направлялся только выгодой. Печально, ведь, сейчас в окончательном забвении находятся поступки, направляемые благородством и честью. Мотивом поведения являются только личная выгода и удовольствие, что цементируют созданную систему.

Систему? Какую? Придуманную людьми. Созданную людьми, но не хотим эту глупость мы, ты и я, принимать!

*

От близких я отмахнулся,

Хлопнул дверью, ушёл

И по лесу теперь споро бегу.

 
От кончиков веток деревьев
                Уклоняюсь, прикрываюсь.
.Вдруг боль  пощёчины меня обожгла
И прозрел я.
 
 
                Ветки – это
                Руки людей,
                А лес – социум,
                Где я живу.
 
 
Руки и руки
Здесь и вокруг.
Хваткие руки,
Скрип суставов
Хватающих рук…
 
 
                Пропитаны все мы, почти,
                Целью одной: схватить и отнять.
                Конкуренцией назвали,
                Чтобы себя и других обмануть,
                Убийство Души,
                Что Свет нам дарила.
 
 
В данности этой
Родились ты и я,
Где слов шелуху, Рабовладельцы
Превратили в одежду
Кривды, что правдой прозвали.
 
 
Горько и, тут же, смешно…
Кажется мне, что раб должен восстать,
Чтобы цепи сбросить
С чувств Красоты,
С мыслей своих
И Души.
 
 
                Но! Оказывается, хотим мы другого…
                Вместо своей и всеобщей
                Свободы и блага,
 

 
А значит – быть, оставаться
                В той же системе,
                Утверждающей рабство.
 

 
                *
 

Виктор старался не общаться с представителями стран и с людьми, подобными Грязнову, но соблюдает правила вежливости. Его Светлана пригласила на празднование своего пятидесятилетия давнюю подругу с дочерью, которая и привела на показ сюда своего нового мужа – этого генерала.

«Как всегда, буду вежлив», – настраивает себя Виктор на принятие Грязнова.

Около генеральши устраивается юрист, главная фигура ликвидированного, после решения всех задач, агентства по приватизации госимущества постсоветских республик – Эдгар Хватдинов. Он, блестя белизной искусственных, с алмазными вставками зубов, радужно улыбается. С горяче-громкой любезностью нашёптывает комплименты на ушко пришедшей вместе с ним молодице.

Как всякий серый кардинал он, всегда – и сейчас тоже – не сразу выделяется среди других. По-родственному, заговорщически поглядывает карими глазками-буравчиками на окружающих, но делает это вскользь и неприметно.

Эдгар находился и находится в центре той команды – Великой Бритнии, которая создала группу новых собственников. Собственников, кто из-за кулис годами уже ведут все государства к громко декларируемому общему благу. Ведут, но на деле, сегодня уже явно и нагло утверждают благо только их группы и штатовских начальников-консультантов… Благодаря хватке, сродни бульдожьей и буквальному знанию наизусть законов Эдгаром, они – приватизаторы – один и тот же объект предлагали на продажу своим за сертификаты, то есть за бесценок, а другим – за реальные деньги. Победителем всегда становился свой, их человек. Этот свой, запланированный победитель аукциона, гарантированно затем благодарил команду приличной суммой в долларах США.

Напротив этой пары располагается знакомый Виктору уважаемый всеми, кто его знает, представитель римско-католический церкви епископ Андрис Чистонаплюев.

Прихожане к нему обращаются только преклонно: отец многоуважаемый святой наш, Андрис…

Располагается, но он сегодня здесь не в рясе: не любит смущать людей высоко-духовным уровнем своего сознания. Избегает подчёркивать свою принадлежность к богатейшему государству Ватикану, несущего всем нам пример в соблюдении морали и превосходства во всём. Государства, удерживающего лидерство в искусстве разжигания/полыхания костров, что уничтожали людей, с обязательным соблюдением священного принципа: наказания без пролития крови.

Люди его прихода – центральный район нашего города – всегда обращаются к нему лично, чтобы передать десятину. За неё он, с искусным умением прекрасно обученного в католической духовной Академии оратора, многословно, от имени Господа прилюдно восхваляет и благодарит жертводателя. Затем, уйдя к себе, он прикладывается к рюмке и, опьянев, вежливо приглашает к себе домой парикмахершу, швею… других представительниц услуг за плату. Протрезвев он с чувством понимания собственной правоты и значимости, справедливо делит пожертвование между участниками оргии, не забывая, конечно, оставить что-то для подношения Богу. Кто его осудит? Мы?

Осудим, умирая стариками/старухами? Только тогда? Да. Ведь, в молодости, в жизни предметной все мы ходим по пропасти краю между адом и раем…

С другой стороны от Грязнова, без шума и не привлекая к себе внимания, располагается одноклассник Виктора: законопослушный бизнесмен широкого профиля, миллиардер – Александр Убивной. Раньше он считался лидером мафии северных стран Европы, а сейчас с почестью принят в Международный Олимпийский Комитет и прибыл сюда из штаб-квартиры, из швейцарской Лозанны. Он приветливо перекидывается словами с теми, кого посадили рядом и, часто одаривая мягко-туманным взглядом свою гражданскую жену, доброжелательно улыбается ей. Александр, как совладелец десятков фирм, в противовес всем членам правительств, министрам и депутатам, пускающим словесную пыль в глаза, народом определяется как тот мокрушник, кто: сказал, значит, сделал…

Министр сообщения – Вадим Кардан – оглядывается и, видя вокруг знакомых, кивает каждому. Сегодня он совмещает свою должность – зампредседателя торговым портом столицы – с консультациями в Европарламенте. Свои посты он занял и прочно удерживает их сразу после приватизации им земли вокруг столичной гавани. Стабильную отсидку в его кресле ему обеспечивают регулярные консультации с авторитетами и искусно создающая гармоничные взаимоотношения в их среде его симпатичная жена, Юлия – подруга Светланы. Они оба – муж и жена, два сапога/пара – уже уселись за стол и накладывают на тарелки закуску.

Вадим имеет особое влияние в решении всемирных проблем населения планеты Земля. Он приобрёл это всемогущество после того, когда посидел немного на историческом диване, на котором раздвигали ножки королевы, перед тем как получить от Клопшильда очередной крупный займ.

Рядом с Вадимом занимает место Председатель Верховного суда республики – Олег Трясогузкин. Он с привычной лёгкостью удерживает на лице маску, излучающую подчёркнуто идеальную и стабильную честность.

Она – честность его – реально подтверждается объективным мнением народа: если у одной стороны, пришедших в суд, он взятку взял, то у другой уже не брал.

Не давал он повода для сплетен о себе. Другие, ведь, судьи не переживали за свой имидж и брали мзду за утверждение справедливости сразу с обоих участников процесса, чтобы быть в прибыли при всяком исходе.

Олег самодостаточная личность, что видно по нему и что отражается на лицах всех тех, кто окончательно уверен в материальной обеспеченности себя до самой своей телесной кончины. Уверен и доволен своим высоким окладом с бонусами, и взятками, за которые его не посадят.

Не посадят и не снимут с поста, ведь, передают ему мзду только те, кто заинтересованы молчать как замороженные рыбы в общем холодильнике.

Мордоленция его и сейчас – при накладывании устриц на тарелку – приучено отсвечивает важностью всех вопросов, решаемых им и опосредованно напоминает о том, что он есть член-консультант Международного суда по правам человека.

Далее – замминистра по СМИ – Логинов Вячеслав – всегда и всё устаканивающий, медленно пододвигает стул под растянутый его супругой широкий подол её платья. Он и здесь, в «Планете Земля», чувствует себя как представитель древнейшей профессии, считая, что и в баре власть имущие чиновники всегда работают. А, если работают, то ему надо – как специалисту – фиксировать каждую мелочь… Его предки захватили штурвал – СМИ, направляющий пассажиров кораблика по нужному курсу для группки избранных, и они исправно передают этот руль своим из поколения в поколение.

Миллиардер – Краминьш Юлий – прибыл без жены, но с эскортницей-балериной, которая знает какие, когда и кому делать па, чтобы заработать побольше.

Он – Юлий, наверное, – подумал Виктор, – и здесь сегодня будет на словах ратовать за пребразование общества и за разоблачение существующей несправедливости. Вот, он расположился за столом и, весело вспоминая свои загулы в молодости, с интересом рассматривает стоящие перед ним бутылки виски.

Виктор ответно помахал рукой внештатному члену правительства: консультанту премьер-министра, журналисту Серафиму Хаматову. Тот широко известен в международных кругах.

Серафим в каждом подпитии режет всем в глаза правду-матку, помня, что он – не простой смертный. Он – главной команды член, который всегда, ради торжества демократии, может преодолеть нежно-упругий вход в любой интимный орган или секретную организацию, готовящую переворот и измену диктатору самодержцу-гаремодержателю.

Оглядев гостей Виктор отмечает в подсознании своём, что они (и стар, и млад) различаясь между собой внешне – формами тела, длиной носов, рук и ног, статусом и манерами, речью – по сути своей, все одинаковы.

Варятся они в одних и тех же «скороварках» —детсадах, школах, университетах, умело создающих из них биороботов, в которых затем вскипают страсти из-за больших денег. Настолько одинаковы, что через время открыто становятся соседями: и министры, и мвдэшники, и мафиози покупают себе особняки на одних и тех же островах, где круглый год тепло.

«А, – я? Знаю их. Они знают меня. Кто же я? – спрашивает себя Виктор, – Надо как-то понять…, ведь… Завтра – это сегодня уже? Слышу хвалебные тосты в честь юбилярши и вместе с этим, как эхо, отражаясь во мне,

Доносятся клики восторга,

 
Притягательный запах жаркого;
целое делят, тащат куски государств
и странники люди танцуют на глади жаровни…
 
 
Снизу корысти пламя всё выше. Пляшут и круче подскоки.
Плен душных объятий.
Хватают за горло,
Кидают под ноги.
 
 
Не желают уйти из страсти-огня,
Топчут друг друга.
Сегодня меня,
Завтра тебя и себя.
 

ТО ЗВЕРИ ЕЩЁ ИЛИ ЛЮДИ УЖЕ?

В вихре – песчинка, корабль – Земля…

Бурное море – шумом зелёным

Стонут леса…»

*

Внимание Виктора – что в последние дни происходит всё чаще – переключается на Светлану

«Рядом со мною – любимая и верная жена. Исходящие от неё чувство теплоты, постоянная забота обо мне, дарящие гармонию, овевают меня.

Вот, наши взгляды пересеклись. Улыбаемся открыто и искренне друг другу: …мы – не такие, как все… мы – другие… выше… В её глазах вижу туман наслаждения.

Напротив меня, как всегда и обычно получалось, сидит сестра моей жены: Наталья. Рядом с ней её третий муж – строитель по специальности. Он – мастер на все руки и поэтому Света часто зовёт его на ремонтные работы в квартирах, которые наша семейная фирма сдаёт студентам.

Алексей всегда подчёркивает своё уважительное отношение к Свете, как к сестре его жены. Часто, выпив, повторял пафосно и гордо: «Я как брат для неё, больше, чем брат…»

Сейчас он сидит напротив Светы и, опустив свои веки, о чём-то глубокомысленно размышляет, будто вслушивается во что-то… Лицо его сохраняет отблеск знаний и умений строителя-универсала, пробивного ради главного, как он говорит: успеть насладиться жизнью для себя.

Далее расселись родственники, дети, учительница по музыке с мужем. За ними – референтка, помощница во всём, востребованная из-за разносторонности своей и мечтающая получить звание генерала, как Ирина Волк.

Глава 4. Человекоподобный или человек?

Еле слышен из-за занавеси на сценке, когда туда направляется тамада, говор приглащённых для развлечения публики артистов.

Остряк-юморист, исполнительница восточных танцев живота, известный певец, помнящие о том, что каждое раскрытие рта, движение ноги, правильно взятая нота приносит им двести долларов США в наполняемость кармана.

Помнят они об этом, но, как и все, забыли о главном: о пробуждении себя, как творца. Рядом с ними колдует над приставкой дискжокей. Застолье началось и продолжается: всё громче голоса, музыка, треньканье столовых приборов, звон рюмок и бокалов.

Виктор с восхищением любуется красотой половинки своей. Выслушивает тост её, посвящённый гостям, пришедшим на её юбилей.

Слушает её, а параллельно структура докторской, которую он создаёт уже более года, теперь начинает окончательно складываться в воображении его. На эту мысленную структуру накатывается из прошлого бережно-тёплая волна, напоминающая о его слияниях со Светиком.

*

Свадьбу играли – это будто вчера.

Плавные звуки мелодии нежной нашего вальса. Кружим с тобою в желанных касаниях тел. Танцуем с волшебными тактами вместе.

Раз-два-три, – делаешь па и улыбаешься мне. Лицо и вся ты – в дивном свечении чувства любви.

Песня нашей любви – всё время во мне…

Любовь – это Жизнь!

Свадьбу играем, где музыка, звуки, чувства едины…

Раз-два-три, – делаешь па. На руку гибким станом легла. Взглядом обняв, на миг замерла…

Ступаю к невесте – жене и снова, кружа, прижимаю к себе. Веду я тебя, и мы – словно одно. Единение танца, замирания сердца порывов, движений, касаний и тактов…

*

Поток мыслей, отталкиваясь от силлогизмов, направляется к умозаключениям, которые он делает в поиске сходства и различия между людьми и зверьми.

«Звери не поступают по отношению к тем, кто им доверяет, предательски, подло и коварно. А, люди…? Если человек – тоже животное, то чем он отличается от зверя?»

Подсознание Виктора отложило поиск ответа на попозже.

Тамада встала и, перекрыв гул, исходящий от общего застолья, предложила высказаться Виктору, как самому близкому, для именинницы, человеку.

Виктор встаёт, держит в руке бокал красного вина, и, желая выделить лучшее качество в характере своей жены, мягко обращается к присутствующим.

– Во-первых, уважаемые гости, я приветствую каждого из вас на этом мероприятии, которое опять, что бывает всё реже, собрало всех нас вместе и дарит наслаждение от нашего общения.

Во-вторых, я смотрю на нас и вижу насколько мы все разные, но собрались здесь и находимся вместе. Почему разные, но вместе? Потому, что наша юбиляр, Света, всю свою жизнь общается с людьми, видя, определяя в них главное – чистоту и теплоту, искренность души. Общается и одну/одного приближает, а от других мягко отворачивается, уходит и, в итоге, вот так она создала свою вселенную, в которой мы все объединены.

Объединены сегодня мы в этом зале общностью ценностей, качеств души и соединением со сплачивающим всех нас центром: со Светланой. Она живёт качествами этой своей вселенной и притягивает нас своим излучением доброжелательности и чистоты духовной. Все мы и она сама получаем греющий свет её души…

Не помню кто это сказал, но согласен с ним и призываю каждого держать в памяти его слова:

«Любовью дорожить умейте, с годами – дорожить вдвойне. Любовь – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне. Любовь с хорошей песней схожа, а песню нелегко сложить», нелегко сложить вдвоём и вместе спеть, спеть нам вместе всем и каждому…

Предлагаю выпить за то, чтобы и дальше это наше общее Светение – свечение укрепляло и расширяло её, Светы, окружение.

Выпьем за Свету в честь её прихода в этот мир, за день её рождения, за свечение, светение и за любовь.

Закончив тост он, глядя в светящиеся лучиками самолюбования глаза жены, протягивает руку и чокается с её бокалом.

Все остальные, смеясь, улыбаясь, переговариваясь, вставая, присоединяются и даже, подчёркивая свою приверженность к духовности, захлопали в ладоши. Реагируют апплодисментами, начинают протягивать рюмки, бокалы друг к другу.

Вечер направляется к углублению веселья, устремляется и продолжается в нём.

Проходит уже более трёх часов застолья. Детей отправили по домам… Многие стараются выказывать себя трезвыми, хоть и не контролируют уже ни речь, ни поступки свои. Поддерживается празднование и чествование… Исполнили все свои поздравительные номера артисты… Отпели певцы караоке на маленькой сценке… Официант разносит желающим сладкое, наполняет опустошенные бокалы – запомнил же кому что – вином, коньяком, виски, соком.…

Уже превысил свою дозу выпитого и отодвинул прочь осторожность Серафим. В нём просыпается чувство справедливости… Он встаёт.

Сорокалетний хорошо сложенный мужчина привлекательной наружности, Серафим, чтобы казаться более убедительным и не качаться, крепко держится за край стола. Поднимает свою рюмку и предупреждает, что начинает резать правду-матку:

«Я скажу вам правду… Я перетоптал всех куриц, сидящих за этим столом…, и не раз…, кроме одной.. Предлагаю выпить за них, за женщин …, за дам, за тех, кто всегда говорят… дам… Выпьем с благодарностью за то, что они дают нам наслаждение… За прекрасных… дам!…Я, как настоящий мужчина, пью за них стоя…»

Он опрокинул в себя наполненную до краёв стопку и, медленно присев на стул, начал ловить вилкой на своей тарелке закуску.

Все молча переглянулись… Затем веселящееся застолье восприняло тост Серафима, как неловкую шутку пьяного соседа. После минутной тишины раздалось тихое хихиканье и затем, вдруг, все громко захохотали как после удачно рассказанного анекдота.

Смеясь, переставая смеяться, все с прибаутками, присказками, начали чокаться бокалами, рюмками. Начали целоваться с кем попало. Они уже забыли о Серафиме, кто, проглотив закуску, с неопределённой ухмылкой переводил взгляд с одного/одной на другого/другую.

Поболтали, перекинулись возгласами, поговорили, послушали тамаду и, вот, та передаёт микрофон Светлане-юбиляру.

– Виктор очень точно определил…, – начинает говорить, сидя за столом на стуле и обращаясь ко всем, Света.

Виктор видит, как она, почувствовав единение присутствующих, высказываемое в словах, открыто улыбается гостям, всем окружающим.

Она, с доброжелательным выражением лица, продолжает, говорит, а закончив речь свою, шепчет громко, обращаясь ко всем:

– У меня первый раз такой шикарный день рождения и вы – как верно сказал Виктор – действительно: моя вселенная.

Жена медленно выговаривает слова – видно хмель уже в голове – определил Виктор.

Она закончила свой тост и он протянул к её бокалу свой. Чокнулись, раздался мелодичный звон хрусталя. Он любуется томным от удовольствия выражением лица её и покрытыми поволокой синими глазами, чуть прикрытыми веками.

Решительным движением Виктор опрокидывает в себя остатки вина из своего фужера. Затем привычно для таких минут восхищения любимой матерью его сына, и воспринимая радостный ход празднования её дня рождения, желая поддержать явно видимую эйфорию, целует её у мочки уха.

На фоне общего и привычного шума, лёгко-пьяного веселья, когда отключается тормоз разума, все почти, переключились на главное для них: на ловлю удовольствия. На получение удовольствия до ощущения наслаждения: в еде, в питье, в шансонах, в разговоре, в компанейском общении, в касаниях. Это отстранённое, происходящее только с ними, между двумя, тремя, всеми-многими, происходящее с ними, что живёт в касаниях желания удовольствия, наполнено отражением фейерверка экстаза.

Касания к еде, к питью, к предметам и телам воображением, взглядом, словами, ладонями… несут ощущения сладости при каждом движении…

Касания, предполагающие, предсказывающие взрыв удовольствия в теле…

Касания, которые совсем-совсем невидимы для всех других. Невидимы для тех, кто рядом говорит, смеётся, ест и пьёт…

На столе, над столом, у стола – это всё другое и другие. Другие, а они, они пребывают в невидимой плоскости, разделяющей их и всех, всех и их – они в касаниях только… Они там, о чём другие не знают…. Для них теперь главное, вбрасывающая в тебя адреналин – это игра в прятки, игра в касания…

Все едят, пьют, смеются, говорят…, но всё это только то, что видимо и явно во всяком обществе на планете Земля.

Явно из-за необходимости соблюдения принятых правил, указа морали, чему противостоят эмоции, мысли, поступки.

Эта видимость, всего лишь, маленькая верхушка айсберга всеобщих отношений. Основное же в этом – в отношениях – невидимая, большая часть ледяной горы-странника упрятана в океане подсознания.

Эта неявная, преобладающая в объёме составляющая и маленькая явная делают людей двуличными. Одна их часть айсберга – это поведение, мысли показные для всех, а вторая – это то, что знаю только я и мои сообщники.

Этих двойственных существ – у которых на лбу не написано кем он/она является – можно разделить на три группы.

Все мы – люди – разные, но воспринимать для оценки надо не различие в именах, в формах, чертах лица, а определять различия в уровнях раскрытия, «развития» Души и качеств её, что соответствует определённому уровню сознания.

Первая группа, коих подавляющее большинство – около 85% населения нашей планеты – это люди, направляемые в активности своей рефлексами, то есть реакцией на раздражитель.

Эта реакция вырывается из них под воздействием эмоции, самой важной для жизни/выживания любого живого существа. За эмоцией следует мгновенная реакция, которая нужна для самосохранения именно этого индивида для получения им комфорта, удовольствия, а не боли. Важно здесь заметить то, что в этой группе людей каждый в начале делает, направляемый эмоциями, вершит поступок и только после этого уже думает!

Здесь – в первой группе – старение тела – это не есть приход мудрости. Оно, всего лишь, факт, напоминающий о скором уходе из этого мира, из этой школы, из этого театра. Уход оттуда, где все, почти, носят маски и играют выдуманные ими же, или принятые без понимания, роли.

Со смертью тела свершается фаза для перехода души из этого храма в другой «класс»: или на второй год (состояние сознания, называемое адом), или выше третьего уровня… (состояние сознания, называемое раем). Свершается метаморфоза, но до этого мы все шагаем по зыбкому краю.

Вторая группа – коих около 10% от общего числа людей– это те, кто действуют по вектору, определяемому умом, расчётом выгоды для своей особи, индивида. Они в начале думают, а затем действуют и имеют уже слабые зачатки духовности.

Третья – коих малое количество, около 5% – действуют или явно, или из состояния бездействия на основе умения, наличия ценностей и мотивации, исходящих из Духа. Вершится такое благодаря наличию у них нити связи со Всевышним, утверждающим Всеобщую Жизнь.

Для этих 5% главное – это общее благо, гармония/равновесие. Такое благо и гармония называются словом Красота. В данной группе имеются светлые и противостоящие им тёмные личности, но и те, и другие владеют мощью всезнания.

Каждая из указанных трёх групп в одних и тех же обстоятельствах действуют по-разному, потому что их восприятие, эмоции, мотивы, потребности, ценности, цели отличаются разительно. Поведение любого индивида, из указанных групп, знающий, думающий всегда может предвидеть. Для прогноза ему надо знать только об основных уровнях сознания, в которых могут находиться люди.

Этим степеням/уровням прямо соответствуют людские намерения, желания, мысли, поступки, то есть тот определённый результат, который они, исходя из своего уразумения, создают и получают. Получают, в зависимости от определённого уровня раскрытия Души, которая в потенции своей всеохватна.

На каждой определённой ступени сознания основа, откуда всё исходит, и мотивация деяний, различны.

Таких основных состояний сознания (Души) семь:

1) сон со сновидениями;

2) глубокий сон – без сновидений;

3) бодрствование;

4) трансцендентное;

5) космическое;

6) божественное и

7) состояние сознания Единства.

Виктор, конечно, как психолог/психиатр международного, но особого уровня, знал о разделении людей по уровням сознания, которые определяли активность или пассивность в деятельности. Определяли, а также давали направленность вектору жизни людей, создавая, в итоге, определённую судьбу.

Он знал, что каждому уровню сознания определённым образом соответствовали именно присущие этой ступени: намерения, мотивация, потребности, желания, мысли, действия и результаты, плод.

Первые три ступени сознания – из семи – проявлены на физическом, предметном уровне Мироздания и представляют собою явную его сторону. Остальные уровни – неявная сторона.

Важно, что 85% людей планеты НЕ ЗНАЮТ вообще о неявной части Мироздания, о неявном измерении.

В современном ОБЩЕСТВЕ, в основном, всё перемешано: звери, кони, люди, разумные и невежды, духовные и предметно-действующие…

Подавляющее большинство людей – это те, кто находятся на третьем уровне – сознание бодрствования – кто верят, что более высокая ступень – это выдуманное, не существующее явление.

Все эти силлогизмы Виктор в научной работе своей выделял для меня/тебя/нас, чтобы сделать НЕПРИВЫЧНОЕ, но историческое умозаключение.

Люди, с уровнем сознания бодрствования могут быть только или слугами тебе (духовно развитому, находящемуся на четвёртом уровне – трансцендентном, а также выше), или наёмными работниками, или помощниками-исполнителями.

Для верного восприятия людей в своём окружении этот вывод должен стать общеизвестной аксиомой, правилом поведения, но… Но сейчас в Западной цивилизации это Знание сокрыто и намеренно все слои, касты, уровни сознания (а, значит и восприятия, и мотивы…) перемешаны.