Читать книгу "Жизнь и смех вольного философа Ландауна. Том 2. Ландаун навсегда! (Хохмоэпическая трилогия)"

На пороге

Михалыч-Ландаун засобирался домой:

– Козочек надо подоить!

– Погоди! – остановила его Лариса. – Я не поняла главного. Ты нас берешь замуж?

– Я думаю, что произошло столько необычного, и вам надо собраться с мыслями. Особенно тебе.

– Почему мне?

– Потому что есть одна сюжетная линия твоей жизни, которая еще не закончилась.

– Что это за линия?

Михалыч подмигнул Барсику и тот опрометью бросился куда-то в наступившую темноту. А сам жрец продолжил:

– Когда вы с Ландауном… то есть мы с тобой… в общем, выступали на митинге, нам, рискуя жизнью, помог один человек. Вы с Ландауном об этом не знали, а я знал.

Дверь открылась, и на пороге возник Денис Сазонов, когда-то снайпер спецназа, а теперь ученик Михалыча и первый муж Ларисы.

Денис очередью из трех выстрелов вывел из строя трех своих коллег по снайперскому делу. Еще одним выстрелом разрушил звуковую аппаратуру митинга. А потом подумал и влепил пулю в огромный воздушный шар с лозунгом оппозиции. Никто не понял и никто не заметил, но вместе с шаром лопнул и никому уже не нужный эгрегор революции. «Теперь бежать! – думал Денис. – Только бы не было еще одного снайпера! Только бы не было пятого!» Денис бросил винтовку, рацию и стремительно ринулся к чердачной двери. Все было тихо. Он так и не услышал, как из брошенной рации донеслась команда: «Всем огонь!»

У дверей подъезда копошился с кошелкой какой-то совершенно седой старик. Денис попытался обогнуть его, но старик неожиданно схватил его за рукав. Автоматически спецназовец ответил на угрозу ударом, но удар пришелся в пустоту, а таинственный дед проскользнул за спиной Дениса и обхватил его сзади за горло, одновременно фиксируя руку, потянувшуюся за ножом.

– Не шуми! Тебя там ждут! – прошептал дед и так же быстро повернул снайпера к себе. – Иди за мной! – и вошел в стену.

– Денис? – изумилась Лариса.

Она еще не поняла, что произошло, как ей реагировать, а ее ум впал в прострацию, и руководство телом перешло напрямую к душе. Тело отвесило Денису звонкую оплеуху и заявило:

– Ты где был, скотина? Контрактник, блин! Заработаю и к Новому году вернусь! Ты знаешь, сколько я тебя ждала? Ты знаешь?

Каждый новый вопрос сопровождался новой оплеухой, которые все сильнее убеждали Дениса в том, что его здесь любят и ждут.

– Дочка уже без тебя выросла! Да-а! Взрослая, сама родила уже! А он все служит Родине, козел!

Тут Денис тоже потерял разум, его тело под управлением души двумя движениями заблокировало конечности нападавшей, а потом прижало ее к себе и впилось губами в ее губы. Женщина обмякла и напоследок успела подумать: «Такой вот древний обряд примирения!»

– И что теперь будет? – как-то испуганно спросила Лариса.

– Надеюсь, идея многомужества тебе еще не пришла в голову? – с подозрением взглянула на нее Гюльчетай.

– Пришла, – покаялась Лариса.

– Мы еще с многоженством не разобрались! – мягко напомнила ей подруга.

– Хорошо, хоть с многодетностью все проще! – отшутилась та.

Денис молча пил чай. Верховный жрец Ландаун-Михалыч взял процесс в свои руки:

– Объявляю тайм-аут в выяснении отношений! Нам всем есть о чем вспомнить, поговорить, рассказать! Ты, Лариса, 20 лет не видела Дениса, я вас всех… – он покосился на представителя воинского сословия и предпочел обтекаемые формулировки, – тоже давно не видел. Нам фактически надо заново узнать друг друга.

– Предлагаю пакт о ненападении на 1 год, – предложила Гюльчетай.

– Год – это долго! – усомнилась Лариса.

– Год – это пустяки! – заверил Михалыч.

– Значит, мальчики живут у Михалыча, девочки – у Ландауна, – подвела итог Гюльчетай.

– Я хочу дочку увидеть! – вступил в разговор Денис.

– Сейчас же поздно! Автобусы уже не ходят, – ответила Лариса.

– Мне бы ваши проблемы! – сказал Михалыч и движением пальца перенес их в город.

Они с Гюльчетай остались вдвоем.

– Меня пугают эти твои… фокусы! – сказала женщина.

– Я постараюсь обойтись без них. Просто перенервничал.

– Разве верховные жрецы нервничают?

– Бывает. Когда любимые женщины их пугаются!

– Я понимаю, но мне нужно время! – сказала Гюльчетай.

– А мне нужно подоить козочек! – поднялся Михалыч.

Диана открыла Ландауну, что повелитель Атлантиды ищет ее:

– Если он найдет меня, я не достанусь ему живой! Я так решила!

– Ты поэтому решила остаться с нами и отказала Словену? – спросил Ландаун. – Из-за того, что я лучше способен защитить тебя?

– Нет! – покачала головой Диана. – Ты, возможно, теперь самый сильный жрец на Земле, но я осталась не поэтому.

– Я могу дать тебе защиту, которая укроет тебя и в роде Сокола, – продолжал Ландаун.

– Ты не хочешь, чтобы я осталась? – заглянула ему в глаза Диана.

– Я хочу, чтобы твой выбор был свободным. Я хочу, чтобы ты была счастлива!

– Я остаюсь потому, что ты и Радмила смогли отогреть мою душу! – сказала женщина. – Я первый раз увидела людей, которые не чего-то хотели от меня, а хотели мне добра. Теперь во мне живет ваш образ, твой образ. А не его. Теперь я не боюсь иметь детей. В Атлантиде совсем не это понимали под словом «любовь», я только теперь поняла, что это такое, – Диана взяла Ландауна за руку. – Я хочу быть твоей женой. Я хочу быть родной Радмиле. Я хочу кормить грудью ее детей, как своих. Я хочу, чтобы она кормила моего ребенка. Твоего ребенка.

– Так будет! – сказал мужчина.

Арнольд Ландаун, помахивая дембельским чемоданчиком, прогуливался по перрону вокзала Улан-Удэ. Его душу грели то ли документы об увольнении в запас, лежащие в нагрудном кармане, толи медвежий коготь, висящий на груди в нарушение всех правил ношения воинской формы.

– Сержант! – окликнул его начальник патруля, капитан-танкист. – Приведите в порядок одежду! Вы же не дикарь из племени мумба-юмба! Для гражданских вы – лицо российской армии.

– Так точно! – признал правоту представителя власти Ландаун и собирался уже спрятать коготь в карман. Но, привлеченная разговором, к нему обернулась молодая светловолосая девушка – удивительно-чистой для Сибири славянской наружности. Арнольд так и застыл с когтем в руках, а сияние ее голубых глаз еще больше усилило жар в его груди.

– Можно посмотреть? – потянулась она холодному оружию хозяина тайги.

Патруль посторонился перед ее красотой, а Ландаун молча протянул ей реликвию.

– Как интересно, – щебетала девушка. – Какой огромный! Вы его сами добыли?

– Мне подарили! – признался Арнольд, у которого кровь стучала в висках, а в ушах усиливался гул, словно самолет, разгоняясь, пытался преодолеть земное притяжение.

– А кто подарил? – полюбопытствовала девушка, и ее саму застал врасплох собственный вопрос.

Она посмотрела в глаза сержанта, неотличимого от других солдат в зеленой полевой форме, и все же такого удивительно знакомого и родного.

Капитан-танкист махнул рукой на увлеченную парочку и позвал за собой подчиненных. Арнольд достал мобильник, на рабочем столе которого теперь навечно был закреплен образ девушки, высеченный в камне.

– Она? – спросила девушка, разглядывая портрет, и странная догадка пронзила ее. – Но это же… я? – полувопрошающе-полуутвердительно произнесла она, и почему-то вообразила себя маленькой девочкой, стоящей на коленках на мокрых камнях у водопада. А рядом с ней маленький мальчик с серьезным лицом – таким, какое бывает при расставании. И в руках у нее этот коготь. Он надевает его на шею мальчику. Он что-то говорит ей, а она не может услышать. Видение размывается, и она так и не узнает, что хотел сказать ей этот мальчик, которому она отдала подарок своего отца и готова была отдать свое сердце.

– Ты от меня не убежишь!

Кто это сказал? Мальчик в ее видении? Или этот необычный солдат?

– Да, не убегу! – а вот это точно сказала она.

Весеннее тепло уже давно растопило снег в горах, когда Ландаун привел Диану и Радмилу к водопаду. Водопад должен быть смыть с царицы Атлантиды ее боль и печаль, очистить ее тело и душу от образа зла. Но одна вода, даже такая чистая и холодная, как в горах, не смогла бы совершить чудо. Главным в нем были люди. И Любовь. Именно Любовь Ландауна и Радмилы к женщине, которая станет новой частью их семьи, и ее ответная любовь должны была сыграть главную роль в обряде.

Ландаун взял за руки женщин, обвел их взглядом. Глаза Радмилы были родными и радостными, глаза Дианы смелыми и полными надежды. Именно к ней и повернулся Ландаун:

– Диана!

– Я слушаю!

– С этого момента твое путешествие закончено. Ты нашла свой дом, нашла свою семью! Теперь мы вместе!

– Я это знаю!

И они шагнули в водопад…

Михалыч отогнал воспоминания и вышел на крыльцо дома Ландаунов. Но пошел почему-то не к выходу из поместья, а прямо к живой изгороди. Опершись на свой посох, он умопомрачительным кульбитом перемахнул через кусты, но так и не опустился на землю, а, продолжая вертеться, образовал вихрь, который устремился в сторону последних отблесков вечерней зари.

– Ну, ты, папчик, даешь! – восхищенно сказала вышедшая на крыльцо Матрена. – Я тоже так хочу!

Вихрь остановился, в мгновение ока оказался рядом, подхватил девочку и исчез в горизонте.