Читать книгу "Тени возмездия"

Глава 14

Резидентура оперативно снабдила нелегала подробной картой, фотоаппаратом с длинным фокусом и в герметичной упаковке. Также лично для него была лаконичная шифровка.

«Северу. Благодарим за успешно выполненную операцию с Барсуком. Центр 32».

Остров, как и озеро, названы в честь оленей, на языке местных племен озеро так и называется – Оленье. Добраться до него можно только вплавь. Это закрытая зона, никаких туристов, никаких рыбаков там нет. Значит, надо заранее позаботиться о снаряжении. Выяснив по справочнику в гостинице, где находится магазин ведущего производителя снаряжения для подводного плавания американской фирмы U. S. Divers Company, Матвей приобрел ласты, маску, трубку и специальные резиновые тапочки. Он заметил, что побережье здесь и в Чили каменистое. Причем не какая-то там округлая галька, а каменные осколки с острыми краями «смерть ботинкам». Заодно прихватил черный текстильный комбинезон и такую же водолазку. Проникать на остров придется, скорее всего, в ночное время.

Дорога из Буэнос-Айреса до Сан-Карлос-де-Барилоче в полторы тысячи километров заняла полтора суток на автомобиле. Легенду он выбрал простую и незатейливую – «любопытный немецкий турист-экстремал». Тайная надежда Матвея, что рядом с озером будет вершина, с которой можно будет рассмотреть весь остров без заплыва, не оправдалась.

На машине он взобрался на господствующую вершину под названием Ceppa-Лoпec. Доехав до площадки, где еще лежал снег, разведчик по крутому склону поднялся почти на самую вершину. На горе ветер буквально валил с ног, погода пока стояла солнечная, но в ближайшее время грозила испортиться. С юга от Антарктиды надвигались громадные тучи. Очень пригодился так кстати забытый Мамаем адмиральский бинокль. Озеро было сплошь покрыто барашками волн. В бинокль удалось разглядеть территорию. Большая часть построек оказалась скрыта густым подлеском. Почти на самом берегу находился пирс, недалеко стоял довольно большой двухэтажный дом, напоминающий альпийский отель, крытый красной черепицей. Север сделал несколько снимков, привязался к карте по «улитке». Этому его приучили в армии. Объект накрывается сеткой три на три. Итого девять квадратов. Нумерация по порядку начинается с верхнего левого и по спирали заканчивается девятым в центре.

Примерно сутки разведчик просидел в лесочке напротив Оленьего острова. В километре от действительно каменистого берега располагался объект. Добраться туда можно было только на лодке. Две моторные яхты время от времени курсировали между берегами. На них всегда была вооруженная охрана. Остров по периметру был огорожен колючей проволокой, но это не преграда для настоящего диверсанта. Формой остров напоминал лимон, повернутый попкой к побережью. В длину километр и шириной половина километра. Четыре вышки по углам. Парный патруль, разводящие каждые два часа обходят периметр. Скрытых секретов не наблюдается. Да и вообще, Северу показалось, что к охране служивые относятся небрежно. Часовые на вышках без биноклей, особо по сторонам не смотрят, иногда просто присядут, и такое впечатление, что даже дремлют. Патрульные также по сторонам особо взглядом не шарят, идут, болтают, оживленно жестикулируя, как это присуще местным жителям. К вечеру, часам к пяти, лодки стали сновать гораздо оживленнее, они возвращали научных работников и обслуживающий персонал на берег. Ближе к семи движение замерло. Одна яхта осталась на острове, другая на побережье. Ветер усилился, начал накрапывать дождь. Север не поверил своим глазам, когда очередная смена забрала караульных с вышек, а других не оставила. Ночью, в дождь, конечно, дежурить на вышке не сахар, но чтобы так велась караульная служба, это нечто. Они надеялись на воду и колючку. Видимо, давно здесь не было никаких прецедентов. И тут Матвея осенило. Сегодня пятница, завтра у персонала выходной, дождь и леность наверняка загонят охрану в тепло, и он может более-менее свободно похозяйничать на объекте, благо растительность густо покрывала весь остров.

Специальной подготовки диверсанта-подводника за все пять лет прохождения срочной службы в отряде Главного разведывательного управления Министерства обороны Матвей не получил. Правда, пару раз их возили на учебную базу на озере Шармютцельзее и показывали, как пользоваться подручными средствами для преодоления водных преград. Оказалось, что обычная плащ-палатка может держаться на воде как пузырь, и таким образом ее можно использовать для транспортировки груза, например оружия и взрывчатки. Их учили, что нужно делать, чтобы долго держаться в воде, что можно использовать в виде дыхательной трубки, даже как вязать узлы.

Вода в Оленьем озере была по сезону еще холодной, поэтому был риск получить судороги и не выплыть. Инструктор в таких случаях советовал использовать плавучие предметы. Пристегнуться к бревну ремнем, использовать камеру от колеса. Только надувать ее надо не в полную силу, когда она как поплавок и может демаскировать пловца, а стравить воздух, чтобы под весом разведчика она была притоплена. Но тогда больше времени уйдет на переправу. Север решил рискнуть, до острова всего километр, грамотно работая ластами можно управиться довольно быстро. Под воду он ушел затемно, рассчитывая с рассветом уже быть на острове.

Берег не был приспособлен ни для купания, ни для причаливания на лодке. Сплошные валуны и острые камни. Спрятав маску и ласты под приметным большим камнем, разведчик без труда преодолел ограду из колючей проволоки и оказался на охраняемой территории объекта. «Непогода – первый друг диверсанта, а собака – первый враг» – учили его в спецназе. Собак у охраны не было, а непогода разыгралась вовсю. Дождь, сильный шквалистый ветер, выходной день, лесистая территория, пока все складывалось в его пользу. Север начал изучать остров строго по улитке.

Фотоаппарат помогал фиксировать, но главным инструментом была его фотографическая память. У разных людей разные типы памяти. У одного из курсантов школы разведки была великолепная слуховая память. Он мог воспроизводить часовые диалоги из кинофильмов, точно повторяя не только слова героев, но и их интонацию. Особенно друзьям нравилось, когда он, как магнитофон, «проигрывал» куски из иностранных фильмов на языке оригинала.

Матвею досталась хорошая зрительная память. Просмотрев книгу, он мог цитировать до десятка страниц. За это его недолюбливали преподаватели МГИМО кафедр общественных дисциплин, истории ВКП(б), диалектического материализма, политэкономии социализма. Владимир Ильич Ленин, основоположник теории социалистической революции, был очень противоречивым и писучим товарищем. В разных произведениях, написанных в разное время, он мог одно и то же положение и даже позицию менять на противоположную.

«Как же так, профессор, ведь в десятом томе полного собрания сочинений Ленин писал, что…» – делая наивные глаза, задавал вопрос любознательный студент, точно цитируя классика. Чтобы не скатываться на спор со студентом на скользкие политические темы, он всегда получал «автоматом» отлично.

Но у большинства людей таких способностей не было, и они использовали приемы мнемотехники. Чаще всего применяется ассоциативный подход. Один из его сокурсников серьезно увлекался историей, и если надо было запомнить ряд чисел, он привязывал их к датам. Например, число 138053 разбивалось на две части: год Куликовской битвы и год смерти Сталина. Теперь надо было запомнить лишь забавную комбинацию «Куликовская битва привела к смерти Сталина». Эмоциональная окраска способствует усилению запоминания. Особенно это помогает, когда вас знакомят сразу с несколькими собеседниками. Сразу запомнить имя и отчество разных людей сложно. Используем ассоциативный прием. Например, Лев Владимирович. Представляем Льва Толстого, на котором сидит Владимир Маяковский. Та же эмоциональная забавная ситуация. Еще забавнее получается с именем и отчеством женщин. Имя женское, а «залезает» на нее мужчина, поскольку отчество достается от мужчины.

Дождь лил не переставая, после плавания в холодной воде нелегал сначала согрелся, но силы надо было экономить на обратную дорогу. Тут ему навстречу попалась очередная вышка охраны, она была пуста. Решение созрело мгновенно. Он вскарабкался на площадку и стал быстро снимать прилегающую территорию. Пробежка до следующей – и территория запечатлена на пленке и в голове. Как он и предполагал, электричество шло по подводному кабелю на небольшую подстанцию, и от нее уже тянулись провода ко всем строениям. Часа через два дело было сделано. Ему страстно хотелось рвануть напрямки до валуна, под которым спрятано снаряжение для подводного плавания, но что-то его остановило, и он решил еще раз осмотреться. И тут на тропинке, по которой производился развод караулов охраны, показались две фигуры в дождевиках с капюшоном. Они остановились как раз у вышки, с которой только что слез Север.

– Мигель, ты что, правда полезешь на вышку?

– А что делать? Капрал вышел покурить на воздух, и ему показалось, что на ней кто-то есть. Надо проверить.

– Вечно он к тебе придирается. Все потому, что ты городской, а он из глухой деревни. Они вас не очень жалуют, считают лентяями и бездельниками.

Когда охранники ушли, Матвей с особой осторожностью вернулся к месту высадки. Под водой он отплыл в сторону метров на двадцать и, когда убедился, что за стеной дождя рассмотреть его было уже невозможно, рванул к берегу саженками. Быстро добежал до автомобиля, обтерся полотенцем и в кабине переоделся в сухое. Только тогда он почувствовал, как устал. Не спеша завел двигатель и поехал в гостиницу передохнуть перед обратной дорогой в Байрес.

Паром из столицы Аргентины Буэнос-Айреса в столицу соседнего Уругвая Монтевидео добирался два часа. Вид океана настраивал на неспешные мысли, на подведение итогов командировки в такую необычную Латинскую Америку. «Были победы, случались промахи, но в целом все сложилось удачно», – меланхолично рассуждал Матвей, сидя на верхней палубе. Воспоминания о Лауре всколыхнули чувства, но тут же по ассоциации всплыла Грета, и стало легче. Впереди лежала Германия и главная часть операции «Тарантул» – вербовка Георга Хафнера, одного из перспективных сотрудников немецкой разведки БНД из отдела международных операций, аналитика по координации отношений БНД с разведками других стран – членов НАТО. За время их заокеанской поездки Грета должна была выяснить подробности его личной жизни, узнать о семье, отношениях с родителями, о друзьях, пристрастиях, распорядке дня. «Жаль только, что бинокль не удалось забрать Мамаю. Он ведь так хотел им обладать. Наверняка сейчас убивается, бедняга», – неожиданно всплыла мысль. «С чего бы это?» – заинтересовался Матвей и тотчас понял причину. Паром входил в порт Монтевидео. На рейде стояли корабли, и среди них глаз невольно выхватил два с красным флагом на мачте. «Точно, сеньора Флора говорила, что китобойная флотилия использует как базу порт столицы Уругвая». Он еще не успел вспомнить слова резидента, как опережающе пришла мысль: «Даже не думай. Это нарушает все правила конспирации. Нельзя категорически». А ведь у него действительно мелькнула робкая мысль передать заявленный подарок собрату по оружию. «Нельзя!» – орал внутренний голос. Но шальная идея уже жила своей жизнью. «Может, я перекусить хочу. В порту наверняка есть хороший бар с отменно приготовленными морепродуктами. Где в Германии я смогу себя ими побаловать за смешные деньги?»

Таможенные процедуры прошли без задержек. Пассажиры устремились к остановке автобуса, а Север задержался на выходе из терминала. На скамейке грелся на весеннем ноябрьском солнышке пожилой мужчина. По усам, тельняшке и фуражке-капитанке можно было определить, что он «морской волк». Матвей угостил его сигаретой и поинтересовался, где в порту есть бар, в котором в основном собираются моряки с пришвартованных кораблей.

– Есть недалеко от входа в рыбный базар бар «Кальмар». Так себе забегаловка, но пиво дешевое, потому что разбавляют. Там и девочки недорогие, – хитро ухмыльнулся уругваец. – Чуть подальше есть местечко подороже, там и нормально перекусить можно. Cabana Veronica[19]19
  Cabana Veronica (исп.) – «Домик Вероники».


[Закрыть]. Es Mercat тоже неплохое место.

Матвей поблагодарил, уточнил, как добраться, и направился искать. «Авантюрист. Гнать тебя из разведки. Такие контакты недопустимы!» – не унимался внутренний голос. «Да я только посмотрю. Повезет, хорошо, но специально разыскивать Мамая не буду. В “Кальмар” точно не пойду. Обещаю», – пытался урезонить внутренний голос авантюрист. Бар Es Mercat, что значит «У рынка», оказался довольно маленьким, невзрачным. Еще с порога Север понял, что здесь ловить нечего, и отправился к «Домику Вероники». Издали потянуло вкусным дымком мяса и рыбы на гриле. Бар был довольно просторный, полутемная атмосфера, несколько групп шумно отдыхали, не мешая друг другу. Матвей прошел к барной стойке и заказал себе какую-то местную выпивку. Скоро его слух уловил отголоски родной русской речи в дальнем углу. Вдоль стен бара стояли прилавки-стеллажи с мясом, рыбой, кальмарами, осьминогами и другими дарами моря. Нужно было только ткнуть пальцем – и тебе приготовят приглянувшийся кусок: хочешь – на гриле, хочешь – в духовке. Аккуратно перемещаясь от одной выкладки к другой, нелегал заметил среди наших моряков Гогу. Просто так подойти – означало расшифровать себя в глазах посторонних. Вот этого допустить было нельзя. Матвей решил подождать, когда китобой захочет куда-нибудь отлучиться по необходимости. Он заказал блюдо с тушеным кальмаром и креветками в овощах. Примерно через час, когда кальмар был съеден и пиво выпито, компания советских моряков стала собираться уходить. Причем так же плотно сбитой толпой. Матвей подошел к бару и подозвал одного из официантов. Он обрисовал парнишке приметы Гоги и попросил позвать его к бару. За небольшие чаевые малец быстро согласился. Матвей попросил у бармена пакет, написал на нем только одно слово «Мамаю» и попросил отдать вызванному моряку. На это ушла еще одна купюра. Сам он быстро направился к выходу. Через стекло двери он видел, как к бармену подошел удивленный Гога. Парень был не промах, он не стал брать пакет в руки, а попросил бармена самого его открыть. Когда он увидел адмиральский бинокль и надпись адресату, целая гамма чувств отразилась на лице китобоя. Удивление, бурная радость и жгучее желание отблагодарить собрата по оружию, но Матвея уже поблизости не было. «Жаль не увижу, как обрадуется Мамай подарку. У мужчин есть свои игрушки и радости».

Север не знал, есть ли у уругвайцев привычка приходить в гости с подарком, но по старой московской традиции предварительно заскочил в кондитерскую. Там ему милые продавщицы помогли определиться и выбрать торт, который они почему-то называли «пирог с кокосом и дульсе де лече». Этот пирог был столь же красив, сколь и восхитителен на вкус. Сочетание хрустящего поджаренного кокоса и сливочного дульсе де лече было превосходно. Оказалось, что под красивыми словами дульсе де лече скрывается карамельный крем. Однако у каждой хозяйки есть свой рецепт его приготовления. В этом чувствовались нежные аккорды корицы и еще какой-то волшебной местной приправы.

Сеньора Флора встретила молодого человека как старого знакомого. К угощению она собственноручно заварила крепкий чай. Сообщение из Москвы подтвердило распоряжение Вальтера отправляться в Германию.

– Сеньора, я так вам благодарен за идею о расширении бизнеса за счет столового серебра.

– У вас действительно получилось воспользоваться моим советом? Покажите, мне так интересно, – попросила заинтригованная женщина.

Матвей вывалил из вализа горку серебра.

– Мой дорогой, ну кто же так презентует товар, – пожурила она разведчика. – Такие вещи надо показывать так, чтобы у клиента постепенно разгорались глаза, а не разбегались. Давайте так.

Женщина достала белую салфетку и положила на нее простой серебряный набор – ложка, вилка, нож. Благодаря необычному узору и изящно выгнутой спинке, приборы выглядели очень симпатично. Сеньора завернула салфетку и достала голубую.

– Следом, Вильгельм, вы показываете другой вариант, – она выложила серебряный набор со вставками из глазури. – Все просто. От простого к красивому, далее к прекрасному. При этом вы называете не цену, а только сколько надо доплатить по сравнению с предыдущим комплектом. Так цена будет восприниматься гораздо легче, и у клиента будет возможность определиться со своими финансами.

На зеленую салфетку лег набор приборов, инкрустированных самоцветами.

– Какая красота, – восхитилась хозяйка антикварной лавки. – Вильгельм, голубчик, вам удалось найти замечательного мастера.

На желтую салфетку лег набор позолоченного серебра с отделкой из глазури.

– Будь я побогаче, я бы не устояла перед такой красотой, – продолжала восхищаться женщина.

На финальной красной салфетке расположился роскошный серебряный набор с позолотой и самоцветами. Им сеньора Флора любовалась дольше всего.

– Это самая дорогая вещь, и ее надо презентовать не как столовый прибор, а как фамильную реликвию, передаваемую по наследству в благородном семействе.

– Благодарю, сеньора за предоставленный урок по технологии продажи. Именно так я теперь и буду поступать. – Матвей достал из вализа некоторые вещи, чтобы положить свертки с салфетками аккуратно на дно. Неожиданно внимание женщины привлекла чилийская газетка, которую Север прихватил перед отъездом. Она выхватила газету и пристально вгляделась в фото.

– Не может быть. Это же Паша Тараскин, лучший подрывник на Украине во время войны, герой Советского Союза.

– Вы его знаете?

– Еще с интербригад в Испании. У него, кажется, был позывной Хомяк, – с особой теплотой вспоминала бывалая разведчица.

– Барсук, – поправил ее Север.

– Точно, Барсук. Вы были в Чили? – спросила сеньора Флора и, не дождавшись ответа, понимающе кивнула: – Понятно. Спасибо вам.

– Что мог делать советский нелегал, подрывник с большим стажем в Чили? – задался он вопросом. Матвей представил, какой мог разразиться шпионский скандал, если бы контрразведка установила личность задержанного. СССР дискредитировали бы на весь континент. Многие связи были бы надолго заморожены.

– Это вопрос не вашего уровня, товарищ лейтенант, – довольно жестко оборвала его расспросы Патрия.

– Слушаюсь, – тут же подтянулся Север. – Вообще-то, старший лейтенант.

– Тем более что старший. Понимать должны, какие вопросы в вашей компетенции, какие нет. Понятно?

– Так точно, товарищ…

– Подполковник, – подсказала нелегал. Женщина не могла долго держать суровый вид перед молодым коллегой, который ей определенно нравился. – Еще чайку, Вилли?

Глава 15

Как только Захаров добрался до Москвы, его сразу вызвали к начальнику разведки, руководителю Первого Главного управления КГБ СССР генерал-майору Сахаровскому. В его кабинете уже сидел начальник управления «С», то есть нелегальной разведки, полковник Павлов. Сахаровский традиционно сразу задал деловой тон встрече:

– Товарищи, информация, которую удалось получить в результате реализации операции «Тарантул», очень встревожила политическое руководство страны. Получить еще одного противника, обладающего оружием массового поражения, да еще смертельно ненавидящего нас, владеющего большим военным опытом, крайне опасно. Это очень серьезная проблема. Силовыми и политическими способами мы ее решить не можем. Противник на не контролируемой нами территории, и наше влияние в странах Азии и Латинской Америки, скажем так, недостаточно. Но проблему надо решать. Ваше предложение, товарищи.

Как и положено, первым начал Виталий Григорьевич Павлов:

– Решение, Александр Михайлович, напрашивается само собой. Майору Захарову удалось найти противостоящую структуре «Возрождение порядка» силу. Думаю, что надо сыграть на их противоречиях.

– Я тоже так думал, но хватит ли у них сил, чтобы свалить такого монстра, как это «Возрождение»? Ваше мнение, майор, вы же с ними общались.

– По той информации, которой я располагаю, товарищ генерал, сил у них пока явно мало и перспектив, что они достаточно окрепнут для схватки с «Возрождением порядка», у них нет. Прежде всего из-за скудости кадров. Поэтому тут нужна какая-то третья сила.

– Имеете в виду американцев, – уточнил Сахаровский.

– Я не стратег, Александр Михайлович, – ушел от ответа Вальтер.

– Если мы их не остановим, то войны не избежать. Вы это понимаете, товарищи разведчики, – повысил тон начальник. – Не стратеги они. А кто тогда и что вы здесь делаете? Мы не должны, просто не имеем права допустить ситуацию июня 41-го года.

Павлов понимающе опустил голову, а Захаров недоуменно посмотрел на генерала:

– Да, майор, то, что Гитлер напал на СССР – это и наш промах, разведки. Германия готова была напасть на Великобританию, но англичане обыграли нас и смогли толкнуть ее против нас.

– Обыгрывать было некого, Александр Михайлович, – с укором возразил Павлов. – Вы же знаете, в каком состоянии была разведка. Недостаток кадров, и уважаемый нами Павел Михайлович Фитин еще робел перед руководством и не имел большого опыта.

– Согласен. Не обыграли, а просто сыграли на этом поле. Их агентура и фигуры влияния сделали все, чтобы отвести удар от Англии и направить в нашу сторону. Правда, этот урок пошел нам впрок. В частности, благодаря вам, Виталий Григорьевич. Вам, Ахмерову и другим товарищам удалось сделать так, чтобы Япония начала войну не с нами, а напала на США.

– Нам удалось убедить японцев напасть на Америку вместо нас? – удивился Захаров.

– Не совсем убедить. – Сахаровский повернулся к Павлову. – Поясните товарищу.

– Мы спровоцировали ситуацию, при которой американцы поставили жесткие условия микадо, то есть императору Поднебесной, а они восприняли это как ультиматум и в ответ устроили для янки Перл-Харбор.

– Красиво, – оценил нелегал. – В нынешней ситуации мы можем попробовать так же натравить американцев на недобитых гитлеровцев.

– Навряд ли, да и рискованно, – рассуждал далее руководитель нелегальной разведки. – Во-первых, они могут подмять под себя «Возрождение» и ориентировать их исключительно против нас. Мы ничего противопоставить такому развитию ситуации не сможем, и это нам дорого обойдется. Во-вторых, даже если они не пойдут с немцами на сотрудничество и разгромят эту угрозу, то влияние США в регионах Азии, Африки, Латинской Америки и в Европе резко возрастет, что нам тоже не надо.

– Так что тогда вы нам сможете предложить, товарищ Павлов? Вы же долго работали по линии США, хорошо знаете обстановку там.

– Характерной чертой американской политики, в отличие от нас, является постоянное наличие противоречий. Там почти всегда идет борьба. Южане против северян, республиканцы против демократов. Исходя из этого, можно попробовать спровоцировать одну из политических группировок на контакт с «Возрождением» под видом борьбы с коммунизмом, а затем, угрожая разоблачением связи с нацистами, вынудить их добиться от политических, финансовых и силовых структур действий по нейтрализации немецкой организации.

– Под «чужим флагом»?

– Разумеется.

– Что-то хотите добавить, майор?

– Александр Михайлович, как заведено в разведке, любая информация всегда требует обязательного подтверждения из другого источника. Пока я единственный источник о планах и мероприятиях «Возрождения порядка». Считаю необходимым расширить наши позиции в организации.

– Полностью с вами согласен. Предлагайте.

– У них большая потребность в квалифицированных национальных кадрах для их разработок. Если раньше, во времена Гитлера, в их распоряжении были многочисленные институты, университеты, лаборатории, то сейчас этого нет. С учеными не немецкого происхождения они стараются не связываться. Отсюда предложение. Так как я у них являюсь уполномоченным по Восточной Европе, можно создать ситуацию, при которой я попрошу их поддержать талантливых студентов одного из вузов ГДР, якобы преследуемых местной контрразведкой за антисоветскую деятельность.

– Понятно, – сразу подхватил идею начальник разведки. – В этот кружок отщепенцев будут входить физики, химики, математики, биологи, то есть все те, кого они могут привлечь в интересующих направлениях. Мысль интересная. Как вы считаете, товарищ Павлов?

– К сожалению, товарищ генерал, в кадрах нелегальной разведки, конечно, есть способные ребята, даже найдем с такой специализацией, но сколько времени потребуется на их внедрение в немецкий вуз для успешного легендирования? Не меньше полутора или двух лет. Они у нас есть?

– Вы правы. Такого времени у нас нет. Каков выход?

– Товарищ генерал, – обратился Захаров. – Может быть, попробуем поискать у немецких коллег? Взаймы, так сказать.

– У Миши? – оживился Сахаровский. – У Маркуса большая агентура. Это выход. Давайте поступим так. Вы, майор, так и так отправляетесь в Германию. Я организую вам встречу с начальником немецкой разведки. Он не откажет, и вы займетесь подбором подходящих кандидатур. Но раскрывать подробности задуманного кому-либо запрещаю. Виталий Григорьевич с вами на связи, и совместно готовите план внедрения. Постарайтесь сделать так, чтобы наши фигуранты о других не знали, что они будут работать также от нас. Пусть каждый думает, что он один разведчик, а остальные настоящие перебежчики. Через неделю жду первые наметки. Все понятно, товарищи?

– Товарищ генерал, я ведь еще задействован как руководитель в операции «Тарантул», – напомнил Вальтер. – А там все разворачивается в Мюнхене.

– Кто у вас там заместитель?

– Север.

– Это тот, который начинал работать по ОДЕССА и сейчас отличился с Барсуком? – уточнил Сахаровский у руководителя нелегальной разведки.

– Он, товарищ генерал, считаю, что у парня хорошие задатки руководителя и ему можно поручить дальнейшее проведение операции. Он все подготовит, а в финале при проведении непосредственно самой вербовки подключится Захаров.

– Возражений нет? Тогда так и поступим. Еще раз напоминаю, что о предстоящей операции знают только трое – присутствующие в этом кабинете. Отчеты составлять только самостоятельно в одном экземпляре.

Вальтер встретил самолет Севера в аэропорту Берлина «Темпельхоф». Он, не вдаваясь в подробности, объяснил подчиненному, что по оперативной необходимости руководить операцией «Тарантул» поручается Саблину. За Захаровым остается обязанность провести саму вербовочную беседу. Так как фигурант, Георг Хафнер, агентурный псевдоним Птица, является сотрудником центрального аппарата БНД, а штаб-квартира разведки ФРГ находится под Мюнхеном в местечке под названием Пуллах, то и базироваться группа Севера будет в Мюнхене. Петер и Гном уже работают на месте и ожидают прибытия Матвея. Связь держать он будет через местного жителя, агента советской разведки Карла Родак. Майор пожелал Северу успеха и отбыл по своим неотложным делам. Обычное дело в разведке, начальству виднее, где сейчас есть большая необходимость в опытном сотруднике.

Прежде чем отправиться в Мюнхен, Матвей решил закрепить легализацию поездки в Южную Америку. Он отправился в магазин «Фарфор и фаянс» к Людвигу Пфеффелю. Как и положено образцовому хозяину, тот был на месте и очень обрадовался приятелю.

– Вилли, черт бы тебя побрал, где ты пропадал? Рихтер на курсах в США, тебя нет, с кем мне ходить на футбол?

– По нашим с тобой делам я тоже был в Америке, но только Южной.

– По каким нашим делам? – удивлению Пфеффеля не было предела. – И почему в Южной Америке? Ты что, морочишь мне голову?

– Вспомни, мы же говорили с тобой об изучении рынка посуды. Я же занимаюсь реализацией твоего товара.

– Но не в Латинской же Америке, – никак не мог взять в толк Людвиг.

– А где? В Африке? Так там вообще все едят руками с банановых листьев. В Китае? Так китайцы как раз и изобрели фарфор. Остается только Латина. Туда я и рванул, – Матвей не выдержал и, глядя на недоуменную физиономию приятеля, засмеялся.

– Шутишь, – успокоился тот, и глаза его вернулись к прежнему размеру.

– Отчасти. Я правда был в Буэнос-Айресе. Кстати, действительно интересовался, как там обстоят дела с фарфором. Фаянс там есть свой. Вот тебе прайс-лист центрального поставщика посуды в Аргентине, изучай.

Немец с интересом взялся за документы.

– Как Ганс, есть от него весточки из США?

– Как-то звонил. У него все хорошо. По-моему, он там не скучает. – Людвиг быстро пробежал взглядом по бумагам. – Определенный интерес есть, конечно. Довольно заманчиво, но расстояния. Да и товар у нас хрупкий. Что сам скажешь?

– Все верно. Но есть очень перспективный вариант. Только скажи сначала, вы с отцом, основателем бизнеса, пробовали заниматься сопутствующим товаром? Столовыми приборами, к примеру.

– Конечно, прикидывали. Только металлические вилки-ложки – это не наш сегмент, у нас покупатель более высокого уровня, а серебро чересчур долго реализуется из-за дороговизны.

Матвею очень хотелось посмотреть, как в реальности работают приемы, показанные ему сеньорой Флорой. Он открыл вализ и достал сверток из белой салфетки, торжественно развернул его. Изящное серебро заиграло при ярком освещении. Солнечные зайчики побежали по хищному лезвию ножа, заискрились на тонких зубцах вилки, нырнули в глубину вытянутого овала ложки. Матвей заметил, как рука Людвига невольно потянулась к приборам. «Обезьяний рефлекс является неосознанным признаком любопытства, на основании которого необходимо закреплять интерес» – вспомнил нелегал фразу из пособия по маркетингу.

– Знаешь, сколько стоит такой набор в отпускных ценах?

– Сколько? – Пфеффель как зачарованный рассматривал удачные формы, изысканные узоры на приборах. Матвей написал цифру на листочке. «Зрительное восприятие гораздо эффективнее, чем слуховое» – из того же пособия.

– Не может быть! – теперь хозяин магазина вперился в листок бумаги. – Ты ничего не напутал? Это же гроши, по сравнению с ценами на нашем рынке.

– Я сюда уже, конечно, грубо, заложил транспортные расходы и таможню, – добил продавца приятель и достал голубую салфетку. Людвиг как зачарованный следил за движениями друга и сразу же схватил нож с глазурью, потом вилку и ложку. В глазах его читался восторг.

– Сколько? – только и мог он спросить.

– Плюс десять процентов.

– Всего?!

Матвей уже доставал зеленую салфетку. У Пфеффеля от возбуждения тряслись руки.

– Это же триста, четыреста процентов прибыли. Таких изделий нет на нашем рынке.

Инкрустация камнями произвела на него еще большее впечатление.

– Шикарная вещь, – констатировал он. – Никогда такого не видел. На крышках сахарниц, супниц видел, но чтобы так на приборах? Никогда. Сколько? – поспешил уточнить он.