Читать книгу "Тени возмездия"

Приехав, как и рассчитывали разведчики, Георг хотел побольше узнать информации о старом товарище отца Хюнербайне, которого тот считал погибшим. В соответствии с планом Грета заявила, что лучше это сделает сам дядя Отто без их посредничества, и попросила телефон Хафнера-старшего. Поколебавшись, Георг продиктовал ей телефон отца. Пришло время подключаться Вальтеру. Договорившись о встрече с руководителем операции «Тарантул», Север отправился в Берлин.

Заодно надо было уточнить, как продвигается дело с аргентинским серебром. Людвиг Пфеффель, его предполагаемый деловой партнер, как будто ждал звонка и сразу затребовал Вильгельма к себе. Время до встречи с Вальтером было, и Матвей заехал к берлинскому другу. В кабинете его ждал не только Людвиг, но и его жена Марта. Это было удивительно. Магазин был семейным бизнесом Пфеффелей по мужской линии, и Вилли никогда не слышал, чтобы жена интересовалась бизнесом мужа.

– Целую ручки, фрау Марта, отлично выглядишь. Да и вообще на тебя приятно смотреть, когда ты не ругаешься, – начал Матвей привычную пикировку с женщиной. Но тут вмешался Людвиг:

– Она здесь по делу, Вилли. По нашему делу.

– Правда? Дорогая, неужели ты хочешь купить у нас набор замечательных серебряных приборов? Я готов сделать тебе скидку.

Но супруги, на удивление, не отреагировали на эту подколку и оставались серьезными.

– Вильгельм, мы обсудили твое предложение, нас оно заинтересовало.

– Ты уже навел справки по предполагаемым затратам?

– Да, я консультировался со специалистами из Торговой палаты по налогообложению в Аргентине, по таможенным пошлинам. Теперь надо решить, в каких долях мы будем создавать наше предприятие.

– Как в каких? В равных. Тебя что-то не устраивает, Людвиг?

– Твои связи в Латинской Америке – это солидный вклад и, соответственно, доля. Мой магазин и наработанные связи по реализации – это также существенный вклад. Но сама схема довольно затратная, особенно на первом этапе. Требуются деньги, и довольно большие. У меня лимит по кредитам исчерпан. У тебя есть свободные средства? – Оказывается, когда Людвиг говорит о деле, он может быть довольно жестким, а не рохлей, как привык Матвей его воспринимать.

– К чему ты клонишь? Давай начистоту.

– Я предлагаю взять третьего пайщика в наше будущее товарищество с равной долей.

– Это будет Марта Пфеффель?

– Да.

– Почему? Обоснуй.

– Две причины. Первая – это деньги. Дядя Марты входит в состав директоров очень солидного банка и готов под нее открыть кредитную линию.

– За твою жену дадут деньги?

– Не совсем. Дядя договорится, чтобы нам дали банковскую гарантию. Это все равно что деньги, если дело не выгорит, ну а если все срастется, банк просто получит небольшую комиссию. Это очень выгодное предложение, поверь мне.

– Хорошо. Вторая причина.

– Твой мастер. Кстати, очень хороший мастер, все это признают. Но он латиноамериканец.

– Не знал, что ты расист, – удивился нелегал.

– Да не расист я, – возмутился собеседник.

– Можно я уже скажу, – вступила в разговор фрау Пфеффель. – Твой аргентинец плохо знает вкусы и предпочтения наших клиентов. У него преобладают национальные мотивы, кто они там – инки, ацтеки? А нам нужна геральдическая германская линия. Мы отличаемся от них. Это тебе понятно?

«Кстати, то же самое мне говорил Рикардо».

– Ты хочешь сказать, что нам на фамильном столовом серебре нужен добропорядочный европейский, даже германский стиль?

– Верно. Я окончила художественную школу и немного разбираюсь в этом, поверь.

– Поверю, как только ты нарисуешь мой портрет.

– На тебя, Вилли, я могу нарисовать только шарж, и он тебя не обрадует, – все-таки прорвалось у женщины раздражение.

– То есть мы отдаем в залог банка твою жену и плюс она берет на себя всю художественную часть. Мой мастер будет лить серебро только по ее эскизам. За это ей причитается полновесная доля в нашем предприятии. Так?

– Да, да, – почти синхронно ответили супруги Пфеффель.

– Ну что, я не возражаю. Он не знает немецкого, она не знает испанского, так что без меня тут не обойтись.

– Ты знаешь испанский? – удивился Людвиг. – Скажи что-нибудь по-испански.

– El dumbass mas grande en el mundo. Karamba.

– Красиво. Что это значит?

– Это значит, что если мы договорились, то это надо закрепить шнапсом. – Матвей увидел, как женщина с сомнением покачала головой, но Людвиг уже доставал бутылку и рюмки. Правда, только две, и приятель запротестовал: – Почему ты достал только пару? Если у нас равные доли, то пусть Марта выпьет наряду с нами.

– Так она не пьет шнапс, – пробовал возразить супруг, но женщина решительно сама налила себе полную рюмку и, улыбнувшись, сказала:

– За директора предприятия Людвига Пфеффеля.

Мужчины переглянусь, оценив красивый ход партнера, но возражать не стали, только Матвей прибавил:

– И его коммерческого директора Вильгельма Мюллера.

Севера в меньшей степени волновали деньги. Гораздо важнее было закрепить легенду. Теперь он официальный руководитель западногерманской коммерческой фирмы. Это положение дает ему возможность перемещаться в другие страны, встречаться и вести переговоры.

Вальтер одобрил работу помощника, задал несколько уточняющих вопросов и потянулся к телефону.

– Чего время терять? Сейчас познакомимся с господином Хафнером.

Трубку на том конце провода сняли почти сразу. Послышался солидный мужской голос уверенного в себе человека, привыкшего командовать. Очевидно, служба в полиции и командование штурмовым подразделением СС наложили отпечаток на личность старика. Матвей сидел рядом, чутко прислушиваясь к диалогу. Достал и приготовил на всякий случай блокнот и ручку.

– Добрый день, герр Хафнер. Меня зовут Отто Краус. Ваш телефон мне дал ваш сын Георг. Он сказал, что вас интересует судьба боевого товарища, которого я недавно навещал.

Матвей обратил внимание, как неуловимо преобразился майор. Солидный баритон, энергичные рубленые фразы привыкшего командовать человека. «Мне до него еще расти и расти», – мелькнула восхищенная мысль.

– Я много езжу по стране, при случае могу к вам заехать. Это, кажется, Нюрнберг? Я бывал в вашем городишке. Какое неудобство, герр Хафнер, когда речь идет о боевом друге. Я сам служил, знаю, что такое солдатское братство. Мне будет приятно познакомиться с вами, если вы, как настоящий немец, чтите традиции и ценности нашей молодости.

Хафнер заверил, что он верен прежним идеалам.

– Тогда, герр Хафнер, как только я определюсь, обязательно предупрежу вас о времени моего визита. Проклятый телефон, а мне так хотелось попрощаться с вами очно. Ну ничего, потерпим до личной встречи.

Вальтер положил трубку телефона, повернулся к Матвею и спросил:

– Вот если бы ты был руководителем операции, какое задание ты бы мне дал на эту встречу?

Молодой разведчик задумался.

– Установить контакт.

– Это понятно, дальше.

– Рассказать о встрече с генералом в Аргентине, убедиться в том, что старик верен идеалам национал-социализма, намекнуть ему на то, что мы продолжаем начатое фюрером дело и нам нужны люди. Так?

– Ну, про Барилоче я ему расскажу, приведу подробности. Также расскажу о встрече с ветеранами, намекну про наши грандиозные планы, пожалуюсь на нехватку молодых кадров. Что еще надо, чтобы он захотел, чтобы его сын присоединился к нам? Что желает каждый отец своему взрослому сыну?

– Хорошего будущего?

– Вот! Вот именно. Весомых перспектив.

– И что же вы ему пообещаете для Георга? Хорошую должность в случае успеха?

– Это тоже, но уже сейчас можно намекнуть на приличный домик на побережье океана и солидный доход в случае продолжения работы по специальности. Для этого старик должен убедить сына выйти на контакт со мной.

– Может, стоит также обмолвиться, что на нынешней службе у Георга перспективы могут быть не самые успешные, если он не захочет или не решится на контакт с нами?

– Согласен, но это как вспомогательный аргумент.

Через три дня Вальтер встретился с Хафнером-старшим, а еще через два дня Георг попросил Грету о встрече с ее дядей.

– Дядя Отто предупредил меня, что вы можете захотеть с ним встретиться. Просил передать, что он очень занят и, если вы не против, готов встретиться с вами на рождественских каникулах на лыжном курорте под Инсбруком, где вы планируете провести отдых со своей семьей.

Людвиг не собирался ехать на отдых в Австрию, но он быстро понял, что это наилучший вариант. Они окажутся вне зоны активных действий немецкой контрразведки, и у них будет время свободно пообщаться.

– Передайте дяде, что меня вполне устраивает такой вариант.

Север ценил оперативный опыт Вальтера и накануне, при обсуждении, попросил его поделиться, как тот планирует строить вербовочную беседу с Птицей. Теперь он с наушниками на голове сидел в соседней комнате. Номер шефа был оборудован специальной техникой. Снизу передали, что объект направляется на встречу, ничего подозрительного не наблюдается. В случае обострения ситуации группа прикрытия должна была задержать противника на входе, а задача Севера состояла в том, чтобы экстренно эвакуировать Вальтера. Это было маловероятно, но просчитывались все варианты исхода встречи.

Послышался стук в дверь. Майор пригласил гостя войти.

«Итак, с чего начинаем. Первый контакт с объектом. Смотрим доброжелательно, открыто, прямо в глаза, по возможности улыбаясь. Сразу же ненавязчиво берем управление встречей на себя. Ты поздоровался, он отвечает. Ты жестом и голосом показываешь ему место, где сесть. Если их даже два, как в нашем случае, диван и кресло, советуешь ему кресло, проявляя пусть минимальную, но настойчивость. Так начинает формироваться управляемость человеком на основе внушаемости, – вспомнил Матвей слова старшего товарища. – Первое впечатление за счет эмоциональности действительно самое запоминаемое, поэтому надо начинать его с комплимента. Только не внешнего вида, здесь можно попасть впросак».

– Рад вас видеть, коллега. Как вы похожи на отца, такой же целеустремленный взгляд, крепкая мужская рука. Надеюсь, что отношения у нас с вами сложатся такие же, как с вашим папой, Иоганн.

«Следом надо проявить заботу о безопасности фигуранта, тем самым показать его значимость для нас».

Георг удивленно вскинул глаза.

– Комнату проверила моя служба, записывающей аппаратуры тут нет, но на всякий случай, чтобы затруднить вашу идентификацию, разрешите называть вас Иоганн и, надеюсь, включенное радио нам не помешает. Меня вы можете называть Отто.

Как профессиональный разведчик Птица не мог не оценить такую заботу. Микрофон же был узконаправленный, ровно на то место, где сидел Хафнер, и его работе радио нисколько не мешало.

«Потом идет процесс “обнюхивания”, как у собак. Встречаются две собаки, сначала они обнюхивают друг друга, чтобы определить, к одной стае они относятся или враждебной. Можешь называть это установлением первичного положительного контакта».

– Мы с вашим отцом очень быстро пришли к одинаковому пониманию прошлого и будущего Германии. Мы сохранили верность одним и тем же идеалам. Надеюсь, вы тоже, Иоганн?

– Я прежде всего сын своего отца, Отто. Он и гитлерюгенд воспитали меня, по мере возможности стараюсь не отступать от этого. И не я один. Вы знаете, мне недавно попались на глаза материалы закрытого социологического опроса немцев. Оказалось, что около половины взрослого населения считает, что при фюрере они жили лучше, чем сейчас. Я с ними согласен.

«Не стоит затягивать этот процесс, мы собрались не на философский семинар. Переходим к сути дела. Здесь должны обязательно присутствовать два момента. Что мы хотим и что для этого будет делать он. Не получит, это попозже, а именно – делать. Но излагать наши желания надо в виде “маленьких шажков”, то есть мы не в общем предлагаем стать шпионом в немецкой разведке, это моральная категория, а переводим это в небольшие конкретные действия, которые не принесут вреда организации».

– Не скрою, мы наводили о вас справки, когда узнали, кому племянница показывала мои фотографии. Ее я за это, кстати, наказал. Вы же понимаете, Иоганн, что у нас налажен контакт с вашей организацией. Поздравляю, о вас хорошие отзывы как о профессионале, аналитике, но руководству не очень нравятся ваши политические взгляды. Сказывается извечная напряженность между абвером и СС. Будьте более осторожны.

– Я это уже заметил, учту.

– Вы нам интересны не только этим. Как я уже говорил, у нас есть определенные отношения, но они довольно формальные. Мы серьезная сила, и Гелен вынужден с нами считаться. Мы хотели бы видеть в вашем лице, Иоганн, консультанта при планировании наших внешнеполитических шагов. Нам не нужно, чтобы вы приносили нам секретные документы. Отнюдь. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы подсвечивать нам, какие действия предпринимаются БНД и союзными разведками в том или ином регионе. Я надеюсь, что вы тоже наводили справки обо мне?

– Конечно, Отто. Мне нравится позиция партии «Возрождение порядка». Сделать Германию свободной от янки и Советов. Хотя я сомневаюсь, хватит ли сил сделать это.

– Иоганн, вы просто пока не знаете всех наших возможностей. Поверьте мне, все очень серьезно и солидно.

– Мне удалось узнать, что вы, Отто, отвечаете в этом движении за Восточный блок.

– Именно по этому региону мы и хотели получать прежде всего ваши консультации. Мы не собираемся вмешиваться или ломать операции БНД и ЦРУ в Восточной Европе, мы хотим только строить наши действия, учитывая мероприятия этих разведок. Надеюсь, это не противоречит вашим моральным принципам?

– Нет.

Однако Север уловил в его утверждении пусть небольшую, но заминку. Наверняка это должен был услышать и Вальтер.

«Когда, пусть еще не окончательное, а условное согласие получено, надо переходить к пряникам», – наставлял молодого товарища ветеран.

– Скажите мне, Иоганн, что бы вы хотели получить от нашего сотрудничества? Кроме как выполнить волю отца.

«А вот это очень красивый отсыл к мнению значимого авторитета для Георга», – оценил Матвей.

– Вы правильно подметили, Отто. Я солидарен с мнением отца, что надо служить Родине, ее независимости и величию. Так же думают и многие мои коллеги, но наверху сидят люди, посаженные американцами и действующие прежде всего в их интересах. Мы иногда в частных беседах задаемся вопросом: «Что нас, немцев, ждет от сотрудничества с нашим бывшим врагом?» Американцы заявляют, что они будут защищать немцев в случае агрессии Советов. Для этого они даже завезли к нам атомное оружие. Если русские пойдут на нас войной через своих союзников, поляков и чехов, то янки, не задумываясь, взорвут атомную бомбу, и не одну. Где? На территории Германии. И кто пострадает больше? Американцам есть куда бежать, а что будет с нами?

– Я рад, что наши мысли совпадают. Мы знаем, что ваших молодых коллег активно отправляют на учебу и стажировку в Штаты в ЦРУ, где из них готовят свою агентуру.

– Вот именно. И только этих сотрудников допустят к руководству. Будет ли это еще немецкая разведка? Это меня очень сильно беспокоит. Что касается меня, лично мне на данный момент ничего не надо.

– Одобряю вашу позицию. Тогда давайте решим так. Вы сейчас приехали с семьей на отдых. Мы вам компенсируем эти затраты. Вообще эта форма встреч с вами, наверное, наиболее эффективна. В самой Германии довольно сильный контрразведывательный режим. Такие семейные поездки на море, в горы, желательно в Австрию, Швейцарию, Турцию, Италию, Финляндию, мы будем также компенсировать. Это даст вам возможность отдохнуть, побыть с семьей и легендированно встречаться с нами. Не думаю, что ваша супруга будет против таких вылазок.

«Вопросы надо задавать так, чтобы у них был только один ответ, нужный нам».

– Это приемлемо, – согласился Хафнер.

– Скажите, Иоганн, знаете ли вы текст присяги, которую давал ваш отец, вступая в ряды СС?

Собеседник встал и торжественно произнес:

– Клянусь Адольфу Гитлеру, как фюреру и канцлеру рейха, быть верным и мужественным. Я торжественно обещаю…

Вальтер тоже поднялся и последние слова они произнесли вместе.

– Да поможет нам бог.

– Мой боевой товарищ, рад сообщить вам, что секретным приказом группенфюрера СС Рихарда Глюкса вам присвоено звание штурмбанфюрера СС и поручено вручить полагающиеся знаки различия.

Он передал взволнованному молодому человеку шевроны офицера СС. В правой петлице помещались на черном фоне две вышитые серебром руны «Зиг», указывающие на принадлежность к войскам СС. На левой петлице находились по углам четыре серебристые четырехугольные звездочки.

– Вы знаете, Иоганн, что эти символы запрещены на территории современной Германии, поэтому, с точки зрения вашей безопасности, они пока будут храниться в вашем личном деле. Доступ к нему будут иметь только три человека.

– Да, Отто, я это прекрасно понимаю. Для меня это большая честь стать офицером СС.

«Вербовка всегда должна завершаться получением материалов. Это закрепляет агентов. Кроме того, требуется информация, которую можно проверить на подлинность, чтобы убедиться в искренности мотивов объекта вербовки».

– К сожалению, мой боевой товарищ, у нас мало времени, мне пора возвращаться. Вы, верно, информированы, что мой сектор ответственности – это Восточная Европа. Я отправляюсь в ГДР, где наши товарищи сражаются в подполье. Поэтому мне хочется услышать ваш анализ развития совместной операции БНД и ЦРУ Redcap. Может, нам стоит перенять этот опыт. Ваше мнение?

«Ваше мнение. Как красиво повернул майор желание получить информацию в сторону якобы экспертной оценки».

Минут через двадцать собеседники распрощались. За Птицей до его отъезда неотрывно будет ходить наша наружка. Если он подставной, то наверняка должен будет выйти на контакт для отчета о встрече.

За Вальтером уже пришла машина. Это было его правилом: «сразу уходить с места проведения операции». Он стал прощаться с Севером:

– Ну что, товарищ старший лейтенант, поздравляю с успешным завершением основного этапа операции «Тарантул». Ты ее породил, мы ее завершили. Хорошая работа. Доволен?

– Конечно. Многому научился. Спасибо и вам, товарищ майор. Посмотрим, как начальство решит.

– У начальства свои критерии оценки. У Великанова и Павлова свои, они-то могут оценить твое оперативное мастерство, умение анализировать, принимать решения. А вот Шелепин, хоть он и председатель КГБ, но прежде всего политик, и докладывать он будет другим политикам в Политбюро Центрального Комитета КПСС, не разведчикам. Может получиться так, что он получит разнос. Почему допустил, что такой монстр развивается у нас под боком. Тогда и мы с тобой получим по шапке. Может, и наоборот. Молодец, Железный Шурик [20]20
  Железный Шурик – Александр Шелепин.


[Закрыть] держит руку на пульсе мировой политики. Вот тогда вызовет он своего зама, и они решат поощрить участников операции «Тарантул». Кто руководитель? Всего лишь майор. Откуда родом? Из Сибири. Значит, охотник, выделите ему из наградного фонда тульскую винтовочку. Так сказать, подарок с намеком. Пусть и дальше охотится на всякое четырехлапое и двуногое зверье. Еще кто? Лейтенант. Молодой, даже семьи нет. Выделить ему на обзаведение хозяйством…

Вальтер с ехидной улыбкой еще не закончил, а Матвей уже понял, куда клонит старший товарищ.

– Нет. Только не это.

– Набор посуды. Да посимпатичней.

Теперь они смеялись оба. Нервное напряжение уходило.

– Столовый сервиз на шесть персон с супницей и салатницей. Я сам такие заказывал у Людвига.

– А если серьезно. Ты же помнишь девиз нелегальной разведки?

– Без права на славу, во славу Державы!

Усталый, но довольный, Саблин возвратился в Западный Берлин. Петер и Гном пока побудут в Мюнхене, а его срочно вызвали на встречу. На конспиративной квартире его ждал сам генерал Великанов.

– Север, не буду ходить вокруг да около. Ты офицер. Мужайся. Мы получили сообщение о смерти твоего отца. Прими мое искреннее сочувствие. Я решил сам тебе сказать об этом.

Теперь Матвей остался один. Никого из родни не осталось. Ему так хотелось, чтобы отец гордился им. Теперь больше некому. Они так мало виделись. То четыре года учебы в институте, то пять лет срочной службы в армии, потом опять учеба, Германия. Возвращаться больше не к кому.

– Когда это случилось?

– Пять дней назад.

– Пять дней? Почему вы мне говорите об этом только сейчас?

– Потому что ты был на задании. Очень важном задании. Наша служба – это практически бой с противником, а во время боя, как ты знаешь, солдат на побывку, пусть по самым важным поводам, не отпускают. Заканчивай здесь дела. Вечером ждем тебя на нашей части Берлина. Я забронировал для тебя место на ночной рейс в самолете на Москву. Крепись, парень.

Тяжелые думы захлестнули Матвея, поэтому он не обратил внимания, как в метро, когда он ждал вагон, чтобы отправиться в Восточный сектор, его с обеих сторон обступили двое крепких мужчин. Подошел поезд. Север сделал только один шаг по направлению к вагону, как перед ним возник человек в темном костюме:

– Вильгельм Мюллер? Вы арестованы.

С двух сторон его крепко взяли за локти. На руках щелкнули наручники. Поезд, мигнув красными огоньками, без него умчался в сторону ГДР.