Читать книгу "Тени возмездия"

Вилли был заворожен их красотой и изяществом.

– Недавно мы освоили работы с цветными эмалями. Посмотри, амиго, какая красота.

Действительно, серебряный столовый нож имел позолоченную рукоять с красными, синими и зелеными вставками эмали и навершием из яшмы. Его не хотелось выпускать из рук.

– Серебро – это же мягкий металл. Как может быть нож из серебра? – удивился Матвей.

– Само лезвие стальное, только посеребренное, а вот рукоять из чистого серебра.

– Сеньор Мартинес, я занимаюсь продажей фаянсовой и фарфоровой посуды в Германии и хотел бы расширить свой бизнес. Знаю, что у вас в Латине довольно низкие цены на серебро, поэтому рассчитываю сделать заказ на изготовление партии столовых приборов. И именно с инкрустацией камнями и эмалью. Вы готовы взяться за такой заказ?

Родриго оказался цепким торговцем.

– Сеньор Мюллер, у вас уже есть поставщик литья?

– Пока нет, но есть рекомендации.

– Я в этом деле с младенчества и могу найти производителя с хорошими ценами. Каков мой выигрыш?

– От меня ни копейки. Комиссионные получите от продавца. Ваш профит от вашей работы как мастера ювелирного дела. Устраивает вас такой вариант? Кроме того, в ваших интересах найти хорошего поставщика, потому что от качества его заготовок зависит и ваша работа.

– С вами приятно иметь дело. Давайте присядем, выпьем кофе, все спокойно обсудим.

Позади мастерской оказался небольшой цветущий садик. В нем были не только места, где можно полежать, но и кресло-качалка, гамак. Особо радовала глаз жаровня для приготовления мяса и небольшая печь, на которой уже стояли чайник и набор турок для приготовления кофе. После первой чашки хозяин предложил перейти на «ты». Общаться по именам здесь было привычнее и удобнее.

– Ты прав, Вилли, кроме качества литья меня интересуют узоры на изделии. Пойми, одно дело ставить камни в узоры и виньетки, другое – ставить в заранее отведенное место.

– Что ты имеешь в виду?

– Во-первых, амиго, как бы это получше выразиться, у нас пользуются успехом мотивы наших предков, инков и ацтеков, а насколько я могу судить по тем европейцам, кто к нам приехал, их привлекают больше готические мотивы. Поэтому, чтобы не было проблем в будущем, давай договоримся сразу. Ты мне шлешь эскизы, я по ним делаю раскладку по камням и эмали. За небольшую доплату я сам сделаю формы для литья, с которых и будут делать серебряную основу.

– То есть ты готовишь процесс и несешь за него ответственность. Так?

– Как ты закрутил, Вилли!

– Родриго, чтобы я мог все предметно обсудить с партнером, мне нужны образцы твоей работы. Сделай мне десять комплектов. Нож, вилка, ложка. Два комплекта только серебро, два с эмалью. Два с камнями. Два с позолотой и камнями. Два с позолотой и эмалью. Когда сможешь и сколько это будет стоить? Недели хватит? Плачу прямо сейчас.

Получив деньги, Мартинес на радостях повел Матвея в соседний ресторанчик. Несколько стаканчиков местного вина под хорошо приготовленное жареное мясо скрепили деловые отношения, положили начало дружбе партнеров. Разойтись они смогли только поздно вечером, довольные друг другом. Родриго обещал в течение недели составить калькуляцию работ и материалов.

Глава 10

Утром за Вальтером заехала машина и отвезла его в аэропорт, а там посадка в самолет и недолгий перелет.

– Кордова, – объявила стюардесса.

Быстро заселились в небольшой, комфортабельной гостинице, Отто пообедал с сеньором Суэртесом, бывшим генералом СС, а ныне лидером аргентинского политического движения Wiedergeburt der ordnung («Возрождение порядка»), и они отправились знакомить Захарова с потенциалом неонацистской партии.

Они подкатили к крупному промышленному предприятию. Над одним из больших ангаров красовалась солидная вывеска Fаbrica Militar dе Aviones. Их пропустили сразу же, не спросив никаких документов. На территории предприятия их встретили двое инженеров в синих халатах. Оба оказались также немцами. Очевидно, что сеньор Рикардо частенько бывал здесь, их сразу повели в сборочный цех. Огромное светлое помещение, в котором велась сборка нескольких фюзеляжей военных самолетов. Специалисты давали консультации, сыпали техническими терминами. Затем их провели в помещение конструкторского бюро. Вальтера удивило, что у кульманов работали всего с десяток человек.

– Неужели этого количества инженеров достаточно для проектирования перспективных образцов? – уточнил разведчик.

– Проектированием здесь занимался наш с вами соотечественник Курт Танк. До этого он возглавлял проектирование и испытания самолетов в Focke-Wulf Flugzeugbau AG.

– Как же американцы и русские прошли мимо него после разгрома наших войск?

– Янки и так нахапали авиационных специалистов. Кроме того, у них самих существует развитая авиационная промышленность. Их больше интересовали ученые ядерщики, химики. А русских он просто обманул. Пообещал им перейти к ним со всем своим коллективом, за это потребовал десять тысяч долларов. Они дали. На эти деньги он с коллегами смог сбежать сюда, в Аргентину. Здесь он продолжил на наши деньги разработку реактивного истребителя Пульки II, который стал первым аргентинским реактивным самолетом.

– А сейчас?

– Вы правильно подметили, самолет как носитель ядерного оружия себя не оправдал, поэтому он отправился в Азию. Там наши люди разрабатывают химическое и бактериологическое оружие, и вот там есть перспективы его использования. Но здесь мы не прекращаем работы. Не можем же мы остаться совсем без авиации.

– Но основной упор вы сейчас делаете на ядерную программу?

– Совершенно верно. Завтра мы с вами летим в Барилоче, точнее – Сан-Карлос-де-Барилоче. Все увидите сами. Кстати, именно Курт порекомендовал и помог нам заполучить Рональда Рихтера, ведущего физика в этой области.

На частном самолете представители партии «Возрождение» вместе с Вальтером перелетели на юг страны. Сан-Карлос-де-Барилоче, небольшой городок на берегу озера, был скорее похож на немецкий или швейцарский населенный пункт, чем на латиноамериканскую деревушку. Как и положено в Германии, на центральной рыночной площади стоит здание муниципалитета. Почти сто лет назад город заселяли немецкоговорящие эмигранты: швейцарцы, австрийцы, немцы. Барилоче застраивался как типичный альпийский городок, многие его здания были сделаны из дерева и камня. Среди современных переселенцев из Германии считалось престижным иметь здесь собственные апартаменты. Захарова поселили на гостевой вилле, где были своя кухарка, садовник и, естественно, охрана. Особо смотреть в городке было нечего, и майор обошел его за пару часов. Вечером был устроен ужин в честь приезда гостя в доме Глюка. Адвокат Шмидт довольно быстро покинул их, сославшись на обстоятельства. Скорцени чувствовал себя прекрасно в обществе крепких напитков. Хозяин с гостем расположились с бокалом превосходного аргентинского вина, усевшись возле камина. Очевидно, эсэсовец рассчитывал, что под влиянием алкоголя, сытной пищи и уважительно подчеркнутого внимания Отто расслабится и допустит какую-нибудь оплошность или недопустимое откровение, зацепившись за которые можно будет найти рычаги для дальнейшего шантажа. Генерала смущало, что новый человек обладал сильной харизмой, был моложе его и поэтому мог в будущем занять его место. Однако алкоголь Захарова не брал, честолюбивых побуждений майор не проявлял. Вскоре они разошлись по своим местам.

Утром, после легкого европейского завтрака, они за десять минут домчались до объекта. За колючей проволокой под полицейской охраной почти рядом друг с другом расположились несколько одноэтажных строений. Майор ожидал увидеть в ядерном центре большой котлован с бетонными бункерами для реактора. Очевидно, это невольно отразилось на его лице. Бывший генерал СС рассмеялся.

– Дорогой друг, здесь находится научный центр с кабинетами, лабораториями и скучными учеными. Сам реактор находится на острове. Вон там, – он махнул рукой в сторону озера. – Поверьте мне, абсолютно унылое место.

Они прошли в конференц-зал, где их ждал недовольный мужчина, перешедший пятидесятилетний рубеж. Очевидно, ему уже надоело выступать ученым попугаем перед очередными гостями генерала.

– Рональд Рихтер, – представился он. – Прошу садиться, господа, – и, не тратя времени на церемонии, подал команду технику: – Запускай.

Погас свет, затрещала киноустановка, и по экрану побежали полосы. Сначала появилась съемка какой-то лабораторной посудины. С нее опустили два стержня, видимо, на них подали ток. В зале стояла напряженная тишина. Съемка была без звуковой дорожки, и сам ученый демонстративно молчал. Сначала в банке началось некое движение, появилось яркое свечение, и она взорвалась. Даже без звука было понятно, что взрыв был действительно мощный. Изображение остановилось, и включился свет. Теперь уже Глюкс стал раздражаться:

– Может быть, вы все-таки объясните нашему гостю, что это было, профессор?

– Скажите, герр Отто, вы разбираетесь в ядерном синтезе? Знаете, что такое плазма? – спросил Рихтер с нескрываемым вызовом. Ситуацию надо было ломать.

– Господин профессор, а Хуану Доминго вы так же объясняли?

– Господин президент Перон был образованным человеком. Он долгое время общался в Германии с нашими учеными, много знал.

– Скажите честно, он поверил в вашу теорию или вам?

Рихтер задумался и рассмеялся.

– Скорее всего мне.

– Так вы мне объясните без ваших научных терминов: в чем суть?

Глюкса позвали к телефону, и мужчины остались вдвоем.

– Знаете, Отто, когда я хочу взять человека в свой коллектив, я задаю ему тестовый вопрос: «Вы представляете, как течет ток по проводам?» – Рихтер вопросительно посмотрел на Захарова.

– Я нет. Тем более что он течет то постоянно, то переменно… Что, не прошел собеседование?

– Наоборот. Тот, кто верит, что ток течет, закостенелый догматик. Он верит в то, что гласит созданная много лет назад теория. Он не сомневается. Это болезнь многих ученых – верить в чужие теории, не пытаться сомневаться.

– Так то, что сейчас было на экране, это ядерный синтез? – разведчик попытался вернуть ученого к интересовавшему его вопросу.

– Солнечный свет падает на листок растения и синтезирует органические вещества. Это тоже ядерный синтез.

– Стоп, Рональд, давай без демагогии. Мы говорим сейчас о выделении энергии. Большой энергии.

– Так и я про то же. Урановая энергетика требует колоссальных затрат, мои же исследования цепных ядерных реакций, основанных на использовании изотопов лития и бора, показали, что плазма может появляться и при более низких температурах, так называемый холодный синтез. Это прямой путь к управляемой термоядерной реакции чуть ли не в стакане воды. Главное, чтобы эта вода была тяжелой. Водород в электрической дуге, если ее бомбардировать частицами лития, вызывает взрыв такой силы, из-за которого даже пошли трещины в бетонной стене. Вам вообще важно, из-за какой реакции произойдет взрыв?

– Не очень. Главное мощность.

– Ее я вам дам. Конечно, не такую, как в урановой бомбе, но зато это компактное устройство.

– Радиация?

– Щадящая.

– Это как? Не убивает?

– Вы знаете о взрывах в Хиросиме и Нагасаки?

– Не надо меня обижать, профессор.

– Извините. Так вот, первоначально там было жесткое излучение, и люди получили лучевую болезнь, находясь в пределах нескольких километров. А сейчас, спустя почти пятнадцать лет, разрушенным стоит только одно здание в бывшем эпицентре, как символ. Все вокруг застроено современными домами, и там живут люди.

– Почему?

– Взрыв был воздушный. Ветер все унес. Взорвали бы на поверхности, жить там было бы нельзя много лет.

– То есть вы хотите сказать, что, варьируя условиями, мы можем достичь нужного нам результата?

– Вы соображаете быстрее ваших коллег по партии. Поздравляю.

Глава 11

Через два дня после отъезда руководителя операции майора Захарова неожиданно пришел вызов для Севера на экстренную встречу с местным аргентинским резидентом КГБ. В интервале между 12.00 и 12.30 на аллее направо по ходу от гостиницы на четвертом дереве на уровне полуметра от земли и с западной стороны была прикреплена металлическая кнопка. Обычная канцелярская кнопка. Север сделал вид, что поправляет шнурок на ботинке, открепил важный предмет. Уже через дерево, но теперь уже с восточной стороны, он также аккуратно прикрепил кнопку. Это означало, что сигнал о встрече он считал.

Байрес – очень зеленый город: в нем много парков, аллей, просто деревьев вдоль дорог и тротуаров. Один из самых тихих парков недалеко от центра города – это парк Колумба. На входе посетителей встречает монумент самому первооткрывателю Америки. В пять часов вечера, когда весенняя жара стала спадать, возле памятника лениво прогуливался мужчина. Уже не первой молодости, поэтому с тростью, которую держал под мышкой. Именно так, а не в руке. Фетровая шляпа, галстук в сине-красную полоску. Все это соответствовало описанию человека, с которым должен состояться контакт.

– Не подскажете, как найти памятник Магелану? – уж очень этот вопрос мучил Матвея, что он решился уточнить его у незнакомца.

– Это вам в Чили надо ехать.

– Спасибо. Хотя меня больше бы устроил памятник Америго Веспуччи.

– Согласен, ведь этот континент был назван Америкой в честь латинской версии его имени.

Это были слова пароля и отзыва для опознавания резидента и нелегала. Мужчины пожали друг другу руки и не спеша двинулись по ближайшей аллее.

– Давайте сразу к делу, – задал тон легальный разведчик. – Для вас пришла шифровка из Москвы. – Мужчина процитировал по памяти: – «Северу. Вам необходимо срочно выехать в Чили для прояснения ситуации с нашим сотрудником, позывной Барсук. Следует принять все меры по недопущению попадания его к противнику. Подробности на месте. Центр 32». Повторить?

– Не надо, я запомнил.

«Центр 32» был полковник Таранов Дмитрий Петрович, начальник пятого отдела управления «С» Первого Главного управления КГБ. Это внутренняя безопасность, по сути, это контрразведка среди нелегалов. Кто из разведчиков работает на этот отдел, была большая тайна. Этого не знал даже резидент, царь и бог в своем регионе. Матвей как раз и был представителем этого отдела.

– У вас есть дополнительные сведения о Барсуке? – сразу уточнил Север.

– Мне известно только то, что он не выходит на связь уже вторую неделю.

– Понятно. У кого я могу получить больше информации? У нас есть сеть в Чили?

– Боюсь, что сейчас это навряд ли. Как вы наверняка знаете, у СССР и Чили разорваны дипломатические отношения с тысяча девятьсот сорок седьмого года, поэтому наших легальных коллег там нет, – вздохнул аргентинец. – К тому же не так давно в стране в очередной раз была предпринята попытка военного переворота, и местная контрразведка, Dirección de Inteligencia Nacional, сокращенно ДИНА, как говорят у нас в Аргентине…

– Стоит на ушах?

– Скажем так, настороже. А Управление национальной разведки, скажу я вам, очень серьезная организация. Поэтому вся агентурная сеть временно заморожена. Надежды на их помощь в таком деле, прямо скажу, никакой.

– Получается, по сути дела, автономка.

– Получается. Рассчитывать вы сможете только на себя. Правда, учитывая важность вашей миссии, из Атлантики в Тихий океан отправлены два корабля из китобойной флотилии «Слава». У них база в Монтевидео, но якобы для разведки промысла и в целях изучения морской фауны отправлена научная экспедиция к берегам Чили. У них случится поломка, и они зайдут в порт Сан-Антонио. Пробудут столько времени, сколько вам потребуется. На борту есть наши товарищи для силовой поддержки. Если она вам понадобится. Может, все обойдется и Барсук просто попал в больницу. У моряков есть на борту мощная радиоаппаратура для связи с Москвой.

– Понятно. Китобои – мужики серьезные, а связь с Москвой вообще замечательно, – невесело подытожил ситуацию Матвей. – Как я могу с ними связаться?

– Каждый четный день в баре «У боцмана и каракатицы», это рядом с портом, с двенадцати до четырнадцати часов вас будут ждать. Опознавательный знак – блокнот с логотипом «Китобойная флотилия “Слава”». Пароль «Кустанай», отзыв «Воркута».

– Судя по примитивности условий контакта, ребята не оперативники, – заметил Север.

– Откуда в море оперативники? Только бойцы для вынужденных активных операций. Это все, что есть в наших условиях. Кроме того, товарищ, я надеюсь, вы понимаете, что нужно принять все меры по недопущению попадания Барсука в руки врага?

– Все – значит, включая крайние меры, – полувопросительно, полуутвердительно ответил Север. – Так?

– Получается, – согласился резидент. – Сколько служу, первый раз с таким условием сталкиваюсь.

– Понятно. Руководство не хочет брать ответственность на себя, поэтому формулирует так расплывчато.

– Думаю, что Центр 32 цитирует самое высокое начальство.

– Мне от этого не легче.

Они немного помолчали. Ситуация была непростой.

– Вы были в Монтевидео? – спросил аргентинец.

– Да. Оттуда и начинали.

– Значит, встречались с сеньорой Флорой.

– Замечательная женщина.

– Согласен. Так вот, она во время войны была радисткой и шифровальщицей в диверсионно-разведывательном отряде за линией фронта. Чтобы не навести немцев на базу отряда, она уходила для проведения сеансов связи не менее чем на десять километров. Ее всегда сопровождали два бойца. Это и прикрытие, и помощь. Она тоже имела оружие и гранату на всякий случай. Все знали, что живой она никогда не сдастся, но командир отряда еще при первом выходе отдал приказ: защищать ее даже ценой собственной жизни, но в безвыходной ситуации бойцы должны были ликвидировать и рацию, и радиста.

– К чему вы мне это рассказали?

– К тому, товарищ Север, что разведка всегда на войне, и поступать нам с вами придется по законам военного времени. – Через паузу, уже совсем другим тоном, добавил: – Не завидую я тебе, парень.

– Я поеду по своим немецким документам?

– Не стоит. Испанский у вас уже с аргентинским акцентом, это вы хорошо подхватили. Поэтому я вам сделаю Libreta de Enrolamiento. Знаете, что это такое?

– Книжка призывника. Внутреннее удостоверение личности для мужчин.

– Правильно. Этого документа достаточно для поездки аргентинских граждан во многие страны нашего континента без виз.

– Настоящий?

– Эти удостоверения выдают в администрации каждой провинции, которые создали собственные структуры, по своим обычаям и критериям, без стандартизации или нормализации информации. Бардак, конечно, поэтому грех не воспользоваться. Дайте мне ваш немецкий паспорт, мы переснимем и вклеим ваше фото. Документ я вам передам через день здесь же, в это же время.

Рельсы железной дороги от Байреса до Сантьяго тянутся вначале по бескрайней аргентинской степи – пампе, затем карабкаются на горные вершины величественных Анд. Прокладку дороги здесь почитали за чудо инженерной мысли. Путь между двумя столицами на поезде занимал сутки. Да и само путешествие было довольно рискованным: снежные завалы, землетрясения, ливни, после которых оползали склоны, выводя из строя километры рельсового пути. Попадались участки трассы, на которых из-за крутых подъемов поезд продвигался настолько медленно, что пассажиры вынуждены были покидать вагоны и шагать рядом с ними, чтобы разгрузить паровоз. Пассажиры шли цепочкой по узкой тропе, стараясь не заглядывать в зияющие провалы пропасти. Вершины гор – совсем рядом: протяни руку и прикоснешься. Среди них величественно выделяется семитысячник Аконкагуа. Куда ни бросишь взгляд, мрачные бездонные ущелья чередуются с зеленеющими долинами, встречаются развалины каких-то построек.

Пограничные пункты между Чили и Аргентиной отстоят друг от друга километров на двадцать. Между ними на плоской площадке, зажатой между гор, высится памятник Христу Искупителю. Он был воздвигнут в 1904 году на перевале Бермехо в Андах. Открытие памятника ознаменовало праздник мирного урегулирования конфликта из-за спора о границе между двумя странами, стоявшими на грани войны. Рука Христа простерта в направлении границы. На бронзовой доске надпись: «Скорее эти скалы рухнут к подножию Христа, чем аргентинцы и чилийцы нарушат клятву мира».

Поздно ночью поезд прибыл на вокзал Мапочо, и Север, по документам Серхио Сабато, вышел на перрон, вдыхая весенний воздух чилийской столицы. Он постоянно помнил, что это город, где живет Лаура. Тишина, черные силуэты гор на фоне густо-синего неба, разрозненные огни в окнах невысоких домов. Поселился сеньор Сабато в гостинице, расположенной недалеко от вокзала. Заснул быстро, зная, что впереди насыщенный событиями день. Так повелось, что сначала надо изучить поле будущего действия. Карту города и прилегающих окрестностей Матвей вдумчиво запоминал еще во время поездки по железке, теперь надо привязать ее к реальности.

Сантьяго де Чили – это довольно компактный центр и разросшиеся во все стороны два десятка коммун, вместившие несколько миллионов жителей. Этим он похож на Мехико. Нельзя объять необъятное, да и не нужно. Поэтому Матвей сконцентрировался на центре. Его очень удивило наличие в городе более двух десятков университетов и порадовало. Назначить встречу и затеряться в разноголосой толпе студентов было вполне в его стиле.

Еще в Аргентине Север получил последний адрес проживания Барсука. Он снимал одну скромную комнату на авенида Викториа в гостевом доме сеньоры Анны. Заехал к ней Барсук по документам на имя Антонио Баджера. Север для большей маневренности взял в прокат автомобиль Ford Custom. Седан, четырехлетка, не особо битый, неброского серого цвета. Черные автомобили в странах с высокой солнечной активностью не пользовались спросом. Для начала он проехался по авенида Викториа и прилегающим улицам. На некоторых домах висела табличка habitación libre, что означало «свободная комната». Но на доме сеньоры Анны ее не было. Значит, формальный повод зайти отсутствовал. Оставалось два пути: либо найти, кто здесь в курсе всех событий, либо ходить по соседям, которые сдают habitación libre и пробовать их разговорить. На перекрестке расположился бар с названием «Кактус», в него-то и зарулил Матвей, по-нынешнему Серхио. Посетителей было немного, судя по всему, завсегдатаи, они лениво перекидывались в карты. Влезать в игру, к тому же неизвестную, смысла не было, поэтому молодой человек переключился на полнотелую скучающую барменшу. Бокал самого дорогого премиального пива, арахисовые орешки и незамысловатые комплименты быстро расположили женщину к посетителю, а особенно к его щедрым чаевым. Сеньор собирался снять комнату в этом районе и просил совета у осведомленного местного жителя, что может быть более естественным. Через полчаса, одолев три литровые кружки, Север получил необходимую информацию. Пиво он особо не любил и не мог представить, куда в него могут войти почти три литра. Пришлось рискнуть здоровьем. Кроме данных о других соседях, выяснилось, что дней десять назад к дому сеньоры Анны ближе к вечеру подкатили три автомобиля, оттуда выскочили крепкие мужчины и через некоторое время вывели в наручниках тамошнего постояльца, надев ему на голову холщевый мешок. Такого местные никогда не видели. Причем арестом занимались люди в штатском, а полиция просто присутствовала. Местный полицейский потом проговорился, что это ДИНА задержала какого-то бунтовщика. Больше он ничего не знал. Значит, искать Барсука по больницам не имело смысла. Надо было выяснять причины ареста.

Именно так и бывает на войне. Разведгруппа ушла в дальний рейд, получила невыполнимое задание создать определенную ситуацию, а вот как это делать без помощи информатора, вариант только один. Надо брать языка. Повезет, окажется информированным, быстро приближаемся к решению загадки. Если нет, тянем пустышку, значит, вытянем из пленного хоть что-нибудь и, уже отталкиваясь от этих знаний, двигаемся дальше. В ситуации Севера цепочка не могла быть длинной. Двое, максимум трое – и все силы контрразведки и полиции накроют плотной сетью. Получается, что эдак, что так – все равно выйдет мордой об косяк.

Мысли о Лауре не покидали Матвея с самого начала, но он всячески гнал их от себя. Нельзя впутывать девушку в суровые мужские игры. Но теперь ему позарез нужна была хоть какая-то информация, наводка на того, кто может быть в курсе судьбы Барсука.

Ближе к обеду в отглаженном костюме, начищенных ботинках и с роскошным букетом Север позвонил в калитку особняка по тому адресу, который назвала девушка при расставании. Шизофрения, по мнению врачей, раздвоение личности. Именно это сейчас испытывал молодой человек. «Пусть она не будет дома. Могла уехать в путешествие», – заклинала одна половинка его сознания. «Нет уж, пусть она будет дома. У тебя нет другого выхода», – возражала другая.

– Buenos días, Señor, – прозвучал голос привратника, – чем могу помочь?

– Могу я видеть сеньориту Лауру?

– Как вас представить?

– Знакомый моряк.

Через некоторое время девушка стремительно выбежала на крыльцо. Лицо ее пылало, дыхание сбилось, в глазах светилась надежда. Увидев Матвея, надежда сменилась на нескрываемую радость. Они долго не могли оторваться друг от друга. Родители уехали к родственникам не то на крестины, не то на поминки, Вилли не запомнил. Главное, что до завтрашнего вечера они могут быть совершенно одни. Только глубокой ночью, ближе к рассвету, они немного пришли в себя от пьянящего чувства близости. Сна не было ни в одном глазу. Первым проснулось женское любопытство.

– Кстати, Вилли…

– Серхио, – поправил девушку Матвей.

– Прости, никак не привыкну. Так как ты здесь оказался? Почему Серхио? Как ты стал аргентинцем? Ты скрываешься от полиции? Ты убил кого-то? Как интересно. Немедленно расскажи мне все. Я тебя спрячу, мы уедем в горы. Наши Анды умеют хранить тайны. Что ты молчишь? – все это было произнесено на одном дыхании без пауз.

– Я не совсем простой немец, дорогая, – начал свое признание мужчина.

– Об этом я уже давно догадывалась, продолжай.

– Откуда? На чем я спалился? – заинтересовался Север.

– Ты ни на чем. Великий Сервантес написал: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». А твой друг и сосед по каюте был очень непростой испанец. Мuy revolucionario.

– Слишком большой революционер. Ты очень наблюдательна, моя Лаурсита.

– Продолжай, дорогой. Я вся в нетерпении.

– Я являюсь членом одной тайной организации, послан в Аргентину налаживать связи. Мой коллега, которого направили в Чили, попался сотрудникам ДИНА. Я должен его спасти.

– Так вот из-за кого ты здесь, – девушка нахмурилась. – Значит, дело не во мне.

Ситуация запахла раздором. Обиженная в лучших чувствах женщина не думает, она действует. Чаще всего глупо.

– Наоборот, – с жаром заявил любовник. – Только ради встречи с тобой я напросился на это опасное задание.

– Значит, ты хочешь использовать меня?

– Никогда! – с жаром заявил Матвей. – Никогда я не сделаю так, чтобы на тебя упала хотя бы тень подозрения. Слышишь, никогда.

– Тогда что ты хочешь? – смягчилась девушка.

– Ты выросла в Сантьяго, у твоей семьи большие связи. Только покажи мне человека, который служит в контрразведке, дальше я все сделаю сам.

– Ты будешь его пытать, а потом убьешь?

– Ради тебя я убью любого. Но в данной ситуации я бы предпочел его купить. Так шуму будет меньше.

– Нет, ты не революционер, – неожиданно констатировала Лаура. – В Аргентине я была знакома с ребятами из Такуары. Ты хоть знаешь, что такое Такуара?

– Ну, – замялся нелегал, – молодежное революционное движение, – обтекаемо заявил он.

– Такуара – это современные городские партизаны. Нам надоели сопливые либералы. Мы собираемся войти в политику на кулаках и пистолетах. Мы знаем лишь одну диалектику – диалектику револьверов.

Вот чего меньше всего сейчас хотелось Северу, так это политического диспута. Он попытался аккуратно слезть с этой щекотливой темы.

– Я не сторонник насилия. – Молодой человек попытался приподняться с кровати, но женщина придавила его грудь коленкой.

– Врешь. Я же видела твой бок. Не считай меня дурой. Это следы не от старых фурункулов. Ты воевал?

– Лауретта, amor mío, я не могу тебе всего рассказать. – Зарубцевавшиеся пулевые отметины, оставшиеся после Венгрии, она, конечно, разглядела.

– Лучше молчи, – перебила его хозяйка. – No tener pelos en la lengua.

– Что значит не иметь волос на языке? – ошарашенно переспросил Матвей.

Девушка рассмеялась.

– Какой же ты аргентинец, если не знаешь самой распространенной идиомы. Будь со мной откровенным или молчи.

– Я не могу молчать. Мой товарищ в опасности. Ты сможешь мне помочь?

– Серхио, ну кто еще, кроме меня, может тебе помочь в этой стране? Слушай. У меня есть подруга детства. Она из богатой, уважаемой семьи в Чили. Вокруг нее увивается один ухажер. Так вот, она мне призналась под большим секретом, что он как раз служит в Dirección de Inteligencia Nacional. Он из небогатой семьи, поэтому спит и видит, как бы породниться с элитой. Я могла бы устроить вечеринку здесь в честь моего возвращения из Европы и там познакомить вас. Мы заманим его в наш винный подвал, оттуда не доносится ни звука, и там ты вырвешь у него все, что он знает, – взгляд девушки азартно блеснул.

– Дорогая, давай остановимся только на знакомстве. Все остальное я сделаю сам.

– Хорошо. Давай, – неожиданно быстро согласилась девушка. Глаза ее закрылись, и она рухнула на постель. За окном начинался робкий рассвет.

По всем правилам вербовка не должна производиться ранее пятой встречи с объектом. За это время снижается уровень тревожности, люди начинают привыкать друг к другу, завязываются личные отношения. Но у Севера не было времени. Каждый день усугублял положение Барсука. Чилийская контрразведка никогда не страдала гуманизмом, скорее наоборот. Не зря же в числе ее консультантов почетное место занимали бывшие сотрудники гестапо, сбежавшие после войны из Европы. Из рассказов девушки получалось, что Луис Скармета родом из небогатой семьи, с трудом получил образование и только благодаря тому, что вместе с ним учился сын высокопоставленного чиновника службы безопасности, он сумел попасть в столичное подразделение ДИНА. Парень упорно хотел пробиться наверх. Случайно познакомился с подругой Лауры и теперь всячески старался добиться ее благосклонности.

Вербовка безусловно должна быть подготовлена и пройти несколько стадий. В зависимости от объекта и возможных условий подбирается свой вариант проведения мероприятия. Есть более мягкие варианты, есть жесткие. Имеет значение и сама личность вербовщика. Надо понимать, что само предложение изменить родине, службе, близкому человеку всегда вызывает всплеск эмоций. Как известно, когда включаются эмоции, разум отключается, поэтому сначала надо сбить накал страстей. Уговоры и доводы разума в этот момент преждевременны и неэффективны. Еще Гиппократ утверждал, что «подобное излечивается подобным». Это значит, что негодование надо сбивать, выводя человека на грань. Чем сильнее эмоция, тем важнее должна быть ценность для человека. Это могут быть деньги, здоровье, положение в обществе или работа и, в конце концов, сама жизнь. Перед человеком должен стоять выбор практически без выбора. Либо согласие на наше предложение и за это бонус, либо отказ и тогда тяжелые последствия. Вывод на грань – это начальный этап интенсивной вербовки. Он должен проходить жестко. Второй этап заключается в том, чтобы показать незначительность последствий от принятия предложения вербовщика. Согласие на сотрудничество не изменит, не навредит, существенно не повлияет на значимые для человека объекты и субъекты, не он первый. Это как продолжение того, что за это согласие получит вербуемый. То есть формируем ценность такого принятия решения. На третьем этапе необходимо добиться эмпатии с собеседником, сблизиться с ним. Для противоположного пола это может быть сопереживание, комплимент, близкий контакт. Подойдет совместное употребление алкоголя как сближение позиций. Также для этого можно использовать демонстрацию понимания сложившейся ситуации собеседника и приоткрытие своих личных переживаний или слабостей. Четвертый, завершающий этап – это получение не только самого согласия, но и обязательное материальное подтверждение этого. В виде письменного обязательства либо первичной информации.