Читать книгу "Тени возмездия"

Глава 9

Теперь Север встречал Вальтера также в порту, но уже аргентинском. Скоростной паром из Монтевидео в Байрес, как ласково называют местные Буэнос-Айрес, пришел по расписанию. Майор одобрил небольшой юркий «Форд», арендованный Вилли на время пребывания в стране, и они не спеша покатили в гостиницу, где был заранее по телефону забронирован номер для Пауля Риттера.

– Докладывай, как обустроился. Как обстановка? – по привычке перешел сразу к делу старший.

– Остановился официально в гостинице. Снял две конспиративные квартиры. Свои ключи, консьержки нет, второй этаж. У каждой по два выхода. Изучаю город, работаю над легендой. Подробности нужны? – коротко, почти телеграфно доложил старший лейтенант госбезопасности.

– Не надо. Высадишь меня за квартал до гостиницы. Я сразу позвоню приглашающей стороне. Если все пойдет по плану, просто выйду на крыльцо покурить и вернусь. Там есть где остановиться на машине, чтобы ты лишний раз не светился?

– Да, на противоположной стороне метров триста от кафе можно припарковаться.

– Хорошо. Если будет для тебя информация, то я выйду с газетой. В ней будет сообщение. Где можно будет передать?

– Удобнее всего моменталку [14]14
  Имеется в виду мимолетная встреча.


[Закрыть] провести в крупном продовольственном магазине. Он будет направо от гостиницы в двух кварталах. Лучше всего в винном отделе. Там всегда толпится народ, ходят вдоль стеллажей, рассматривают этикетки, советуются с продавцами.

– Устраивает. Новоприбывший хочет познакомиться с ассортиментом местных продуктов и выпивки. Если я правильно рассчитал, то завтра серьезного разговора еще не будет. Наверняка они устроят мне допрос с пристрастием. Придется познакомиться с их контрразведкой. Надеюсь, что к вечеру они меня отпустят, тогда жди меня в районе двадцати одного у гостиницы. Только не у центрального входа. Там есть еще другие выходы?

– Да, постарайтесь не на лифте, а по аварийной лестнице спуститься на минус первый этаж. Это парковка машин клиентов, слева выход на улицу.

– Понятно. Контакт с местной резидентурой установил?

– Да. Оставил сигнал, что прибыл. Они его сняли. Посмотрел места для тайников. Грамотно подобрано.

– Хорошо. Куда тебе звонить из поездки?

– Есть телефон на справке, портье, вероятнее всего, работает на полицию, поэтому лучше в бар напротив. С ребятами-барменами познакомился, поощрил. Если что, они передадут. Кстати, заметил, что этот телефон частенько используют как раз для связи, а для ребят это заработок, так что вопросов не возникло.

– Вроде бы все.

– Когда вас ждать из поездки?

– Если все пойдет нормально, я сообщу. На всякий случай, начиная через неделю, в девятнадцать двадцать или в двадцать один час постарайся проезжать мимо входа в гостиницу. Не торчи на парковке или кафе, не светись. Если я выйду с непокрытой головой, значит, опасность. Если в кепке или шляпе, все нормально. Если с газетой в руке …

– Значит, я еду в магазин, будет моменталка, – продолжил напарник.

– Молодец. Вообще у тебя курорт, а не боевая командировка намечается. Надо бы тебя чем-нибудь нагрузить, – проворчал руководитель операции.

– Подъезжаем, начальник. Вам вперед два квартала.

Через полчаса Захаров вышел на крыльцо гостиницы, не торопясь покурил и вернулся обратно.

Заканчивался октябрь. На родине уже вовсю шумела осень. Набирали силу холодные дожди, по ночам ударяли заморозки. Здесь же, в южном полушарии, все было наоборот. В природе доминировала весна. Все очень ярко цвело и становилось даже душно. Вечер уже вступал в свои права, заметно темнело, когда Вилли подкатил на «Форде» к боковому выходу из отеля. До назначенного срока еще было время, и он решил осмотреться. Не торопясь протирая тряпочкой стекла и фары автомобиля, он осмотрел припаркованный транспорт. Недалеко от него расположился черный «Шевроле» с водителем за рулем. Напротив него на лавочке сидели двое крепких мужчин и делали вид, что читают газету. Возможно, по их душу, а может быть, и еще по чью-то. Пять этажей гостиницы, мало ли какие постояльцы поселились. Из надвигающихся сумерек возникли трое парней с узнаваемой походкой местной шпаны.

– Сеньор, здесь стоянка платная, – довольно вежливо начал самый щуплый.

А вот за ним стояли два здоровых парня с явно помятыми лицами. В народе таких называли «быки», а знающие люди – «торпеды». Север знал о сложной криминальной обстановке в столице Аргентины и не хотел обострять ситуацию, опасаясь привлечения внимания, поэтому достал заранее заготовленный доллар и молча отдал щуплому. Тот с ухмылкой забрал купюру и направился дальше, но парочка его напарников осталась на месте. Метис сделал два шага вперед, и Матвей оказался заблокированным с двух сторон, спиной к машине.

– Давай кошелек, амиго, – буркнул метис и достал нож. Классическая, известная по всему миру выкидуха. Решать надо было сразу и жестко. Почти без замаха Вилли резко ударил костяшками левой руки по кисти с ножом и тут же врезал двойку с правой по челюсти. Метис охнул, отлетел к стене, ударился головой и плавно сполз вниз. Его напарник от неожиданности пропустил удар ногой в живот, согнулся, не удержавшись на ногах, приземлился на нагретый жарким весенним солнцем асфальт.

– Сеньор, сеньор, ребята пошутили, – сразу подскочил щуплый, выставляя руки вперед.

Матвей знал, что нельзя подпускать противника близко, даже если он сдается или просит прощения. Всегда возможен подлый удар с ближней дистанции, поэтому он остановил парня, просто направив на него палец. Как бы показывая дистанцию. Ударил каблуком ботинка по ножу, лезвие, жалобно звякнув, тут же сломалось.

– Я тоже пошутил, но в следующий раз сломаю руку, – спокойно пообещал Вилли.

Шкет был не дурак, быстро понял, что здесь им ловить нечего. То и дело поглядывая на Севера, помог товарищам подняться и повел их дальше. Пусть с этим незнакомцем не получилось, но вечер только начинается.

Мужчины на лавочке продолжали невозмутимо сидеть и наблюдать за происходящим. Именно это и не понравилось Северу. Обычные обыватели уже вскочили бы и начали суетиться, а эти сохраняли полное спокойствие. Просто наблюдали. Явно непростые товарищи.

Почти ровно в девять из боковой двери появился Вальтер, быстро сел в машину, и Вилли дал газу. Однако он успел заметить боковым зрением, что наблюдатели – теперь они переместились в машину – проявили интерес к данному эпизоду, но в погоню не кинулись. Они тронулись только тогда, когда Матвей свернул за угол.

– В кафе или покатаемся, начальник? – поинтересовался подчиненный.

– Давай покатаемся, город посмотрим. Когда еще придется? Сейчас как все завертится.

– Как прошла встреча?

– Как я и предполагал, познакомился с руководством и почти сразу меня передали коллегам.

– Каким коллегам?

– Дознавателям, следователям из СС. Как, на удивление, оказывается, наши подходы к подозреваемым совпадают. Давят на психику, постоянные повторы, передергивают факты, сбивая легенду, ловят на мелочах. Хотя, конечно, грубовато. Мы тоньше работаем.

– Может, у них давно не было практики?

– Может. Завтра узнаем.

– Что у нас завтра?

– Встреча с шишками. Думаю, проверку я прошел. Иначе был бы не здесь, а в подвале. Чего им церемониться, это их территория.

– Так кто же там был?

– Хорошо известный тебе Конрад Шмидт, сеньор Рикардо Суэртес и некто Ганс. Отвратный тип. Первые двое сослались на занятость и ушли, а Ганс и его напарник стали очень профессионально меня мотать.

– Мне кажется, нас уже пасут. – Север, не отрываясь, следил за дорогой, глядя в зеркала.

– Так и должно быть. Теперь вести разговоры о деле в машине запрещаю. Только в пределах легенды. Все остальные на свежем воздухе. Подбери места.

– Уже присмотрел.

Через полчаса они вернулись к гостинице. На месте «Шевроле» стоял «Додж». В нем также сидели трое мужчин. Север поехал в свою гостиницу. Оставляя машину на стоянке, он заложил пару секреток. Утром, забирая авто, он убедился, что дверь машины кто-то открывал и шарился в багажнике, но ничего не пропало. Это называется попали «под колпак». Нелегал поежился. Как-то неуютно чувствовать себя наживкой для матерого зверя.

Кроме уже известных ему по вчерашнему дню Конрада Шмидта, Рикардо Суэртеса и Ганса, в кабинете находился человек, которого представили как Роберта Штайнбауэра, генерального представителя в Испании и Южной Америке компании «Объединенные австрийские металлургические и сталелитейные заводы». Глядя на него, майор вспомнил строки давнишней ориентировки. «Приметы: высокого роста, около 1 метра 90 сантиметров, плотного телосложения, продолговатое лицо, вьющиеся, зачесанные назад каштановые волосы, прямой нос, глаза зелено-голубые, чуть навыкате, крупные кисти рук, гладко выбрит. Особые приметы: идущий от левого уха к губам шрам. Любит спиртные напитки». Это описание принадлежало известному фашистскому диверсанту Отто Скорцени. После операции «Дуб» по освобождению диктатора Италии Бенито Муссолини майор Скорцени попал под пристальное внимание советской контрразведки. На него завели особое досье, разведка получила задание собирать всю информацию об этом деятеле. Война закончилась, солдаты получили передышку, но не бойцы невидимого фронта. Их война только разрасталась, и важно было воспользоваться накопившимся опытом, пусть даже и не своим. Широко известно выражение Отто фон Бисмарка о том, что «дураки говорят, что они учатся на собственном опыте, я предпочитаю учиться на опыте других». Работа по анализу действий активной разведки и диверсионных групп, наоборот, только набирала обороты. Захарову, как дознавателю в лагерях немецких военнопленных, приходилось допрашивать приближенных Скорцени о методах и приемах ведения специальных операций. Перед майором, тогда еще капитаном, открылась картина, как небольшие хорошо подготовленные группы специалистов могут влиять на ход истории, на события, в которые вовлечены миллионы людей. В частности, операция «Фауст-патрон». В середине 1944 года венгерский диктатор Хорти уже понял, что война, по сути, проиграна, пора переходить на другую сторону, чтобы не потерять все. Начались тайные переговоры, и 15 октября 1944 года адмирал Хорти по радио объявил о заключении перемирия с СССР. Но Гитлер не мог допустить выхода Венгрии из войны по стратегическим соображениям. Уже на следующий день два батальона, подчиненных Скорцени, действуя внезапно, воспользовались нерешительностью венгерских солдат, захватили Замковую гору. В течение нескольких часов резиденция в замке Буда была взята. Адмирал Хорти был интернирован и оставался в Германии до конца войны. Власть в Венгрии принял пронацистски настроенный ставленник, который сразу же прервал переговоры с союзниками. Части венгерской армии воевали вместе с вермахтом до окончания боевых действий в 1945 году. Сколько сотен тысяч советских солдат могли остаться в живых, если бы не этот стремительный захват. Война могла бы закончиться раньше. Скорцени не изменил результат войны, но существенно повлиял на ее ход. К счастью, не все его операции были столь успешны. Накануне венгерских событий, в июне 1944 года, немцы проводили масштабную карательную операцию «Ход конем» по ликвидации югославских партизан. Скорцени со своими бойцами получил отдельное задание – захватить в плен самого Тито и, что важнее, майора Рэндолфа Черчилля, единственного сына премьер-министра Великобритании. Он находился при штабе Тито в составе английской миссии. В ходе мощного авиационного удара и стремительного десанта диверсантов Скорцени началась неразбериха, и сын Черчилля оказался в одной группе под руководством уже советского разведчика, имевшего богатый партизанский опыт. Им удалось выскочить из ловушки. Эсэсовцы шли буквально по пятам и смогли загнать с трех сторон группу на крутой утес. К утру все должно было закончиться, но беглецам удалось неожиданно, почти безмолвно, на веревках спуститься в тыл к преследователям. Рэндолф, как и папа, был склонен к употреблению большого количества коньяка, поэтому от страха перед немцами и высотой принял лишнего, стал демонстрировать безудержную храбрость и английское пренебрежение к опасности, начав громко распевать песни. За что наш разведчик одним ударом, без всякого пиетета к должности его папы, привел его в бесчувственное состояние. Спустили уже тело. Через три дня группа вышла из кольца и была специальным авиационным отрядом эвакуирована в безопасное место. Как стала бы складываться Вторая мировая война, окажись такой рычаг влияния на английского премьера в руках Гитлера, трудно представить.

Теперь этот вершитель истории сидел перед Вальтером, вольготно раскинувшись в кресле, в аргентинском офисе.

– Господин Отто, мои друзья рассказали о вас и вашей организации так много интересного, что я захотел, чтобы вы для меня еще раз поведали о вашем тайном обществе в Восточной Германии.

Захаров был опытным переговорщиком и понимал, что если оставить все как есть, то он так и застрянет в роли подчиненного. Это означало ограниченный объем информации по усмотрению более сильной, доминирующей стороны. Это надо было ломать. Задача установить контакт выполнена, пора переходить к следующему этапу. К получению информации о возможностях «Право на порядок». Ломать можно было разными способами. Майор выбрал обострение ситуации, когда противоположная сторона будет вынуждена оправдываться.

– Господа, я надеюсь, вы понимаете, что я не оперный тенор, чтобы только и делать, что выступать перед вами. Кстати, я так и не понял, что вы собой представляете. Любопытствующих пенсионеров или серьезную политическую силу. Пока оберштурмбаннфюрер, это было последнее звание Скорцени в СС, или, как вы его теперь называете, герр Штайнбауэр мне видится как свадебный генерал. Убедите меня, что это не так.

– Что?! – взревел легендарный диверсант. – Да как вы смеете?! – обидное сравнение предсказуемо вывело немецкого полковника из себя.

– Смею. Прошло почти пятнадцать лет после ваших подвигов. Я не спрашиваю, как вам, активному члену организации, признанной преступной, удалось не попасть в тюрьму. Меня интересует, что и кого вы сейчас представляете и насколько можете быть полезны нашему, я подчеркиваю, именно нашему делу. Делу немцев, оказавшихся под оккупацией самого опасного врага.

– Я бежал из-под ареста. Почти накануне расстрела.

– Насколько я знаю, вас просто вывезли переодетые в американскую военную форму соратники, у которых почему-то охранники даже не спросили документов.

Бывший эсэсовец вскочил с кресла. Было видно, что он хочет что-то сказать, но произносить речи не его сильная сторона.

– Господа, давайте прекратим эту никому не нужную перепалку, – вмешался адвокат Шмидт. – Герр Отто, вы должны понять сомнения сеньора Штайнбауэра. Кроме ваших слов, мы почти ничего не знаем о вашей организации.

– Если бы вам было о нас известно, герр Конрад, то мы бы давно уже сидели в застенках Штази. Это очень, очень серьезная организация.

– А вы не преувеличиваете, коллега, возможности восточной контрразведки? – в вопросе Ганса явно ощущалась подначка.

– Преувеличиваю? Скажите, Ганс, вы знаете, кто в Восточном Берлине возглавляет министерство госбезопасности?

– Эрих Мильке.

– Рад, что вы следите за газетами. А кто возглавляет внешнюю разведку ГДР?

Оппонент замялся.

– Мы называем его «Человек без лица».

– То есть вы не знаете. Может, вы знаете структуру Главного управления «А», его численность?

– Нам это неизвестно. Откуда вам это известно и почему вы называете его управлением «А»?

– «А» – потому что по-немецки это звучит как Hauptverwaltung «Aufklärung». Знаю, потому что у нас есть там свои Источники. – Вальтер сделал паузу и не преминул добавить: – В отличие от вас.

Стало очевидно, что гостю удалось захватить партнерские, а не подчиненные позиции в отношениях с хозяевами.

– Поверьте, господа, Штази работает очень тонко. Почти каждый десятый житель ГДР в той или иной роли работает на них.

– Как же вам удается не попасть под их колпак? – в голосе Ганса уже не было подначки, а только профессиональный интерес.

– Мы не кучка параноиков, мы учимся и приспосабливаемся к нынешним условиям. У нас большая разветвленная организация, и у нас постоянно прибавляются члены.

– Объясните, ради бога, тогда как, при такой тотальной слежке? – подал голос Скорцени.

– Почти все наши вербовщики числятся негласными агентами Штази.

– Что?! – вырвался вздох изумления у присутствующих, и только Ганс стал восторженно потирать руки.

– Гениально, – воскликнул бывший эсэсовец. – Гениально и просто. Если это стоящий человек, то с ним продолжают работу, а если он побежал с доносом, то вы говорите, что проверяли его благонадежность. Так, коллега?

– Все верно, коллега. Повторяю, в Штази есть костоломы, но они стараются работать тоньше.

– Правда, что противников режима прячут в психушках?

– Это посыл наших советских товарищей. Но опять же, практически без насилия. Представьте, вы возвращаетесь домой после обсуждения с друзьями о том, как бороться с коммунистическим тоталитарным режимом, и вдруг замечаете, что лампа, которая всегда стоит на письменном столе, каким-то образом очутилась на журнальном столике и вдобавок горит. Дома никого кроме вас не было, и вы точно помните, что этого не делали. Вы возвращаете ее обратно на место. А на следующий день все повторяется. Ничего не пропало, следов взлома нет, но вещи начинают необъяснимо перемещаться на другие места. Это необъяснимо, и вы обсуждаете это с близкими. Дальше – больше. Вдруг среди ночи вы просыпаетесь от того, что на вашей кухне кто-то громко разговаривает. Вы вбегаете на кухню, включаете свет, а там никого нет. Возвращаетесь в спальню и только засыпаете, как опять вас будят голоса. Включаете свет, проверяете радио, закрытое окно. Что бы вы сделали, Конрад, в такой ситуации?

– Я бы оставил включенным свет в кухне.

– Именно так люди и поступают, но это не спасает от наваждения. Потому что теперь голоса раздаются из туалета.

– Ужас какой то, – было очевидно, что адвокат прочувствовал ситуацию.

– Вы обсуждаете это с близкими, и один из них сообщает о состоянии вашего здоровья врачам.

– Это тот, который десятый, – подхватил Ганс.

– Не обязательно. Вас приглашают к психиатру. Как он будет реагировать на рассказы про голоса и перемещение предметов?

– Отто, я горжусь, что наше дело, дело борьбы с инакомыслием, не захирело на нашей родине и успешно развивается. Пусть теперь и против нас. Германский дух жив.

– Господа, вы стали слишком патетично выражаться, у меня от этого только разыгрался аппетит. – Скорцени в очередной раз приложился к бутылке какого-то крепкого местного напитка. Причем пил он один, даже не предлагая из вежливости остальным. – Сеньор Рикардо, чем ваш повар порадует нас на обед?

– Мы подумали, что нашего гостя надо угостить местными блюдами, поэтому, конечно, это будет асадо.

– Асадо, замечательно, – бывший оберштурмбаннфюрер сразу возбудился. – Коллега, вы не пожалеете. Жареное мясо в Аргентине нужно попробовать обязательно. Чего-чего, а мяса здесь предостаточно. Здесь его готовят мастерски. Главный секрет – исключительно свежий продукт. В Аргентине вообще не принято замораживать мясо. Местные уверены, что от этого оно теряет свой вкус. А в асадо это главное. Местный повар готовит сразу огромное блюдо с разными сортами мяса, это и стейки с косточкой, ребрышки, шашлыки, потроха, всевозможные колбаски. Все это доходит на углях до румяной корочки. Пучеро тоже будет?

– Безусловно, – снисходительно согласился хозяин кабинета.

– О, пучеро! Забудьте про традиционный немецкий суп из свиных хвостов. Пучеро – это традиционный аргентинский суп в горшочке. Вернее, нечто среднее между густым рагу и похлебкой. Мясо для него всегда режут крупными кусками. Наш повар предпочитает говядину, иногда ребрышки, колбаски. В пучеро всегда есть картофель, морковь, кукуруза, стручковая фасоль, лук. Их кладут целиком, либо разрезают на крупные дольки. Особую пикантность похлебке придают секретные специи нашего повара. Их он добавляет в блюдо прямо перед подачей. Гущу из пучеро принято выкладывать на тарелку, а бульон есть ложкой прямо из горшочка. Чем еще мы удивим гостя? Неужели пескадо?

Сеньор Рикардо одобрительно кивнул.

– Какую рыбу вы предпочитаете, Отто?

– Вероятно, форель, – задумавшись ответил майор. У него от описанных картин уже разыгрался аппетит.

– Вы профан, мой друг, – с сожалением констатировал Скорцени. – Только пескадо, вернее, pescado relleno de mariscos. Это свежайшая рыба, фаршированная разнообразными морепродуктами. Звучит необычно, но попробовать такое блюдо в Аргентине стоит непременно. А какой вкус! Господа, напитки я подберу сам, если позволите.

После этих слов вся компания без возражений отправилась в большой столовый зал, где уже были расставлены приборы и повар катил тележку с кастрюльками, горшочками, жаровней и другими приборами.

После обеда собеседники вернулись в кабинет и продолжили беседу. Хозяин любезно предложил сигары и сигареты для желающих покурить.

– Итак, господа, я изложил вам наши цели. Если коротко, то это единая Германия без американцев и русских. Насколько это совпадает с вашими планами? – сразу начал Вальтер с главного.

– Мы мыслим гораздо шире, мой товарищ, – раскуривая сигару стал отвечать Рикардо Суэртес. Майор заметил, что взгляды компаньонов были устремлены именно на него. – Мы хотим, по заветам нашего фюрера, возродить великий рейх. Не только на территориях Европы, которые принадлежали нам в ходе Второй мировой войны, но и на территориях наших колоний в Азии, Африке и здесь, в Латинской Америке.

– Похвально. У вас есть план осуществления этой мечты?

– Конечно. Мы не можем сейчас завоевать мир посредством танковых атак и массированных бомбардировок. Мы должны воспользоваться наследием Гитлера. Каким все же он был провидцем! Уже тогда он закладывал основы будущего чудо-оружия. Нашего Wunderwaffe [15]15
  Вундерва́ффе (от нем. Wunderwaffe, букв. «чудо-оружие») – термин, введённый в оборот германским министерством пропаганды, как совокупное название ряда масштабных исследовательских проектов, направленных на создание новых видов вооружений (например, крылатых ракет), либо новых единиц артиллерии и бронетехники, своими габаритами многократно перекрывающих уже созданные или еще создающиеся образцы, то есть своего рода гонка вооружений в одном отдельно взятом государстве.


[Закрыть]. Только угрожая им, мы сможем заставить американцев убраться к себе в нору и загнать русских в сибирскую тайгу.

– Вы хотите сказать… – начал Вальтер, но напыщенный фашист не дал себя перебить.

– Я хочу сказать, что благодаря нашим усилиям, как нашей ОДЕССА, так и организации Скорцени Die Spinne[16]16
  Die Spinne (нем.) – «паук».


[Закрыть], мы вывезли цвет нашей науки и продолжили разработки. Теперь мы имеем ядерное оружие, созданное здесь. Бактериологическое оружие на основе спор чумы и сибирской язвы, возрожденное в Египте. Химическое оружие. Остались последние испытания, и мы можем явить все это миру.

– Есть ли у вас носители, ведь, насколько я понимаю, ядерная бомба весит несколько тонн? Как можно ее доставить до противника? Не будем же мы ее демонстрировать на своей территории.

– Мы занимались постройкой самолета, но корейская война показала, что даже американские бомбардировщики, прикрытые целой армадой истребителей, не могли прорвать противовоздушную оборону русских самолетов, поэтому мы приостановили развитие этого направления. Перспективными являются ракетные технологии, но уже только для ударов на азиатском полигоне. СССР и США выстраивают защиту и от ракет. Выход в масштабировании.

– Поясните.

– Наши ученые-ядерщики пошли по другому пути, нежели американцы и русские. Подробности вам объяснят в нашем ядерном центре, но если коротко, то наши бомбы будут хоть и меньшей мощности, но гораздо компактнее. Вы правы, геноссе Отто, несколько тонн сложно доставить в логово врага. Но если это ящик или коробка тридцать или сорок килограммов, то мы можем незаметно разместить с десяток таких ящиков вокруг Кремля, либо Капитолия, или королевской резиденции и, угрожая этим, навязать свою волю врагу. Конечно, нам потребуется демонстрация нашей мощи. Остается только выбрать, будет это Елисейский или Букингемский дворец.

Возникла напряженная пауза.

– Вы сказали, что я смогу ознакомиться с вашим ядерным центром, – напомнил майор.

– Да, геноссе Отто, если вы согласны влиться в наши ряды и сделать вашу структуру нашим филиалом на родине, мы откроем вам наши тайные лаборатории. Итак, вы согласны?

– Яволь, господин генерал! – Вальтер вскочил и четко щелкнул каблуками. – Почту за честь служить под вашим руководством.

Как он и рассчитывал, этот театральный жест произвел на партийных бонз приятное впечатление, они довольно заулыбались.

– Тогда завтра с утра мы летим знакомиться с нашим авиационным полигоном, затем с ядерным центром. Потом вы немного отдохнете на великолепном горнолыжном курорте, и мы представим вас нашему активу.

– Я нисколько не устал, господа.

– Вы, наверное, забыли, находясь под Советами, о нашем главном празднике.

– Как же. Как же, годовщина пивного путча через неделю, – вспомнил майор.

– Вот именно. Мы собираемся представить вас нашим товарищам в торжественной обстановке. Вы увидите, какими силами мы располагаем.

Командир отправился на задание, значит, пришло время заняться подкреплением легенды. Матвей сам загорелся идеей, подсказанной сеньорой Флорой. Серебряное литье столовых приборов с инкрустацией полудрагоценными поделочными камнями. Он обошел несколько ювелирных лавок. К его большому сожалению, предложение о сотрудничестве у их хозяев не вызвало большого энтузиазма. Они принимали заказы на индивидуальное изготовление наборов, допустим, на шесть персон, но никак не мелкосерийное производство. Качество изготовления было ремесленным, сроки довольно большие, а цены становились запредельными. Кольца, броши, фигурки зверюшек – это пожалуйста, но на массовое изготовление у них не было необходимых ресурсов. Оптимизм Вилли стал угасать, бизнес-идея терпела крах. Один из мастеров, видя, как расстроился молодой человек, посоветовал обратиться на ювелирную фабрику. Он почему-то называл ее американской.

На следующий день с утра Север отправился по указанному адресу. На западной окраине города за бетонным забором разместились два крупных строения. На входе висела довольно скромная вывеска о том, что здесь находится цех по изготовлению ювелирных изделий фирмы «Беккер Ко». Фамилия явно не латиноамериканская. Контора разместилась на втором этаже. За дверью с надписью «Администрация» сидели двое. Молодой человек с набриолиненной прической, в темном костюме с галстуком, при белой рубашке, несмотря на жару, выглядел копией рекламного американского клерка. На столе перед ним располагался целый арсенал канцелярского вооружения. Разнообразные папочки, органайзеры, коробочки со скрепками, кнопками, скобками, дырокол, подставки с ручками, карандашами, маркерами. Молодой человек сразу перехватил посетителя, очевидно, так его учили на бизнес-курсах. Выслушав не более двух минут о целях прихода герра Мюллера, он начал напыщенно рассказывать о компании. Ее действительно создал американец, оснастил оборудованием, наладил поставку материалов, и теперь они занимаются обработкой поделочных камней не только из Аргентины, но и из соседних стран. В цеху шлифуют, ограняют изумруды, агаты, аметисты, горный хрусталь, яшму и прочие дары земли под стандартные размеры, чтобы потом оправить их в кольца, броши, кулоны, серьги. Они работают только с камнями, литьем сами не занимаются. Заготовки поступают от партнеров из других филиалов фирмы, не местных. Укрепляют камни и уже готовую продукцию отправляют в США. Объем работы у них большой, принимать заказы на нестандартное изготовление им неинтересно. Весь этот монолог был насыщен таким водопадом слов и сложных смысловых конструкций, что через полчаса у посетителя, что называется, «завяли уши». Второй мужчина, в возрасте, с ярко выраженной принадлежностью к местным жителям, в простой клетчатой рубашке и жилетке с национальным орнаментом, время от времени усмехался в пушистые усы и прихлебывал из большой кружки традиционный чай мате. Несколько раз заходили сотрудники предприятия. Они сразу без всякого почтения игнорировали молодого и обращались к «сеньору инженеру». Тот быстро, по-деловому объяснял, отдавал распоряжения и продолжал прихлебывать ароматный напиток, не переставая улыбаться, глядя, как мучается Вильгельм. Очевидно, что болтовня соседа наконец утомила и его. Мужчина кряхтя выбрался из-за стола и направился к выходу. Вилли не совсем деликатно прервал молодого человека и распрощался. «Сеньора инженера» он застал на крыльце. Тот достал местные дешевые сигареты с ламой на пачке.

– Разрешите предложить вам попробовать мои сигареты, – обратился гость к «инженеру», чтобы завязать разговор.

– Не откажусь.

Вильгельм чиркнул зажигалкой.

– Вы давно работаете с камнями?

– Всю жизнь, – мужчина вел себя обстоятельно, сам инициативы в разговоре не проявлял.

– А мне, видимо, так и придется только посудой заниматься. Жаль, хотелось что-то новое попробовать.

– Можно дать вам совет, мистер?

– От такого профессионала, как вы, приму с почтением.

– Идея у вас неплохая, но вы переносите опыт работы с посудой на новый для вас товар.

– Поясните?

– Вы покупаете посуду, как это лучше сказать, в готовом виде и продаете. Попробуйте здесь разделить процесс на этапы. Первый этап: находите подходящее литье, уже готовые вилки и ножи. Второй этап: передаете их другим мастерам на инкрустацию.

– Вот это хорошая идея.

– Только учтите, маленькие поделочные мастерские ваш заказ не потянут, а крупные производители с вами связываться не станут. Вам нужен Родриго Мартинес. Семья Мартинес давно занимается камнями. Еще дед Родриго резал камни для королевского двора. Его сын, отец Родриго, решил расшириться и закупил оборудование, нанял мастеров, но тут пришли гринго, такие, как Беккер, и наши не выдержали конкуренции с большими деньгами.

– Как это?

– Американцы договорились, сбили цены и держали их низкими почти год. Наши не смогли столько держаться, и многие обанкротились. Мартинес дважды закладывал свою мастерскую, ныряя из одного кредита в другой. Испортил перед банкирами свою репутацию постоянными просрочками, и теперь никто не даст ему денег. Сейчас дело ведет Родриго. У него есть мощности, но тяжело с заказами. А мастер он хороший, потомственный. Камни знает, глаз острый, с работниками ладит. Обратитесь к нему. Скажите, что вы от «инженера», от Беккера. Он меня наверняка помнит, ведь я начинал еще у его деда, работал с отцом.

Родриго Мартинес оказался рослым парнем постарше самого Матвея. Он обрадовался, когда услышал, что его направил «инженер» от Беккера. Суть идеи он схватил сразу и потащил гостя к себе в кабинет. Здесь он достал образцы своей работы. Глаза разбежались от неповторимой красоты.

– Еще наши предки, древние инки, умели работать с драгоценными металлами и камнями. При раскопках постоянно находят статуэтки, церемониальные ножи-туми, предметы быта были изготовлены исключительно для знати инков. Золото они считали брызгами солнца, а серебро – слезами луны. Древние мастера владели искусством наносить позолоту на изделия из камня, керамику, морские раковины. Хорошо известны ювелирные изделия инков, изготовленные из драгоценных металлов: серьги, серьги-вкладыши, подвески, браслеты и булавки для платья. В Забытом Городе, рассказывают старики, был потрясающий сад, посвященный богине Инти. Все в нем было сделано из золота и серебра. Большое поле с початками кукурузы, фигурки лам, ягуаров, морских свинок, обезьян, птиц и даже бабочек и насекомых в натуральную величину были изготовлены из золота, – мастер увлеченно рассказывал о своей работе. Показывал образцы поделок. Это были не только украшения, но и бытовые вещи.