Электронная библиотека » Вера и Марина Воробей » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Черепашкина любовь"


  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 16:14


Автор книги: Вера и Марина Воробей


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

5

Все каникулы Геша Ясеновский самозабвенно рассекал заветинские просторы на быстром, быстрее ветра, ярко-желтом снегоходе. Ведь именно там, в подмосковном поселке со странным для слуха современного школьника названием Заветы Ильича, и находилась дача его родителей. А разогнаться там было где. Во – первых, три горки, которые так и назывались по номерам: Первая горка, Вторая и Третья. Самой крутой была Вторая. Но поначалу Геша боялся съезжать с нее, ограничиваясь Первой и Третьей. Это уже потом, когда он настолько освоил снегоход, что стал чувствовать его продолжением себя самого (или наоборот) и мысленно начал называть его «своим», одним прекрасным солнечным утром он с ревом подъехал ко Второй горке, слегка притормозил, взял правильное направление и на глазах у изумленной публики бесстрашно ринулся вниз. Больше Геша уже не испытывал страха перед Второй горкой.

Родителям он сказал, что Шурик Апарин одолжил ему снегоход на все каникулы, так как сам, подобно птице, улетел в жаркие страны. Мама просила Гешу быть осторожнее, а папа (он приезжал на дачу лишь на выходные) даже пару раз прокатился. Но у него от рева мотора заложило уши, и целый день потом папа отчаянно зевал, широко разевая рот, как после полета в самолете. Словом, все складывалось как в сказке. О предстоящей и неминуемой расплате за удовольствия Геша до поры до времени просто запретил себе думать.

В первый же день, еще до начала уроков, к нему подошел загоревший и посвежевший, но ничуть не ставший привлекательнее Шурик. Идея с запиской принадлежала, естественно, ему. И такое важное дело, как составление ее текста, Шурик, понятное дело, доверить Геше не мог. Впрочем, тот и не рвался в бой. И это было настолько очевидно, что Шурик даже упрекнул его в пассивности: дескать, так дело у нас не пойдет. А потом криво усмехнулся и добавил со свойственным ему цинизмом:

– Любишь ты, брат Гешбарат, кататься, а снегоход на себе в горку пусть другие, значит, волокут? Так, что ли, получается?

– А чего его волочить? – попытался было отшутиться Геша. – Он сам на бензине едет!

– Все! Кончился бензин, – неожиданно жестко сказал Шурик и таким уничтожающим взглядом одарил Гешу, что у того мурашки по спине пробежали.

Сочинив текст записки, Шурик самоуверенно заявил, что перед таким посланием ни одна девчонка не устоит:

– Гешберт, я сделал для тебя все, что мог. А дальше все зависит только от тебя!

Он всучил Геше во много раз сложенный листок и велел ему подойти на перемене к какому-нибудь «мелкому» (то есть ученику начальных классов) и послать его с запиской к Черепахиной Люсе из восьмого «А».

Так Геша и поступил. Только вот выбранный им «мелкий» легкомысленно отнесся к поручению и вручил записку не самой Люсе, а ее однокласснику, которого знал в лицо и был уверен, что тот учится именно в восьмом «А». Этим человеком, как мы уже знаем, оказался Юрка Ермолаев. Что произошло потом, мы тоже знаем. А вот о том, что случится дальше, не знает пока никто.

Шурик еще продолжал напутствовать Гешу, но с каждым его словом на душе у Геши становилось все тяжелей и пакостней. «Во что же это я вляпался? – мысленно ужасался он. – Как я мог польститься на какой-то снегоход?» Теперь Геше казалось, что удовольствие от катания на снегоходе ничтожно по сравнению с муками совести, которые он испытывал.


Геша ужасно волновался. Не потому, что он никогда не приглашал девчонок на свидание и не дарил им цветов! И приглашал, и дарил, и много чего еще он делал! Но ведь тогда все было по-другому. Он сам выбирал девчонок – и только тех, которые ему нравились. А главное, все это было бескорыстно! Да! Вот оно, то самое слово, которое все время ускользало от него, – «бескорыстно»! Наконец-то он его нашел. «Какая же я все-таки продажная сволочь!» Геша посмотрел на часы. Три минуты шестого. «Хоть бы она не пришла! Тогда я с чистой совестью верну Апаре (так Геша называл Шурика Апарина) его вонючий снегоход и никогда, никогда в жизни не соглашусь больше ни на одну его мерзкую авантюру! Хоть он миллионы будет мне сулить!» – так думал Геша Ясеновский, прижимая к груди пять белых розочек, купленных, кстати, на апариновские «вонючие» деньги.

Он увидел ее издалека. Черепашка неуверенно ступала по растаявшему, перемешанному с грязью снегу и как-то беспомощно озиралась по сторонам. Тоненькая, хрупкая, в темно-коричневой дубленке, едва доходившей ей до колен, в белой вязаной шапочке и черных полусапожках с опушкой, она была похожа на маленькую девочку, потерявшуюся в чужом и безразличном городе. Сердце в груди у Геши сжалось и защемило. Такое случалось с ним лишь несколько раз в жизни, и то в те чрезвычайно редкие минуты, когда Геша вспоминал свою бабушку, которая воспитывала его в раннем детстве. Гешина бабушка жила на юге, в городе Таганроге, что стоит на берегу Азовского залива. И именно с этим городом и бабушкой были связаны у него самые дорогие воспоминания и сокровенные чувства, о которых он никогда и никому не рассказывал. К каждому празднику бабушка присылала гостинцы и поздравительные открытки, и когда Геша читал их, то испытывал то же самое, что почувствовал теперь при взгляде на эту худенькую, в огромных очках девочку. Он посмотрел на букетик роз, зачем-то тряхнул им и решительно шагнул ей навстречу:

– Здравствуй, Люся!

Черепашка вздрогнула, сощурилась и, встретившись с ним глазами, растерянно улыбнулась. Конечно, она в первую же секунду узнала его. Этого десятиклассника знали все. Его считали самым красивым мальчиком в школе, за ним бегали девчонки. Он дружил с Шуриком Апариным – самым «крутым», но малосимпатичным толстяком. Обо всем этом Черепашке не раз рассказывала Лу, которая всегда была в курсе всех школьных сплетен. «Классный мальчик», – обычно мечтательно произносила Лу, глядя вслед удалявшемуся по коридору Геше. И спорить с этим утверждением было бы нелепо. Высокий, синеглазый, с копной темно-русых волос, Геша и вправду был фигурой весьма заметной. Но сейчас, стоя у метро и глядя снизу вверх в его удивительно ясные глаза, Люся никак не связывала образ этого юноши с запиской, которая привела ее сюда и которую она сжимала в кулаке. Мелькнула мысль, что, наверное, Геша ждет тут кого-то другого, но, увидев в толпе прохожих знакомое лицо, просто подошел поздороваться. Люся кивнула и принялась оглядываться по сторонам. В эту секунду Геша, словно прочитав ее мысли, почувствовал острое желание побыстрее отсюда убежать, пока бедная девочка не поняла, что это он пригласил ее на свидание, но, совладав с собой, Геша откашлялся и повторил:

– Здравствуй, Люся.

И в эту секунду ее словно молнией поразило: «Г. Я.! Геша Ясеновский! Вот как звали этого десятиклассника! А записка начиналась с фразы, которую он повторил уже дважды: «Здравствуй, Люся!» Откуда он знает мое имя?» – уже все понимая, но еще не веря до конца своей догадке, подумала она, а вслух сказала тихо:

– Здравствуй.

– Удивлена? Ты, наверное, ожидала увидеть тут кого-то другого? – улыбнувшись одними уголками губ, спросил он.

Сейчас Геша вдруг ощутил необыкновенный подъем и что-то похожее на азарт охотника. Все недавние сомнения, угрызения совести и жалость развеялись, как легкий дымок. Он протянул Люсе розы:

– Это тебе!

– Мне? За что? – с искренним удивлением в голосе спросила Люся.

– Просто так. – Геша неловко переминался с ноги на ногу.

Таких вопросов ему еще не задавала ни одна девчонка. Но Люся, похоже, не собиралась принимать букет. Она стояла с опущенными руками и, не скрывая своего изумления, смотрела на него сквозь стекла очков своими большими серыми глазами.

Тогда Геша демонстративно поднес цветы к своему лицу, сделал вид, что вдыхает их аромат, хотя, по правде говоря, розы совсем не пахли, а потом сказал, подпустив в голос обиженных ноток:

– Возьми, пожалуйста… Я ведь для тебя их купил.

Люся молча взяла букет. Еще никогда ей не дарили цветов. Не считая, конечно, дежурных фиалок на Восьмое марта и тюльпанов от мамы в день рождения. Но почему-то сейчас она не ощущала никакого волнения. Наоборот, Черепашка была полна решимости как можно скорее выяснить все и пойти домой.

– Так, значит, это ты прислал мне записку? – спросила она, чтобы с чего-то начать.

– Я, – просто ответил он.

Похоже, Геша не спешил с объяснениями, поэтому Люсе пришлось брать инициативу в свои руки:

– Ну и зачем это я тебе понадобилась? У тебя что-то случилось? – В голосе ее звучала ирония, если не сказать, издевка.

К такому повороту сюжета он был совсем не готов.

– Да, случилось. – Геша опустил голову.

Хотя на улице стоял приличный мороз – градусов десять, не меньше, – шапки на нем не было. Да и коротенькая кожаная курточка на искусственном меху не создавала впечатления надежной зимней одежды. Геша зябко передернул плечами:

– Я тебе все объясню, только пойдем куда-нибудь в тепло. – Сейчас он явно заискивал, пытаясь заглянуть Люсе в глаза. – Тут недалеко одно кафе есть прикольное…

– Это не «Два клона», случайно? – перебила его Люся.

– Да. – Геша удивленно уставился на нее. – А тебе что там, не нравится?

– Выпендреж сплошной! Его что, специально для скинхэдов открыли? Ничего отвратительней в жизни не видела! – С каждой секундой Черепашка все больше и больше поражалась себе.

Она в полном смысле слова не узнавала себя. Люся и не подозревала, что в ней, оказывается, живет совсем другая, незнакомая девочка, ни капельки на нее не похожая – заносчивая и резкая. От ощущения какой-то странной, бесшабашной, никогда ранее неиспытываемой вседозволенности захватывало дух. И Люсе делалось одновременно весело и страшно и хотелось зажмуриться и с головокружительной скоростью лететь в пропасть, как на «американских горках», когда за стремительным падением тебя ждет поворот, а за ним снова взлет, и ты никогда не знаешь, в какую секунду одно сменится другим. Откуда в ней взялось столько резкости, дерзости? Чего она вообще набросилась вдруг на этого Гешу? Он же еще ничего не успел ей ни сказать, ни объяснить! И с какой это стати она приплела скинхэдов? Ведь кроме Макса и Дэна в «Двух клонах» она ни разу не повстречала ни одного бритоголового человека. А сами бармены меньше всего походили на членов агрессивной группировки. Еще Люся успела подумать, что Лу с одноклассниками, скорее всего, до сих пор сидит в кафе. Она представила себе вытянувшееся от удивления лицо подруги и не смогла сдержать улыбку.

– Ты чего наезжаешь-то? – после долгой паузы обиженно произнес Геша. – Не хочешь в» Клоны», пойдем в другое место.

– Наезжает трактор, а я человек! Ненавижу этот дебильный слэнг, – парировала Черепашка и, уже в который раз изумившись собственной прыти, граничавшей с хамством, осеклась и проговорила изменившимся голосом:

– Ладно, чего тут мерзнуть, правда? Пойдем.

Внезапно, когда они проходили мимо палатки с выпечкой, Люсе показалось, что за ней кто-то следит. Обычно она всегда остро чувствовала на себе чужие взгляды. Черепашка оглянулась, но никого ни сзади, ни с боку не обнаружила, потом посмотрела на своего спутника:

– Может, по пути расскажешь, что там у тебя стряслось и чем лично я могу тебе помочь? – Она снова незаметно для себя самой возвращалась к насмешливому, пренебрежительному тону.

Честно говоря, Геша был просто шокирован поведением и манерами этой пигалицы. Ведь Шурик, готовя его к первому свиданию, проигрывал вместе с ним множество вариантов их с Люсей знакомства. Но ни Шурик, ни тем более он сам не мог ожидать, что такая скромная, тихая и беззащитная с виду Люся окажется колючей, резкой и ершистой, даже агрессивной.

«Ежик очкастый, а не Черепашка!» – думал он, искоса поглядывая на свою спутницу и лихорадочно пытаясь припомнить практические советы и мудрые наставления друга Шурика.

6

Они сидели в маленьком, немного душном, но гораздо более уютном, на Люсин вкус, чем «Два клона», кафе. Себе Геша заказал кофе, а ей – мороженое. Услужливая официантка любезно поставила Люсины розы в вазу, предварительно наполнив ее водой. По дороге в кафе и все то время, которое они провели здесь, Геша говорил очень мало, казалось, он замкнулся в себе, лишь изредка смущенно и односложно отвечая на ее вопросы. Сейчас он сидел, угрюмо уткнувшись в свою чашку, и потихоньку дул на давно уже остывший кофе. Люся ела вкусное мороженое, политое малиновым вареньем, и исподволь поглядывала на своего нового знакомого. Она испытывала теперь жгучий стыд перед ним, но, видимо, все еще инстинктивно опасаясь какого-то подвоха, не спешила заводить разговор. Оторвав наконец взгляд от белой с золотистым ободком маленькой чашки, Геша наконец сказал еле слышно:

– Никогда не думал, что ты окажешься такой…

«Я и сама не думала», – улыбнулась про себя Люся, а вслух сказала:

– Выходит, ты думал обо мне?

– Думал. И очень много. Я давно наблюдаю за тобой. – Сейчас, немного освоившись с мыслью, что первое впечатление может быть обманчивым, Геша спешил наверстать упущенное, выдавая все, что ему удалось вспомнить из апаринских уроков. Это был приблизительный текст сценария под названием «Дави на жалость!».

Люся, отодвинув от себя вазочку с остатками растаявшего мороженого, молча и, как ему казалось, изучающе смотрела на него.

– Наверное, это не очень честно наблюдать за человеком, который даже не догадывается об этом. Но я не мог с собой ничего поделать! – Голос Геши прерывался от волнения, он набрал в легкие побольше воздуха, резко выдохнул его и заговорил снова: —Мне казалось, что ты какая-то особенная, непохожая на всех остальных… Беззащитная, что ли… Иногда, замечая тебя где-нибудь в буфете или в коридоре с подругой, черненькой такой…

– Лу, – невольно вырвалась у Черепашки.

– Не знаю, – Геша в сердцах махнул рукой, – но только в такие минуты я всерьез начинал думать, что ты прилетела на Землю с другой планеты…

Люся резко подняла голову. Яркий электрический свет, отразившись от стекол ее очков, веселыми бликами заплясал на темной поверхности кофе. «Бедная ты моя инопланетянка» – так иногда говорила ей мама, когда Черепашка каким-нибудь дурацким вопросом или замечанием выказывала полное незнание современной жизни. Между тем Геша, ничего не заметив (или только сделав вид, что ничего не заметил), продолжал:

– Например, я готов поспорить с кем угодно и на что угодно, что ты терпеть не можешь современную музыку и зачитываешься стихами! Скажи, это так? Ведь так?

Он настаивал на ответе. Люся нервно поправила очки на переносице:

– Ну, допустим…

– Ты, конечно, не поверишь, если я скажу, что был бы счастлив, если б кто-то помог мне понять классику и научил слышать музыку поэзии?

– Не поверю, – не стала кривить душой Черепашка.

Однако по не очень твердой интонации, с которой она произнесла эти два слова, Геша не без радости отметил про себя, что лед тронулся, а стало быть, он стоит на верном пути. Уроки Шурика не прошли даром, и Геша, воодушевленный пока только зыбким призраком надежды, продолжал как по писанному:

– Ты думаешь, у меня полно друзей, и… – Он сделал паузу, поднял на нее чистый взгляд своих ярко-синих, обрамленных черными густыми ресницами глаз и, словно споткнувшись, проговорил: – И подруг? И что все вокруг любят меня, а я в ответ обожаю всех подряд? И что моя жизнь безоблачна, как майский день на Гаваях? Нет, ты только не думай, что я клинический болван. – Он запустил руку в шапку своих густых волос и заговорил быстро и запальчиво, почти не делая между словами пауз: – Я прекрасно понимаю, что ты вообще до сегодняшнего дня обо мне не думала… Я понимаю это, Люся… Но вот теперь ты же именно так и думаешь? Ведь я произвожу впечатление человека, у которого все в порядке?

С этим трудно было не согласиться, и Люся, привыкшая всегда говорить правду, печально кивнула.

– А меня никто никогда не любил! Кроме родителей, конечно… И бабушки, – добавил он, заметно смутившись.

Позже, когда Люся вспоминала эту их первую встречу, в ее голове всякий раз звучала именно эта фраза, оброненная Гешей как бы ненароком: «И бабушки…» Именно после этих, казалось бы, ничем не примечательных слов Люся взглянула на Гешу Ясеновского другими глазами, и, возможно, именно они, эти два слова, и перевернули всю ее жизнь. И если б не вспомнил Геша в ту минуту о своей бабушке, живущей в городе Таганроге, то не случилось бы с Люсей всех, вначале ужасных, а потом и необыкновенно радостных событий, и текла бы ее жизнь тихо, по накатанной дорожке, без потрясений и всплесков. Но случилось то, что, наверное, должно было случиться.

– А я тут при чем? – Глядя на Гешу исподлобья, слабым голосом проговорила Люся.

– И я тоже никогда и никого не любил, – будто не расслышав ее вопроса, с прежним пылом продолжал свою лживую исповедь Геша: – Никого! Кроме бабушки… и тебя…

Люсе стоило огромных усилий, чтобы не вскочить и не выбежать из кафе в ту же секунду. В глазах потемнело, в горле моментально пересохло. Она даже дернулась, метнулась всем телом в беззвучном порыве, но Геша опустил свою теплую руку на ее и тихо попросил:

– Не уходи, пожалуйста. Извини меня. Просто вырвалось… Забудь. – Он освободил ее руку.

Черепашка почувствовала облегчение, как будто не ладонь только что убрал с ее руки Геша, а стопудовую гирю.

Возникла долгая, тягучая пауза. Геша залпом допил холодный кофе. Внезапно Люсе снова показалось, что за ней кто-то наблюдает. С улицы, из-за темных стекол кафе. Она посмотрела в окно, но ничего, кроме редких крупных снежинок, не увидела.

– Сейчас, Люся, ты видишь перед собой самого одинокого и несчастного человека на свете, – медленно и обреченно изрек Геша, глядя куда-то в окно пустым, невыразимо отрешенным взглядом.

Банальность этих слов, а также излишний пафос, с которым они были произнесены, не могли не покоробить воспитанную на лучших образцах поэзии серебрянного века Черепашку. Но ощущение это было мимолетным и каким-то неясным. Это гораздо позже она брезгливо передергивала плечами, удивляясь, как же это ее не стошнило прямо там в кафе, как могла она поддаться такой грубой, неприкрытой пошлости? Сейчас же она чувствовала только острую жалость к этому странному десятикласснику. В какой-то миг он показался ей похожим на Печорина или даже на самого Лермонтова… И еще Люсе хотелось все время смотреть на его лицо. И чтобы только не делать этого, Черепашка принялась изучать свои коротко остриженные ногти.

Он тоже молчал, глядя отсутствующим взглядом в окно. Стрелки часов только подбирались к шести часам, но там, за окном, было уже совсем темно и падал редкий крупный снег. Снежинки, подсвеченные неоновыми огнями рекламной вывески, казались розово-синими, и смотреть на них можно было бесконечно. Но Геша Ясеновский смотрел на снег и не видел его. Сейчас он был полностью поглощен собой. Видимо, эта фраза про самого одинокого человека на свете была когда-то услышана им в каком-нибудь бразильском сериале, и несколько минут назад память услужливо вытолкнула ее на поверхность сознания. В эту секунду он тихо ликовал и гордился своим могучим интеллектом.

– Гена… – Она запнулась.

Ведь он даже не назвал ей своего имени. Значит, был абсолютно уверен, что оно ей известно. Люся знала, что все, и Лу тоже, называли его Гешей. Но почему-то сейчас она сказала «Гена». Сказала и сама удивилась, слушая, как звучит это непривычное и чужое имя: «Гена».

Он заметил ее смущение и тут же поспешил воспользоваться им:

– Ты знаешь, меня никто, кроме бабушки, не называл Геной. Забавно, правда?

Люся пожала плечами:

– Мне надо идти… Гена. – Она встала из-за стола.

– Я провожу тебя, можно?

Она не ответила. Впрочем, никакого ответа и не требовалось.

7

Они стояли на троллейбусной остановке. Снег уже не шел. Вернее, ту белую серебристую пыль, что теперь падала с неба, снегом назвать никак было нельзя.

– Ой, а я цветы в кафе забыла! – виновато улыбнувшись, сказала Черепашка.

– Ну и фиг с ними.

Признаться, Люсю покоробил такой грубый ответ, и Геша, каким-то шестым чувством уловив это, поспешно добавил:

– Не возвращаться же за ними! Пусть там живут.

Время от времени Люся поглядывала на свои окна. В них горел свет. Значит, мама уже вернулась. Хотя за все то время, пока они тут стояли (а это продолжалось уже полчаса, не меньше), за занавесками ни разу не промелькнул ее знакомый силуэт. Наверное, уставшая мама, как всегда, заснула, сидя в кресле перед телевизором…

Обычно, когда Черепашка видела свет в своих окнах, на душе делалось тепло, тихо и уютно. Но сейчас ничего похожего на эти привычные чувства Люся не испытывала. Она ощущала в своей душе непонятную враждебность к собственным окнам. Будто бы вся вина за то, что уже поздно и надо возвращаться домой, лежала на них, на этих двух светящихся в ранней январской темноте окошках. И сейчас их свет казался Черепашке не родным, а предательским. И видимо, слишком уж часто Люся косилась на окна, потому что Геша, рассказывавший в это время очень забавную историю про своего кота по кличке Козлик, внезапно замолчал, а потом спросил вдруг:

– Куда это ты смотришь все время?

Он устремил взгляд вверх, в самое небо.

Но окна Черепашки находились гораздо ниже, и она, высунув из кармана руку в черной, расшитой геометрическими узорами варежке, указала туда, где за сиреневыми шторами светился прямоугольник ее окна:

– Вон там, на третьем этаже, видишь, сиреневое такое? Это окно большой комнаты. А вон то, с красным абажуром, это наша кухня.

– А у тебя есть своя комната?

– Есть. – Черепашка сунула руку в карман дубленки. – Только оно выходит во двор.

– Люсь, а ты современные группы вообще, что ли, не слушаешь? – вдруг ни к селу ни к городу спросил Геша.

Этот вопрос прозвучал тем более неожиданно, что о музыке за весь вечер не было сказано ни слова.

– Ну почему? – улыбнулась Черепашка. – Слушаю. Волей-неволей.

– Это как?

– У меня мама на телевидении работает редактором в телекомпании «Драйв»…

– Круто! – не сдержал восхищения Геша.

– Не знаю… – Люся зябко передернула плечами. – Лучше бы она работала в «Спокойной ночи, малыши».

– Почему? – не понял юмора он.

– Меньше бы шума было и больше пользы! – пояснила Черепашка и тихонько напела высоким чистым голоском: – «Спя-я-ят ус-та-лы-е иг-руш-ки, книж-ки спя-я-ят…»

– Зря ты так, – обиженно возразил Геша. Похоже, судьбы русского рок-н-рола всерьез волновали его. – Сейчас много появилось очень даже неплохих групп… Вот отец Шурика Апарина… Знаешь Шурика?

– Твой друг? Маленький такой, толстый? – уточнила Люся и тут же осеклась: – В смысле, полноватый…

Но Геша, казалось, даже не заметил ни ее нелестного отзыва о внешности своего товарища, ни последовавшего за этим смущения.

– Так вот, его папаша – хозяин рок-клуба. «Нулевой цикл» называется. Слышала? Мы с Шуриком почти каждую неделю туда ходим. Нехилая такая тусовочка там собирается… – Он запнулся и, встретив Люсин строгий взгляд, улыбнулся и поправился: – В смысле, музыка новая, общение, и все такое… Скоро, кстати, должны «Снайперы» из Питера прикатить. Знаешь такую группу – «Ночные снайперы»?

– Наверняка слышала. – Только теперь Люся поняла, как сильно она продрогла. – Но они мне все на одно лицо кажутся… Ты уж извини.

– Зря ты так, – уже второй раз за эти полчаса проговорил он. – Слушай, – внезапно он оживился, – а давай я тебе завтра в школу притащу кассету с их последним альбомом? Тебе понравится! Это акустический концерт, в смысле без всякой электронщины…

Услышав про завтра и про школу, Черепашка почувствовала какую-то необыкновенную, никогда ранее не испытываемую радость, как будто внутри у нее вспыхнул яркий факел. Ей стало жарко, захотелось распахнуть дубленку. Она представила, как Гена на глазах у всех ее одноклассников подойдет к ней на перемене и отдаст кассету. И уже в эту минуту Люся знала, что какая бы дикая и несуразная чушь ни была бы записана на его кассете, она будет слушать ее днем и ночью и выучит наизусть. Потому что ему это нравится. Однако Черепашка не спешила с ответом:

– Что ж, приноси, – стараясь говорить как можно более безразличным голосом, произнесла она. – Только с одним условием.

– С каким? – Геша сосредоточенно наморщил лоб.

– В обмен на одну книжку, которую ты пообещаешь прочитать.

– Обещаю, – с готовностью согласился он, энергично кивнув.

– Тогда до завтра. – Черепашка, как маленькая, помахала ему варежкой, а он улыбнулся и тихо ответил:

– До завтра.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации