Читать книгу "Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента"

Сыворотка действовала хорошо. По уровню доверчивости Хантер сошёл на уровень трёхлетнего ребёнка, в то время как его интеллект оставался на прежнем уровне. Он с замечательным английским юморком посетовал на то, как быстро бежит время.

– Хотел бы я сейчас посмотреть на себя в зеркало, – вдруг сказал Хантер, чем мгновенно насторожил Маргариту, но затем добавил:

– Впрочем, зачем лишний раз расстраиваться? Буду считать, что мне сейчас столько же, сколько было сорок лет назад. Так легче разговаривать с вами, дорогая Ева. Вы, между прочим, выглядите превосходно! Я бы выпил с вами чашечку кофе где-нибудь в укромном уголке.

Маргарита очаровательно улыбнулась и начала «интервью». Её умелые наводящие вопросы быстро разогрели Хантера в нужном направлении. Беседа сразу же вошла в правильное русло. Очень скоро рассказчик подошёл к самому интересному, но вдруг замолчал. Требовалось снова его расшевелить.

– Теперь я поняла, Ричард. Итак, вы узнали о завещании Пола через его продажного адвоката и решили получить компромат на Кольцова.

– Совершенно верно. Ждать кончины Пола? Дорогая Ева, мы не могли позволить себе такой роскоши. В то время Кольцов как раз стал заметно отбиваться от рук, его надо было срочно привести в чувство. Как? Очень просто. По заданию лорда Керри я лично разработал операцию прикрытия. Я знал, что Кольцов не откажется от удовольствия увидеть в России полностью раскаявшегося беглого интригана Диму Сырых. Весь мир должен был ещё раз убедиться в том, что все те, кто идёт против Кольцова, неизменно терпят сокрушительное фиаско!

– Однако, позволю заметить, вам не нужен был очередной триумф Игоря Кольцова, вам необходим был дополнительный «крючок» на него.

– Совершенно верно, Ева. Пол затеял свою дурацкую игру, переубеждать его было бесполезно, но мы знали, чем всё закончится.

– Откуда?

– Нам предоставляют информацию разные люди, – из окружения Игоря Кольцова, а также из среды тех, кто в оппозиции к Кольцову, причём он сам даже об этом не догадывается.

– Имена, фамилии?

– Этого я не знаю. Ева! Не мой уровень, и даже не уровень адмирала Керри. Я слышал только клички, – Слон, Батлер, Кука, Бизон… Кажется, всё, больше не помню!

– Осмелюсь предположить, что вам было выгодно сделать так, чтобы тень упала на российские спецслужбы и лично Кольцова, а вы, как всегда, остались бы в сладком шоколаде.

– Думаю, дорогая Ева, что именно так работают профессионалы в любой стране. У нас тоже иногда получается. Главный принцип здесь, – пусть всё идёт так, как идёт. Главное, не мешать!

– Так что вы конкретно сделали?

– У меня был агент…

Внезапно пол в зале задрожал. Хантер встрепенулся. Его взгляд, до этого безвольно блуждавший, вдруг пристально уставился на Маргариту.

– Что это?

– Ничего особенного. Море с одной стороны подмывает опоры форта. Сейчас, видимо, немного штормит. Продолжайте, Ричард. Очень интересно! А потом мы пойдём пить чай с вашими любимыми бутербродами с маслом и сыром.

– Благодарю, ты накормила меня ими досыта! Дальше ты всё знаешь, Марго. Сегодня я узнал от Мысика, что Скотт работает на тебя, а меня он всё это время, оказывается, водил за нос. Похотливый старикан лорд Гленаван с потрохами продался Кольцову, но разве, Марго, это для тебя новость?

Маргарита опешила. Она хотела и никак не могла пошевелиться от внезапного оцепенения, накатившего на неё. Хантер спокойно поднялся и встал на ноги.

Маслов вздрогнул и резко повернулся к Хантеру. Неужели «сыворотка правды» перестала действовать так быстро? Не может быть!

Маргарита, наконец, взяла себя в руки. Она резко вскочила, но Хантер жёстко схватил её рукой за горло.

Маслов вскинул «вальтер», целя в Хантера, но тот крепко прижал к себе Маргариту, продолжая держать её за горло цепкими длинными пальцами. Его посеревшее лицо выражало полнейшую удовлетворённость.

– Кто-то из нас лохматый баран, ребята. Опусти пистолет, Маслов! Ты можешь попасть в Маргариту. Всё равно вы больше ничего не узнаете. Два кубика сыворотки в мышцу – для меня мышиная доза. Пойдём, моё сокровище. Помаши своему другу Маслову ручкой!

Прикрываясь Маргаритой, Хантер двинулся по направлению к коридору. Оттуда можно было выйти на платформу, затем пройти к краю площадки, спуститься по лесам на яхту, врезавшуюся в опору форта, и пересесть на аварийный катер. Если русская субмарина здесь, она заметит бегство, но катер к тому моменту войдёт в территориальные воды Великобритании, увозя с собой Маргариту и заветную пуговицу Пола Вселенного в её желудке.

Вдруг пол холла задрожал, сдвинулся и резко накренился. Крен был настолько неожиданным и сильным, что Хантер, Маргарита и Маслов не удержались на ногах.

Хантер вместе с Маргаритой упал навзничь и поехал по наклонному полу к дальней стене, противоположной стене с раздвижными дверями. Тяжёлый рыцарский комод слева от раздвижных дверей тронулся с места и, развернувшись кованым углом вперёд, с тихим визгом словно паровоз поехал вниз.

Маслов, падая, уронил «вальтер», но успел перекатиться по полу по направлению к камину и в последний момент сумел зацепиться за его угол. Комод с грохотом пронёсся мимо. Боцман едва успел поджать ноги, иначе комод запросто переехал бы их, настолько крутым стал угол наклона.

Хантер вовремя заметил опасность. Упёршись спиной в стену, он прикрылся телом Маргариты с таким расчётом, чтобы смертоносный кованый угол, несущийся под уклоном вниз, ударил ей по ногам.

Маргарита неожиданно сделала короткий взмах согнутой в локте рукой. Локоть девушки с силой вошёл Хантеру в зубы, всего лишь на миг повергнув его в шок, но мига оказалось достаточно.

Маргарита вывернулась из цепких объятий Хантера и перевалилась через него к стене. Длинные, как оглобли, ноги Хантера оказались прямо перед едущим на них комодом.

– Мой Бог… Марго, ты – сам дьявол!

Глава шестая. Пуля подлая и кровь

Пуле путь одной лишь ведом,

Рано праздновать Победу,

Пуля подлая, и кровь,

Но сильнее пуль Любовь.

Владилен Елеонский, Александр и Маргарита

1

Маслов пришёл в себя от стона. Стонала Маргарита.

Боцман открыл глаза. Он, весь в саже, лежал калачом на решётке камина.

Зал, так много увидевший за прошедшие несколько часов, окрасился в лёгкие оранжевые тона. Солнце клонилось к закату.

– Рита!

– Саша, как ты?

– Жив я. Как ты?

– Проклятый комод. Не могу дышать!

Маслов вылез из камина и по наклонному полу с грохотом съехал вниз, едва не врезавшись в комод, который углом вдавил Хантера и Маргариту в стену.

Хантер не подавал никаких признаков жизни. Маргарита шевелилась за его спиной, придавленная к стене, она никак не могла вылезти.

Маслов всем телом налег на комод, но он даже не пошевелился. Голыми руками его не взять!

– Он тяжёлый, Рита. Княгиня, как видно, под завязку щедро набила его рыцарскими доспехами и оружием!

– Саша, я не могу, теряю силы. Сделай что-нибудь, дорогой мой!

– У одного из подручных Хантера я видел металлическую биту. Она бы сейчас очень пригодилась!

– Я слышала звон биты! Когда пол накренился, она прикатилась в зал снаружи с платформы через раздвинутые двери. Посмотри, она должна быть где-то здесь!

– Но мне надо перелезть через комод.

– Я потерплю!

Маслов по-медвежьи неуклюже перелез через комод. Маргарита охнула от боли.

В дальнем углу Маслов, в самом деле, нашёл металлическую биту, одну из тех, которыми были вооружены парни в чёрных робах.

Используя чрезвычайно прочную стальную биту, как рычаг, Маслов ловко приподнял комод, зафиксировал биту, уперев её в плинтус под углом, схватил Маргариту за локоть и буквально выдернул её из образовавшейся щели. Хантер по-прежнему не подавал признаков жизни. Его лицо выглядело мертвенно-серым.

Оказавшись на свободе, Маргарита издала вздох неописуемого облегчения и упала на колени, не в силах держаться на ногах. Маслов тоже встал на колени и прижал голову девушки к своей груди. Маргарита обняла его за шею.

– Саша, знаешь, милый мой, я тебя люблю. Очень люблю! Я, как тебя увидела, сразу поняла, что ты будешь моим. Всегда, всю жизнь. Понимаешь?

– Ах, ясновидящая моя! Скажи, скажи, скажи, как ты узнала…

Маслов притянул к себе её всю и поцеловал в край рта. Она, как будто в сладкой истоме, блаженно прикрыла глаза.

– Как хорошо, Боже мой…

– Рита, ты – самая лучшая. Ты – самая красивая! Однако как поживает пуговица? Неужели не болит живот?

– Нисколько! Видимо, многострадальная пуговица лишь в моём животе нашла, наконец, уют и спокойствие.

Они громко и дружно рассмеялись. Кажется, они забыли обо всём, – интригане Поле Вселенном, расчётливом и умном Ричарде Хантере и невероятном напряжении прошедших калейдоскопом сумасшедших дней. Во всём мире в эту секунду были только два человека – он и она, и никаких проблем!

Вдруг пол снова резко вздрогнул и опять дал крен. В этот раз не такой крутой, но такой же пугающий.

Они пришли в себя. Грубая реальность с силой вырвала их из волшебного мира, где не надо было ни от кого убегать, что-то судорожно искать, постоянно чего-то опасаться и напряжённо бороться за существование. Маргарита резко поднялась с колен.

– Саша, надо выбираться наверх через раздвижные двери!

– Невозможно, Рита. Очень крутой наклон!

– Посмотри, может, через комод и дальше, к камину?

– Может.

– Лезь ты первый!

Маслов прошёл по комоду, спустился на пол, упёрся ногами в комод, выпрямил ноги и вытянул руки. Благодаря своему могучему росту, он сумел ухватиться за выпирающий край основания камина.

– Есть! Подтянуться смогу. Рита, лезь по мне наверх.

Маргарита ловко, как обезьянка, влезла вверх вначале по комоду, а затем по телу Маслова. В этот момент комод от дополнительной тяжести сдвинулся с места. Металлическая бита направила его вбок. Он сорвался с упора и въехал углом в стену, освободив тело Хантера.

Маслов, потеряв опору, вскрикнул и повис на одной руке. Он с трудом удержался одними пальцами за угол камина. Маргарита тоже успела ухватиться за шероховатый каминный выступ, легко подтянулась и, помогая ногами, влезла в каминную нишу на металлическую решётку.

Маслов попытался подтянуться. Получалось плохо. Ноги скользили по гладкому полу, а силы после удара пули в грудь, пусть защищённую бронежилетом, были не те.

– Куда же вы, голубки? А я?

2

Маслов вздрогнул от звука знакомого голоса, прозвучавшего довольно ехидно, и от того, что железные пальцы схватили его за ахиллесово сухожилие на ноге. Боцман оглянулся и увидел искажённое яростью лицо Хантера.

Рита вскрикнула от неожиданности. Маслов попытался сбросить цепкую руку со своей щиколотки, но Хантер держал крепко.

Боцман резко подтянулся. Хантер не опускал.

Тогда Маслов разжал пальцы, отпустил выступ камина, за который держался, свалился сверху на голову Хантера и захватил его шею правой рукой, согнутой в локте. Хантер вывернулся и сильно ударил Маслова кулаком точно в центр груди.

Боцман, взмахнув руками, отлетел к стене, с размаху врезался в неё спиной и съехал по стене на пол. Хантер, ловко ступая по плинтусу, быстро сблизился с Масловым.

Боцман успел подняться. В следующий миг подобный молоту удар ногой в живот снова бросил его назад.

Маслов снова врезался в стену, на этот раз затылком и сполз вниз, погрузившись в тяжкое сумеречное сознание. Подняться он не смог.

Хантер по-хозяйски содрал с него куртку, затем бронежилет и принялся методично, «по-научному», бить боцмана кулаком в центр груди в одно и то же место, как будто желая остановить его сердце. «Научность» заключалась в том, что удары Хантера не оставляли на теле сколько-нибудь значительных следов.

Хантер знал, как легко убить человека. Он также знал, как легко можно убить так, чтобы судебно-медицинская экспертиза, если она вдруг с какого-то перепугу будет проводиться, гадала недолго и скоро пришла к выводу, что нервный стресс и физические перегрузки, а вовсе не чьи-то умышленные действия, стали причиной остановки сердечной мышцы.

За одним коварным ударом шёл другой, не менее коварный удар. Однако Маслов оказался крепким орешком.

Любой другой на его месте давно спокойно испустил бы дух, но Маслов с каждым ударом почему-то не бледнел, а, напротив, наливался страшной багровой краской и всё шире улыбался Хантеру жутковатой улыбкой. Хантер, как видно, плохо знал боцмана.

– Не, Хантер, ёлы-палы, не угадал, не дамся…

– Нет, русский кабан, ты сломаешься! Все ломались, и ты…

Маслов вдруг перехватил кулак Хантера, снова полетевший ему прямо в сердце, и без труда взял кисть на излом. Хантер неожиданно тонко, как раненый зайчонок, вскрикнул и упал на колени.

Вдруг сзади и сверху резко опустился средневековый серебристый металлический рыцарский шлем и наделся на голову Хантера. Всё произошло так неожиданно, что Хантер на миг замер. В следующую секунду он бестолково мотнул головой в шлеме туда-сюда, словно зверь, вдруг попавший головой в западню.

Маслов поднял отяжелевшие веки и увидел Маргариту. Тяжело дыша, она стояла за спиной Хантера.

– Вскрыла комод твоей княгини. Там много чего есть интересного!

Боцман улыбнулся Рите. Хантер вдруг с рёвом вывернул кисть из руки Маслова и с размаху ударил ему острым наголовником шлема в низ живота. Боцман со стоном повалился на колени.

Обух тяжёлого огромного рыцарского топора, которым, кажется, можно было проломить любую стену, опустился сверху и сзади, но кожа на затылке Хантера, похоже, чувствовала опасность даже сквозь металл шлема. Продолжая стоять на коленях, Хантер резко откинул голову в шлеме назад.

Острое ребро наконечника погрузилось Маргарите в живот. Она, охнув, выпустила тяжёлый рыцарский топор из рук. Он, скребнув обухом по шлему, с грохотом завалился в угол. Маргарита качнулась, сильно побледнела, вдруг опрокинулась навзничь, рухнула на пол и затихла.

Хантер вскочил и попытался снять с головы шлем. Его голова была явно не средневекового размера.

Шлем сел очень туго и не желал сниматься. Хантер в ярости с разбега врезался шлемом в стену.

Жидкая перегородка в надстройке Дороти не выдержала и проломилась. Хантер схватил топор и в два приёма вырубил в стене отверстие, через которое можно было свободно выйти на платформу.

3

Маслов тихо застонал и шевельнулся у стены. Хантер схватил его за шиворот и, волоча, как огромный мешок, набитый тяжёлыми костями, вытащил на платформу.

Сырой морской ветер вошёл в избитые в фарш лёгкие так, словно ударила кувалда. Маслов открыл глаза.

Хантер вытащил из-за пазухи свеженькую вкусно хрустящую газету и сунул её ему под нос. Боцман напряг зрение и прочитал крупный заголовок на английском языке «Русский моряк Алекс Маслов выдал главный секрет субмарины русских под кодовым номером «икс пятьсот три».

– Ты зря не утонул в Темзе, тунец, – сказал Хантер, его голос звучал из шлема, словно странное эхо. – Вот что пишет утренняя «Таймс». Видишь? Прочитал? Понял, что здесь написано? Ты выдал спасательную систему «Персей – триста двадцать один» и оборонительную систему «Сигма-Марал». Родина ждёт тебя с нетерпением, чтобы впаять пожизненный тюремный срок. Как ты мог выдать такой колоссальный секрет? А ты не забыл о «сыворотке правды»? Вспомни квартиру с крысёнком! Пока ты, наглотавшись виски, спал, тебе сделали укол.

Маслов с трудом поднялся на ноги и, чтобы не упасть, ухватился за ограждение платформы. Он посмотрел в прорезь шлема, настороженно приблизившуюся к самому его лицу. В глазах боцмана, кажется, не было ненависти, – одна лишь спокойная, как величественный горный водопад, ледяная решимость.

Хантер захохотал. Его хохот гулко раздался из шлема.

– Прыгай, Маслов, чего ждёшь? Ты, кажется, очень не желал стать предателем? Так ты стал им. Чего боимся, то и получаем. Прыгай, предатель! В газетах прошла информация о твоём самоубийстве. Не разочаровывай журналистов. На меня можешь рассчитывать. Я сделаю так, что всё сойдётся. Ты покончил жизнь самоубийством, всё, вперёд! Не затягивай.

Маслов перевесился через перила и посмотрел вниз. Внизу высота – двадцать один метр, такую цифру, кажется, называла Дороти.

Боцман давно ничего не боялся, но сейчас ему вдруг стало не по себе. Высоты Маслов не боялся, и глубина его не страшила. Если бы он был здоров, он прыгнул бы и не утонул. Однако Хантер прекрасно знал последствия своих ударов в грудь.

Маслов теперь не мог нормально вздохнуть и вряд ли, наверное, когда-либо сможет. Инвалидность на всю оставшуюся жизнь, кажется, обеспечена.

Так зачем же мучиться? Тем более что ореол мученика ему не светит, зато глубочайшее презрение, помимо инвалидности, гарантировано. Прыжок вниз сейчас – избавление от кошмара!

Хантер достал из-за пазухи объёмистую плоскую металлическую фляжку, ладно затянутую в кожаный фирменный чехол, отвинтил пробку и сунул горлышко Маслову под нос. Боцман невольно потянул носом запах, он был не просто знакомым, он был родным. Злорадный смех Хантера гулко донёсся из шлема.

– Угадал, Маслов, угадал, вижу, что угадал. Водка! Твоя любимая. Мне вчера привезли ребята из Москвы. Пей!

Маслов смотрел на фляжку только миг, затем схватил её, приставил металлическое горлышко с резьбой к пересохшим губам, опрокинул фляжку дном вверх и пил до тех пор, пока последняя огненная капля не перетекла в рот. По телу разлилось тепло, в голове зашумело. Не глядя на Хантера, он опустил руку с пустой фляжкой, снова перевесился через перила и посмотрел вниз.

Свинцовые волны, как будто зеркально отражая почти такое же по цвету свинцовое небо, хмуро катились под платформу форта. Гребни слегка пенились, то тут, то там. Казалось, что пена, исчезая на одной волне, чудесным образом почти сразу появляется на другой.

Надо просто подтянуться, продвинуть тело чуть дальше за перила, почувствовать центр тяжести, оттолкнуться ногами от платформы и опрокинуться. Всё остальное сделает море. Привычно, обыденно, без стенаний, всхлипываний и лишних вопросов.

Маслов стиснул зубы. Надо драться, бороться, но как, если он не может не только шевельнуться, но даже просто слегка потянуть воздух носом. Острая отупляющая боль боли в груди заслонила весь мир. Даже пол-литра водки не могут её заглушить.

4

Перегнувшись через перила, Маслов с трудом поднял голову вверх, к небу. Если бы боцман умел, он бы сейчас помолился.

Вдруг сквозь свинцовую пелену несмело проступил бледный солнечный диск. Серый воздух мгновенно просветлел, а море словно приободрилось.

Волны сразу стали спокойнее. Белые барашки, до этого момента тревожно вспыхивавшие на гребешках волн то тут, то там, мгновенно исчезли.

– Хорошая погода, не правда ли?

Детский голос сзади прозвучал настолько неожиданно, что Маслов в изумлении резко обернулся. Хантер сидел на платформе, широко раздвинув нескладные ноги. Он был похож на трёхлетнего ребёнка, играющего в детском манеже.

Шлем на голове? Вы не понимаете. Так нужно для игры!

– Тру-ля-ля, тру-ля-ля, солнце любит Короля. Чур, я первый увидел солнце!

Хантер говорил тонким детским голоском, словно у него в животе поселился шутник-чревовещатель. Он показал рукой на бледный круг на небе с серой пеленой вокруг и жизнерадостно рассмеялся.

– Я первый увидел, я, а не ты! Ты смотрел вниз, на море. Так что я выиграл!..

Маслов всё понял. Он, скользя ботинками по покатому полу накренившейся платформы, вздрагивая от невыносимой боли при каждом движении, бросился к радиорубке.

Когда он встал на пороге радиорубки, Маргарита сидела в кресле радиста. Увидев боцмана, она устало сняла с головы древние эбонитовые наушники и улыбнулась ему.

– А я хотела бежать к тебе.

– Всё хорошо, Ритка! Хантер готов. Как ты узнала о системе «Сигма-Марал»?

– Саша, ни о какой системе «Сигма-Марал» я не знала и не знаю. Я просто несколько раз передала в эфир твой спасательный код «Маргарита».

– Какая же ты умница! «Сигма-Марал» – система психотронного воздействия. В радиусе трех миль от источника радиосигнала, подавшего сигнал о помощи, по секретной системе «свой-чужой» распознаёт живую силу противника и на время низводит интеллект субъектов, психические волны которых распознаны как враждебные, до уровня трёхлетнего ребёнка.

– Сколько у нас времени?

– Главное, не выключать радиостанцию.

– Радиостанция древняя. У неё контакты барахлят. Так что может выключиться сама.

– Надо скорее уходить, Рита!

– Как же мы уйдём, Саша?

– Просто прыгнем в море! Спасательный код ты передала, он сработал на Хантере, значит, спасательные системы работают в штатном режиме. Как только они распознают нас в воде, за нами придёт спасательный челнок, автомат катапультирует его с борта субмарины, он пилотируется автоматически, может идти как по воде, так и под водой.

– Подожди, Саша, всё это хорошо, но как ты себя чувствуешь? Ты весь землисто-серый! Разве ты сможешь перенести прыжок и удержаться на воде?..

Оставив радиостанцию включённой, они двинулись к краю платформы. Маслов еле шёл. Маргарита поддерживала его за талию.

Вряд ли Кузнецов визуально заметит, что они прыгнули в море. Одна надежда на спасательную систему «Персей – триста двадцать один».

Хантер по-прежнему сидел в шлеме на платформе в позе малыша, раздвинувшего в песочнице ноги, и жизнерадостно покатывался со смеху. Увидев Маргариту, он на мгновение притих, а затем снова стал смеяться и выкрикивать одно и то же:

– Какая красивая тётя! Какая красивая тётя, красивая, красивая тётя…

Маслов и Маргарита, не обращая на Хантера ни малейшего внимания, подошли к краю платформы. Боцман чувствовал себя очень плохо.

– Саша, ты не сможешь! Мы утонем.

– Смогу. Слушай меня. Сейчас я опрокинусь, упаду, а ты сразу же прыгай за мной!

– Нет, дорогой мой, прыгать будем вместе! Давай, вначале я перелезу, потом ты. Саша, ты уверен, что автоматика сработает?

– Уверен!

Маргарита перелезла через металлическое ограждение платформы. Маслов попытался сделать то же самое, но никак не мог перекинуть ногу через перила. Невыносимая боль пронзила грудь.

– Эх, русский, русский, ты себя в зеркало видел?

Маслов и Маргарита резко обернулись. В десяти шагах от них стояла Дороти, она была вся взлохмаченная и в копоти, как трубочист средневекового замка.

Женщина удивлённо цокнула языком, подобралась по наклонившейся платформе к Хантеру и попыталась стянуть шлем с его головы. Шлем не поддался.

– Дьявол! Похоже, ты нашёл себе пожизненный аксессуар.

Хантер, продолжая сидеть в детской позе на платформе, повернулся к Дороти, приложил ладони к шлему, закрывая прорезь, а затем резко отдёрнул их от шлема. Дороти невольно отшатнулась от него.

– Кто там? – писклявым детским голоском сказал Хантер.

– Да вы, видно, спятили, сэр!

Маслов и Маргарита прыснули со смеху. Дороти грозно повернулась к ним.

– Чего ржёте, как кони? Идите за мной!

– Дороти, лебёдка не работает. Нарушилось электроснабжение!

– А! Я знала, знала, что всё так закончится. Раньше надо было ремонт затевать. Чего стоите? Пошли! Я стравлю трос лебёдки вручную.

Маслов при помощи Маргариты доковылял до лебёдочной площадки. Дороти с нетерпением ждала их здесь. Боцман с чувством обнял её за плечи.

– Благодарю, княгиня!

– Да чего там, русский! Как ты говоришь? «Ё-лы-па-лы»? Надо запомнить!

Когда скособоченная лебёдка, медленно спустившись на четырёх тросах, коснулась своим ржавым краем воды, они в ста метрах за остовом покорёженной яхты вдруг увидели косой угол чёрной, словно выточенной из угля, рубки «икс пятьсот третьей».

– Родная моя, – как будто живому существу сказал Маслов.

– Слава Богу, Саша! Теперь, они, точно, увидят.

В следующее мгновение, словно в ответ на ласковое приветствие боцмана, корпус субмарины отстрелил ярко-оранжевый челнок, похожий на аттракционный «банан». Он вылетел из-под воды на пару метров, упал на поверхность и бодро понёсся прямо по направлению к лебедочной площадке, на которой едва держались из-за крена Александр и Маргарита. Автоматика сработала безупречно.

Голова боцмана упала на грудь Маргариты. Только сейчас он понял, насколько устал.

Дикое непреодолимое изнеможение сковало всё тело. Рита, поддерживая Маслова, нежно провела ладонью по его спутавшимся волосам, на её покрасневших глазах выступили слёзы.

– Ничего, Саша, ничего. Ты справился, дорогой мой!

5

Английский канал хмурился. Кажется, что-то вышло не совсем так, как ему хотелось.

Свинцовые волны уныло выстраивались шеренгами и недовольно шли к английскому побережью, с досадой огибая препятствие, – торчавшую из воды рубку российской боевой субмарины.

На командирский мостик взошли довольный Кузнецов, радостная Маргарита и заметно осунувшийся, похудевший и ослабевший Маслов. Сильно покорёженную исцарапанную длинную бейсбольную биту Маслов приспособил в качестве посоха, – поднимался на мостик, опираясь на неё.

Субмарина повернулась, встав на курс под углом девяносто градусов по отношению к платформе форта Маунселл, давшей заметный крен поперёк продольной оси. От кормы подводной лодки к зацепам на краю платформы форта протянулся стальной канат толщиной в руку.

– Второй! Давай малый вперед.

– Есть, малый вперед, товарищ командир!

Субмарина дрогнула так, как вздрагивает скаковая лошадь, вдруг осознавшая, что вместо бега по ипподрому её заставляют тащить воз, под завязку забитый чугунными чушками. Стальной трос мгновенно натянулся и зазвенел, как тетива огромного великанского лука.

Платформа форта Маунселл вздрогнула, помедлила, будто бы упорствуя замыслу Кузнецова, вдруг сдвинулась и нехотя встала в исходное, нормальное, горизонтальное положение. В этот миг трос неожиданно лопнул.

Кузнецов едва успел пригнуть головы Маслова и Маргариты. Конец оборванного троса с диким свистом пролетел над фальшбортом командирского мостика в метре от голов тех, кто на нём находился.

– Смотрите!

Маргарита, выпрямившись, указала рукой на вставшую на место платформу. Кузнецов и Маслов тоже выпрямились и увидели на платформе Дороти в камуфляже морского пехотинца. Княгиня радостно размахивала огромным красно-бело-черным флагом Силенда.

– Спасибо, парни! – громко сказала Дороти по-английски. – Вы – рыцари мои.

Рядом с Дороти на коленях со связанными за спиной руками понуро стояли парни в чёрных морских робах. Среди них ростом и осанкой, а ещё вмятым внутрь рыцарским шлемом, плотно сидевшим на голове, выделялся Хантер.

Кузнецов кивнул на Дороти и посмотрел на Маргариту. В его глазах зажглись озорные искорки.

– Она, как, нормальная?

– Вполне!

Кузнецов взял в руки мегафон. Дальнейший разговор проходил на хорошем английском языке.

– Княгиня, шлем с узника надо бы снять. Вдруг задохнётся!

– Сэр, вилы в бок, я не могу! В старину на такие головы шлемы не делали. Застрял!

– Эй, ты, Хантер! Думаешь, Россия на коленях стоит?

Вопрос Кузнецова прозвучал вполне однозначно на родном Хантеру языке, но он, как будто не услышал его. Хантер со шлемом на голове продолжал стоять, словно странное изваяние, застывшее на коленях. Кузнецов счёл нужным повторить свой вопрос.

– Слышишь, Хантер? Куда вы без России?

Вдруг шлем дрогнул и едва заметно задрожал. Дороти постучала костяшками пальцев по шлему, словно проверяя на месте ли там голова.

Кузнецов опустил мегафон. Маргарита и Маслов с чувством помахали руками княгине. Дороти, прощаясь, стала ещё более энергично махать флагом Силенда.

Кузнецов что-то сказал в переговорное устройство. Субмарина издала три тонких пронзительных прощальных гудка.

6

Кузнецов ввёл Маслова и Маргариту в коридор жилого отсека. Жилое помещение подводной лодки напоминало железнодорожный купейный вагон.

Кузнецов отодвинул дверь одной из офицерских кают. Взору открылось уютное пространство, весьма сходное с двухместным купе спального вагона.

– Здесь располагайтесь. Будете недалеко от меня. Гальюн в конце по коридору. Всё цивильно!

– Посидите с нами. Есть деликатный вопросик!

Маргарита сделала знак рукой, приглашая Кузнецова войти в купе. Командир вошёл, сел у столика, повернул ручку динамика, чтобы слышать текущие переговоры экипажа по каналам бортовой связи. Маслов и Маргарита сели у столика напротив и с облегчением вытянули ноги. Кузнецов всё беспокоился об удобстве своей прекрасной пассажирки.

– Маргарита Алексеевна, там, если по коридору дальше пройти, не только гальюн, но также душ есть, все дела, в общем. Маслов знает, он подскажет.

– Благодарю, Пётр Иванович.

– Никогда не подумал бы, что вы появитесь вместе с Масловым. Пароль, который вы мне сказали, предназначен для чрезвычайных случаев.

– Наверное, наш случай, в самом деле, чрезвычайный.

– Короче говоря, здорово работаете. Так какая деликатная просьба?

– Я бы сейчас съела слона, честное слово, Пётр Иванович, но, к сожалению, служба обязывает заняться прямо противоположным делом.

– Да? Так я не понял, дорогая, что же вам нужно?

– Слабительное!

Кажется, Кузнецов чуть дрогнул всем телом и с некоторой опаской посмотрел на Маргариту. Маслов прыснул со смеху, но сразу же поморщился от боли в лёгких. Маргарита сдержанно улыбнулась.

– Не ожидали?

– Честно говоря, всё что угодно, но только не это.

– Между тем, сейчас слабительное для нас является средством чрезвычайной государственной важности. Надо ли раскрывать детали?

– Мало знаешь, сладко спишь. Как бы мне потом снотворное не понадобилось! Не надо мне ваших деталей. Слабительное, так слабительное. У нашего врача всё есть. Сейчас принесёт, а мы пока чайком с лимоном да мёдом побалуемся. Надеюсь, чай не помешает вашей «операции по ослаблению»?

– Не помешает!

7

Пол Вселенный в одних белых теннисных шортах и шлёпках, небрежно надетых на босу ногу, выглядел отдохнувшим и посвежевшим. На шее вместо обычного в таких случаях махрового полотенца, когда человек идёт в душ или возвратился из душа, у Пола почему-то болтался завязанный узлом длинный ярко-красный шарф.

– Ты, Маслов, неплохой парень, потому пригласил тебя. Заходи!

Пол нажал на дверную ручку, открыл дверь, и они зашли в каюту. Маслов сразу узнал её. Именно сюда он проник через вентиляционную трубу. Здесь он успел переодеться, а Жеребцова, заподозрившего неладное, увёл Пол, не зная, что Маслов спрятался за шторой в его каюте.

– Скажи, Маслов, всем, кто меня любит и скорбит по мне, что я в порядке. Так хорошо мне никогда не было. Я здесь делаю, что хочу. Мои мечты реализуются так наглядно, что иногда мне кажется, что я продолжаю жить на земле. Конечно, меня убили, не сам же я очутился на шурупе, смешно, право слово! Однако, осень моя золотая, я ни на кого зла не держу и имя убийцы говорить не стану. Я виноват в том, что страстно хотел вернуться в Россию, не мыслил свою жизнь без России, но действовал противоречиво, то смелым был, то боялся, то шёл, как бык, то метался, дал козыри в руки врагов и меня успели подставить. Я слишком поздно распознал тех, кто реально стоял за всеми разговорами о «реальной демократии в России». Кто я по сравнению с ними? Ты не поверишь, боцман, но я даже рад теперь, что именно так всё получилось. Всё-таки я – счастливый человек. Я знал мальчуганом в пять лет, что я – счастливый человек, хоть прозябали мы в коммуналке с моей дорогой мамой, и ни одна сволочь нам не помогла. Ей ничего не говори! Я сам ей всё скажу.