Читать книгу "Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента"

Вдруг Пол подвёл Маслова к широкой кровати, как будто желая что-то продемонстрировать. Маслов с недоумением уставился на кровать.

– Куда смотришь? Выше смотри! Думаешь, я просто так красную тряпку над кроватью повесил да ещё вывел аршинными буквами «Первый Президент – мой друг навеки»? Не будь бараном! Вижу, что мучаешься. Не мучься! Хочу, чтобы ты не парился и хоть немного отдохнул от своих бестолковых дел. Ты и Маргарита – вы хорошая пара. Отдохните хоть немного, ребята. У вас так хорошо получится, я знаю, вижу, у меня аж слюнки текут. Ой!.. Она, Саша, в самом деле, хорошая. Она – правильная девочка. Скучаю я по ней, но не ревную. Запомни!

8

Маслов проснулся от того, что стюардесса, предельно вежливая стройная брюнетка с большим чувственным ртом и грустными миндалевидными глазами, принесла пледы и подушки.

Маргарита с благодарностью взяла их и подсунула одну подушку Маслову под голову, а вторую подоткнула себе под поясницу. Стюардесса одарила Маслова прекрасной улыбкой и скрылась за занавеской.

Кроме Маслова и Маргариты в салоне первого класса больше никого не было. Маслов лёг удобнее и вытянул ноги на мягком просторном диване.

Маргарита сидела рядом, но в отличие от боцмана она не отдыхала. Сгорбившись над ноутбуком, стоявшим на перламутровой поверхности стационарного самолётного кофейного столика, она монотонно стучала по портативным клавишам, словно решив проверить, как звучит азбука Морзе на клавиатуре компьютера.

– Саша, ты поспи. Я поработаю!

– Уважаемые пассажиры! – сказал динамик голосом грустной брюнетки-стюардессы. – Через час наш самолет, следующий рейсом Мурманск – Москва, начнёт снижение в аэропорт Внуково.

– Ты всё надеешься подобрать пароль?

– Да! Хотелось бы закончить операцию самой и не грузить шифровальщиков. Их жёны будут мною очень недовольны!

Рита, кажется, так пошутить решила. Маслов хмыкнул, натянул одеяло на подбородок и закрыл глаза.

Маргарита продолжала постукивать по клавишам. Мерный стук убаюкивал.

Маслов незаметно вновь погрузился в сладкую негу. Перед глазами калейдоскопом понеслись, словно кадры из кинофильма, события и лица – жуткое ночное море, скупо улыбающаяся Дороти, искажённое циничной усмешкой лицо Хантера, жалобное хныканье Пола Вселенного.

Пол! Он вдруг стремительно подошёл к креслу, наклонился над Масловым и тронул его за плечо.

– Маслов, я не могу смотреть, как надрывается моя прелесть. Слышишь?..

– Да чего ты, Пол, в самом деле, ёлы-палы…

Маслов вздрогнул и открыл глаза. Никакого Пола рядом, конечно, не было. Вокруг всё было то же самое, – салон первого класса, мерный гул самолётных двигателей и постукивание клавиш на ноутбуке.

Маслов посмотрел на Маргариту. Между прочим, Пол, похоже, приходит в видениях не зря!

Рита, в самом деле, стала плохо выглядеть, вся осунулась, и, как будто, сильно похудела. Вторые сутки практически ничего не ест, а пьёт лишь один крепкий чёрный кофе.

– Саша, ты спи, спи. Я мешаю тебе уснуть? Ты с кем-то разговаривал во сне.

– У тебя ничего не выходит?

– Файл Пола загрузила, информация о файле есть, он довольно большой по объёму, но пароль подобрать не удаётся. Какая-то длинная фраза. Система распознала, что она состоит из сорока знаков. Программа по расшифровке кодов выявила буквы, которые повторяются в этой фразе два раза, – «и», «п», и «з». Буквы «а» и «д» повторяются три раза. Всё, больше ничего, застряла!

– Твоя программа ничего не напутала?.. Ладно, набери фразу «Первый Президент – мой друг навеки».

– Не пойдёт, Саша. В твоей фразе всего двадцать девять знаков. И ещё, слушай внимательно, в твоей фразе буква «а» встречается всего один раз, а надо, чтобы она встретилась три раза. Буква «д» в твоей фразе упоминается два раза, а надо три раза. Буква «з» в твоей фразе использована один раз, а надо, чтобы она встретилась два раза.

– Подожди, что получается? Надо к моей фразе добавить ещё одно слово, причём такое, чтобы в нём было одиннадцать букв, среди них присутствовали две буквы «а», а также буквы «д» и «з».

– Верно!

– Какое слово подходит по смыслу?

– Да откуда ты вообще взял свою дурацкую фразу?

– Не спрашивай. Давай просто попробуем!

– Какое слово подходит по смыслу? Сейчас, запрошу поиск. Ага, вот, слушай: «дарапиозит».

– Что за зверь?

– Компьютер говорит, что дарапиозит – это такой минерал, но в этом слове десять букв, а не одиннадцать, и по смыслу к твоей фразе оно не подходит.

Маслов покачал головой и вздохнул. Так можно долго разгадывать!

– Давай, Рит, зайдем с другого боку. Какие бывают друзья?

– Так, сейчас. Вот, компьютер говорит: «Друзья бывают настоящие и ложные».

– Давай начнём с ложных.

– Вот, пожалуйста, слушай: «вероломный, лёгкий, лживый, мнимый, неискренний, ненадежный, ненастоящий, плохой, поддельный, подкупной, притворный, фальшивый». Ни одно из этих слов не подходит!

– А липовый? Друг бывает липовый. Эх, ничего твой компьютер не знает. Теперь давай перечислим эпитеты к другу настоящему.

– Пожалуйста! Вот, слушай, дорогой «комп» вещает: «беззаветный, бескорыстный, бесценный, близкий, верный, вечный, давний, давнишний, добрый, дорогой, драгоценный, душевный, единственный, заботливый, задушевный, замечательный, интимный, исключительный, искренний, испытанный, истинный, лучший, любезный, любимый, милый, надёжный, настоящий, неизменный, неразлучный, первый, постоянный, преданный, сердечный, старинный, стародавний, участливый, хороший». Так, сейчас проверю. Нет! Ни одно из этих слов не подходит.

– Да не всё же он назвал! Разве не чувствуешь?

– Я не филолог.

– Ты – писательница. Или твоя профессия – лишь легенда для работы?

– Полу настрочила пару книг. Ему понравилось!

– Так какой ещё бывает настоящий друг?

– Славный, тёплый, милсердечный, нежный, любящий и вечный… Саша, мы, по-моему, с тобой ерундой занимаемся. Любовную лирику сочиняем!

– Тоже неплохо.

– Стихи? Нет, спи-ка ты лучше. Устал, лёгкие болят, отдыхать тебе надо, а ты со словами напрягаешься. Скоро посадка, а я ничего не сделала. Придётся нашим шифровальщикам корпеть. Плевать! Пусть корпят. Я сделала всё, что смогла, пусть кто может…

– Закадычный!

– Что – закадычный? Я говорю: «Пусть кто может, сделает лучше!»

– Слово «закадычный» по буквам и по смыслу подходит!

– Нет, по количеству букв не подходит. В нём десять букв, а надо одиннадцать.

– Не букв, а знаков. Ты неправильно посчитала, Рита! Знаков, понимаешь?

– А какой же ещё знак?

– Тире!

Маргарита, нахмурившись, стала сосредоточенно вбивать пароль в белое поле на синем экране ноутбука. Её пальцы легко пробежали по клавишам.

– Ничего подобного. Я всё правильно посчитала. В твоей фразе не хватает одного знака. У тебя тридцать девять, а надо, чтобы было сорок. Не подходит!

– Ты русскими буквами пишешь?.. Попробуй латинскими.

Маслов достал из внутреннего кармана куртки ручку и стал так чертить латинские буквы на белоснежной салфетке, лежавшей рядом с блюдцем и чашкой с недопитым кофе, словно в нём вдруг проснулся гений, срочно открывающий физическую формулу, знание о которой весь мир с тоской ждёт несколько тысяч лет.

Маргарита с улыбкой посмотрела на Маслова глазами доброй молодой мамы, великодушно прощающей решительно всё своему неугомонному малышу.

Маслов подал Маргарите салфетку, на ней огромными корявыми латинскими буквами было выведено: «pervyi Prezident – moy zakadychnyi drug naveki». Маргарита пожала плечами и снова стала вбивать текст.

– Не подходит, Саша! Всё, я устала. Не могу больше, спать хочу!

Маргарита в изнеможении повалилась на диван и закрыла глаза. Маслов пододвинул ноутбук к себе и начал набирать текст.

Боцман мучился полчаса. Маргарита сладко посапывала под боком.

Маслов поменял регистр первых букв. Бесполезно!

Тогда он стал заменять латинские буквы на окончаниях для слов «первый» и «мой», то есть вместо Y ставил I или J. Никакого результата!

Программа была неумолима. Её фраза «Введён неверный пароль» стала заметно действовать на нервы.

– Ёлы-палы, Пол! Ты, как видно, с того света шутить со мной вздумал?

От этих горестных слов Маслова Маргарита вдруг вздрогнула, открыла глаза и приподнялась на локте. Боцман, налившись свекольной краской, тупо смотрел в экран. Рита жалостливо улыбнулась.

– Саша, оставь его в покое. Он не виноват!

– Кто? Пол?

– Какой ещё пол? Скажи ещё «потолок». Компьютер!

– Рита, я говорю, Пол Вселенный.

– О, Боже! Я о компьютере говорю. Кто-то из вас двоих сейчас точно набьёт другому морду.

– По-моему, он мне давно её набил, а я миндальничаю с ним, подставляю вторую щёку. Как дурак, надеюсь, что образумится. Похоже, что нет, не образумится!

– Знаешь, я немного поспала и теперь проснулась с таким чувством, что в твоей фразе что-то есть. Верная она! Похожая фраза висела в каюте Пола у него над кроватью. Видимо, не зря! Покажи, как ты её набиваешь.

Маслов показал. У него получалось так: «Pervyj Prezident – moy zakadythnyj drug naveki».

– Видишь, Рит? Так получается как раз сорок знаков.

– Вижу. Ты – умница! А теперь вместо тире поставь знак нижнего подчёркивания. Понял?

Маслов хмыкнул, пожал плечами и заменил символ тире «—» на знак «_». Ничего не изменилось!

– Ах, Пол, Пол…

– Саша, да что ты с ним всё время разговариваешь? Мне не по себе становится. А, вот ещё что! Русская буква «ч» по-английски обычно передаётся сочетанием букв «ch». У тебя сочетание «th», – неправильно. Попробуй вбить правильно!

Маслов тяжко вздохнул и на самом деле буквально вбил, словно желая вогнать клавиши глубоко внутрь. в самое нутро опротивевшего ноутбука, следующую фразу: «Pervyj Prezident _ moy zakadychnyj drug naveki».

Хитрый «комп» на мгновение завис, как будто сожалея, что проиграл, и вдруг сменил картинку. Вместо белого поля аршинными буквами зажглась и стала мигать кровавыми буквами фраза: «Я умер? Нет? Если вы смотрите этот файл, а я, Пол Вселенный, он же Дмитрий Сырых, не умер, значит, в ваших действиях содержатся признаки правонарушения. В таком случае, готовьте кругленькую сумму, встретимся в суде!»

– Опять какая-то заморочка, Рита!

Маргарита мягко, как кошка лапкой, нажала клавишу «Enter». Пошла загрузка файла. Рита громко захлопала в ладоши.

– Саша, ты гений!

Стюардесса выглянула из-под плотной голубенькой занавески и окинула взглядом Маргариту, радостно прижавшуюся к плечу Маслова, который тупо смотрел в монитор ноутбука, словно неандерталец, чудом перенёсшийся в двадцать первый век.

На губах стюардессы застыла дежурная улыбка, но в глазах промелькнуло что-то очень похожее на чёрную зависть. Стюардесса с лёгкой досадой взялась за занавеску, чтобы резко задёрнуть её, но Маргарита приветливо махнула ей рукой.

– Пожалуйста, принесите нам шампанского и чего-нибудь поесть!

Несколько кислое выражение лица стюардессы мгновенно сменилось участливым пониманием. Она кивнула, и с солдатской готовностью исполнить заказ скрылась за занавеской.

Маслов продолжал угрюмо смотреть на длинную полую полоску, похожую на градусник, словно его сильно знобило, а полоска показывала температуру его тела. Она, словно ртутью, медленно заполнялась алой краской, отслеживая ход загрузки файла. Файл был очень объёмистый и загружался медленно.

Маслов никак не мог поверить в то, что пароль расшифрован. Маргарита обняла его и поцеловала в щёку тёплыми бархатными губами.

– Интересно, что там, Рита. Что за компромат на Президента России?

– Нельзя нам смотреть, Саша. Не положено!

– Неужели, в самом деле, бомба под Кремль?

– Думаю, что в случае чего у нас есть не меньшая бомба под Королеву. Так что правильно сказал Кузнецов: «Меньше знаешь, слаще спишь».

– Не обманул, значит, Пол.

– Пока непонятно. Точно будет знать тот, кто посмотрит файл.

– Да нет, я другое имею в виду.

– Что?

– Он во сне мне пароль сказал. Ему тебя очень жалко стало!

9

В московском аэропорту, как всегда, не протолкнуться. Вавилонское столпотворение или пародия на него.

– Пойдем, дарлинг, к стоянке такси.

– На такси поедем?

– За нами должна приехать служебная «ауди».

Они вышли на свежий воздух под огромный козырёк здания аэропорта. Сырой воздух властно охватил лёгкие. По московскому небу низко, как призрачные дирижабли, плыли хмурые пепельные тучи.

– Вот, Саша, наше обычное место. Здесь!

Они встали за массивный столб. Уютное местечко. Здесь никто не сновал мимо и практически не дуло.

Маслов обнял Маргариту за плечи, заглянул в её такое притягательное лицо. Она прерывисто вздохнула.

– Что-то нехорошо мне. Чувство какое-то странное. Всё ли я предусмотрела?

– Ритка, очнись. Победа! Такое дело провернула.

В этот момент к краю тротуара лихо подкатила чёрная «ауди». Маргарита увидела автомобиль, улыбнулась и потянула Маслова за руку за собой к машине.

– Похоже, наша машина. Кто там, Слава или Сергей?

Стёкла «ауди» слегка запотели от почти невидимой измороси, летевшей с неба. Разобрать, кто сидит в машине, было невозможно. Маргарита наклонилась к боковому стеклу водителя, оно медленно поехало вниз.

Из открывшегося проёма вдруг стремительно высунулась круглая, как у колобка, голова Мысика с глубокими залысинами н редкими рыжеватыми волосиками на черепе. Улыбчивое веснушчатое лицо излучало румяный свет, а голубые глаза ярко контрастировали с серой унылостью осеннего московского раннего утра.

– Гена? Ты?

– Здорово, Рит! Тебе пламенный привет. Из Лондона. Консервная банка, Рита, должна быть всё-таки вскрыта! Извини.

– Какая ещё консервная банка, Гена?

Из проёма высунулась рука Мысика в чёрной кожаной перчатке. Малокалиберный «вальтер» тускло блеснул воронёным стволом. Он смотрелся органично, словно был продолжением кисти Мысика, затянутой в чёрную кожу.

Рита не успела ничего предпринять. Всё произошло быстро и неожиданно.

Ствол пистолета хищно впился ей в низ живота. Раздался глухой хлопок.

Маргарита дрогнула всем телом. Чёрная рука скрылась в салоне автомобиля. Стекло водителя поехало вверх. «Ауди» тронулась с места. Словно чёрный катафалк, автомобиль Мысика медленно отъехал от края тротуара и влился в поток машин, который непрерывно тёк мимо здания аэропорта, то подбирая, то высаживая пассажиров.

– Вот так, Саша, всё просто…

– Ритка, что с тобой?

Маргарита как-то неловко ступила ногой в сторону и вдруг повисла на руке Маслова. Голова Риты безжизненно свесилась вниз.

– Рита!

Маслов ничего не понял. Хлопка выстрела в том шуме, который создавал автомобильный поток, он не услышал и сейчас видел лишь одно, – Рите неожиданно сделалось плохо!

Боцман тихонько уложил ослабевшую девушку на тротуар, затем сел прямо на плитку рядом и положил её голову себе на колени.

– Рита…

Лицо Маргариты сделалось белым, как мел. Она закрыла глаза, не открывала их и ничего не говорила. Её такие сочные, красиво очерченные и живые губы теперь как будто съёжились, покрылись морщинками и приобрели странный оттенок грязно-сиреневого цвета.

– Рита, где болит?

Маслов стал ощупывать тело Маргариты, повернул голову к её ногам, стал осторожно трогать их и только теперь заметил чёрный изящный пистолет. Он лежал на краю тротуара у ног Риты, частично прикрытый полой её распахнувшегося плаща. Маслов узнал тот самый «вальтер».

Боцман похолодел. Получается, Мысик выстрелил в Риту, но зачем?

– Рита…

Маргарита вдруг открыла глаза, словно только что проснулась. Глаза, подёрнутые пугающей поволокой, такой, что. казалось, Рита ничего не видит, вдруг слегка прояснились. Она узнала Маслова.

– Саша, милый, я допустила ошибку. Хантер понял, что я раскрыла Мысика, его агента. Именно Мысик выдал Хантеру пуговицу с чипом, которую я передала ему для отправки в Москву, и вернул ему пистолет «вальтер», а Хантер, как видно, вооружил им Мысика для выполнения «акции». Что ты скис? Я не умру, не доставлю милому Ричарду такого удовольствия. Обо мне будут говорить всякое, а ты не слушай! Знай, всё у нас с тобой будет…

Вдруг, как из-под земли, выросли два полицейских. Они были объёмисты, как шкафы, высоки, как шпалы, и казались неповоротливыми в утеплённых пухлых чёрных форменных комбинезонах. На груди у них тускло поблёскивали чёрными стволами короткие автоматы Калашникова. Жирные щёки, как у пупсов-переростков, раздражённо колыхнулись в сторону Маслова.

– Кто стрелял?

– Из «ауди»! Только что уехала. Задержите чёрную «ауди»…

«Пупсы» бесцеремонно выдернули Маслова из-под головы Маргариты, и с двух сторон крепко схватили его за локти. Один приставил жирные губы к динамику рации.

– Плутон, кидай «уголовку» под козырёк, к стоянке. У нас «огнестрел», «дупель» наш.

Второй посмотрел на Маслова своими пухлыми, как и он сам, бесцветными рыбьими глазками так, словно Маслов – живой и наглядный пример олигофрении, давно перешедшей в последнюю и окончательную стадию.

Боцман попытался наклониться к Маргарите, продолжавшей неподвижно лежать на замызганной лузгой плитке тротуара. Однако полицейский не дал ему нагнуться.

– Стой смирно!

– «Скорую» вызовите!

– Ещё слово, и в лоб получишь. Попал, значит, не дёргайся!

Маслов почувствовал, что сейчас не выдержит и со всего маху врежет кулаком в жирную полицейскую щёку.

Вдруг у края тротуара резко затормозил бронированный чёрный внедорожник Мерседес Бенц. Из него выскочили крепкие поджарые аккуратно подстриженные мужчины в чёрных плащах.

Один из них, чем-то напоминавший Антонио Бандераса, непринуждённо сунул развёрнутую алую книжечку под нос «пупсам». Тот, кто был с рацией, презрительно фыркнул и многозначительно поправил автомат на пышной, как у тётки, груди.

– Да хоть от самого «презика». «Клиент» наш, мы здесь хозяева. Ждём «уголовку». Прошу не мешать!

Мужчины в чёрных плащах недовольно нахмурились. Вдруг рация проснулась и затрещала.

– Двадцать первый, приём.

– Слушаю, Плутон.

– «Огнестрел» забирает «контора», не мешать. Приём.

– Всё путём, Плутон, их арба здесь. Уходим.

– Плутон, – вдруг сказал динамик рации, – Двенадцатый на связи. ДПС просит помощь, на шестом километре ДТП. Двухсотый…

«Пупсы» окинули «контору» кокетливым взглядом, толкнули Маслова ей в руки, развернулись и бурча что-то на своем тарабарском, только им понятном языке, двинулись прочь. Рация продолжала раздражённо трещать хриплым, словно с похмелья, голосом.

– Плутон! Чёрная «ауди» в лоб с КАМАЗом…

Рита продолжала неподвижно лежать на тротуаре. Маслов поспешно нагнулся к ней, но «Бандерас» вдруг вежливо взял боцмана за локоть.

– Мы всё сделаем, Александр Петрович, не волнуйтесь! Садитесь в машину.

10

Пышным ярко-красным цветам, похоже, стало тесно в пузатых глиняных горшках. Цветы надо бы переместить в оранжерею, а в горшки на подоконнике посадить новые экземпляры.

Адмирал Керри в белых перчатках любовно осматривал своих любимиц, словно заботливый командир моряков на палубе. Время от времени Керри поглядывал в окно.

Туча, кажется, ушла. В просвете между домами сквозь молочную пелену утреннего тумана проступила серебристая гладь Темзы.

Сзади тихо стукнула дверь. Керри повернул свою седую, как у луня, голову и прищурился.

В кабинет адмирала вошёл Хантер в отутюженной с иголочки форме майора Королевских военно-морских сил. Его голова была туго перебинтована, шея залита в гипс, а правая рука висела, как плеть, на чёрной тесьме.

Керри с кривой усмешкой отвернулся к цветам. Хантер шагнул в центр комнаты.

– Здравия желаю, сэр!

– Привет, привет, мой мальчик! У тебя довольно ощипанный вид.

Хантер с кислым выражением лица посмотрел в ссутулившуюся спину старика. Пока адмирал колдовал над цветами, Хантер покосился на развёрнутую газету «Таймс», закрывшую почти весь кофейный столик, который вместе с двумя мягкими креслами темнел слева от входа.

Хантер не мог повернуть голову. Шея, закованная в гипс, как в латы, не действовала, приходилось поворачиваться всем корпусом, чтобы прочитать текст.

Однако в данном случае пришлось бы отвернуться от адмирала, что выглядело невежливо по отношению к нему. Поэтому Хантер покосился вбок так, что его зрачки сдвинулись глубоко влево под уголки воспаленных об бессонницы глаз.

– Не мучься, ребёнок. Сядь в кресло и прочти!

Керри по-прежнему стоял к Хантеру спиной, но у него, похоже, была ещё одна пара глаз на аккуратно подстриженном затылке. Адмирал невозмутимо взял миниатюрную леечку цвета аквамарин и стал торопливо и в то же время нежно поливать своих любимцев так, словно они жадно, как утята, тянули свои раскрытые розовые рты к ласковым струйкам воды.

Хантер тем временем сел в кресло и склонился над газетой. На её развороте справа крупными чёрными буквами было напечатано «Russian businessman by yacht crashed against the Fort Maunsell?»

Глаза Хантера без всякого интереса в одну минуту пробежали статью. Лейка в руке Керри слегка дрогнула.

– Прочитал?

– Ничего нового, сэр. Яхта русского бизнесмена врезалась в Форт Маунселл. Вопрос. Что ж, репортёры скоро узнают ответ. По крайней мере, два судебно-медицинских эксперта засвидетельствуют под присягой, что при осмотре трупа следов насильственной смерти не обнаружено!

– Я не о том, мальчик. Зачем ты наделал столько шума? Если бы ты не был моим любимым и единственным племянником, я отдал бы тебя под суд за все твои художества.

– Компромат на Игоря Кольцова был у меня в руках, но бизнесмен собрался в Россию. Такого поворота мы не ожидали. Враг Игоря Кольцова стал его другом. Надо было предотвратить бегство Пола в Москву!

– Предотвратил?

– Пола задушили шарфом, а затем подвесили на шурупе. Я что-то не предусмотрел, сэр!.

– Что-то? Хорошо сказано. Что-то… Когда идёт борьба за доступ к телу, мальчик, – все средства, как известно, хороши, тем более, в России, где криминальное мышление, к сожалению, как язва, пропитало все поры общества и, похоже, возведено в некий негласный принцип власти.

– Прошу извинить, сэр, под телом для доступа вы подразумеваете, как я понимаю, Игоря Кольцова? Согласен, кто-то очень опасался возвращения Дмитрия Сырых. Чтобы снова войти в доверие к Президенту, Дмитрий, конечно, наболтал бы много лишнего, топя всех подряд, лишь бы стоять у трона первым среди всех серых кардиналов. Я думал об этом!

– Думать мало, ребёнок. Тебе не хватило хладнокровной оценки ситуации. Ты хорошо обыскал яхту Пола, когда захватил её?

– У меня не было времени на то, чтобы тщательно обыскать её. Яхта очень большая, многопалубная с просторным трюмом. Тем более, что…

– Вот именно. Кто направил яхту прямо на бетонную опору форта? На яхте Пола был ещё кто-то. Он воспользовался суматохой, которую вызвали твои боевые действия. Целое сражение! А когда яхта врезалась в форт, он скрытно, что в суматохе сделать было совсем несложно, переправился на платформу крепости Маунселл и, пока шли твои боевые действия, задушил Пола и подвесил мёртвое тело на шурупе в туалете.

– Похоже на то, но дверь в туалет не была выбита. Пол открыл её изнутри!

– Убийца был тем, кого Пол хорошо знал и кому доверял стопроцентно, возможно, кто-то из его бывших начальников службы безопасности в бытность, когда Пол, будучи тогда ещё Дмитрием Сырых, вёл бизнес в Москве.

– Согласен, сэр! Убийца мог сказать, что привёз положительный ответ от Кольцова, что Кольцов ждёт Дмитрия, что боевая русская субмарина подошла к форту и надо срочно эвакуироваться!

– Мы все крепки задним умом, мальчик. Теперь приходится всё списывать на самоубийство, чтобы не давать Кольцову лишний повод посмеяться над нами. Зачем нам залезать в топь русских криминальных разборок? Я ещё хочу понянчить твоих детей, Рич, а ты всё никак не женишься!

– Женюсь. Теперь женюсь!

– Теперь? Ах, милый ребёнок! После того, как убрал Маргариту?

Хантер вздрогнул и резко поднялся из кресла. Его голова, закованная в гипс, как будто стала двигаться свободнее.

Похоже, Хантер никак не ожидал такого поворота. Адмирал Керри ничего не должен был знать об акции во Внуково.

– Я не давал Мысику такого указания. Он поплатился за самоуправство!

– Брось, ребёнок, я всё знаю. Русские и здесь обыграли тебя. Да, Мысик убит. Дорожно-транспортное происшествие. Поздравляю! Наш ценнейший агент уничтожен, а Маргарита, между прочим, жива.

Глаза Хантера вспыхнули бешеным огнём. Из них расплавленным свинцом потекла ненависть. Керри лишь горько усмехнулся.

– Да, вот ещё что. Мне для тебя прислали подарок. Из Москвы!

Керри снял перчатки, подошёл к своему прямоугольному рабочему столу, чем-то напоминавшему старинный английский комод на изогнутых ножках, отодвинул ящичек, вынул что-то весомое, аккуратно завёрнутое в объёмистый белоснежный носовой платок с алой каймой и положил его на стол.

– Чего стоишь? Принимай!

Хантер шагнул к столу, взял в руки свёрток и развернул платок, в котором он без труда узнал носовой платок Мысика. Презрительная усмешка тронула тонкие губы майора, – на его ладони мирно лежал малокалиберный пистолет «вальтер». Конечно, тот самый!

– Надеюсь, ты не станешь стреляться. Говорю тебе, я хочу внуков успеть понянчить! Мой Вильям погиб в Африке. Так что родных внуков мне не видать, но милый племянник Ричард жив и, несмотря на травмы, полон сил.

– Сэр, я виноват. Компромат на Кольцова был у меня в руках, но в самый последний момент я упустил его. Я также не смог до конца просчитать Пола, возможность его поворота на сто восемьдесят градусов по отношению к Кольцову. Я не понял также то, что Пол составил завещание по компромату на Кольцова в нашу пользу только с одним смыслом, – привлечь внимание к себе со стороны Кольцова и вернуться в Россию, одновременно бросив тень на британские спецслужбы, мол, якобы мы хотели его убрать.

В общем, моя гора бурной деятельности родила лишь одну вредоносную мышь!

– Ты меня явно недооцениваешь, Рич. Если бы всё было так просто, я бы давно поливал цветы не у себя в адмиральском офисе, а где-нибудь на Кипре в деревушке под Пафосом.

– Я не совсем понимаю, сэр.

– Рич, милый мой, не было никакого компромата на Кольцова. Вообще, не было. Понимаешь?

– Сэр, вы шутите. Компромат был!

– Я не шучу, ребёнок. Пол Вселенный блефовал не только в плане составления завещания. Якобы компромат на Президента России, на самом деле, является липой, подготовленной Полом при помощи целой когорты низкопробных и низкооплачиваемых журналистов, работающих на жёлтую прессу.

– Сэр, как же так…

– Таким образом, авантюрная натура Пола доставила нам немало хлопот, кстати, русские неоднократно предупреждали нас о том, что с Полом мы хлебнём скандалов. Так оно и вышло! Видимо, не зря Кольцов так радовался, когда ему удалось малой кровью выдавить Дмитрия Сырых из России.

– Тварь! Она и здесь меня обвела.

Сказав это, Хантер в сердцах сжал кулаки. Он, явно заторможено, как водолаз под водой, тронул перебинтованную голову, словно по рассеянности отдал адмиралу честь левой рукой.

– Маргарита? О, эта хризантема в саду всем вам дала прикурить.

– Плевать, сэр, на всё плевать. Видимо, не вам, а мне пора поливать цветочки в горной кипрской деревушке под Лимассолом.

– Пока что, ребёнок, я решаю, куда и на кого плевать, и что, когда, где и чем поливать.

– А, может, всё-таки решает кое-кто из депутатов британского Парламента, кормящийся из руки Кольцова?

Белое лицо Кэрри стало алым. Хантер, довольный произведённым эффектом, дерзко ухмыльнулся.

– Рапорт на увольнение я пришлю по почте, сэр. Внуки, внуки! Да, да, пора рожать внуков. Самое время!..

Хантер, не спрашивая разрешения старшего по званию, резко развернулся и вышел из кабинета. Керри пожал плечами, невозмутимо натянул перчатки и вернулся к своим ненаглядным маргариткам.

– Ах, вы, милые мои крошки! Хм, вот порода, ты, милая, совсем что-то сникла, а русская субмарина десять дней торчала, причём чуть ли не в устье Темзы, и мы не могли её обнаружить. Новейшая разработка русских, как видно, неплохо показала себя в деле. Впрочем, как и система «Сигма-Марал», хотя Кондолиза легкомысленно уверяла весь мир, что «Сигма-Марал» – блеф русских. Наверное, Ричард прав в одном. Мировой политический бомонд ругает Кольцова, но на самом деле, как будто, работает на него!

11

Освещение в просторном зале для просмотров было таким мягким, словно приглашало к тому, чтобы сесть и подумать, подвести, так сказать, итоги. Президент с трудом выбрал время для Аркадия, пожертвовав своим временем, предназначенным для сна.

Кольцов сел в центральное кресло. Оно стояло прямо пред экраном. Аркадий быстро присел рядом, откинул боковой столик, поставил на него ноутбук и раскрыл.

– Давай, Ар-ка-ша, в темпе вальса. Время!

Аркадий нажал клавишу Enter и махнул невидимому помощнику рукой. Зал погрузился в седой полумрак, файл загрузился, и началась демонстрация видеоролика.

Замелькали кадры с лицами известных российских политиков, улицами Санкт-Петербурга, его портом, какими-то земельными участками, кадрами криминальной хроники девяностых годов прошлого века.

– Всё началось с кооператива «Лесное озеро»…

Кольцов поморщился, словно проглотил горькую пилюлю. Он озорно посмотрел на Аркадия.

= Компромат!

Далее пошли кадры с какой-то пригородной электричкой. Вот почти пустой вагон. Электричка стала притормаживать, подъезжая к очередной остановке, и, наконец, остановилась.

Корреспондент, бородатый коренастый, как лесоруб, мужчина в чёрных очках, с микрофоном в руке подошёл к пассажирке, – дородной приятной женщине средних лет, которая, сложив пухлые руки на объёмистом животе, сидела на скамье с авоськами, туго набитыми продуктами. Корреспондент протянул ей чёрную луковицу микрофона.

– Простите, вы знаете, какая сейчас остановка?

– Знаю.

– А вы знаете, что здесь, в роддоме родился нынешний Президент России?

– Это который? Кольцов?

– Кольцов.

– А какая это остановка?

Вагон медленно тронулся. «Озёрная», – мелькнуло за окном вагона название железнодорожной платформы.

Кольцов решительно поднялся из кресла и застегнул свой тёмный элегантный пиджак на одну пуговицу. Аркадий, слегка обескураженный, тоже поднялся из кресла. Картинка на экране замерла на месте, в зале зажёгся верхний свет.

– Что ж, Ар-ка-ша, пожалуй, на этой остановке я сойду. Ага?

– Игорь Владимирович…

– Что, – Игорь Владимирович?.. Я тебе говорил, – Дима блефует.

– Накануне решающих событий мы должны были…

– Должны были, должны были!.. Не забудь людей к правительственным наградам представить.

– А Маслов? Он выдал данные по системе «Сигма-Марал» и «Персей»…

– Давно надо было выдать! Пусть знают, что мы не картонные кораблики по морю пускаем… Всё, мне некогда!

Кольцов стремительно и легко выпорхнул из зала. Аркадий проводил Президента внимательным взглядом, словно ожидая, что он внезапно остановится и отдаст ещё какое-нибудь распоряжение, но Кольцов не остановился и скрылся за шторой, прикрывавшей дверь выхода из зала.

Аркадий повернулся к экрану. Пассажирка на замершей картинке смотрела вбок, она тоже, как будто провожала Кольцова взглядом, в котором читался вопрос: «А, в самом деле, какая эта остановка?»