Читать книгу "Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента"

12

В ночном клубе в самом разгаре шло представление варьете. В зале среди зрителей за отдельным столиком сидели Аркадий и Скотт.

Перед ними возвышалась эксклюзивная бутылка русской водки, выполненная в виде Спасской башни Московского Кремля, а также стояло огромное блюдо с чёрным хлебом, красной рыбой, сливочным маслом и икрой.

Скотт энергично разлил водку по рюмкам. Аркадий пристально посмотрел на Скотта и заговорил. Сквозь грохот музыки его слова можно было различить, лишь напрягая слух.

– Мэтью, а ведь ты с самого начала знал, что компромат Пола – блеф. Откуда?

Скотт заразительно захохотал. Водка из пузатого графинчика с ручкой полилась мимо рюмок. Синие глаза Скотта вдруг перестали лучиться, они вдруг стали оловянными.

Мэтью приблизил своё лицо взбалмошного физика-лаборанта к бесстрастному лицу Аркадия. Тот слегка напрягся от неожиданности.

– Не напрягайся, Ар-ка-ша, – вдруг голосом с интонацией Кольцова сказал Скотт. – Я тебе говорил, что Дима блефует, а ты не верил!

Аркадий в ужасе вздрогнул, но в следующую секунду взял себя в руки. Скотт захохотал так, что на них стали обращать внимание густо накрашенные девицы за соседним столиком.

Аркадий угрюмо взял в руки рюмку. Скотт, наконец, прекратил смеяться и сочувственно посмотрел на него.

– Ты думал, Ар-ка-ша, что ты меня завербовал? Теперь понял, как я работаю?.. Кольцов использовал тебя втёмную по просьбе тех в Великобритании, с кем он работает напрямую. Так было надо! Прощаешь?

– За продолжение плодотворного сотрудничества!

Аркадий поднял свою рюмку. Скотт с удовольствием поднял свою.

– Давай вначале за «тунца», Ар-ка-ша!

В этот миг стриптизёрша, тонкая, как двенадцатилетняя девочка-подросток, страстно изгибаясь, наконец, скинула с себя всю одежду, осталась в одних чёрных туфлях на высоких каблуках, схватила в руки микрофон и зажигательно запела оглушительно пронзительным голосом:

– Жил-был тунец, певец, игрец, Был зряч и вовсе не слепец, Но много пил морской воды И спорил из-за ерунды. Его спесь адская раздула, А сзади шла, как тень, акула, Своей гордыни жертвой пал, Его кто съел, он не узнал…

13

Из широких высоких окон кабинета адмирала Крошкина, несмотря на пасмурный серый день, открывался великолепный вид на Москва-реку и высотные здания Москва-сити. Наверное, этим видом можно любоваться часами!

Адмирал учился вместе с отцом Маслова в Бакинском училище и после его безвременной кончины относился к Александру, как к сыну. Маслов-младший отслужил на флоте по призыву, остался на сверхсрочную, но учиться на офицера не захотел: «Не моё это, дядя Серёжа».

Короче говоря, расстроил он тогда дядю Серёжу. Как же делать карьеру с таким отношением, вечный боцман Александр Маслов?

Они сидели в удобных креслах за кофейным столиком, оба в форме, пили кофе и смотрели на серую пелену, срезавшую, как бритвой, края шапок высотных московских зданий. Наконец, адмирал нарушил затянувшееся молчание.

– Может, коньячку?

– Не пью я, дядя Серёжа.

– А чего так?

– Принципиально. Не моё это!..

– Молодец! Жаль, отец твой не дожил. Сын-то орденоносцем стал. Чего нос, повесил? Гляди веселее, Саша!

Маслов, в самом деле, выглядел неважно, – бледный, осунувшийся и угасший. Он смотрел в пространство так, словно какая-то мысль неотступно сверлила мозг.

– Вы меня рекомендовали в качестве «контейнера»?

– Я! Ты подходил по всем характеристикам. Нужен был рослый человек, умеющий хорошо плавать под водой, прекрасно знающий службу, но с неважнецкой репутацией. Ты – кандидат в мастера спорта по подводному плаванию, детина под два метра, а твой несколько буйный, так скажем, нрав, кажется, стал притчей во языцех среди моряков дивизии подводных лодок Северного флота.

– Звучит убедительно. Сына своего тоже бы отправили?

– Перестань, Сашка! Никто не думал, что так всё получится. Выбитые зубы? Тьфу! Что для тебя выбитые зубы? Ваш замполит сотворил нечто гораздо более болезненное. Он едва всё не испортил своим рвением и заказной публикацией в газете «Красная Звезда». Я верил, что ты выдержишь и всё сделаешь, как надо. Я тебя знаю, поэтому рекомендовал Маргарите. Понял?.. Кстати, её прооперировали. Пулю извлекли. Я привлёк лучших военных хирургов!..

Маслов резко вскочил, но, поморщившись, качнулся и схватился рукой за спинку кресла. Адмирал тоже резко встал.

– Что с тобой, Саша? Похоже, тебе тоже нужна медицинская помощь!

– Нет, ничего. Пройдёт! В каком она госпитале?

– Здесь, в нашем, московском…

– Благодарю, дядя Серёжа! Низкий вам поклон…

Маслов по-медвежьи неуклюже обнял адмирала и, сутулясь, выскочил из кабинета. Крошкин с лёгким недоумением посмотрел ему вслед.

– Нет, Саша, всё-таки ты слабак. Не будет у тебя ничего путного. Одни лишь приключения «тунца» и ничего более!..

14

Комдив, хмурый, как грозовая туча, посмотрел на замполита. Тот сидел рядом на диване у кофейного столика, весь красный, как после бани, и утирал шею тонким белоснежным носовым платком.

Комдив взял с кофейного столика тоненькую папку и протянул её замполиту. Тот посмотрел на папку так, словно увидел живую змею.

– Не бойся! Раскрой.

Замполит сунул платок в карман форменных брюк, взял папочку и осторожно раскрыл её. В папочке белел Указ Президента Российской Федерации.

– Читай вслух!

– Наградить Орденом Мужества Маслова Александра Петровича за образцовое выполнение ответственного правительственного задания, связанного с риском для жизни и репутации…

– Понял теперь, что мы с тобой натворили? Вернее, ты!

– Какая непростительная ошибка, папа!

– Может быть, ты и прав, малыш. Ты папочку дальше-то пролистни!

Замполит вяло перевернул лист с текстом Указа Президента Российской Федерации и увидел другой документ. Глаза замполита зажглись удивлением. Так мальчик смотрит на подарок, который он давно просил у папы, а папа сказал, что пока нет возможности его достать и вдруг…

– Именная Почетная грамота. Мне? От самого Президента…

– Тебе, малыш, тебе!

– Вот это теплее! Папа, я тебе говорил. Наше дело правое!

– Наше дело никогда не умрёт. Вернее, твоё!

– Ладненько. Изобличение Маслова продолжается!

Комдив решительно поднялся на ноги. Качнув головой, он по-свойски хлопнул «малыша» по плечу.

– Стасик, хрен редьки не слаще! Заклинило? Пойдем отдыхать от всего этого балагана. Почетная грамота не вышибла, армянский коньяк клин вмиг вышибет. Мне ребята прямо с ереванского завода привезли. Во рту тает!

Эпилог

– Надеюсь, ты меня простишь.

– Перестань, Ритка, я тебя не осуждаю. Я понимаю, – работа. Главное, чтобы не зря. Нужна ли она нашим людям, простым и не заметным с виду, но на них всё держится…

В палате больше никого не было. Рита лежала под одеялом, очень бледная после тяжёлой операции, но её глаза светились очаровательным серебром. Она была рада встрече, она видела, что Маслов искренне любит её, она была счастлива!

Время от времени Рита поглядывала на огромный букет великолепных розовых маргариток в милой корзиночке. Корзиночка с цветами стояла рядом, на прикроватной тумбочке.

Цветы светились, словно радостные румяные младенцы в просторной люльке. Риту подмывало спросить, где Маслов их раздобыл, однако разговор пока шёл о другом.

– Я думаю так, Саша. Если мы сохранили стабильность, уберегли от проклятых революций и уличных волнений, если вместо мятежа в сердцах людей – желание жить спокойно, мирно и без оружия, не бросая камни в собственное правительство, значит, наверное, не зря!

– Убеди, расскажи. Я мало, что понял, хотя, казалось бы, участвовал.

– Хорошо, Саша, расскажу, что знаю, слушай. Теперь здесь нет никакого секрета.

– Только подробно!

– Хорошо, конечно, подробно. Слушай! Итак, беглый российский бизнесмен Дмитрий Сырых, который проходил в Британии под именем Пол Вселенный, после изгнания из России остался не у дел. Ему нужен был очередной скандал, который должен был показать якобы истинное лицо звериного режима в России и позволил привлечь спонсоров на оранжевую революцию в Москве, поскольку ресурсы самого Пола практически истощились. С помощью продажных журналюг и писак, успешно работавших на жёлтую прессу, он сформировал огромный файл с небылицами о личной жизни, происхождении, кровавой истории прихода к власти нынешнего Президента России Игоря Кольцова и якобы фактах расправы с неугодными ему оппозиционерами. Агенты Пола допустили якобы случайную утечку информации в Москву о «страшном компромате». Пол очень боялся, что российские спецслужбы могут его уничтожить. С другой стороны его авантюрная и чрезвычайно деятельная натура не позволяла сидеть и дрожать в мышиной норке. Он всё-таки лелеял надежду возвратиться на российский политический Олимп. Будучи уверенным в безупречности британских спецслужб, он составил завещание, по которому флэшка с компроматом на Кольцова в случае смерти Пола переходила в руки британского правительства вместе с паролем. Однако Пол не учёл, что солидный британский адвокат, который, как поверенный в делах Пола, знал о сути завещания, был тесно связан с некими российскими крупными бизнесменами, имеющими жирные куски различных баснословных доходов в России. Адвокат Пола, можно сказать, висел у них «на крючке» и исправно поставлял кому следует «жареную» информацию, но Пол, к несчастью, даже предположить не мог такую связь, настолько адвокат казался ему порядочным и респектабельным. Бизнесмены те, конечно, не все криминальные авторитеты в полном смысле, не все они стремятся убирать конкурентов и неугодных лиц направо и налево, но кто именно из них способен на такое, а кто нет – загадка на уровне бинома Ньютона. Так вот, возвращаясь к Полу, он, видя опасность не там, где следовало бы, полагал, что угроза исходит от одних лишь спецслужб Кольцова. Они представлялись ему клубком змей, которых предстояло вынужденно потревожить. Понятно, что реакция, как, впрочем, у настоящих змей тоже, могла быть совершенно непредсказуемой, но Пол обожал подобные штучки, они вбрасывали в его кровь адреналин, а на адреналин Пол подсел, как на наркотик. Зная мои связи в британском морском военном ведомстве, поскольку куратор ведомства, член Палаты лордов сэр Гленаван, был моим близким другом, Пол увидел во мне свет в конце тоннеля. Он попросил меня сделать так, чтобы информация о его завещании дошла до окружения Кольцова. Естественно российские спецслужбы, наверное, захотели бы убедиться, – Пол блефует или компромат, на самом деле, скандальный. Пол-то прекрасно понимал, что его компромат – очередной блеф, но ему нужен был другой скандал – не на компромате, а на попытке Кольцова изъять компромат, значит, компромат на самом деле серьёзный, так могли подумать те на Западе, перед кем заискивал Пол. Ошибка Пола состояла в том, что он не понял одной достаточно простой вещи, – у Кольцова появились или были с самого начала свои собственные сильные позиции среди влиятельных западных кругов, поэтому Пол, на самом деле, Кольцову был совершенно не нужен. Кольцов и без Пола вёл себя так, что Запад оказался перед выбором, – либо договариваться с Игорем Кольцовым, либо получать такую головную боль, от которой впору лезть на стенку!.. К такому либеральный Запад не привык. Вернее сказать, от такого либеральный Запад за несколько спокойных относительно мирных десятилетий, в самом деле, отвык. Немного понятнее стало?

– Вроде бы понятнее. Есть вопросы.

– Какие?

– Итак, «человечек из Москвы», то есть я, оказавшись в Лондоне, должен был публично заявить о попытке российских спецслужб выудить компромат на Кольцова из личного архива Пола Вселенного. Общество узнало бы, что Кольцов настолько боится обнародования этого компромата, что лично санкционировал операцию по его немедленной нейтрализации. Так?

– Да, совершенно верно. На самом деле, Кольцову было глубоко наплевать на Пола и его мышиную возню, но благодаря комбинации Пола впечатление должно было создаться прямо противоположное. Следует также сказать, что Кольцов был не против возвращения Пола в Россию. Проблема заключалась в самом Поле. Он, став снова Дмитрием Сырых, отказался бы от своих схем и маниловских прожектов? На самом деле, Пол не желал конфронтации с Кольцовым. Таким хитроумным способом он всерьёз рассчитывал выклянчить у Кольцова возвращение в Россию. Он хотел, чтобы Кольцов сам пришёл к выводу что ему гораздо выгоднее иметь неопасного и полезного Дмитрия Сырых под боком, чем опасного и непредсказуемого Пола Вселенного где-то там, в Лондоне. Я не знала о существовании письма. Оказывается, Пол написал Кольцову письмо, в котором намекал, что выдаст ему всех тех российских лиц, кто смел и смеет делать свою игру и утаивать излишки от Кольцова. Однако Кольцов почти полгода молчал, и тогда Пол обратился ко мне, чтобы затеять авантюру, в которой тебе пришлось участвовать, Саша. Так Пол решил напомнить о себе Кольцову и просчитался!

– Прояви он некоторую осторожность, может быть, что-то сработало?

– Как многие идейные и творческие люди, Пол оказался чрезвычайно неразборчив в связях. Он страдал от своих жён, поскольку не различил их истинное лицо под личиной обаяния и сексуальной привлекательности. Кончилось тем, что он практически охладел к женщинам. Он не понял также, кем является, на самом деле, его адвокат. По большому счету он плохо знал Игоря Кольцова, приписывая ему те демонические черты, которых в действительности не было и нет. Мне, ради того, чтобы быть в теме, держать, так сказать, рот младенца у соска, другими словами, для того, чтобы знать непредсказуемые намерения Пола и вовремя нейтрализовать его вредоносное влияние, пришлось разработать план, который одобрил Ричард Хантер и его куратор по разведке адмирал Керри. Британцы считали меня своим агентом и, конечно, на тот момент не подозревали, что я – офицер ФСБ России. Теперь надо понять, что были два не совпадающих вектора – мой и британский. Мой план состоял в следующем. На роль «живого контейнера» для переправки «компромата на Кольцова» я искала такого офицера-подводника, который ни при каких условиях не поддался бы на давление и даже шантаж и не стал бы лить воду на мельницу Пола, изобличая Кольцова на пресс-конференции и так далее. С другой стороны внешне он должен был выглядеть разухабистым, где-то даже аморальным, чтобы британцы поверили, что такой сможет пойти на всё ради сладкой жизни на Западе. В частности, такой тип, наверное, не постыдится выдвинуть заведомо ложные обвинения в адрес Кольцова и тем самым закрутит очередной виток политических скандалов и интриг вокруг имени Президента России. Всё остальное, а именно, – компромат на Кольцова в виде чипа, вставленного в зуб, – лишь предлог, прелюдия, так сказать, для начала основного действа. Теперь тебе понятно или требуются ещё пояснения?

– Ещё раз! Чего добивался Пол?

– Привлечения к себе внимания Президента России с тем, чтобы, как можно быстрее вернуться в Россию и стать приближённым доверенным лицом Игоря Кольцова.

– Кто есть кто? Кто кем был завербован?

– Помощник военно-морского атташе Великобритании в России Мэтью Скотт предан, как верный пёс, лорду Гленавану. Как лорду удалось достичь такой преданности, – оставим за скобками, но факт есть факт. Скотт дал себя завербовать известному мне человеку в окружении Кольцова Аркадию Горину, якобы Скотт погорел на связи с двенадцатилетней девочкой и не желал обнародования компрометирующей информации. После этого Скотт, будучи теперь якобы агентом российских спецслужб по поручению лорда Гленавана, которого в свою очередь попросила я, сообщил Горину, что Пол Вселенный имеет скандальный компромат на Игоря Кольцова и написал завещание, согласно которому компромат на Президента России после смерти Пола будет передан британскому правительству. После проявления интереса со стороны Горина Скотт действовал по моим инструкциям, не зная, что я – офицер ФСБ, он знал лишь, что я связана с Хантером. С моей подачи Скотт предложил Аркадию Горину план. От Горина требовалось засунуть чип с липовым компроматом на Кольцова в зуб военного мичмана-подводника, которого Скотт указал Горину в ночном клубе. Этого мичмана они условно назвали «тунец». В роли «тунца» был ты, Саша, до поры, до времени даже не подозревая об этом. Скотт заверил Горина, что такой блеф позволит выудить реальный компромат у Пола Вселенного и переправить его в Москву. Никакой пресс-конференции, изобличающей Кольцова, естественно, не состоится, напротив, сам Пол будет изобличён в очередной авантюре. Горин верил Скотту, потому что знал, – я контролировала Скотта через лорда Гленавана. Однако, Горин не знал другого, – у лорда Гленавана был и есть свой прямой выход на Кольцова, свой канал связи с ним, о котором я не знаю, просто догадываюсь!

– Зачем понадобился липовый компромат на Кольцова в моем зубе?

– Так, хорошо, давай-ка, ещё раз. Полу нужен был «человечек из Москвы», который устроил бы скандальную пресс-конференцию против Кольцова. У адмирала Керри и его помощника Хантера был отработан хитроумный канал связи. Якобы субмарина вероятного противника случайно цепляет винтом тунцовую сеть, а во время освобождения винта от сети связной падает в море, якобы несчастный случай. На самом деле, связного забирают с борта и переправляют в Великобританию. Пришлось подстраиваться под эту схему и придумывать, что ты якобы привезёшь компромат в зубе таким способом, то есть посредством ухода с борта субмарины, попавшей в сеть. Хантер поначалу не знал, что компромат липовый, он должен был встретить тебя по всем правилам и без дураков. Адмирал Крошкин указал мне подходящий экипаж и подходящего боцмана, то есть тебя. У вас там есть замполит бригады, противный такой колобок с усами, он как раз, как назло, решил списать тебя на берег за все твои художества и пьяный дебош, но Крошкин не позволил. Моя задача после похищения тебя с борта состояла в том, чтобы переправить тебя в российское посольство, якобы ты сбежал. Если не удастся, я должна была обработать тебя раньше, чем тебя обработает Хантер, и убедиться, что ты не будешь сотрудничать с Хантером и Полом. Я не виновата, что влюбилась. Вернее, виновата…

– Вообще-то я рад, что ты влюбилась.

– Фух, я, кажется, покраснела от смущения, но зато послеоперационная боль, кажется, ушла!.. Так о чём я? Да! Была у меня главная задача, – выяснить, где Пол прячет свой компромат на Кольцова. Горничная Пола давно была моим доверенным лицом. Она сообщила, что Пол купил новую фирменную шерстяную кофту и зачем-то лично перешивал на ней пуговицы. Я догадалась, что чип с компроматом, скорее всего, в одной из перешитых пуговиц. Мне надо было срочно проверить пуговицы на кофте, но Пол вдруг проболтался, что хранит компромат на Кольцова на флэшке. Она выполнена в виде золотого дельфина. Я стала проверять дельфина, но оказалось, что компромата на Кольцова на ней нет. Пол оказался верен себе. Он, как лис, заметал следы! У меня в каюте была его кофта, которую мне передала на яхту его горничная для того, чтобы я проверила кофту. Однако Пол после пропажи «флэшки-дельфина», как с цепи сорвался. Мне надо было срочно избавиться от кофты, он мог её обнаружить в моих вещах. Мне ничего не оставалось. Я отдала кофту тебе в радиорубке и отправила тебя в российское посольство, организовав твой побег с яхты, но всё выглядело так, словно ты сбежал сам.

– Почему ты меня сразу не предупредила? Хорошо, в Мурманске было рано и не всё понятно, но хотя бы на яхте Пола, когда я был по уши в дерьме? Там же можно было всё рассказать!

– Саша, милый мой, ты не учитываешь, что я не принадлежала сама себе. Британские спецслужбы понять можно. Им была необходима подстраховка, поэтому под видом стильной татуировки «Ann» они вшили мне под кожу чип с прослушивающим устройством. Я была под контролем Хантера. Лишь в радиорубке на яхте Пола мне удалось тайно вставить в обшивку кресла радиста свой чип, – разработка наших специалистов, – он создавал Хантеру хоть какие-то помехи для прослушивания. Я знала, что ты придёшь в радиорубку, чтобы передать спасательный код своей субмарине и ждала тебя там. Вентиляционная труба из трюма была подготовлена.

– Тем человеком в чёрном?

– Каким человеком?

– Ловкий, гибкий, как рысь, с большими водолазными часами на руке.

– Не знаю такого. Я действовала на яхте одна. Ты видел его?

– Да! Он был в трюме, затем из трюма пролез по вентиляционной трубе в каюту Пола и там лежал под его кроватью!

– Странно. Впрочем… нет, не могу точно сказать! Подожди, так о чём я? После операции я какая-то другая стала.

– Ты говорила о чипе, который ты поставила в радиорубке. Он создавал помехи для прослушивания британскими спецслужбами.

– Да! Пользуясь помехами, которые создавал мой чип, я смогла подсказать тебе, как улизнуть с яхты. Тебе надо было уйти с борта и пойти с кофтой и пуговицей по заготовленному мною маршруту. Однако Хантеру удалось подбить катер. Этого я не ожидала и очень переживала за тебя, но мой человек на пристани всё же продолжал ждать тебя! Я знала, что ты отдашь мне кофту на мосту Блэкфрайарс, потому что читала твой школьный дневник и твои юношеские стихи о бродяге-леди Анне. Я, конечно, не знала, что Мысик работает на Хантера. Он прогнал тебя, увидев, что на тебе нет кофты, формально вроде бы он сделал правильно, но я должна была его заподозрить. Здесь моя вина! Он сказал, что задание будет считаться Москвой выполненным только после того, как у него на руках будет искомая пуговица. Тогда тебя примут в посольстве и переправят домой. Когда же я, сыграв роль женщины-бродяги…

– Как тебе удалось прочитать мои школьные стихи о бродяге Анне?

– Очень просто, Саша. Когда я подбирала тебя на роль «тунца» я знакомилась с тобой заочно, смотрела твоё личное дело, а также твои стихи. Они бродят по Интернету в Самиздате. Так я решила воплотить твой юношеский образ женщины-бродяги, женщины-предсказательницы, которой случайный прохожий отдаёт свою тёплую одежду. Когда понадобилась наколка для прослушивающего чипа, я попросила Хантера наколоть «Ann». Теперь понятно?

– Как я, дурак, сам не догадался!

– Ты ещё что-то хотел спросить?

– Нет, нет, продолжай. Итак, ты доставила кофту Мысику…

– Пуговицу с инициалами S и D, в которой, в самом деле, был чип с компроматом, мы заменили на такую же пуговицу. Копию ещё до поездки на яхте с Полом я изготовила у одного мастера. Однако вернуть кофту в особняк Пола через горничную я не успела. Пол заметил пропажу. Я сказала ему, что, между прочим, кажется, видела кофту в его вещах на яхте. Пол очень удивился, мол, как кофта оказалась на яхте, он не просил брать её на яхту. Он поехал на яхту, напряг Жеребцова, а я тем временем передала кофту горничной, и она подложила её в вещи Пола, чтобы он позже сам нашёл её в своём особняке и подумал, что сам виноват, до этого искал её в вещах невнимательно.

– Значит, её чуть ли не сразу после этого выкрал человек в чёрном, тот самый, гибкий, как рысь, с большими водолазными часами на руке.

– Да, точно. Не знаю, кто это был, но в пуговице кофты, которую он выкрал, компромата уже не было.

– Что было дальше?

– Короче говоря, после того, как ты провёл свою блестящую пресс-конференцию, я считала, что задание выполнено, но Мысик передал пуговицу Хантеру и едва не сорвал всю операцию. Пол после твоей неожиданной и сенсационной пресс-конференции, Саша, повернулся на сто восемьдесят градусов, как флюгер, попросился в Россию, но Хантер перехватил нас на форте Маунселл. Там, Хантер рассказал мне о том, что Мысик работает на британцев. Он хотел деморализовать меня и завербовать уже как офицера ФСБ. Убирать меня ему очень не хотелось, здесь сыграла свою роль его личная симпатия ко мне. Вот почему, Саша, у разведчиков никогда не должно быть ничего личного!

– Рита, ты знала, что в пуговице липовый компромат на Кольцова и что Пол, составив завещание, с самого начала блефует?

– Нет, конечно! Я думала, что там на самом деле некий серьёзный компромат на Президента России.

– Теперь я со страхом думаю, Рита, что было бы, если я вдруг взял и поддался на шантаж Хантера?

– Ты погубил бы меня. Всё остальное – мелочи жизни. Я продолжала бы быть на хорошем счету у британской разведки, но Москва перестала бы мне доверять. Как я тогда смогла бы вернуть доверие? Никак! Практика показывает, что в таких случаях возвращение доверия практически никогда не происходит. Я была бы деморализована. Я не смогла бы больше работать с Хантером, общаться с лордом Гленаваном и вообще жить в Британии. Просто не смогла бы, понимаешь? Всё имело смысл, когда я была офицером России, и в равной степени всё теряло смысл, когда я переставала им быть. В том, что меня после твоей предательской пресс-конференции, конечно, уволили бы из рядов российских спецслужб, я не сомневаюсь.

– Зачем Хантеру понадобилось убирать меня на мосту Блэкфрайарс?

– Я не уверена, что тебя сбросили с моста люди Хантера. Однако твоё самоубийство ему было на руку после твоей пресс-конференции. Ты подтвердил, что британские спецслужбы тебя удерживают незаконно, и невольно стал врагом Хантера. Вообще, Хантер не хотел тебя убирать, он хотел потянуть время, чтобы понять, что именно тебе известно об операции, не сболтнула ли я тебе что-нибудь лишнее. Идеальным в сложившейся ситуации был, конечно, несчастный случай. В том месте, как ты сам теперь знаешь, Темза течёт очень стремительно! Только благодаря своим навыкам, ты спасся.

– Рита, скажи, получается, что Пол с самого начала блефовал?

– Такой у него был характер, не переделать. Он, как флюгер под действием переменчивого ветра, резко развернулся на сто восемьдесят градусов, когда я показала ему неопровержимые доказательства того, что его адвокат попросту слил информацию о его завещании неким лицам в России, которых я не могу тебе назвать, Саша. Их имена под негласным запретом. Тот, кто их называет, гибнет, оболганный и оклеветанный. Однако Пол-то хорошо знал, как их самих, так и их реальные возможности. Когда я шепнула ему имена, он просто сошёл с ума от страха! Он сразу же поплыл и рассказал мне, что на самом деле никакого компромата на Кольцова у него нет, и он затеял провокацию лишь затем, чтобы Кольцов не сбрасывал его со счетов и, наконец, пригласил бы обратно в Россию. Пол до крайней степени устал быть в изгнании. После моего рассказа Пол впал в ступор. Он был в отчаянии от того, что оказался под прицелом теневых людей, способных на всё ради сохранения своих способов обогащения в России, этого он не предусмотрел и никак не ожидал. Тогда я открыла ему, кто я есть на самом деле, и сообщила, что Кольцов готов обсудить с ним варианты сотрудничества. Ты сам видел, Саша, что произошло с Полом! Он воспрянул, воскрес, возликовал и попросил меня срочно переправить его в Москву на чём угодно, хоть на подводной лодке. Так мы двинулись к форту Маунселл, к твоей княгине. Понятно, что Рич попытался остановить нас, полагая, что мы хотим похитить Пола. Не найдя Пола на его яхте, он захватил её и решился на штурм форта ради одного – вырвать Пола из лап «кровавых русских спецслужб». Он был уверен, что я знаю пароль, иначе бы не умертвила Пола в туалете. Ричард Хантер никак не мог понять, что не я умертвила Пола Вселенного. Метания Пола сыграли плохую шутку. Теперь, судя по тому, что ты говоришь, я начинаю понимать, что за ним, в самом деле, следили. Похоже, кто-то прятался на его яхте в трюме и выкрал-таки кофту в особняке. Когда исполнитель понял, что Пол уходит обратно в Россию, чтобы упасть на колени перед Кольцовым и ради восстановления доверия сдаст всех, кто плёл интриги под Кольцова ради более крупных прибылей, он убрал Пола. Видимо, он имел на такой случай соответствующие санкции от своих хозяев. Кто он, этот исполнитель, убравший Пола, мы вряд ли теперь узнаем, и надо ли тебе, Саша, по большому счёту знать?

– Меньше знаешь, слаще спишь. Могу сказать лишь одно, – на подошве кроссовок Хантера были квадратики, а у того, кто наследил кровью в капитанской рубке на яхте Пола, на подошве кроссовок, как ты помнишь, были мелкие треугольники.

– Так ты простил меня?

– Простил? Я сам изменил тебе!

– Как, Саша? С кем?

– С бродягой Анной!

Они оба рассмеялись. Рита вдруг печально посмотрела на него.

– Операция была тяжёлая, Саша. Врачи говорят, что я теперь не смогу иметь детей.

– Сможешь!

– Откуда ты знаешь?

– Бродяга Анна шепнула во сне новое предсказание.

Он наклонился к ней и нежно поцеловал в сухие губы. Она с облегчением прикрыла глаза. Неужели всё позади?

– Если бы не ты, Саша, если бы не ты! – нехотя оторвав свои губы от его губ и глядя в глаза взором, от которого ему стало необыкновенно тепло и уютно, тихо сказала Маргарита.

Конец

Владилен Елеонский

г. Губкин Белгородской области

29 марта 2016 года