Читать книгу "Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента"

Только сейчас Маслов заметил, что девушка была в каком-то дурацком одеянии, на котором в ряд сверху вниз таинственно поблёскивали в полумраке латунные пуговицы. То была, кажется, мужская кофта, её не так-то легко было распознать, поскольку она была на несколько размеров больше и сидела на Маргарите, как объёмистый шерстяной мешок на вешалке.

Маслов окинул девушку насмешливым взглядом и пытливо посмотрел в её строгие, как у классной руководительницы, глаза. Чего ей, интересно, надо? В его глазах с каждой секундой вместо возмущения стал всё больше и больше нарастать чисто мужской интерес.

Маргарита вдруг стянула себя тёплую кофту и протянула боцману.

– Саша, возьми! А то замёрзнешь. Слышишь?.. Возьми кофту!

Маслов машинально взял вещь в руки. Маргарита стала говорить тихо и взволнованно.

– Здесь в ящике рядом с рубкой есть костюм аквалангиста с ластами.

Маслов вдруг положил свои большие ладони на хрупкие плечи Маргариты и страстно притянул её к себе. Маргарита, как будто не замечая, продолжала говорить голосом учительницы, терпеливо доводящей урок до сведения нерадивого ученика.

– В носовой части слева по борту свисает аварийный канат, по нему спустишься в воду. Яхта дрейфует, силовая установка выключена. Проплывёшь под яхтой к катеру, он у кормы с другого борта и готов к отплытию. Всё надо сделать очень быстро, за пару минут!

– Боевой норматив, между прочим, тридцать пять секунд. Так что не переживай. Скажи лучше, куда плыть на катере?

– На катере есть рация.

– Рита, вот же рация. Здесь. Видишь?

– Отпусти, тебе говорю, дебил! – вдруг очень громко сказала Маргарита и вновь продолжила едва различимым шёпотом. – Ты головой думай, надо вначале уйти с яхты, затем оторваться на катере от яхты. Разве можно отсюда звать на помощь?

Вдруг снаружи послышались лёгкие торопливые шаги. Маргарита схватила Маслова за локоть и потащила в самый тёмный угол, – туда не попадал свет от палубного фонаря, который продолжал бесцеремонно через равные промежутки времени врываться в радиорубку.

Едва Маслов и Рита успели присесть в угол, в радиорубку заглянул поджарый, как молодой волк, и глазастый, как филин, парень в чёрной морской робе. Он зорко оглядел полумрак, убедился, как видно, что здесь никого нет, и пошёл дальше.

Маргарита толкнула Маслова в бок так, словно он уснул. Её глаза брызнули в темноту нетерпеливым светом.

Маслов, не выдержав, по-медвежьи притянул её к себе и страстно впился губами в её сладкие манящие к себе губы. Девушка закрыла глаза так, будто погрузилась в долгожданную негу, но вдруг резко открыла глаза и с силой оттолкнула Маслова от себя.

Маслов попытался снова приникнуть губами к её губам. Не вышло! Маргарита вовремя и решительно отстранилась.

– Что ты делаешь, ублюдок?! – громко сказала Маргарита. – Я сейчас буду кричать. Отпусти!

Маслов мгновение смотрел в обворожительные глаза девушки. Они таинственно и многообещающе поблёскивали в темноте, то ли в свете палубного фонаря, то ли сами по себе.

Обещающий свет глаз так контрастировал с возмущёнными репликами, которые чуть ли не выкрикивала девушка, что Маслову стало смешно. Он, конечно, почувствовал какой-то подвох, но какой именно, понять пока что было невозможно.

Маслов с чувством пожал Маргарите руку, словно через тёплую ладонь девушки взял её обещание в своё сердце. Боцман вдруг почувствовал, что усталость, навалившаяся на него, как свинец, от купания в холодном море, драки на палубе и в каюте, пребывания в холодном трюме, улетучилась куда-то, как дым.

Боцман решительно поднялся, натянул на себя кофту и двинулся к выходу из радиорубки. У самого порога он остановился, резко обернулся и поймал на себе встревоженный взгляд Маргариты.

– Стерва ты!

Маргарита резко махнула рукой, показывая, чтобы он уходил быстрее. Маслов обескуражено покачал головой и поспешно вывалился из радиорубки. Маргарита погрузила глубоко в ладони своё пылающее от волнения лицо.

9

Мокрый тисовый настил сиял холодным золотом в жёлтом свете палубного фонаря. На палубе дрожа от холода, как мокрые воробьи, сидели все насквозь пропитанные морской влагой капитан яхты, суровый плотный, как бочонок, грек-бородач, и поджарый глазастый парень в чёрной робе.

Жеребцов склонился над ними так, как, наверное, Циклоп, склонился бы над Одиссеем и его спутником, если бы одноглазый великан вопреки мифу всё же обнаружил бы под брюхом своих упитанных овец хитроумных беглецов, попытавшихся таким способом обмануть его и ускользнуть от расправы.

– Вы всё лжете, уважаемые! Так не может быть. Я вас ещё раз спрашиваю, что случилось на самом деле? Как вы умудрились упустить катер?

Капитан флегматично и невозмутимо, так, как, наверное, умеют делать только греки, выжал пальцами бороду, как будто не услышал вопрос. Парень в чёрной робе громко застучал зубами, то ли от холода, поскольку с моря вдруг, в самом деле, сильно потянуло сыростью, то ли от страха, который внушил ему налившийся угрозой Жеребцов.

В свет, отбрасываемый палубным фонарём, вошёл Хантер, на нём чернел наспех натянутый чёрный камуфляж, кроссовки в спешке были обуты на босу ногу. По лицу Хантера пробежала серая тень озабоченности.

– Что здесь происходит? С какого перепугу? А, Серёга?..

– Кто-то угнал катер, – сказал Жеребцов и выразительно показал рукой поверх фальшборта.

– Как можно угнать катер?

– Очень просто. Пол срочно приказал готовить катер. Твой человек и капитан стали готовить его. В этот момент кто-то выбросил капитана и твоего бойца за борт. Проверь своих людей, «спецура»!

Хантер невозмутимо сунул недокуренную погасшую сигару в рот и поднёс к её кончику негаснущее на ветру синее пятнышко пламени зажигалки Zippo. Вверх неспешно пошёл сизый дымок. Сквозняк подхватил струйку дыма и бросил в лицо Жеребцову.

– Мои люди на месте, Серёга. Я, как услышал шум, сразу всех проверил. Все, кроме Филина, но Филин, вот он, на палубе, дрожит, как мокрый воробей.

– Тогда кто угнал катер? – сказал Жеребцов и снова повернул своё налившееся яростью лошадиное лицо к виновникам происшествия, дрожавшим на палубе.

– Сергей, скажи лучше, зачем ты остановил яхту и спустил катер на воду?

С этими словами Хантер выпустил сизый дым из крепких широких, как у льва, ноздрей. Жеребцов вдруг изогнулся перед Хантером в издевательском реверансе.

– Май Принс Пол прихоти Королевы Марго исполняет!..

В этот момент в свет фонаря, отбрасываемый на палубу, влетел Пол в новеньком полосатом махровом халате и удобных облегающих ступню тёмных кожаных тапочках. Лицо Пола выражало явный испуг.

– Серёга… Золотце… Что случилось?

– Ничего особенного, Пол. Твой катер угнали!

Пол, ничего не понимая, замер на месте и в упор пристально уставился на Жеребцова. В ответ Жеребцов в упор уставился на Пола. Тот изумлённо приоткрыл рот.

– Как… могли… угнать… катер?

– Спроси что-нибудь полегче, Пол. Я тебя предупреждал!

– Да вы что! Не дубы, а ясени. Серёга, я же попросил тебя, как человека, лошадь ты моя страшная!..

– Алло, парни! Как там хризантемы в саду? Отцвели?

Пол, Хантер, Жеребцов, капитан и парень в чёрной робе одновременно, как по команде, повернули головы на звук приятного бархатного женского голоса. В свет палубного фонаря грациозно вошла Маргарита. В приталенном модном жакете и обтягивающих джинсах она выглядела так, словно принцесса, наследница престола, в путешествии «инкогнито» накануне восшествия на трон.

– Рита, ты? О, ты живёшь в моём сердце больном.

С этими словами искренне обеспокоенный Пол кинулся к Маргарите, потому что девушка вдруг поморщилась от боли и стала энергично массировать правой рукой левую руку, которая беспомощно повисла вдоль тела. Пол схватил Риту за больную руку.

– Ритуль, радость моя, скажи, что с тобой?

Маргарита небрежно отстранила от себя Пола здоровой рукой и посмотрела на Хантера. Тот слегка изменился в лице от этого насмешливого пронзающего насквозь взгляда.

– Где ваш «тунец», Хантер?

– Сидит в трюме под замком. Ты особо не переживай, Марго! Всё под контролем.

Маргарита вдруг медленно прошла мимо Хантера, Пола и Жеребцова, с усмешкой оглядывая их раздражённые физиономии. В глазах девушки сверкнули озорные искорки.

– Эх, вы, мужчины! Не вы, а я заметила вашего несчастного «тунца» в радиорубке. Он ударил меня по руке и выпрыгнул за борт. Теперь понятно, кто угнал катер?

Пол опять в изумлении раскрыл слюнявый толстый рот. Хантер в ярости сжал кулаки, выплюнул окурок сигары за борт, сорвался с места и неожиданно проворно для своей угловатой нескладной комплекции побежал в капитанскую рубку.

– О'кей! Буйному кашалоту – бешеный гарпун.

Маргарита только покачала головой. Пол снова упрямо шагнул к девушке.

– Рита! Прости меня. Не уезжай.

Маргарита холодно улыбнулась и, словно дуло пистолета, приставила указательный палец к груди Пола. Тот смиренно стоял и ждал ответа.

– Так и быть. Прощаю!

Пол с чувством обнял Маргариту за плечи. Вдруг он уронил голову ей на грудь и заплакал, как ребёнок.

– Если бы ты знала, Рита, как мне плохо! Я думал, осень ты моя золотая, что буду в безопасности на яхте, но здесь, оказывается, опаснее всего. Кольцов ищет, ищет рычаг спуска. Я знаю!

10

Побережье английского графства Эссекс мерцало в туманной ночной дали редкими огоньками. Английский канал неспешно, но методично катил свои мутные воды вдоль берега.

Суперсовременный катер, жужжа мотором, стремительно скакал по волнам к побережью. Он лихо пролетал рябые волны так, словно летел по воздуху, едва касаясь брюхом воды.

Вдруг чёрное небо прорезала огненная дуга с огненным шаром на конце. Шар с оглушительным шипением диковинным змеем пролетел по пологой параболе и попал точно в корму быстроходного судна.

Раздался звонкий хлопок, и наступила тишина. Потерявший ход катер, весь обугленный, словно его в один миг прокоптили в огромной жаровне, жалко завис на волнах, и они понесли его прочь от побережья, которое казалось таким близким.

…Неизвестно, сколько прошло времени. Чёрные угловатые тени, бледное вопрошающее лицо Маргариты, муть морской глубины, жёсткая драка с парнями в чёрной робе и волшебное ощущение скоростного хода по глади моря, а затем вспышка в мозгу и удар, – всё бешеным калейдоскопом промелькнуло в голове, а затем повторилось снова и снова. Появлялись какие-то новые детали или причудливые подробности.

Лицо Маргариты вдруг становилось лицом жены, которая так неожиданно ушла в прошлом году, сказав «Хватит!». Бегство на катере неожиданно превращалось в гонку на мотоцикле, тогда он нёсся по воде и не тонул.

Кулак Хантера, летящий прямо в челюсть, внезапно сопровождался язвительным комментарием замполита: «Ты, Маслов, будешь у меня сухари сушить, ой, будешь, кислород-то перекрою!»

Измождённый пережитым боцман вдруг почувствовал, что он лежит, заботливо укрытый одеялом Маслов кожей почувствовал, что место здесь уютное, надёжное и открыл глаза.

Сон ли это? Он лежал на старинном длинном чёрном комоде, в самом деле, заботливо укрытый пуховым одеялом. Он вдруг почувствовал резкую боль в левой щеке, как будто от ожога, повернул голову вправо и вздрогнул от неожиданности.

Рядом с Масловым в кресле по моде шестидесятых годов прошлого столетия сидела миниатюрная блондинка, наверное, лет пятидесяти с приятным округлым белым лицом, большими синими глазами и фигурой мальчика-подростка. Она почему-то была облачена в камуфляж английского морского пехотинца.

Перед незнакомкой стояла тележка с чашкой воды, бинтами, электрическим чайником, небольшим фарфоровым заварным чайником и большой эмалированной кружкой, на которой был изображен красно-бело-чёрный флаг Силенда.

Ещё со времен, когда Маслов проходил военно-морские курсы в Подмосковье, он знал, что Силенд – непризнанное государство, которое предприимчивый морской пехотинец в отставке организовал на бывшей зенитно-артиллерийской платформе инженера Маунселла, которую со времён Второй мировой войны прозвали фортом Маунселл.

Маслову вдруг показалось, что перед ним Маргарита. Странное помутнение в мозгу! Вот она увлажнила бинты в чашке с водой и поднесла их к его лбу.

– Рита, я всё сделал, как ты просила, – сказал Маслов.

Влажные бинты легли на лоб. Голова немного прояснилась, и Маслов с горечью и даже неприязнью увидел, что перед ним вовсе не Маргарита, а всё та же круглолицая, но очень тощая, как подросток, чудаковатая блондинка.

– Ах, русский, русский… Вилы в печень! Как ты сумел доплыть?

Маслов знал английский язык и без труда разобрал то, что сказала незнакомка, за исключением разве что пассажа о чём-то там в печень. Женщина, видать, весёлая.

Маслов слегка оживился. Неприязнь сменилась заинтересованностью.

– Привет, – сказал Маслов по-английски.

– Привет, – сказала в ответ блондинка.

Она зажигательно улыбнулась и так просияла, словно простенькое слово «Привет» включило волшебный яркий свет в её глазах. Губы Маслова невольно разъехались в широкой улыбке. Дальше разговор пошёл легко, хотя шёл исключительно на английском языке.

– Вы кто?

– Я – Дороти, княгиня Силенда.

– Того самого, что на бывшей зенитно-артиллерийской платформе?

– Сразу видно, парень, ты – моряк! Давай-ка я сменю тебе повязки. Соляные повязки спасут тебя, только процент соли должен быть не более десяти и не менее восьми!

Дороти сняла со лба Маслова марлю, сложенную в несколько слоёв, и снова погрузила её в чашку с водой. Боцман зашевелил непослушными губами, силясь говорить разборчиво.

– Голова гудит. Был взрыв, потом как в тумане. Помню, что вплавь шёл и очень продрог…

– Послушай, парень! Ты – волшебник Гарри Потер. Знаешь, что ты сотворил? Не знаешь? А я тебе скажу. Ты доплыл сюда, забрался по металлическим лесам на платформу, причём всё сделал в ластах и с разбитой маской на голове. Она, кстати, спасла тебя от удара.

– Какого удара?

Маслов напряг все мышцы, чтобы подняться. Дороти заметила и поспешно схватила его за плечи.

– Лежи! Сейчас будем лечиться по рецепту моего дедушки.

– Металлические леса… Что это?

Дороти снова аккуратно водрузила влажную марлю на лоб Маслову. Боцман закрыл глаза, то ли от изнеможения, то ли от наступившей, наконец, возможности расслабиться.

Неужели он, в самом деле, доплыл до платформы Маунселл? Но что случилось с катером? Маслов пытался вспомнить, силился и не мог.

– Море подмывает опоры форта с одной стороны, – тем временем неспешно говорила Дороти, – я ремонт затеяла. Средства кое-какие есть, сделаю ремонт, а потом выставим княжество на продажу и…

– Зачем на продажу? – вдруг открыв глаза, сказал Маслов.

Дороти хмыкнула. Вытерев руки сухим белоснежным вафельным полотенцем, она достала из кармана куртки цветную фотографию сухощавого пожилого мужчины в форме британского пехотинца без знаков отличия. Бросались в глаза его открытый гладкий лоб и прямой насмешливый взгляд.

– Мой отец основал Силенд в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, он недавно скончался в возрасте девяносто двух лет. Мне одной тяжело, остальные подданные Силенда здесь жить не хотят, предпочитают берег.

– У Силенда есть подданные? – сказал Маслов и с интересом стал рассматривать фотографию. – Бравый старикан!

– Есть, парень, есть подданные, с удостоверениями личности и так далее. В общем, всё, как положено. Пей отвар!

– Водка есть?

– Потом, сейчас отвар пей, – сказала Дороти и поднесла к губам Маслова горячую кружку. – Давай, парень, глотай. Иначе не поправишься. Продрог весь!

Маслов с трудом приподнял голову, нехотя сделал глоток, заметно оживился и теперь с удовольствием сделал ещё глоток, затем ещё и ещё. Дороти с трудом отняла кружку от его жадных губ.

– Всё, хватит!

Маслов удовлетворённо уронил голову на подушку, перевёл дух и блаженно закрыл глаза. Дороти довольно хмыкнула. Маслов открыл глаза и посмотрел на княгиню явно подобревшим взглядом.

– Странный какой-то отвар. С градусом?

– Вижу, что алкоголь для тебя не просто звук, парень. Да, я настояла лесные травы на крепком самогоне. Так делал мой дед. Спи!

Дороти поднялась с кресла, поправила одеяло, подоткнула его полы под бок боцману и ушла. Маслов закрыл глаза, но скоро открыл их и осмотрелся.

Он лежал на комоде в просторном холле. Высокий потолок серел вверху. В стене темнел огромный рыцарский камин.

Старинная массивная бронзовая люстра зависла у потолка на передвижной цепи и, кажется, едва заметно раскачивалась. Маслов долго наблюдал за красивой люстрой и никак не мог понять, люстра на самом деле едва заметно раскачивается, или у него опять помутнение в голове.

Боцман устал наблюдать за таинственной люстрой, отвёл глаза от неё и посмотрел вбок. В ближнем углу стояло впечатляющее рыцарское кресло, на нём светлели аккуратно сложенные джинсы Пола и знакомая кофта с фирменными латунными пуговицами. Под креслом торчали кроссовки. Рядом с ними на полу чернели костюм аквалангиста и ласты.

11

Солнце ещё не взошло. Маслов в джинсах и кофте вышел из раздвижных дверей холла на платформу и пошёл вдоль неё, заглядывая в проёмы и двери. Нигде никого нет.

– Дороти! – сказал ослабевший Маслов так громко, как мог.

Вдруг где-то внизу раздался треск сломавшейся сухой доски, затем женский вскрик и всплеск. Звуки прекрасно разносились в предрассветной тишине. Маслов кинулся на звук к краю платформы.

Боцман подбежал к краю и перевесился через металлическое ограждение. Он глянул вниз с тридцатиметровой высоты и увидел Дороти. Непоседливая блондинка беспомощно барахталась в свинцовой морской воде. Маслов, не долго думая, перелез через ограждение и встал ногами на металлические леса.

– Дороти! Куда же ты полезла, англо-нубийская коза…

– Стой! – вдруг сказала Дороти снизу так пронзительно, что Маслов застыл, как вкопанный. – Здесь лестница не достает до воды! О, вилы в бок… Коченею… Глубина тащит, течение… Лебёдка! Слышишь, парень? Там… лебёдка!

Маслов, ругаясь, кинулся бежать по периметру платформы, непрестанно заглядывая вниз за её край через ограждение. Наконец, он увидел мощную электрическую лебёдку. К ней была прикреплена площадка без ограждения на четырех стальных тросах в руку толщиной.

…Мотор лебёдки недовольно бурчит, словно жалуется, что его слишком рано разбудили в такое сонное хмурое сырое утро. Маслов успел напялить костюм аквалангиста и надеть на ноги ласты. Иначе будешь болтаться в море, как цветок в проруби. Дороти не спасёшь, и сам сгинешь в мутных водах.

Лебёдка вдруг изменила монотонный звук на муторный, изводящий, достающий до печёнок. Кнопка автомата щёлкнула, и площадка замерла у самой воды.

– Парень!

– Дороти, держись!

Маслов упал в воду спиной вперёд, нырнул и через несколько секунд вынырнул метрах в пятидесяти в стороне, рядом с округлым основанием огромной опоры форта. Волны очень неспокойны, они словно ревниво спрашивают, что задумали люди без их ведома.

– Дороти!

– Парень…

Маслов нырнул, вынырнул в десяти метрах от того места, где нырнул, огляделся, посмотрел вверх. Вертикальная строительная лестница с деревянными ступенями спускалась с верха платформы к воде и оканчивалась метрах в двух от водной поверхности. Нижняя деревянная ступень лестницы была обломана.

– Дороти!

На этот раз княгиня не ответила. Плохо дело! Где же она?

Морская вода, плескаясь, стремительно обтекала огромную, как Дон-Джон средневекового замка, цилиндрическую опору форта. Маслов снова нырнул, вынырнул, снова нырнул, опять вынырнул, на этот раз не один, а вместе с Дороти.

Задыхаясь, боцман с трудом перевёл дух. Лицо княгини мертвенно-бледное, похоже, что она не дышит.

Маслов умело отбуксировал Дороти к лебёдочной площадке, вытолкнул её на площадку, вылез сам, встал на одно колено, через другое колено положил Дороти лицом вниз.

Вдруг изо рта Дороти хлынула вода. Княгиня судорожно вздохнула и приоткрыла глаза.

– Парень… Силы… Небесные…

Маслов осторожно положил Дороти на спину и заботливо подоткнул ей под голову обрывок строительного брезента. Бледное лицо Дороти слегка порозовело. Маслов стал энергично растирать плечи воскресшей утопленнице.

– Эх, Дороти!

– Прости, парень. Хотела убедиться, что леса надежны!

– Убедилась?

– Лестница не надежна.

– До всего тебе есть дело!

Маслов покачал головой и небрежно нажал кнопку на пульте лебедки. Площадка с гудением стала подниматься вверх по тросам.

Сквозь серую пелену над самым горизонтом вдруг несмело проглянуло бледное, как лицо утопленника, утреннее октябрьское солнце. Дороти приподняла голову с брезента и посмотрела, как показалось Маслову, на солнечный диск.

– Ага, вон они, голубчики!

– Кто?

– Твои друзья.

Маслов приложил ладонь ко лбу и вдруг увидел в лучах восходящего солнца примерно в трех милях от форта Маунселл чёрный силуэт яхты.

– Яхта Пола! Эх, какие, к лешему, друзья, Дороти?

– Друзья, видать, ещё те. Они ракетой повредили мотор катера, на котором ты удирал от них. Я видела ночью!

Щёлкнул автомат. Площадка замерла у края платформы. Маслов оглядел с высоты внушительные цилиндрические бетонные опоры форта.

– Знаешь, Дороти, они могут зайти к тебе в гости.

– Они пытались, детка, но моя артиллерия даст отпор любому агрессору.

С этими словами Дороти приложила плоские узкие ладони к своей хилой до смешного груди, но так, что ладони оказались на расстоянии, словно упёрлись в невидимый сногсшибательный бюст. Княгиня глухо засмеялась неожиданно низким смехом.

– Шутишь, княгиня?

– Нет, парень, всё серьёзно, – сказала Дороти, прижала большой палец к ладони и показала Маслову четыре растопыренных пальца. – Морская зенитная пушка с четырьмя стволами. Я дала только один залп, яхта мгновенно отвалила в сторону.

– Я думал, княжество бутафорское!

Дороти выразительно ударила левой ладонью по внутреннему сгибу правой руки и грозно выставила вверх крепко сжатый кулак, словно подцепила кого-то на крюк. Её слегка порозовевшее лицо вдруг пошло багровыми пятнами.

– Нет, парень, у нас все по-взрослому!

– Тебе надо срочно переодеться. Твой камуфляж насквозь пропитался водой!

Поднялся ветер, площадка лебёдки дрогнула, слегка скрипнул один из тросов. Маслов снова посмотрел вниз.

– Какая здесь высота? Метров тридцать есть?

– Двадцать один метр, сэр.

– Ого, когда глядишь с высоты, кажется, что гораздо выше.

Маслов легко подхватил Дороти на руки, она всё ещё была очень слаба после столь неожиданного купания. Боцман по-медвежьи шагнул с лебедочной площадки на платформу форта и, осторожно ступая, понёс Дороти к дверям холла.

– Теперь моя очередь, княгиня, поить тебя твоим чудодейственным отваром.

– Ты-то сам как?

– Я в норме!

Маслов с хохотком, шутя, стал вальсировать с Дороти на руках по платформе. Княгиня вдруг приподняла голову и показала рукой в море.

– Смотри! Еще один корабль. Надо в бинокль рассмотреть. Возьми бинокль в холле на камине!

– Я без бинокля вижу.

Замерев на месте, он стал пристально всматриваться в морскую даль. Дороти неспокойно шевельнулась у него на руках.

– Спокойно, Дороти. Корабль британской береговой охраны пожаловал.

– Я тоже теперь вижу.

В утренних лучах на горизонте чётко проступил пепельный силуэт военного корабля. Чёрный силуэт яхты Пола круто развернулся и пошёл к побережью Эссекса.

– Твои крутые русские на яхте, парень, похоже, уходят.

– Понятное дело, не хотят встречаться с британскими пограничниками.

12

Из капитанской рубки был прекрасно виден горизонт и форт Маунселл на фоне линии горизонта. Хантер прилип глазами к окулярам суперсовременного германского прибора наблюдения.

Капитан, флегматичный грек-бородач, заметно оправившийся после ночного происшествия, спокойно сжимал в руках штурвал яхты. Он машинально посасывал во рту мундштук погасшей трубки, искусно выточенной из тёмно-вишневого дерева.

Вдруг в рубку с шумом ворвался Пол в полосатой новенькой пижаме. Его лицо выражало всего лишь два чувства – величайшее разочарование и крайнее раздражение.

– Хантер! Когда, наконец, поймаешь «тунца»? Я должен вывернуть его наизнанку. Зачем он приходил? Он приходил от Кольцова?

Хантер нехотя оторвал глаза от окуляров и недовольно посмотрел на всклокоченного Пола. Его глаза чуть прищурились.

– Что предлагаешь?

– У нас есть ракета. Врежем по форту и захватим его! Идёт?

– Нет!

– Хантер!

Пол весь побагровел от возмущения. Хантер отвернулся и с невозмутимым видом снова приложил глаза к окулярам прибора наблюдения.

– Вот они, красавцы.

– Кто?

– Собаки на воротах.

– Чего-чего?

– Пограничники.

Пол поморщился, поднял воротник пижамы и посмотрел в море сквозь большие иллюминаторы рубки. Как видно, он ничего не увидел в серой рассветной морской дали.

– Какие ещё пограничники? Их явно не хватает для полного до краёв унитаза. Уходим!

– А «тунец», Пол? – сказал Хантер, не отрывая глаз от окуляров. – Забыл?

– Не забыл! У тебя есть голова на плечах? Я всё должен думать? Оставь своих людей наблюдать за «тунцом». Теперь меня волнует другое, – пограничники заметят повреждённый катер!

Хантер оторвал глаза от прибора и с усмешкой посмотрел на Пола. Лицо беглого русского бизнесмена меняло цвет не хуже хамелеона, заметившего опасность. Теперь оно, например, стало землисто-серым.

– Пока ты спал, Пол, мы погрузили твой катер обратно на борт. Ему требуется небольшой ремонт.

– Иногда ты ловишь мышей, Хантер. Прекрасно. Возвращаемся на берег!

Пол, насвистывая гимн Российской Федерации в тональности похоронного марша, удалился из рубки. Хантер кивнул капитану. Тот с тем же флегматичным видом стал крутить штурвал вправо, разворачивая яхту к берегу. Форт Маунселл остался за кормой.