Текст книги "Враги России"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vragi-rossii-90723.jpg)
Автор книги: Владимир Соловьев
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Таким образом, если в России когда-нибудь полыхнет страшный пожар национализма, это однозначно приведет страну к самому страшному сценарию будущего. Давайте предположим, что в результате выборов приходят к власти, например, националисты, скрывающиеся под лозунгами ДПНИ. Формируют Думу, начинают принимать законы, и в частности ущемляют республики Кавказа и республики Поволжья. Очевидно, что военной силы, достаточной, чтобы удержать Кавказ в составе федерации, у нас не будет. Достаточно подверженный западным воззрениям Калининград тут же скажет: «Ребята, мы не с вами, нам этого не надо». Дальний Восток, население которого очень и очень разнородно по национальному составу, тоже задумается – а не махнуть ли ему рукой и не вернуться ли к когда-то существовавшей идее Дальневосточной республики? Сибиряки начнут выяснять, кто тут более русский – изнеженные жители Москвы, Владимира или Вологды или они, настоящие обитатели России-матушки. И тоже постараются организовать какое-нибудь Сибирское плюс Уральское государство. О Татарстане, Калмыкии и Башкирии можно даже не говорить – понятно, что и они попытаются каким-то образом отделиться.
А что произойдет с ядерным оружием? Думать, что Запад будет сидеть и смотреть, как огромный российский ядерный потенциал попадает в руки к националистически настроенным организациям, было бы наивно. Исходя из этого, у Запада не будет другого выхода, кроме интервенции. Противостоять вторжению военным путем распавшаяся на несколько частей Россия не сможет – это очевидно. Таким образом, нам и в самом деле будет уготована судьба Югославии, где как раз националистические силы растащили процветающую по социалистическим меркам страну на отдельные государства, каждое из которых переживает сейчас далеко не лучший период в своей истории. Я уж не говорю о крови, не говорю о том, как будет определяться судьба детей, родившихся в смешанных браках, не говорю, что многие будут вынуждены скрывать родителей – это все пустые слова. Националистам они неинтересны. Националистам нужна возможность покричать, что во всем виноваты «они», и де-факто за каждым криком эхом звучит «экспроприация экспроприаторов» и «грабь награбленное». При этом националистическая чума настолько глубоко проникает в сознание, что даже бывший спикер Совета Федерации Сергей Миронов не смог остаться в стороне и открыто пожелал успехов блоггеру, поддерживающему ДПНИ. Что конечно, ставит немало вопросов и к самому Сергею Михайловичу, и к членам его партии.
Поэтому в определенном смысле именно националисты являются злейшими врагами России. Де-факто критерий очень простой: если реализация твоей позиции неизбежно приведет к колоссальной потере как населения, так и территории и национального богатства, то как можно такого человека считать другом России?
* * *
Еще в конце прошлого века в кремлевской администрации с приходом Волошина сложилось четкое понимание, что основные проблемы нашей страны связаны как раз с национальным делением. Дело в том, что, если уйти от национального деления к чисто административному, множество вопросов попросту исчезло бы, поскольку республиканские флаги и этнические проблемы не играли бы такой определяющей роли. Ведь смешно говорить, что есть, к примеру, нация техасцев, или нация колорадцев, или нация алабамцев. Ничего подобного – есть только американцы. Но насколько тяжелее была бы ситуация, если бы в Соединенных Штатах столкнулись именно с этническим делением!
При этом, как ни странно, линейные подходы к решению национальных вопросов тоже не работают. Мой приятель родом из Таджикистана, ныне, к сожалению, уже покойный, говорил: «Знаете, у нас в Таджикистане есть раисы и дехкане. Раисам можно все. Дехканам – почти все». Странный, непонятный для нас, во многом чуждый клановый уклад, легко перекочевавший от периода таджикской независимости к Российской империи и из Российской империи в Советский Союз, оказался в момент разрушен крайне неумным подходом Михаила Сергеевича Горбачева, который назначил вторым секретарем компартии Таджикистана Петра Лучинского и попытался изменить клановую систему, разрушив многовековые устои. Как результат – жуткая гражданская война.
Выясняется, что механизм, отвечающий за тонкую настройку национальных отношений, нелинейный. Он несет в себе весь груз исторических особенностей и не просто требует аккуратнейшей, ювелирной, скрупулезной работы, но и кошмарным образом реагирует на любое жесткое воздействие. Многие подозревают, что Сталин своей национальной политикой заложил бомбу замедленного действия под государство, которое откажется от социалистической идеологии. И действительно, странный принцип деления страны крайне сложно поддается изменениям. Любая попытка затронуть его вызывала такой всплеск национальной гордости окраин, что могла привести не просто к неадекватным, а к жестким военным последствиям. Даже теракты, которые совершались в советское время, и те приписывались армянской националистической организации, хотя, как часто бывает, теперь уже неясно, кто на самом деле эти теракты совершал. Но тем не менее, вопрос был опять же национальным.
Как это часто бывает, в отсутствие харизматических лидеров люди зачастую совершают ошибки. Начинает казаться, что можно привлечь к руководству вот этого, яркого, а такой пустячок, как национализм – ну, ничего страшного. Но национализм не бывает чем-то нестрашным. При этом надо очень четко отличать его от гордости за историю своего народа, от уважения к традициям. В конечном итоге националисты говорят – я лучше, чем он, потому что я родился русским, а он нет. Хотя опять же повторю: пока никто не может ответить на вопрос, кто же такой русский, достаточно убедительно, чтобы сказать: «Да, точно». Да и вообще, этимология слова «русский» до сих пор не вполне ясна – есть множество версий, часть из которых может показаться нам оскорбительной, как, например, то, что словом «рус» обозначались гребцы, воины на лодках тех самых приглашенных варягов.
Поэтому национализмом в любом виде нельзя подменять чувство гордости за свою страну и уважение к ее традициям. Я часто провожу такой эксперимент в аудитории: прошу поднять руки тех, кто гордится, что они русские. Поднимают руку многие. Потом прошу поднять руку тех, кто гордится тем, что они мужчины. А потом спрашиваю: «А что вы сделали для того, чтобы родиться русскими и родиться мужчинами? В чем ваша заслуга? Почему это делает вас хоть сколько-нибудь особенными?»
На мой взгляд, люди неправильно воспринимают понятие национальной гордости. Национальная гордость – это в первую очередь ответственность за то, что ты делаешь. Чтобы, глядя на тебя, люди сказали: «Я хочу быть таким». У наших националистов пока в ходу фраза «Они виноваты в том, что я так живу», то есть та самая наивная попытка разместить зло вне себя и персонифицировать его в конкретных проявлениях несправедливости жизни. Конечно, гораздо проще воевать с азербайджанским торговцем на рынке, чем с тем русским милиционером, который дал возможность этому азербайджанскому торговцу вытеснить наших старушек. Гораздо проще ненавидеть армян, строящих дорогу, чем ответить на вопрос, почему наши люди не хотят за эти деньги работать. Или ненавидеть таджиков и узбеков, приезжающих работать в Россию, – вместо того чтобы ответить себе, а по своей ли воле они приехали? Может, им что-то пообещали и не выполнили, привезли сюда и фактически бросили на произвол судьбы? Но это все ненужные вопросы. Это неинтересно. Требуются же кардинальные меры: «Они виноваты!»
* * *
В свое время с уже умирающим от тяжелого ракового заболевания замечательным писателем Веничкой Ерофеевым очень близко общался тоже, к сожалению, ныне покойный блестящий поэт Михаил Генделев. Генделев – еврей, Ерофеев – русский. У них были очень трогательные дружеские отношения, но в процессе развития болезни, по мере угасания мозга Ерофеев становился все более агрессивным, у него все больше проявлялись националистические взгляды. И под конец жизни он был уже крайне невоздержан в своих воззрениях. Настолько, что Генделев, по образованию врач, позволил себе предположить, что такой бытовой национал-шовинизм представляет собой проявление распада личности, форму душевного заболевания.
В самом деле, сложно обвинить националистов в высоком уровне образования. С другой стороны, нельзя и сказать, что это люди, лишенные фантазии. Зачастую они придумывают собственную историю, придумывают науки, живут в своем абсолютно иллюзорном мире – единственном, который может им простить их несовершенства и перенести все беды и несчастья за их пределы. Но, повторяю, какой бы ни была изначально мотивация националистов, можно сказать с уверенностью, что в конечном итоге их воззрения приведут к распаду России, что де-факто уже делает националистические движения крайне опасной, разрушительной для нашей страны силой.
Означает ли это, что мы должны забыть о соотечественниках, находящихся за рубежами нашей страны? Конечно, нет. Ни в коей мере мы не должны отказываться от ответственности, от общей истории и от тех, кто по вине руководства СССР оказался лишен родины, причем вопреки их же голосованию. Нет, у нации и государства есть обязательства. Но это не синонимично ультранационалистической идее, которая по своей природе всегда античеловечна.
Глава 4
Упал самолет на подлете к петрозаводскому аэропорту. Не дотянул, рухнул на шоссе. Причины выясняются. Самолет развалился на части и через некоторое время загорелся. Рядом находились люди, которые подбежали и пытались помочь. Один из них, в красной куртке, потом рассказывал, что их было несколько, они вытаскивали из-под обломков людей, сам он вынес то ли миниатюрную женщину, то ли ребенка – тяжело было различить, потом вдвоем с помощником вытащили большого грузного мужчину, потом еще несколько человек… Как жаль, сказал он, что не успели вытащить всех. Потом вспыхнул пожар. Люди горели, как свечки.
В то время как этот человек в красной куртке, который не представился и пожелал остаться неизвестным, вытаскивал людей из упавшего самолета, рядом с ним стояли двое. Чистенькие, аккуратненькие. Юноша и девушка. Девушка с красивым маникюром, с макияжем на лице. Они снимали на мобильный телефон, как горят люди. И еще комментировали, мол, что-то слишком долго не едет МЧС. Парень в красной куртке спасал людей, а эти снимали. А потом, наверное, побежали домой – как можно скорее выложить видео в Сеть. Это же нормально. Ведь так интересно прославиться! Какая бешеная популярность, миллиона два кликов будет, наверное. Bay! Чем не цель жизни?
Люди, спасавшие пострадавших в катастрофе, – герои. А как назвать этих юношу и девушку? Трогательных таких. Нет, я понимаю, у них, конечно, есть оправдание: действительно страшно лезть в рухнувший самолет, все загорелось, да и где же в самом деле это МЧС? А вот интересно проверить – со своего телефона они сначала МЧС вызвали или нет? Или – зачем было вызывать?
Когда я предложил эту тему для обсуждения в твиттере, отнюдь не все меня поняли. А что такого? Им что, надо было своими жизнями рисковать? Нет, зачем. Конечно, не надо. Наверное, лучше смаковать, наслаждаться чужими смертями. И это народ-победитель. Не дай бог с такими людьми оказаться на войне. Вот уж точно ничего хорошего от них ждать не придется. Такие тихие, спокойные, скромные. Все снимут. И когда горел троллейбус, тоже кто-то снимал, а не помогал. И при взрыве в Домодедово сразу стали снимать. Разумеется, это очень важно. Зачем бежать людей спасать? Для этого есть другие, специально обученные. А нам надо поскорей снять и выложить, снять и выложить. Это же очень важно – как можно скорее! Слава любой ценой. А потом еще надеяться, что твое видео попадет в какую-нибудь телепередачу и его покажут на всю страну. Это даже не вопрос денег. Просто клево – ты же сам снимал, на свой мобильник.
* * *
Изменилась шкала ценностей? Люди перестали быть людьми? Патриотическое воспитание куда-то делось? Вот кто эти люди? Кто они России? Кто они, эти маленькие старички, глубоко убежденные в том, что все страны одинаковые, все люди одинаковые, и вообще – «патриотизм – последнее прибежище негодяя». Что вы нам рассказываете про патриотические чувства? Не надо нам вешать лапшу на уши. Все одинаковые, живите, как вам приказали, не надо никаких российских особенностей.
Послушаешь их, и думаешь: о, наверное, люди понимают, о чем говорят. А приглядишься к их поступкам, и видишь, что за ними стоит колоссальный эгоизм, страх, вечное прощение любых своих подлостей и жажда славы во всем.
Конечно, благодаря современным технологиям практически каждый человек на планете может рассчитывать на свои пятнадцать секунд славы. То ли его процитируют в каком-нибудь издании, то ли покажут в новостях, пусть даже мельком. СМИ сейчас много, в камеру лезут постоянно, глядишь, и жизнь изменится. Любой ценой. Ведь слава – это очень важно. Это капитал, который можно потом конвертировать в иную, гораздо более звонкую монету. «Зачем он это сделал?» – «Для пиара». – «Что, убил себя?» – «Конечно! Зато прославился!» – «Чушь полнейшая, он же все равно не сможет это использовать!» – «Да ладно, ты ничего не понимаешь!»
Главное объяснение всего – «ради пиара». Всюду мы видим подлость, проявление душевной мерзости. Не верим в наличие чувства, не понимаем, с какой радости это чувство может проснуться. Это что, наша национальная черта? Наверное, в чем-то да. Этакий исторический пессимизм. Все разрушено, все плохие, все гадко, ничего не получится. Приди с любой конструктивной идеей – и ее высмеют все. Чушь, бред, этого не может быть. Ты разбогател – за счет чего? Что-то придумал и сделал? Не ври: дал взятку и своровал у государства. Сосед живет лучше, чем ты? У него блат, он вор, мерзавец и подонок. Если это женщина – значит, с кем-то переспала. Если мужчина – значит, папа помог, подтащил за уши. И ведь нередко оказываются правы – и не потому, что свинья везде грязь найдет, а потому что зачастую действительно помогает папа. Отчего становится неудобно за пап, так как иногда хорошо знаешь детей.
* * *
Пессимисту жить в нашей стране очень удобно. Пессимист всегда знает, кто виноват, главное – он ни за что не отвечает. Именно поэтому у нас все партии – это партии пессимистов. Они никогда не говорят, что смогут сделать – ну, кроме тостов, – а лишь обвиняют всех вокруг во всех существующих бедах. Они всегда знают, кто виноват, но никогда не знают, что делать. Как только доходит до определения, что нужно делать, начинаются тосты. Для них базовый принцип – «чем хуже, тем лучше», заложенный еще Владимиром Ильичом Лениным.
Забавно, что этим тяжелым заболеванием страдает даже правительство, которое регулярно, как унтер-офицерская вдова, само себя сечет, крича, что те работают плохо, эти работают плохо – все вокруг работают плохо. С нашими людьми всегда так: спросишь, как дела, – нормально, новообще-то все ужасно. А у тебя как? Еще хуже?
Ну и слава богу. Поговорили и пошли. Может, поэтому русская национальная забава – не посещение психоаналитика, а упивание в дупель? Упиться до дрожи, все забыть, а потом проклинать судьбу. Не сам же пьет – это все жена дура, начальник подонок. Всегда виноваты все вокруг. Какой-то колоссальный всенародный инфантилизм. Как маленькие дети, у которых всегда кто-то виноват, но только не они. Этакий коллективный Васисуалий Лоханкин, с удовольствием лежащий на тахте и рассуждающий о том, как несправедливо устроен этот мир. Что не мешает женам этих людей их кормить, обстирывать, холить и лелеять. Какая-то страна альфонсов, притом отнюдь не Доде.
Нет, я ничего не могу сказать против женщин. У женщины на глупости просто не хватает времени – ей достался вечно ноющий муж, всегда и всем недовольный, не желающий изменить свое отношение к жизни и считающий, что все ему должны за то, что его не оценили, регулярно объясняющий жене, что она не его мама, поэтому не в силах понять его тонкую мятущуюся душу. Ей достались дети, которых надо обстирать, все высушить, выгладить, приготовить еду и проверить уроки. А еще, кстати, между домашними делами и работой в роли семейного психолога надо заработать какие-то деньги, чтобы вывезти куда-нибудь отдохнуть детей и мужа-оболтуса, слушая и там его бесконечный нудеж.
Не иначе – какая-то генетическая тайна скрыта в том, что в нашей стране живут абсолютно несовместимые по психотипу мужчины и женщины. Женщины страдают от системы, а мужики с радостью пользуются своим положением. Хотя, с другой стороны, женщины стали исправляться, и все больше появляется дам откровенно потребительского типа, которым на все наплевать и которые считают, что кулинарное искусство легко заменяет «Доширак», что дети как трава – все равно вырастут сами и что даже не стоит на эти темы заморачиваться.
С другой стороны, представьте себе трудовой коллектив, который неожиданно оказался в непривычных обстоятельствах. Не в условиях офиса или корпоративной попойки, а на лодке, терпящей бедствие. У каждого свой участок работы, а кто-то все время нудит, объясняет, что все всё делают не так, ставит под сомнение авторитет руководителя – пусть даже обоснованно, – при этом не в силах ничего предложить взамен, а только говорит, что все плохо и все не так. Каким будет правильное решение? Всем бросить весла, сидеть слушать его и аккуратно утонуть? Или все-таки определиться с тем, куда грести? Да, я понимаю, когда человек критикует, жестко, четко, ясно, но при этом что-то делает. Не понимаю, когда просто сидит и ноет. Я не требую, чтобы каждый критикующий мог предложить нечто позитивное. Но критика должна строиться хотя бы на понимании пусть не того, что нужно сделать, а к чему нужно прийти. При этом неплохо бы, если бы задача формулировалась чуть точнее, нежели «всем вокруг быть здоровыми и богатыми».
Конечно, когда обычные люди, не специалисты, высказывают накопившееся за годы недовольство работой ведомства Нургалиева, смешно от них требовать, чтобы они предложили, как надо непосредственно изменить работу министерства. Но я думаю, они хорошо понимают, что именно их не устраивает в работе полицейских, – то есть не огульное «все плохо», а что-то конкретное. С другой стороны, наша страна почему-то традиционно боится конкретики, в том числе и конкретной критики. Мы любим говорить тостами, рассуждать долго и абстрактно. У нас замечательно получается ругать тех, кого в данный момент нет рядом, а если вдруг приходится ругать власть, то делаем это так, чтобы власть заметила, как интеллигентно и сочно мы ее ругаем, и привлекла к работе. Может быть, потому что понимаем – кроме ругани, никаких реальных возможностей что-либо изменить просто нет. Со времен знаменитого «шумим, братец, шумим» ничего не меняется. Только шум-то белый, никакой информации в себе не несущий.
* * *
В начале XX века некий священнослужитель, критикуя роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», отметил главную, отличающую этот роман от всех остальных произведений русской литературы, характерную черту: попытку войти в положение женщины, которая ради любви жертвует своей жизнью. Казалось бы, романтическая история, но, с другой стороны, у нее ведь остался ребенок – о нем она подумала? Женщина, которая пренебрегла своей функцией матери. И священнослужитель делает вывод: «Гибель нации начинается с разложения женщины».
В этом мы тоже преуспели. Нам удалось воспитать безответственных мужчин и развращенную молодежь. При этом мне довольно сложно допустить мысль о целенаправленном разложении. Нет, это получилось само, во многом за счет того, что исчезла идеологическая составляющая и люди стали расти как сорняк. Тут же в больших количествах появляются передачи, цель которых – донести до сознания людей простую мысль: «Потребляй, потребляй, потребляй!» Бери, это нормально! Любой ценой на телевидение! Неважно какой! Неважно чем! Неважно, что ты будешь «за стеклом» заниматься сексом в прямом эфире. Покажи свою голую задницу! Наори на собственную мать! Ударь ее посильнее! Расскажи о том, как тебя в детстве развратили! Даже если ты наврал – неважно! Вылези, пробейся!
И в конечном итоге чему удивляться, если подобная обработка, стирающая грани между пониманием, что такое хорошо и что такое плохо, приводит к появлению совершенно новой породы людей – «безродных космополитов», которым наплевать на свои этнические корни, которые считают, что все позволено, если ведет к правильному результату, которые вообще не понимают, что такое целомудрие во всех смыслах этого слова. Люди, которые называют себя прагматиками для оправдания собственной подлости, не понимая, что на самом деле они циники. Люди, которые не понимают, что такое родина, потому что меньше всего на свете им хочется за нее умирать, но зато убежденные, что жизнь их самих бесконечно важна. С другой стороны, почему никто из них никогда не задумывался, чем именно они так ценны?
Обычно эти люди в какой-то момент времени внезапно начинают рассуждать о боге. Эта манера крайне показательна для вчерашних атеистов, сегодняшних гламурных персонажей – на полном серьезе говорить о боге, о том, насколько бог важен в их жизни, как он им помог, как они услышали его голос. Они на полном серьезе (это уже стало признаком хорошего тона) советуют друг другу пойти в церковь, в синагогу, в мечеть – хотя последнее гораздо реже, – и объясняют, что если там постоять и хорошенько помолиться, то тут же начнутся чудеса. Они искренне верят в то, что вот сейчас они сделают то-то и то-то, и боженька тут же насыплет им с небес пряников. Их отношение к богу абсолютно детское, как к Деду Морозу в сказке «Морозко». «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? – «Да ты что, старый, очумел совсем, а ну давай быстро сюда жениха да приданого побольше». Всем им хочется схватить бога за бороду и долго трясти, а объясняют они свое желание очень просто: что вы хотите, время такое, сегодня иначе нельзя, а тут такой шанс выпал!
При этом представить себе, что господь не только лично сотворил каждого из живущих на земле, среди которых и немалое количество людей очень сомнительной репутации, но еще и в каждодневном порядке пристально наблюдает за тем, во что каждый из семи миллиардов тварей одевается, о чем он думает, мыл ли он руки перед едой, ест ли он разрешенную пищу, какие у него желания, – может только человек, убежденный в собственной исключительности. Как будто у бога дела больше нет, кроме как успеть за каждым присмотреть. Словно ведет он гигантский гроссбух, в который ежедневно аккуратно записывает, послюнявив карандаш, все, что сегодня делал Петров Иван Иванович, а потом решает за примерное поведение подарить ему на Новый год большую красную машину.
Интересно, а мы представляем себе, как проходит жизнь муравьев? Я уж не говорю о том, что мы вряд ли отличим одного от другого. И наблюдаем ли мы ежесекундно за их активностью? Но ведь мы, люди, эгоисты. Мы не можем поверить, что господь не наблюдает за нами – вернее, за каждым из нас конкретно, потому что каждый именно себя считает самым любимым чадом господним. Неужели Он не оценит, какие мы были хорошие? Смотри, смотри, видишь, какой я замечательный! Где моя конфетка?
* * *
Какое-то ощущение бесконечного инфантилизма – в который раз уже приходится это подчеркивать. Но ведь страдает от этого кто? Страдают люди, притом страшно, притом зачастую самые близкие, потому что недоработки конкретного человека и исходящие от него вечные объяснения неуспеха нередко оборачиваются трагедией для окружающих. И значит, кто-то должен взять на себя ответственность. Ведь кто-то говорит: «А, ладно, понятно, что с ними делать», или «Ой, ой, подождите, я должен включить камеру и снимать», – а кто-то рядом бросается на помощь. Что, эти люди сделаны из другого теста? Они по-другому воспитаны? Или их настолько мало, что теперь уже страшно подумать, что случится, если в стране действительно наступит время ужасных испытаний?
А может, и не надо ни о чем думать? Надо просто решить, что пришло время потребления, а раз время потребления, то все можно. Все можно простить и никто не виноват. И нормально, что издаются журналы, где детям доступно объясняют, что главное – это гламурно потреблять. И герои – отнюдь не те, кто жертвует своей жизнью, а те, кто в этой жизни устраивается. Настоящие герои живут на Рублевке, а дураки всякие-разные подставляют себя под пули в горячих точках или спасают людей из огня. А какой смысл лезть за кем-то в огонь? Можно ведь безнадежно испортить дорогой прикид, о котором так долго мечталось. Нет, так крутой девчонкой не стать! Это ж, если посмотреть, любой дурак может – взять и броситься в огонь. А ты попробуй ценой неимоверных усилий накопи и напиши потом письмо, которое станет в Интернете образцом, я бы даже сказал, гимном современной девушки, – что нужно, чтобы стать крутой мажорной телкой (прочитать умные книжки, купить халат, купить фирменное шмотье, завести настоящего клевого парня, лучше всего олигарха, – и далее по списку). И главное – говорить умные слова. А для чего это все? Ну как – «для чего»? Чтобы вкусно есть в ресторанах, жить на Рублевке, чтобы было бесконечно клевое шмотье… А это для чего? А вот тут не требуется давать ответов.
Соединенные Штаты начали переживать тяжелый период в тот момент, когда американская модель «тяжело работать, стать миллионером, всего добиться» сменилась новой американской моделью: «найти, на кого подать в суд, и отсудить у него миллион». У нас пока с судом проблема, поэтому мы просто рассуждаем, как бы так клево выйти замуж (или жениться), чтобы папик устроил на сытное место в какой-нибудь банчок. Глядишь, годам к двадцати пяти – двадцати восьми уже назначат миллионером. Круто!
Конечно, странно считать этих людей врагами России. Но по большому счету – а кто они еще? Назвать их друзьями и язык-то не поворачивается. Ведь это от них исходит колоссальное неверие общества в возможность любых позитивных преобразований. Если посмотреть, то за последние десятилетия в России не появилось ни одной позитивной социальной идеи, за которой бы кто-то пошел. Почему это происходит – вопрос долгий и серьезный, но факты таковы, что выросло целое поколение людей, не желающих брать на себя ответственность и всегда объясняющих, что все вокруг виноваты в их проблемах.
* * *
Одним из ярких примеров исторического пессимизма является, как ни странно, стремление людей к идеализации бунта. Бунт – это наше все. Революционное сознание, насаждавшееся семьдесят лет, считало высшим проявлением демократии революцию – правда, разбивалось о жестокие реалии жизни, которая в советское время никакого бунта не предусматривала. Поэтому идеализировалась «колыбель революции» – «город трех революций» Петербург – Петроград – Ленинград, идеализировался переворот 1917 года, но это ни в коей мере не означало, что идею можно перевести в практику как таковую. Мы всегда поддерживали любую революцию «там», естественно, понимая, что уже никакой революции не может быть «здесь». Однако в сознании укоренилось, что Емельян Пугачев и Стенька Разин – герои, а не бандиты.
Настоящие герои. А все эти скучные гадкие люди, бредущие на выборы, – послушное стадо. К их мнению прислушиваться не обязательно. Все равно в сознании россиян жило убеждение, что историю делают герои. Толстовцев крайне мало, идеи Льва Николаевича никого не волнуют. Пассионарии – вот наше все. Небольшая горстка пассионариев, захватывающих власть, гордо кричащих «Есть такая партия!», палящих из пушки по Зимнему дворцу и потом переснимающих довольно спокойно происходивший в реальности штурм здания в стилистике ультрареволюционного кино, с массовкой, грудью сминающей красивый кованый забор. Конечно, никакого отношения к исторической правде это не имело, но кого волнует историческая правда? Важна ведь правда художественная.
В истории модно было заниматься не сбором документов, а грамотным преподнесением выгодной версии. А с какого-то момента уже никто не вспомнит, как оно было на самом деле. Да и в сознании большинства современных россиян фильм, снятый десятилетием позже штурма Зимнего дворца, воспринимается как документальный, и многие искренне считают, что Василий Иванович Чапаев выглядел один в один как актер Бабочкин, и какой-то залетный документалист на самом деле снял, как же именно Чапай тонул в Урале.
Вот и сейчас и взрывающаяся Майданом незалэжна Украина, и «революция роз» в Тбилиси, и белорусский аплодирующий молчаливый протест воспринимаются нашими людьми по большому счету с симпатией. А теперь давайте сравним различные страны и их развитие. Страны, где бунты как захват власти являются делом обычным, и страны, где ничего подобного уже давно не происходит. Соединенные Штаты Америки – столетие нет ничего похожего на вооруженный захват власти, но американская демократия традиционно считается самой продвинутой. Великобритания – пожалуй, последнее серьезное выступление связано с именем Кромвеля, а после – совсем ничего. Да, конечно, Франция, студенты, 1968 год, до сих пор неясна роль Америки в организации этих бунтов. Но системно они тоже ничего не изменили. Это был конец политической карьеры де Голля, но все равно он проиграл выборы, а не был скинут штыками. И обратный пример – Украина, Майдан. Одни клептократы перекинули власть в руки другим клептократам, причем и та и другая команды когда-то работали вместе. А народ как жил плохо, так и живет.
Так что же такое демократия? Проявление воли пассионариев, вышедших на улицы, или ежедневная тяжелая работа, завершающаяся регулярным выходом к избирательным урнам, когда «один человек – один голос» и миллионы граждан выражают свою волю? Но мы искренне верим в то, что только бунт может все решить – как наивные дети, считающие, что если рисунок не получился, его следует немедленно порвать. Или как большинство россиян, мечтающих о приходе Сталина, в полной уверенности, что Сталин обязательно расстреляет соседа, но ни в коем случае не его. Так и здесь, мы уверены: вот вспыхнет бунт, и всех плохих накажут. А с нами, хорошими, что будет? Разве хоть один исторический опыт такого бунта привел к тому, чтобы не страдали невинные жертвы? Да и страна в конечном итоге разве хоть раз жила лучше? Ответ печален и ясен: нет, не жила. Ну а что теперь делать, привыкать? Привыкать – это скучно. Это не наш метод. Гораздо лучше выкрикнуть перед широкой публикой что-нибудь резкое и жесткое.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?