Текст книги "Вредная привычка жить"

Глава 15
Планы, мечты и новый директор

– Нам нужен план, – заметалась Солька, – нужно все хорошенько взвесить и обдумать, и все это делать будешь ты!

Солька ткнула в меня пальцем.

– А почему именно я?

– Потому что больше никто из нас этого делать не умеет.

– Хорошо, будем думать, – важно сказала я, – надо бы еще Альжбетку посвятить, вместе же эту кашу заварили.

– Правильно, – сказала Солька, – давай всех посвятим, пусть все бегают, ищут три миллиона долларов, а как дойдет черед делиться, так мы просто прибьем лишних людей.

– Это кого ты убивать собралась? – забеспокоилась я, глядя на ошалевшую Сольку.

– Веру Павловну и Тусика – однозначно, потом еще надо бы Лариску эту… Альжбетка пока под вопросом, Юру тоже, Зиночку…

– Стоп, стоп, так ты и до меня доберешься, – засмеялась я.

Солька села на диван и устало свесила свои остренькие плечи. Ее сексуальные уши горели от нервного возбуждения. Сумма в три миллиона долларов явно пагубно влияла на ее душевные качества, а также на весь ее мозговой процесс.

– Значит, так, раз думать буду я, то план будет такой. Альжбетку посвящаем во все и берем в долю, нечего жмотиться, нам и по миллиону хватит. За Потугиными надо наблюдать по мере возможности. Кстати, что это мы заранее делим деньги, их еще найти надо, и это – основная наша задача.

– А где мы их искать будем?

– Это, конечно, вопрос не из легких… Еще не надо забывать, что есть некто, желающий тоже наложить лапу на эти денежки…

– На наши денежки! – вскипела Солька. – Я подчеркиваю, на наши денежки!

– Хорошо, пусть будет так, и получается, что мы в осаде: здесь Потугины, на работе – мистер или миссис Икс. Обложили нас со всех сторон.

– А ты думаешь, твоего начальника могла женщина убить?

– Откуда мне знать, в потасовке все может случиться: можно головой об стол удариться – и привет. Особой физической силы не требуется… Мы же не знаем подробностей.

– Подобный шантаж – все же не женских рук дело, – засомневалась Солька.

– Да, больше на мужчину смахивает, но, с другой стороны, взять вот Зинку: может, она специально заманивает мужиков в кладовки на пьянках, а может, соучастница… поди разберись…

– Интересно, что именно обо всем этом знают Потугины?

Я допила чай, поставила кружку на подоконник и вздохнула.

– Думаю, они все знают, только в общих чертах: что есть куча денег, которая плохо лежит. Также они уверены, что Селезнев убил их родственничка, потому что не захотел делиться, и теперь под это дело они наверняка алчут получить свою кучу наличных. Если мы действительно хотим заиметь эти деньги, мы должны быть хитрыми и осторожными: у нас слишком много конкурентов.

– Эти деньги будут нашими! – решительно сказала Солька.

– У нас есть преимущество: никто не знает, что мы знаем… Но тот, кто шантажировал Селезнева, имеет такое же преимущество, и мы должны узнать, кто это.

– Как это можно выяснить? – заерзала Солька.

– Пока не знаю, – задумалась я, – по идее, этот человек не хотел убивать Валентина Петровича, он хотел только запугать его, но в чем-то не рассчитал. Увидев своего начальника мертвым, он убежал и наверняка только потом вспомнил, что кассета осталась под столом: видно, во время драки она затерялась.

– Значит, он должен был вернуться и все осмотреть, ты вспомни…

– Да ты знаешь, сколько народу набежало на мой крик? В кабинете побывало человек двадцать, кто-то из них, может, и искал кассету, но я-то не обращала внимания на них… а надо было обратить…

– А ты хорошенько подумай, не торопись, может, кто-нибудь вещи какие-то трогал, перекладывал что-то?

Я напрягла все свои воспаленные извилины, но ничего подозрительного не вспомнила. Да и не сидела я сторожем подле трупа своего начальника и больше половины просто не видела.

– Скоро станет понятно, что милиция никакой кассеты не находила. Солька, ты как думаешь, этот загадочный мистер Икс не подумает на меня… того?..

– Вполне возможно, – почесала Солька в затылке.

– Ты знаешь, мне кажется, на сегодня хватит: больше не хочу ни о чем думать и ничего знать. Сейчас приму ванну – и спать, пусть все рассасывается постепенно.

– Вот и правильно, отдохни, и пусть тебе приснятся наши миллионы, – сказала Солька, направляясь к двери и потирая свои алчные ручки. – А что бы ты на эти деньги купила в первую очередь? – крикнула Солька из коридора.

– Огромный градусник.

– Зачем?

– Я бы мерила температуру океанам…

– У нас будут эти деньги, вот увидишь, – твердо сказала Солька.

Мне кажется, она была в такой эйфории, что даже не понимала, что такие деньги так просто не достаются и что, возможно, впереди нас ждет множество весьма непростых ситуаций…

На работу я опоздала. А зачем напрягаться, когда начальника у меня больше нет? Любовь Григорьевна не в счет, она влюблена, а значит, неопасна, к тому же я теперь знаю о ее темных делишках с левыми денежками и всегда могу посадить ее за решетку… Интересно, если я так пошучу, она оценит?

Мой рабочий стол – это МОЙ РАБОЧИЙ СТОЛ… И когда я увидела портрет Селезнева в рамке с черным бантом около своего компьютера, я остолбенела. Нет, ну я все понимаю, горе-то какое, без кормильца остались и так далее, я вот сегодня даже не накрасилась по причине соблюдения траура, но к чему этот монумент именно на моем столе? Я стукнула в дверь директрисы.

– Войдите.

– Доброе утро, Любовь Григорьевна, как спалось? Вижу, плохо, – заговорила я, не давая опомниться тонюсеньким очкам. – А скажите мне, на кой черт на мой стол поставили портрет усопшего? Вы что, хотите, чтобы моя работоспособность понизилась или чтобы мне снились кошмары?

– Аня, а куда еще его ставить?

– А зачем это вообще куда-то ставить?

– Так положено, и к тому же Галина Ивановна рано утром приехала, лица на ней нет, пусть видит, что мы скорбим вместе с ней.

– Жена, что ли?

– Да, бедняжка, каково это – мужа потерять…

– Не знаю, не теряла, – ответила я, – вообще бы мне хотелось всех этих мужей самой пережить.

Любовь Григорьевна достала платок и стала вытирать покатившиеся по щекам слезы.

– Не плачьте, недолго сиротами будете, сейчас супруга от горя отойдет – и станет нами руководить, вот тогда и наплачетесь.

– Она не будет этим заниматься, ей это ни к чему, у нее совсем иной образ жизни – салоны, ателье, театры… Она далека от всего этого, да и образования у нее вроде бы никакого нет.

– Ничего, выйдет еще за кого-нибудь замуж и передаст ему бразды правления.

– Ты мне совсем не даешь ничего сказать, – убирая платок, всхлипнула Любовь Григорьевна, – начальник у нас уже есть, в кабинете вон сидит…

– Что?

– Галина Ивановна так расстроена, говорит, ничего мне этого больше не надо, фирму брату своему продам.

– Ну и?

– Так вот, теперь ее брат в кабинете Валентина Петровича и сидит, документы позже оформят…

– То есть, пока я тут с вами болтаю, там уже новый начальник зеленого чаю хочет?

Любовь Григорьевна с сочувствием посмотрела на меня, поправила челку и сказала:

– Ты только с ним поаккуратней, я его совсем не знаю, но взгляд у него… Ты уж язык свой попридержи.

– Я пошла на разведку, – сказала я и вышла в приемную.

Поднос, подносик, где ты… Так вот он, пыльный, зараза! Я подошла к окну и протерла его занавеской. Теперь: чай, вода, чайник, кнопка, заварка… Мастерство – его не пропьешь.

Через минуту на подносе стояла кружка, наполненная зеленым чаем.

Я подошла к двери своего начальника и толкнула ее ногой…

Каштановые глаза, словно раскаленные угли, выбили искру в моей памяти, бок предательски заныл, а в ушах раздался звук катящегося по ступенькам перстня с черным камнем. Я растерялась… я не знала, что делать…

Но механизм моей души таков, что в подобных ситуациях включается автопилот.

– Си Ху Лун Цзин, – сказала я.

– Что? – удивленно спросил он.

– В переводе с китайского – «Колодец дракона с Западного озера», зеленый чай, будете?

– Буду.

– Тогда позвольте начать чайную церемонию, – сказала я, ставя на стол поднос. – Как говорится, «главное в чае – это вода, на втором месте – правильно его заварить, а на третьем – иметь хороший чайный лист…»

Ему лет тридцать восемь, он, можно сказать, импозантен, сейчас он хмурится, на его лбу – бегущая строка: «Где я ее видел, где я ее видел?», он смотрит на меня исподлобья и барабанит пальцами по столу в такт своим мыслям: «Где я ее видел, где я ее видел?»

– Я расскажу вам одну историю, которая позволит вам проникнуться атмосферой Китая, и, возможно, вы будете относиться более серьезно к божественному напитку, который я вам приготовила. Давным-давно, в самом начале нашей эры, жил один крутой мудрец, он был к тому же великим полководцем и непревзойденным стратегом, и звали его Чжугэ Лян…

– А тебя как зовут?

– Аня. Кстати, я ваша секретарша, но я пока ничем не прославилась, не перебивайте, пожалуйста. Так вот, Чжугэ Лян вел отшельнический образ жизни, не баловал себя, так сказать, краковской колбасой и кабачковой икрой, но вот чай он пил всегда. Как-то ему нужно было переправить по пустыне свое войско из пункта А в пункт Б. Дорога была неблизкой, и, понятное дело, мужики сникли и воевать уже не хотели, рты их пересохли, а глаза от усталости не разлеплялись. Тогда Чжугэ Лян воткнул свой посох в песок, и поползли корни в глубь пустыни, а на посохе проклюнулись и потянулись к небу веточки с зелеными перламутровыми листочками, которые, как вы уже догадались, оказались чаем. Чжугэ Лян лично собрал листочки, заварил чаек и напоил им свое войско. Тут воины взбодрились, расправили плечи и ритмичным маршем направились в пункт Б. Там они одержали не одну победу, и с тех пор все почитают великого Чжугэ Ляна и зеленый чай…

– Я вспомнил тебя, – улыбаясь, сказали каштановые глаза, – в своей жизни я только один раз сталкивался с такой женщиной…

Пододвигая новому начальнику чашку, я заглянула в его глаза: там была пустыня, бескрайняя пустыня, и, не раздумывая ни секунды, я воткнула в этот песок свой посох, и поползли корни вниз, поползли искать воду…

– Это тебя сбила моя машина… Значит, ты тут секретаршей работаешь?

– Типа того, а у вас, между прочим, глаза каштановые.

Он улыбнулся и сказал:

– Они мне от предков достались.

– Неплохое наследство, а зовут-то вас как?

Он усмехнулся:

– Ты знаешь, а я рад, что встретил тебя, вот правда, рад, хоть одно знакомое лицо… А зовут меня Воронцов Виктор Иванович. Ты садись, я с тобой поговорить хочу, может, пойдешь и себе нальешь зеленого чаю?

– Нет, я эту гадость не пью.

Виктор Иванович сделал глоток и сказал:

– Ну не такая уж это и гадость. Давай рассказывай.

– Что?

– Все-все как есть, ты же не случайно здесь оказалась?

– Именно что случайно.

Я села за стол, положила ногу на ногу и десять тысяч раз пожалела, что не накрасилась: кому нужен этот траур, я вообще не понимаю…

– Ты хочешь сказать, что случайно оказалась под колесами моего автомобиля, что сразу же случайно устроилась в фирму моей сестры, что опять же совершенно случайно был обнаружен труп неизвестного на твоем столе, а еще через несколько дней убили твоего начальника, моего родственника, и опять же его случайно нашла ты…

Мне хотелось сказать: «Вы даже не представляете, сколько еще случайностей крутится вокруг меня!» Но меня пробила мысль о том, что передо мной сидит не какой-то поверхностный человек, очередной начальник, не знающий, с какой бумажки начать свой рабочий день. Передо мной сидит человек, который не поленился все узнать, все сопоставить, сделать выводы… и выводы эти явно не в мою пользу…

Я посмотрела на папки, лежащие на его столе: это были личные дела сотрудников. На моем еще не была приклеена фотография, поэтому-то он и спросил, как меня зовут. Уверена, что всех остальных он уже знал в лицо и выучил все имена…

– Не хотите ли вы сказать, что я как-то замешана во всем этом вышеперечисленном безобразии?

– Именно это я и хочу сказать.

– Виктор Иванович, может, вы еще чаю хотите? – сладко улыбнулась я.

– Нет, я хочу получить ответы на свои вопросы, я хочу понять, какая у тебя роль в этом спектакле.

Какая у меня роль?.. Я просто живу рядом с Альжбеткой, которая своей любовью замучает до смерти кого угодно… Да я просто помогла ей немножечко с трупом…

Не могла же я это все рассказать, тем более что три миллиона долларов Солька велела считать НАШИМИ.

– Да я, можно сказать, мимо проходила, – возмутилась я. – И что это за намеки, никто вас не просил меня сбивать, не надо было ехать на красный свет! Мне вообще кажется, что вы преследуете меня! Сначала вы покушаетесь на мою и без того нудную жизнь, потом вы оказываетесь братом жены моего начальника, потом кругом эти трупы, а теперь я еще вам чай готовить должна?

Я стояла, облокотившись о стол, и гневно сверкала глазами. Мой взгляд упал на сейф: он был приоткрыт.

Проследив за моим взглядом, Виктор Иванович спросил:

– Да, кстати, а почему сейф нараспашку?

– Милиция, наверное, – сказала я.

– Нет, это не милиция, у них не было санкции на обыск, они сюда не для этого приезжали.

– Откуда я знаю? – дернула я плечом. – Может, он всегда открыт.

– Ну что ж, – сказал Виктор Иванович, – считаю знакомство состоявшимся, обещаю за тобой не только приглядывать, но и следить, а теперь иди к себе и больше никогда не приноси мне зеленый чай.

– А как же водород, углерод, железо, медь, марганец, магний, калий, кальций, фосфор, цинк, молибден, фтор, кремний, натрий, титан и так далее? Неужели вы лишите свой организм всего этого?

– Я знаю один способ, который быстро наполняет организм свинцом…

– Ладно, ухожу, если что, кричите, телефон у меня все время занят, дурацкая привычка болтать в личных целях.

Я сразу направилась к финансовой директрисе. Она мурлыкала по телефону с Крошкиным. Я нагло села в кресло около окна.

– Да, хорошо, Илья Дмитриевич, буду очень вам благодарна.

Любовь Григорьевна положила трубку.

– Это он… – засмущалась директриса. – Хочет подвезти меня домой после работы.

– Молодец мужик, времени зря не теряет, кофейком его побалуйте.

– Ты думаешь, уже можно?

– Кофе? Это обязательно!

– Наверное, это ужасно, у нас тут такое горе, а я все равно думаю только о нем.

– Нормальное восприятие действительности, ни больше ни меньше. А скажите-ка мне, Любовь Григорьевна, вы в сейф лазили?

– Нет… зачем, ты же все принесла…

– А у кого еще есть ключи?

– Больше ни у кого, только у меня были и у Валентина Петровича.

– Сейф-то нараспашку… Начальник новый интересовался, почему такой непорядок.

– Может, ты забыла закрыть?

– Может, – сказала я, хотя хорошо помнила, что все за собой закрывала, – вы позвоните сейчас следователю и спросите: были ли ключи при Селезневе? Если были, то, значит, я опростоволосилась и сейф менять не надо, а если нет, значит, ключи попали к кому-то еще и в сейф придется врезать новый замочек или заменить целиком.

Любовь Григорьевна нашла мои рассуждения здравыми и стала звонить следователю. Она так разволновалась, что никак не могла объяснить, как выглядят ключи от сейфа, но, в конце концов, она справилась с этой задачей.

– Нет, у Валентина Петровича при себе таких ключей не обнаружено, – положив трубку, сказала Любовь Григорьевна. – Может, выпали где?

– Наверняка выпали, – ответила я, пытаясь все же вспомнить, кто был наедине с телом хотя бы минуту.

– Надо заказывать новый замок или сейф, я в этом не очень понимаю, поговорю с Виктором Ивановичем, объясню ему ситуацию, пусть сам решает.

Юра… Юра тогда на крик пришел одним из первых… Кассета с компроматом на него лежала в сейфе… Ну что же, Юра, пожалуй, нам есть о чем поговорить…

Глава 16
Я делаю робкие шаги в процессе расследования преступления, а также налаживаю связь с Воронцовым

В столовке было полно свободных столиков, но я решила быть поближе к народу. Теперь мне, словно тополиный пух, нужно было ловить информацию и собирать ее в огромный лохматый клубок. Взяв только салат, кусочек ржаного хлеба и стакан томатного сока, я села рядом с Семеновым.

Это волшебное недоразумение сразу стало поправлять свою челку, ну просто барышня перед зеркалом.

– Приятного аппетита, – осторожно сказал он, прощупывая почву.

– Вам того же, – милосердно пожелала я.

– Как новый начальник?

– Свиреп и строг, доверяет только мне, – заявила я, отламывая кусочек хлеба.

– Беспокоюсь я, – с грустью сказал Борис Александрович, – как бы он не захотел сменить весь управленческий состав.

– Обязательно намекну ему об этом.

– Ты что!

– Да гнать вас надо в шею, толку от вас никакого.

– Как это так? – возмутился волшебный начальник отдела планирования. – У меня все под контролем, все четко!

– А вы, кстати, где были в день убийства вечером? Алиби у вас есть?

– Есть!

– Какое?

– Я в кино ходил, с дамой.

– Врете.

– Это откуда тебе знать?

– Да ни одна нормальная дама с вами никуда не пойдет, так что либо признайте, что у вас нет алиби, либо признайте, что дама ваша ненормальная.

– Я сделаю все, чтобы тебя уволили!

– Не успеете, я-то к начальству поближе буду, пара-тройка горячих ночей – и Воронцов начнет черный список с вас.

– Все вы, секретарши…

Борис Александрович побагровел, но природная трусость, а также незначительный словарный запас не давали ему возможности высказаться в полной мере.

Алиби у него весьма жалкое: в кино он ходил! Так всегда говорят, когда не знают, что уже придумать. Буду-ка я его подозревать, это мне в любом случае приятно.

Семенов взял свой поднос и гордо удалился к тележкам, на которых собиралась грязная посуда: похоже, обед его я закончила досрочно.

Я встала и пересела за столик, где расположилась бухгалтерия. Девчонки обрадовались моему появлению, так как новость о новом начальстве дошла уже и до них, а я, так сказать, обладала самым большим объемом информации на эту тему, чем кто-либо еще.

Помимо девчонок из бухгалтерии за столиком сидел еще и Гребчук.

– Ну, рассказывай! – налетели на меня девчонки. – Какой он, мы же даже его не видели.

– Красив, как бог, опасен и притягателен, всем рекомендую, – порадовала я девчонок.

– Ух ты! – воскликнула Зинка.

– А какого цвета у него волосы? – спросила Лариса.

Вот она, современная молодежь: любовник еще не остыл, а она уже кружева плести собирается…

– Черные с проседью, как шкура у волка и как перо у орла, – отрапортовала я, стараясь возбудить в девчонках побольше заинтересованности.

Буду теперь со всеми дружить!

– Ух ты, – повторила Зиночка, – а Люська сказала, что он женат!

Я не знала ничего о семейном положении Воронцова, но мне было приятнее думать, что он свободен.

– Не женат, – сказала я, – такие долго не женятся.

– Почему? – спросила Лариска.

Вот ведь неймется девчонке, я и то в знак траура не накрасилась, а эта принарядилась, как на бал, и две свои подушки четвертого размера дома не забыла…

– Потому что особенному мужчине нужна особенная женщина, – объяснила я.

Лариска фыркнула.

– А какие у него планы? – поинтересовался Гребчук. – Он что-нибудь говорил о нововведениях?

– Да нет, Виталий Игоревич, ему сейчас не до работы. Он хочет за родственника своего отомстить, хочет найти того, кто убил Валентина Петровича, про алиби вот у меня спрашивал.

– Ух ты! – заело Зинку.

– Ага, – врала я, – а у вас-то у всех с алиби как?

– Я у мамы была, – сказала Лариска. – Это же вечером произошло, да?

– Где-то в одиннадцать, – сказала я.

– Я сейчас даже и не вспомню, – сказала Зиночка. – А вот если у меня алиби не будет, что тогда?

– Не знаю, но в покое он тебя не оставит, – припугнула я ее, наслаждаясь ситуацией. – А вы, Виталий Игоревич, чем занимались в это время?

– Я машину с другом чинил, никак не могли понять, в чем дело, долго провозились.

– Я думала, что машины чинят в автомастерских, – сказала я.

– А я вот все по старинке, – засмеялся Гребчук. – Купим пива – и чиним.

Только сейчас я заметила небольшую царапину у Виталия Игоревича, она шла от виска к уху.

– Где это вы так приложились? – спросила я, показывая на уже засохшую ранку.

– Да вот как раз во время ремонта, из-под машины неудачно вылез, – ответил Гребчук.

– Спасибо за компанию, – сказала я, – пойду поработаю, надо как-то приспосабливаться к новому начальнику.

Стоило мне перешагнуть через порог приемной, как на столе зазвонил телефон, соединяющий меня с Воронцовым. Я нажала кнопку громкой связи.

– Ага, слушаю, – сказала я.

– Я тут познакомился с Семеновым Борисом Александровичем…

– Вот зараза, – перебила я, – успел уже нашкурничать, пока я салат жевала?

– Напрасно ты так, он вполне мило отзывался о тебе.

– Какими словами?

– Сказал, что ты карьеристка, готовая на все ради денег и повышения.

– Да, я такая, – состроила я гримасу телефону.

Я уселась за стол и подперла ладонью щеку. Что-то приятное было в этой болтовне… И, протянув руку к чашке с остывшим кофе, я сделала маленький глоточек.

– Чего еще говорил этот супостат?

– Говорил, что ты обещала вступить со мной в интимную связь.

– А ему что, завидно, что ли?

– А ты обещала?

– Нет, я не обещала, я просто мечтала об этом вслух.

Телефон замолчал.

– Что затихли-то? – спросила я.

– Думаю.

– О чем?

– Кто тебя послал – бог или дьявол?

– А я ваш перстень храню, – решила я разрядить обстановочку.

– Зачем? – спросил Виктор Иванович.

– Хочу продать подороже, да все некогда этим заняться.

– Давай я у тебя его куплю.

– За сколько? – нагло поинтересовалась я.

– Триста баксов.

– Да идите вы… ну, в смысле такой вариант меня не устраивает.

Воронцов засмеялся.

– А сколько ты хочешь?

– Пятьсот!

– Ладно, я подумаю.

Трубка опять затихла.

– А сейчас почему молчите? – спросила я.

– Думаю.

– О чем же теперь?

– Поймал себя на мысли, что хочу зеленого чаю.

– Вам какой – Хуан-Шань Мао-Фэн или Дун-Тин Би-Ло?

– А как переводится?

– «Ворсистые пики горы Хуан-Шань» и «Изумрудные спирали весны из Дун-Тина».

– Давай ворсистые пики. А ты откуда столько знаешь про этот чай?

– Был у меня одни знакомый уролог…

– Он сейчас жив?

– Да, а почему вы спрашиваете?

– Потому что вокруг тебя больше трупов, чем живых людей.

Я заварила чай и отнесла Виктору Ивановичу. Он сидел за столом и просматривал папки.

– Можно начинать чайную церемонию? – поинтересовалась я.

Воронцов откинулся в кресле и устало сказал:

– Пожалей меня, ради бога, я все эти твои штучки уже просто не переживу, день безумный какой-то…

– Так зачем вам эта фирма, бросьте вы это дело, – посоветовала я.

– Не могу: я ее когда-то создал для своей сестры, подарил ей, а вот теперь получается, что фирма опять ко мне вернулась, а у меня своих дел целая куча.

– Сочувствую, но вы не переживайте, коллектив здесь нормальный, так что все само работает.

– Как ты думаешь, кто убил Валентина? – вдруг спросил Виктор Иванович.

– Милиция разберется, – пообещала я.

– Если бы ты что-то знала, ты бы рассказала мне?

– Нет.

– А милиции?

– Нет.

– А ты что-то знаешь?

– Я здесь неделю работаю, откуда мне что знать? Вы бы лучше этого Семенова потрясли, мутный он какой-то: вместо алиби у него культмассовый поход в кино с дамой, кто этому поверит…

– А у тебя самой-то алиби есть?

– А мне оно и не нужно.

– Это отчего же?

– Оттого, что я тут ни при чем, считайте это аксиомой, и к тому же, когда мы с вами наладим наши интимные отношения, вам будет просто неловко задавать мне подобные вопросы.

– У меня на тебя сейчас даже зла не хватает.

– Я непобедима, это тоже аксиома, – пожала я плечами.

Виктор Иванович сделал несколько глотков и сморщился.

– Водорода и углерода не чувствую, а вот железо, медь и молибден – в избытке.

– Ну слава богу, угодила, – счастливо улыбаясь, сказала я.

– А что финансовая директриса?

– Нормальная тетка, с рекой Окой в голове.

– Это как понимать?

– Более ста притоков, но экология плохая.

– Ты кто по образованию?

– Я по образованию Медуза-Горгона.

– Мог бы и не спрашивать, и так все ясно. Отнеси этот список программистам, я привык работать за хорошим компьютером, пусть все исправят в соответствии со списком.

Я взяла бумажку и отправилась в кабинет, где обитали Гребчук и Юра.

Здесь я была в первый раз, и с первого вздоха было понятно, что эта комната принадлежит исключительно мужчинам. Я не удивлюсь, если узнаю, что нога первой женщины, переступившей через этот порог, была моей ногой.

Прокурено было все: в стены, потолок, мебель, серые занавески въелся едкий запах сигарет, также пахло сырокопченой колбасой и кроссовками, в которых недавно одержали победу на кроссе.

– Привет, мужики, – сказала я.

Милые программисты закивали.

– Вот, принесла вам работенку. Наш новый начальник, Воронцов Виктор Иванович, жаждет видеть на своем рабочем столе компьютер, которому можно дать имя Супербизон, так что вы уж расстарайтесь.

Виталий Игоревич пробежался взглядом по списку и спросил:

– А он сейчас у себя?

– Ага, – ответила я.

– Пойду уточню кое-что.

Гребчук ушел, а в моем распоряжении остался Юра.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась я для начала.

Юра тряхнул своими кудрями, зевнул и протянул мне какой-то журнал. Я полистала для приличия, но все эти названия, фотографии плат и еще какая-то дребедень не обрадовали мое пытливое сознание.

– Что за чушь?

Юра ткнул пальцем в какую-то статью. Я бросила журнал и сказала:

– Сколько вот в вас, программистах, снобизма, причем на пустом месте. Что ты выпендриваешься, скажи как есть.

– Ты все равно не поймешь, – дернул плечом Юра.

– Куда уж мне, я же не такая тигрица, как Зинка, – не сводя глаз с Юры, сказала я.

Зазнавшийся программист напрягся и уставился на меня.

– А при чем тут Зина? – нервно спросил он.

– Да так, просто к слову пришлось, – сказала я, – у меня сейчас вообще голова кругом идет, Воронцов замотал своими поручениями… Вот в сейф кто-то влез, так торопился, что забыл закрыть, ходи теперь и гадай, кто это был…

Юра молчал.

– Представляешь, спрашивал меня про алиби, как будто я способна на убийство! – негодующе сказала я.

– А ты что? – поинтересовался Юра.

– Сказала, что это не его дело, а вообще-то за меня никто поручиться не может.

– У меня вот тоже с алиби напряженка, – сказал погрустневший Юра, – как же я устал от всего этого…