Текст книги "День поминовения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/den-pominoveniya-33218.jpg)
Автор книги: Агата Кристи
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 4
Стивен Фарадей
Стивен Фарадей думал о Розмэри, думал с тем смешанным чувством изумления и недоверия, которое всегда возникало у него при воспоминании о ней. Обычно он старался отгонять эти мысли, но они возвращались временами с той же настойчивостью, с какой Розмэри при жизни не давала забыть о себе.
Он всякий раз содрогался, вспоминая сцену в ресторане. По крайней мере, хоть об этом он может сейчас не думать. Мысли вернулись к живой Розмэри – она улыбалась, заглядывала ему в глаза.
Какой болван, какой невообразимый болван!
Им владело только чувство бесконечного удивления, он до сих пор не мог понять, каким образом все это произошло. Его жизнь как будто раскололась на две части: одна, значительно большая, – трезвое, уравновешенное и равномерное движение к цели; вторая – кратковременное безумие, столь для него нехарактерное. Эти части совершенно не сочетались друг с другом!
При всем своем практическом уме Стивен не мог понять, что обе эти стороны его жизни как раз преотлично сочетались.
Часто, оглядываясь на свое прошлое, он оценивал его совершенно трезво, хотя и не без некоторого самодовольства. С самого раннего возраста он решил добиться успеха в жизни, и, несмотря на трудности и препоны в начале пути, он преуспел.
Ему всегда была свойственна известная упрощенность взглядов и убеждений. Он верил во всемогущество воли и считал, что человек может все, стоит ему очень захотеть.
С детства Стивен Фарадей начал упорно закалять волю. Он не рассчитывал ни на чью помощь и поэтому твердо знал, что всего нужно добиваться собственными усилиями. Он рос тщедушным и бледным, но у него был хорошей формы лоб и упрямый подбородок. Семи лет он уже решил, что на родителей надеяться нечего. Замужество его матери было мезальянсом[21]21
Мезальянс (фр.) – неравный брак, брак с человеком, стоящим ниже по социальному положению.
[Закрыть], о котором она всю жизнь сокрушалась. Отец, мелкий подрядчик-строитель, был человеком хитрым, ловким и скупым. Жена и сын презирали его. Мать, женщина бесхарактерная, вялая и подверженная неожиданным сменам настроения, вызывала у Стивена лишь чувство постоянного недоумения. Загадка прояснилась в тот день, когда он застал ее спящей прямо за столом и увидел выпавший у нее из рук флакон из-под одеколона. Ему никогда не приходило в голову приписать все ее странности злоупотреблению алкоголем. При нем она не пила ни пива, ни крепких напитков, и потому ему было особенно трудно догадаться, что ее пристрастие к одеколону объясняется не только неопределенными жалобами на головную боль.
В тот самый момент он понял, как мало он привязан к родителям. Он подозревал, и не без основания, что они платили ему той же монетой. Для своих лет он был мал ростом, застенчив, без всякой причины вдруг начинал заикаться. Отец дразнил его нюней. В доме Стивена почти не было слышно. Отец не скрывал, что предпочел бы сына побойчей. «В его возрасте я был сорвиголова», – любил он повторять. Иногда, глядя на сына, он остро ощущал свою неполноценность: Стивен явно пошел в материнскую родню.
Спокойно, все более укрепляясь в своей решимости, Стивен наметил план действий, которые должны были привести его к желанной цели. В первую очередь он решил избавиться от заикания. Он заставлял себя говорить медленно, делая едва заметные паузы между словами. Усилия его в конце концов были вознаграждены, и он совсем перестал заикаться. Он учился с огромным рвением, так как решил стать образованным человеком. Образование открывало перспективы. Учителя заметили способного мальчика и всячески поощряли его. Он получил стипендию. Родителям официально сообщили, что сын их подает надежды; мистера Фарадея, к тому времени увеличившего свое состояние за счет построенных на скорую руку домов, убедили вложить деньги в образование сына.
В возрасте двадцати двух лет Стивен вернулся из Оксфорда с ученой степенью и репутацией умелого, остроумного оратора. Он приобрел некоторую сноровку в писании газетных статей и завел полезные знакомства. Его привлекала политика. Он постепенно научился преодолевать свою природную застенчивость и выработал особую манеру поведения, одновременно скромную и непосредственную. Его блестящие выступления позволяли говорить о том, что «этот молодой человек далеко пойдет». Либерал по убеждениям, Стивен вскоре понял, что либеральная партия[22]22
Либеральная партия – одна из двух (наряду с консервативной) крупнейших партий Великобритании во второй половине XIX века, существовала до 20-х годов XX века.
[Закрыть], по крайней мере на данный период, полностью себя изжила. Он стал лейбористом[23]23
Лейбористская партия – одна из крупнейших политических партий Великобритании (наряду с консервативной), основана в Англии в 1900 году на базе профсоюзного движения.
[Закрыть] и спустя короткое время приобрел в партийных кругах славу «восходящей звезды».
Однако лейбористская партия не удовлетворяла Стивена. Он считал, что она менее восприимчива к новому и больше опутана традициями, чем ее великий и могущественный противник – партия консерваторов[24]24
Консервативная партия – одна из двух крупнейших (наряду с либеральной) и старейших политических партий Великобритании, организационно оформившаяся в 1867 году.
[Закрыть]. Консерваторы, со своей стороны, были заинтересованы в молодых перспективных талантах.
Стивена Фарадея они встретили с распростертыми объятиями: им нужны были люди именно такого склада. Стивен выставил свою кандидатуру – уже от партии консерваторов – в крупном лейбористском избирательном округе и прошел незначительным большинством голосов. Не без чувства внутреннего торжества он занял свое место в палате общин[25]25
Палата общин – нижняя палата английского парламента, выполняющая законодательные функции; большинство из ее 635 членов – профессиональные политики, юристы и т. п.
[Закрыть]. Это было началом его политической карьеры, выбор которой был сделан, несомненно, правильно. Здесь он мог выявить весь свой талант, все честолюбие. Он ощущал в себе способность управлять, и управлять хорошо. Он умел подчинять людей своей воле и знал, когда нужно действовать лестью, а когда идти напролом. Он дал себе клятву, что рано или поздно получит портфель министра.
Однако, как только первое возбуждение улеглось, наступило разочарование. Победа на выборах, доставшаяся с таким трудом, выдвинула его на авансцену. Теперь же начались будни, и он сделался ничтожной пешкой, всецело зависящей от партийных боссов; он должен был знать свое место. Здесь нелегко было подняться из мрака безвестности. Молодость вызывала только подозрение. Требовалось нечто помимо способностей – нужны были связи.
В политическом мире действовали свои законы. Существовали влиятельные семьи. Необходимо было заручиться чьим-то покровительством.
Впервые в жизни он стал подумывать о женитьбе. Вопрос о браке до сих пор мало занимал его. Где-то в глубине сознания иногда рисовалась неясная картина: прелестная женщина, которая разделит с ним судьбу и честолюбивые планы. Она родит ему детей и облегчит груз его забот и сомнений. Женщина, которая будет думать и чувствовать так же, как и он, радоваться его успехам и гордиться ими…
Как-то раз его пригласили на очередной прием к Киддерминстерам. Их дом был одним из самых влиятельных в Англии. Это была знаменитая политическая семья. Всем была знакома высокая, внушительная фигура лорда Киддерминстера и его аккуратная эспаньолка[26]26
Эспаньолка – короткая остроконечная бородка.
[Закрыть], а крупное лошадиное лицо леди Киддерминстер можно было увидеть на митингах и заседаниях благотворительных комитетов во всех концах Англии. У Киддерминстеров было пять дочерей, три из них красавицы, и все, как одна, серьезные и положительные. Сын еще учился в Итоне[27]27
Итон – одна из девяти старейших и наиболее престижных привилегированных мужских средних школ, основанная в 1440 году.
[Закрыть].
Киддерминстеры считали своим долгом поощрять молодых, перспективных членов партии консерваторов. Именно этому обстоятельству Стивен Фарадей был обязан своим приглашением.
Среди гостей у него было мало знакомых, и уже минут через двадцать после приезда он оказался у окна в полном одиночестве. Почти все успели встать из-за чайного стола и перейти в другие комнаты, когда он заметил высокую девушку в черном. Она задержалась у стола, и вид у нее был слегка растерянный.
У Стивена была хорошая память на лица. Не далее как утром он поднял в метро оставленный попутчицей номер «Домашних сплетен»[28]28
«Домашние сплетни» – отдел светской хроники в газете или журнале, публикующий сведения, основанные на слухах, о жизни аристократии, политических деятелей, актеров и т. д.
[Закрыть] и с любопытством пробежал его глазами. Там он обнаружил не очень четкую фотографию леди Александры Хейл, третьей дочери лорда Киддерминстера, с небольшой сопроводительной заметкой в духе этой газеты: «…всегда отличавшаяся застенчивым, замкнутым нравом и любовью к животным, леди Александра только что прошла курс домоводства, поскольку леди Киддерминстер хотела бы видеть своих дочерей компетентными во всех видах домашнего хозяйства».
И вот теперь она стояла перед ним – леди Александра Хейл. С безошибочным чутьем застенчивого человека Стивен угадал, что она тоже застенчива. Самая некрасивая из пяти дочерей, Александра всегда страдала от чувства своей неполноценности. Несмотря на то что она получила такое же образование и воспитание, как остальные сестры, она так и не сумела обрести их уверенности в себе, что постоянно раздражало ее мать. Право же, Сандра должна сделать над собой усилие: глупо производить впечатление такой неуклюжей и неловкой.
Стивен ничего этого не знал, но почувствовал, что девушке не по себе. И вдруг его озарило. Его час настал! Нужно было действовать. Теперь или никогда!
Пройдя через всю комнату, он подошел к длинному буфету, остановился возле девушки и взял себе бутерброд. Потом, обернувшись к ней, сказал прерывающимся от волнения голосом (это не было наигранно – он и вправду нервничал):
– Разрешите мне поговорить с вами? Я здесь почти никого не знаю. И вы тоже, насколько я могу судить. Не сердитесь на меня. Просто я н-н-не очень общителен. (После многолетнего перерыва он снова, и как нельзя более кстати, начал заикаться.) Мне кажется, вы т-т-тоже.
Девушка вспыхнула. Она хотела что-то сказать, но, как он понял, не решилась. Ей непросто было выдавить из себя: «Я дочь хозяина дома». Вместо этого она чуть слышно прошептала:
– Да. Я очень застенчива. С детства.
– Это ужасное ощущение. Не знаю, можно ли его побороть. Иногда я просто боюсь рот раскрыть.
– И я.
Стивен снова заговорил, торопливо, слегка заикаясь. В его манере было что-то мальчишески трогательное. Несколько лет назад это была его естественная манера, теперь он сознательно ее имитировал. Речь его звучала молодо, наивно, обезоруживающе.
Он навел разговор на театр и наконец упомянул одну новую пьесу, имевшую шумный успех. Оказалось, что Сандра ее уже видела. В пьесе мимоходом затрагивались вопросы социального обеспечения, которые они тут же принялись горячо обсуждать.
Стивену всегда было свойственно чувство меры. Он увидел в дверях леди Киддерминстер – она искала глазами дочь. Быть представленным не входило пока в его планы. Поэтому он поспешно откланялся.
– Разговор с вами доставил мне огромное удовольствие. Мне здесь было довольно тошно, пока я не встретил вас. Я вам очень благодарен.
Он покинул дом Киддерминстеров в упоении. Шанс не был упущен. Теперь нужно было закрепить завоеванные позиции.
После этого вечера он несколько дней подряд бродил вокруг особняка Киддерминстеров.
Однажды Сандра вышла из дому в сопровождении одной из сестер. Второй раз она была одна, но, по-видимому, спешила. Момент был явно неподходящий. По всей вероятности, у нее было какое-то срочное дело. Однако неделю спустя терпение его было вознаграждено. Как-то утром она вышла на прогулку с маленьким черным скотчтерьером[29]29
Скотчтерьер – шотландский терьер, порода небольших охотничьих собак с черным окрасом и жесткой шерстью.
[Закрыть] и не спеша направилась к Гайд-парку[30]30
Гайд-парк – самый известный лондонский парк, излюбленное место политических митингов и демонстраций.
[Закрыть].
Спустя пять минут молодой человек, торопливо шедший ей навстречу, неожиданно остановился перед ней.
– Боже, какая удача! А я и не надеялся еще раз вас увидеть! – воскликнул он.
В его голосе было столько неподдельной радости, что Сандра невольно покраснела. Он нагнулся погладить собаку.
– Славный зверь! Как его зовут?
– Мак-Тавиш.
– А, стопроцентный шотландец!
В течение нескольких минут они говорили о собаках, затем Стивен смущенно сказал:
– Я в прошлый раз вам так и не представился. Моя фамилия Фарадей. Стивен Фарадей, безвестный член парламента.
Он вопросительно взглянул на нее. Снова покраснев, она сказала:
– Я – Александра Хейл.
Его реакция была безукоризненна. Оксфордский студенческий драмкружок мог бы гордиться своим питомцем. Здесь было все: удивление, внезапное прозрение, растерянность, замешательство.
– Вы, вы – леди Александра Хейл?! О боже! Представляю, каким кретином я вам показался!
Она ответила именно так, как он и ожидал… Ее воспитанность в сочетании с природной добротой требовали, чтобы она как-то успокоила и ободрила его.
– Я должна была еще тогда назвать свое имя.
– Да я должен был и сам догадаться! О господи, какого я свалял дурака!
– Но откуда вам было знать? И вообще, это неважно. Мистер Фарадей, перестаньте об этом думать. Давайте лучше пройдемся до пруда[31]31
Имеется в виду Серпантин – узкое искусственное озеро в Гайд-парке с извилистыми берегами, с лодочной станцией и пляжами.
[Закрыть]. Мак-Тавиш просто рвется с поводка.
После этого они несколько раз встречались в парке. Он поделился с ней своими планами. Они много говорили о политике. Он нашел, что она умна, хорошо информирована и доброжелательна. Здравый смысл сочетался в ней с полным отсутствием предрассудков. Вскоре они стали добрыми друзьями.
Следующий этап ознаменовался приглашением на обед к Киддерминстерам. Кто-то из мужчин в последний момент отказался прийти, и, пока леди Киддерминстер ломала голову в поисках новой кандидатуры, Сандра спокойно предложила:
– А что, если пригласить Стивена Фарадея?
– Стивена Фарадея?
– Да, он был у нас на прошлом приеме. После этого я видела его пару раз.
Решили посоветоваться с лордом Киддерминстером. Он был всецело за то, чтобы обласкать молодого, подающего надежды политика.
– Блестящий молодой человек. Просто блестящий. Не знаю, откуда он взялся, но, поверьте мне, мы о нем еще услышим.
Стивен пришел и оказался на высоте.
– Полезное знакомство, – снисходительно сказала леди Киддерминстер.
Спустя еще два месяца Стивен решил попытать счастья. Они с Сандрой подошли к Серпантину. Мак-Тавиш устроился у ног хозяйки, положив морду на ее туфельку.
– Сандра, знаете ли вы, что… я вас люблю? Я хочу, чтобы вы стали моей женой, – сказал он. – Я никогда не решился бы просить вас об этом, если бы не считал, что обязательно добьюсь чего-то в жизни. Я в это твердо верю. Вам не придется стыдиться своего выбора. Я вам обещаю.
– Я и не стыжусь.
– Так, значит, я… я вам не безразличен?
– А вы не догадывались?
– Я надеялся, но не был уверен. Я ведь полюбил вас в ту минуту, когда увидел у стола, помните? Я тогда собрал все свое мужество, чтобы подойти и заговорить с вами. У меня поджилки тряслись.
– Мне кажется, и я вас тогда полюбила…
Дальше все пошло не так гладко. Спокойное заявление Сандры о том, что она выходит замуж за Стивена Фарадея, было встречено в штыки. Кто он такой? Что о нем известно?
Лорду Киддерминстеру Стивен откровенно рассказал о своей семье и происхождении. При этом у него мелькнула мысль: пожалуй, к лучшему, что его родителей нет в живых.
– Могло быть хуже! – сказал лорд Киддерминстер жене после разговора.
Он достаточно хорошо знал свою дочь и понимал: за ее спокойными манерами скрывается железный характер. Уж если она решила выйти замуж за этого человека, она за него выйдет. Ее не переубедишь!
– Парня ждет карьера. И если его немного поддержать, он далеко пойдет. Нашей семье свежий человек тоже не повредит. Он производит хорошее впечатление.
Леди Киддерминстер дала свое согласие скрепя сердце. Не о такой партии она мечтала для дочери. Правда, Сандра всегда была самой трудной. Вот Сьюзен – красавица, а у Эстер светлая голова. Диана тоже умница – вышла замуж за молодого герцога Гарвича, самая блестящая партия сезона. Сандра, конечно, не так привлекательна. Ей мешает застенчивость. Но если у молодого человека будущее, как все говорят…
Она окончательно сдалась, пробормотав:
– Безусловно, хлопот с ним еще будет немало.
Так Александра Катарина Хейл, одетая в белый атлас и брюссельские кружева[32]32
Брюссельские кружева – легкие и воздушные тюлевые кружева, в орнаменте которых используются гирлянды, завитки и другие декоративные украшения.
[Закрыть], в сопровождении шести подружек и двух пажей и при наличии всех прочих аксессуаров аристократической свадьбы, на горе и на радость взяла себе в мужья Стивена Леонарда Фарадея. Медовый месяц молодые провели в Италии, а по возвращении поселились в прелестном маленьком особняке в Вестминстере[33]33
Вестминстер – район в центральной части Лондона, где находится здание парламента.
[Закрыть]. Вскоре умерла крестная Сандры, оставив ей в наследство очаровательный загородный домик в стиле эпохи королевы Анны[34]34
Королева Анна – королева Великобритании и Ирландии (1665–1714), для архитектурного стиля эпохи королевы Анны характерны здания из красного кирпича с простыми линиями в классической манере.
[Закрыть]. Судьба улыбалась молодой чете. Стивен с новым рвением принялся за свои парламентские дела, Сандра всем сердцем разделяла его честолюбивые мечты и всячески поддерживала и поощряла его. Иногда Стивен сам поражался, до чего благосклонно отнеслась к нему судьба. Союз с могущественной группировкой Киддерминстеров обеспечивал ему быстрый подъем по общественной лестнице, а его собственный талант и блеск должны были упрочить положение, в котором он волей обстоятельств очутился. Он искренне верил в свои силы и был готов, не жалея себя, трудиться на благо своей страны.
Часто, глядя через стол на жену, он с нежностью думал о том, что она идеальная спутница. Ему нравились в ней и чистые линии лба и шеи, и красиво посаженная голова, и прямой взгляд карих глаз под ровными бровями, и чуть надменный орлиный нос. Она напоминала скаковую лошадь – такая же холеная, породистая, гордая.
Она была прекрасной собеседницей. Они думали одинаково и одновременно приходили к одному и тому же решению. Что и говорить, Стивену Фарадею, с его безрадостным детством, крупно повезло: его жизнь складывалась именно так, как ему когда-то мечталось. В тридцать один год успех уже лежал у него на ладони.
В самом радужном настроении он отправился с женой на две недели на курорт в Сент-Мориц[35]35
Сент-Мориц – горный курорт на юго-востоке Швейцарии.
[Закрыть] и в вестибюле своей гостиницы увидел Розмэри Бартон.
Он так никогда и не понял, что произошло с ним в тот момент. Как будто по законам драматического искусства сцена, когда-то разыгранная им перед другой женщиной, повторилась – и обернулась против него. Он влюбился с первого взгляда, влюбился отчаянно, до умопомрачения. Это была какая-то неистовая, щенячья влюбленность, которой он должен был бы переболеть много лет назад.
Он никогда не причислял себя к натурам увлекающимся. Две-три кратковременные связи, ни к чему не обязывающий флирт – к этому до сих пор сводилось все его представление о так называемой «любви». Эротика его не привлекала. Он убеждал себя, что для всего этого слишком брезглив.
Если бы его спросили, любит ли он свою жену, он ответил бы: «Несомненно». Однако он прекрасно знал, что ему и в голову не пришло бы жениться на ней, будь она, к примеру, дочерью разорившегося помещика. Она ему нравилась, он восхищался ею и испытывал к ней чувство глубокой привязанности, а также искренней благодарности за то положение, которое дал ему брак с ней.
Для него было неожиданным откровением, что он мог влюбиться, как зеленый юнец, мучительно и безнадежно. Он ни о чем не мог думать, кроме как о Розмэри. Перед ним все время стояло ее очаровательное, смеющееся лицо, каштановые волосы, прелестная фигура. Они вместе ходили на лыжах, танцевали по вечерам. Прижимая ее к себе во время танца, он сознавал, что хочет ее больше всего на свете и что эта мука, эта саднящая, ноющая боль и есть любовь.
Бартоны уехали за неделю до Фарадеев. Вскоре после их отъезда Стивен заявил Сандре, что Сент-Мориц довольно унылое место, и предложил сократить их пребывание на курорте. Сандра охотно согласилась. Через неделю после их возвращения в Лондон Стивен сделался любовником Розмэри.
Странное, экстатическое, сумасшедшее время, лихорадочное и какое-то нереальное. Сколько оно длилось? Самое большее – полгода. Полгода, на протяжении которых Стивен продолжал работать как обычно: посещал избирателей, задавал вопросы в парламенте, выступал на митингах, разговаривал о политике с Сандрой и думал все время только об одном – о Розмэри.
Их тайные свидания в небольшой, специально снятой квартире, красота Розмэри, его нежность и страсть, ее ответные объятия – все это было похоже на сон, горячечный, бредовый сон.
И после сна пробуждение.
Оно наступило внезапно – так выходят на яркий свет из туннеля. Еще вчера он был страстным любовником, а сегодня стал прежним Стивеном Фарадеем, и ему пришло в голову, что, пожалуй, им с Розмэри не следует так часто встречаться. Ведь если подумать, они все время вели себя на редкость неосторожно. Что, если Сандра что-нибудь заподозрит? Он украдкой взглянул через стол на жену. Слава богу, она ни о чем не догадывается. Она далека от таких мыслей. А между тем в последнее время причины, которые он придумывал, чтобы улизнуть из дому, становились все менее убедительными. Другая женщина давно бы почуяла, что здесь дело нечисто. К счастью, Сандра не подозрительна.
Он перевел дыхание. Да, они ведут себя крайне неосмотрительно. Еще чудо, что муж ничего не знает. Недалекий, простоватый малый. К тому же намного старше Розмэри.
Но до чего же она прелестна…
Неожиданно он подумал о том, как хорошо было бы поиграть в гольф. Свежий ветер над дюнами, пробежка по полю, напряжение всех мускулов и затем точно рассчитанный удар. Одни только мужчины – никаких женщин.
Он спросил Сандру:
– Мы не могли бы поехать в Ферхейвен?
Она удивленно посмотрела на него:
– Ты хочешь поехать? А как же дела?
– Я мог бы освободиться на недельку. Хочется поиграть в гольф, а то я совсем засиделся.
– Мы можем уехать хоть завтра. Только мы пригласили в гости Астлеев – нужно будет предложить им другой день, и еще мне придется отменить митинг во вторник. А как быть с Ловатами?
– Давай их тоже отменим. Придумаем какой-нибудь предлог. Мне так хочется уехать.
В Ферхейвене царил покой. Никого, кроме Сандры и собак; целые дни на веранде или в старом саду, обнесенном высокой стеной; гольф в Сэндли-Хит и прогулки под вечер на ферму с Мак-Тавишем.
Стивен чувствовал себя как человек, выздоравливающий после долгой тяжелой болезни.
Однажды утром он был неприятно поражен, увидев на конверте почерк Розмэри. Он просил ее не писать. Это было слишком рискованно. Сандра, конечно, не станет любопытствовать, от кого он получает письма, но все равно лучше соблюдать осторожность. Слугам не всегда можно доверять.
Он унес письмо в кабинет и с раздражением вскрыл конверт. Господи, сколько страниц! Целый фолиант!
Он начал читать и вновь очутился во власти прежних чар. Она безумно его любит, еще сильнее, чем раньше, для нее невыносима даже пятидневная разлука. А как он? По-прежнему ли ее любит? Скучает ли Леопард по своему Эфиопу?
Он улыбнулся и вздохнул. Смешно! В свое время он подарил ей мужской халат с пятнистым узором, который ей вдруг понравился. Они вспомнили сказку Киплинга «Как Леопард менял окраску»[36]36
В сказке английского писателя Редьярда Киплинга (1865–1936) «Как Леопард менял окраску» рассказывается о том, как, приспосабливаясь к новым условиям жизни и охоты в лесной местности, куда ушла вся дичь, Эфиоп сменил окраску кожи на черную, а Леопарду на шкуру нанес для маскировки черные пятнышки.
[Закрыть]. «Но я не хочу, чтобы ты, как Эфиоп, меняла кожу», – сказал он ей тогда. После этого она стала называть его Леопардом, а он ее – своим Черным Красавцем.
Ужасно глупо, просто безумно глупо – исписать столько страниц! Все это очень трогательно, но тем не менее зря она послала письмо. Надо же немножко соображать! Сандра не из тех, кто станет закрывать глаза на такие вещи. Письма – штука опасная. Он же ее предупреждал. Почему она не может подождать до его возвращения? Ведь они увидятся через каких-нибудь два-три дня.
На следующее утро за завтраком он обнаружил около своего прибора еще одно письмо. На этот раз он выругался про себя. Ему показалось, что взгляд Сандры на секунду задержался на конверте. Она не сказала ни слова. Какое счастье, что она не из тех жен, которые интересуются корреспонденцией мужа!
После завтрака он поехал в ближайший городок, расположенный в восьми милях от Ферхейвена. Он не решился заказать междугородный разговор из деревни. К телефону подошла Розмэри.
– Алло, это ты, Розмэри? Не надо мне больше писать.
– Стивен, милый, как я рада слышать твой голос!
– Будь осторожна, дорогая, тебя никто не слышит?
– Конечно, нет. Родной мой, как я соскучилась! А ты?
– Да, конечно, но только, ради бога, не пиши. Это рискованно.
– Ты был рад моему письму? Тебе не казалось, когда ты его читал, что я рядом? Как мне хочется, чтобы мы никогда не расставались! А тебе?
– Разумеется, только это не телефонный разговор.
– Ты просто до смешного осторожен. Чего нам, собственно, бояться?
– Я думаю прежде всего о тебе, Розмэри. Я не прощу себе, если из-за меня у тебя будут неприятности.
– Мне все равно, что со мной будет. Ты это прекрасно знаешь.
– Зато мне не все равно, родная.
– Когда ты вернешься?
– Во вторник.
– А в среду встретимся в нашей квартире?
– Да… М-м… Ну хорошо.
– Милый, я просто не могу дождаться. А ты не попробуешь приехать сегодня? Выдумай какой-нибудь предлог, Стивен. Ну пожалуйста. Скажи, что у тебя заседание или еще что-нибудь.
– Боюсь, что это исключено.
– Я не верю, что ты по мне соскучился так же, как я по тебе.
– Перестань выдумывать.
Повесив трубку, он почувствовал усталость. Почему женщинам всегда так хочется демонстрировать свое безрассудство? Впредь они с Розмэри должны быть осмотрительнее. Встречаться придется реже.
После этого возвращения все стало сложнее. Он был по горло занят и не мог уделять Розмэри так много внимания, как прежде. Однако она не хотела этого понять. Он пытался с ней объясниться, но она и слушать не желала.
– Опять твоя дурацкая политика! Кому она нужна?
– Мне, в частности!
Но она была как глухая. Не хотела понять. Ее не интересовала его работа, карьера, планы. Она требовала только одного – бесконечных заверений в любви. «Ты любишь меня так же, как раньше? Ну скажи еще раз, что ты меня любишь!»
Ей-богу, думал он, пора бы перестать сомневаться. Она прелестна, необыкновенно хороша, но говорить с ней невозможно! Беда в том, что они слишком много бывают вместе. Не может же он все время находиться в экстатическом состоянии! Им не нужно так часто встречаться. Требуется передышка.
Его предложение вызвало страшную обиду. Теперь Розмэри всегда упрекала его: «Ты меня уже не любишь так, как раньше».
И каждый раз он должен был разубеждать ее и клятвенно заверять, что ничего не изменилось. Она все время вспоминала, что он говорил ей когда-то.
– Помнишь, как ты сказал, что хорошо бы нам умереть вместе? Навеки заснуть в объятиях друг друга. А помнишь, как ты говорил, что мы наймем караван и уедем в пустыню? Чтоб были одни звезды и верблюды и мы могли забыть обо всем на свете.
Каких только глупостей не говорят влюбленные! И ведь тогда не замечаешь, что все это нелепо. Но слышать, как тебе повторяют этот бред! Почему у женщин никогда не хватает такта не ворошить старое? Разве мужчине приятно, когда ему все время напоминают, каким он был ослом?
Ни с того ни с сего у нее появлялись невыполнимые причуды. Хорошо, если бы он уехал, например, на юг Франции, а она бы к нему туда примчалась. А можно в Сицилию или на Корсику. Куда-нибудь, где нет знакомых. На это Стивен мрачно отвечал, что на земном шаре таких мест не бывает. Там, где меньше всего ожидаешь, непременно встретишь старого школьного приятеля, с которым на родине не видишься десятилетиями.
То, что сказала на это Розмэри, не на шутку его встревожило:
– Ну и встретишь – и что такого?
Он насторожился. Внутри у него все похолодело.
– Что ты имеешь в виду?
Она улыбнулась ему той самой обворожительной улыбкой, которая еще недавно переворачивала ему душу и заставляла все косточки ныть от желания. Сейчас эта улыбка вызвала только раздражение.
– Леопард, родной, иногда мне кажется, что пора перестать играть в прятки. Это как-то недостойно. Давай уедем. Перестанем притворяться. Джордж даст мне развод, ты разведешься с Сандрой, и мы тогда поженимся.
Только этого не хватало! Это означало полную катастрофу. Крушение всех надежд. И как она этого не понимает?
– Я ни в коем случае этого не допущу.
– Но ты ведь знаешь – я ничем, кроме тебя, не дорожу. А до приличий мне нет дела.
«Зато мне есть», – подумал Стивен.
– Я верю, что любовь важнее всего на свете. И не все ли равно, что подумают люди?
– Мне не все равно. Публичный скандал – конец моей карьере.
– Но разве это так уж важно? Ведь ты можешь найти сотни других занятий.
– Не говори глупостей.
– И вообще, почему ты должен что-то делать? Ты ведь знаешь, у меня куча денег. Моих собственных, не Джорджа. Мы могли бы поколесить по свету, побывать в таких дивных местах, может быть, там, где не ступала нога человека. Или уехали бы на какой-нибудь остров в Тихом океане. Только представь – палящее солнце, синее море и коралловые рифы!
При всем желании этого он не мог себе представить. Остров в Тихом океане! Надо ж до такого додуматься! Интересно, за кого она его принимает? За курортного бездельника?
Он смотрел на нее глазами, с которых спала пелена. Прелестное создание, а мозгов не больше, чем у курицы. До чего он был безумен, до чего слеп! Но теперь он прозрел. Он должен с этим покончить. Если он не предпримет каких-то срочных мер, она его погубит.
И он поступил так, как в этих случаях до него поступали сотни мужчин. Он написал ей письмо, где объяснял, что им необходимо расстаться. Это будет только честно по отношению к ней. Он не может рисковать ее благополучием. Она понимает, что… и так далее и тому подобное.
С этим кончено. Кончено. Он должен довести это до ее сознания.
Но именно этого она не желала понять. Разве можно так просто расстаться? Она его безумно любит, гораздо сильней, чем раньше. Она не может жить без него. Единственный честный выход – чтобы она рассказала обо всем мужу, а Стивен своей жене.
Он помнит то чувство холодного ожесточения, которое оставило у него это письмо. Идиотка! Назойливая идиотка! Она способна выболтать все своему Джорджу. Затем последует бракоразводный процесс, где он будет фигурировать как соответчик и где все будут склонять его имя. Сандре волей-неволей придется с ним развестись. Он ни минуты не сомневался, что исход будет именно таким. Он помнил, что как-то раз, говоря об одной из своих знакомых, Сандра сказала: «Но что ей оставалось делать, когда она узнала, что у мужа роман с другой женщиной? Конечно, она должна была с ним развестись». С ее гордостью она и здесь будет рассуждать точно так же. Она ни с кем не согласится его делить. И тогда всему конец. Конец поддержке всемогущих Киддерминстеров. Скандала не избежать. Правда, общественное мнение нынче стало более гибким, но не в таких вопиющих случаях. Прощайте, мечты и замыслы! Все полетит к чертям из-за пагубной страсти к глупой женщине. Именно это его ждет! Мальчишеская страсть как детская болезнь: вдвойне опасна во взрослом состоянии.
Он потеряет все, что поставлено на карту. Полный крах. И позорище.
Он потеряет Сандру.
Неожиданно для себя он понял, что именно этого боится больше всего. Потерять Сандру, спокойную ясноглазую Сандру. Близкого друга и советчика. Гордую, верную Сандру. Это невозможно! Все, что угодно, только не это.
На лбу у него выступил пот.
Надо как-то выпутываться из всей этой истории. Необходимо заставить Розмэри прислушаться к доводам разума. Но захочет ли она? Розмэри и разум – вещи несовместимые. А не сказать ли ей, что он понял, что любит свою жену? Нет, невозможно. Она не поверит. Она ведь очень глупа. Пустоголовое, прилипчивое создание – вцепилась в него обеими руками. А главное – все еще его любит.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?