Текст книги "Американ Босс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/amerikan-boss-225269.jpg)
Автор книги: Алайна Салах
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
8
Ника
– Ты бизнес-ланчи, что ли, с перловкой и салом в офисе у себя организуй, Максим, – ворчливо говорит дядя Игорь, глядя, как мы с Кэпом, лучась фальшивым дружелюбием, поднимаемся по мраморным ступеням его дворца. – А то тётя твоя младшая сохнет с каждым днём.
И что за мания у старшего поколения обязательно раскормить младшее до состояния колобков? Нормальная я и ничуть не тощая. Но вступать в словесные дебаты с грозным маминым мужем всё же не решаюсь. Не по себе как-то.
– Буду вытаскивать с собой на обеды из трёх блюд, дед, – весело откликается Максим и, поравнявшись с ним, крепко сжимает в своих медвежьих объятиях.
Заметив маму, появившуюся на пороге, я с облегчением выдыхаю и с разбегу падаю в пахнущие уютом объятия. В её руках я всегда чувствую себя спокойнее, а после будоражащей поездки с Кэпом мне просто необходима инъекция эмоционального транквилизатора.
– Соскучилась по тебе, Никуш, – мама ласково гладит меня по волосам и быстро целует в щёку. – Может, недельку у нас с Игорем поживешь? Он тебя до работы подвозить сможет.
Одна мысль о нескольких часах, проведённых в машине с маминым мужем и его адским характером, заставляет меня бешено крутить головой.
– Не могу, мамуль. Спатифиллумы твои любимые только зацвели. Боюсь, завянут.
– Это внук мой Максим, Люба, – объявляет раскатистый голос главы дома. – А это бабуля твоя новая, Любовь Ивлеева. Прошу уважать и жаловать.
– Здравствуй, Максим, – с улыбкой отвечает мама и слегка розовеет, когда тот вручает ей букет, который предусмотрительно купил по дороге.
– Очень приятно познакомиться, Люба, – услужливо урчит грейпфрутовый баритон. – Прошу прощения, что раньше не заехал.
Мужчины проходят в дом, а мама быстро ныряет носом в разноцветный ворох лепестков и, наклонившись ко мне, заговорщицки шепчет:
– А Максим-то огонь, Никуш. Горячий.
Ох, даже мама пала жертвой протеинового бургера.
Я провожаю глазами удаляющуюся супергеройскую задницу и твёрдо заявляю.
– Не в моём вкусе, мамуль. К тому же у меня Глеб есть.
– Как у тебя, кстати, с ним? – Приобняв за плечи, мама увлекает меня в царские покои имения Ждановых. – Приехали бы как-нибудь вместе в гости.
– У нас всё отлично, – говорю уверенно, потому что у нас с Глебасей и впрямь всё отлично. – Глеб сейчас занят подготовкой к вступительным в аспирантуру, поэтому видимся мы только по выходным.
– О как, – поднимает брови мама. – Какая железная у твоего Глеба выдержка. Я бы от такой красавицы, как моя дочь, сутками не отлипала. Как он, должно быть, мучается: всего три месяца вместе, а тут эти экзамены не вовремя.
Вот за что я обожаю мамулю, так это за деликатность в проявлении материнской заботы и любви. Знаю, что она переживает за мои отношения с Глебом, но всё равно не опускается до того, чтобы тыкать носом в то, что, по её мнению, у нас не так. Разве что намёками.
– Мам, мне ведь тоже сейчас на стажировке надо сосредоточиться, поэтому экзамены Глеба как нельзя кстати. Зато в выходные мы ни на минуту не расстаёмся.
– А с сексом-то у вас всё хорошо, Никуш?
Ну, у кого лучшая мама? У меня, разумеется. В четырнадцать Любовь Ивлеева сама посадила меня на наш кухонный стул и со скрупулёзностью университетского преподавателя поведала о неотвратимости появления коитуса в моей жизни, его последствиях и самых надёжных способах защиты от нежелательной беременности и всякой дряни. Благодаря этому, секс не ассоциируется у меня с тем, чего необходимо стыдиться, и именно поэтому мама первой узнала о том, что я потеряла невинность с Витей.
– До секса у нас ещё не дошло, мам.
В тот вечер в клубе всё и должно было случиться. А эротичный тверк задом предназначался не для того, чтобы польстить кэповской ширинке, а для того, чтобы подтолкнуть Глеба к более решительным действиям. Мне очень нравится, что он относится ко мне с уважением и не форсирует события, но я же, в конце концов, здоровая двадцатиоднолетняя женщина… А какая здоровая двадцатиоднолетняя женщина не мечтает заняться развратным сексом со своим парнем спустя три месяца знакомства?
Мама вновь поднимает брови, демонстрируя лёгкое недоумение, после чего быстро целует меня в щёку и тянет в кухню.
– Потом поболтаем. Не терпится дочь собственной кулинарией побаловать. Я сегодня необычный штрудель приготовила.
– С мясом, что ли?
– Ага.
*******
– Ну как тебе работается у Максима на фирме, Ника? – Дядя Игорь отпиливает стейк и, не донеся кусок до рта, смотрит на меня. – Не пристаёт?
Я едва не давлюсь красным сухим и машинально перевожу взгляд на Гасовича, которого такие родственные ремарки, кажется, ничуть не смущают, судя по тому, как вальяжно он продолжает мять спиной стул.
– Мы не слишком хорошо успели познакомиться, но думаю, у Максима есть понятия о рабочей субординации. К тому же он знает, что у меня есть парень.
– А я думал, мы достаточно неплохо пообщались в нашу вторую встречу, Ни-ка, – раздаётся насмешливый голос. – Ты меня буквально чуть не задушила в родственных объятиях, – с этими словами говнюк демонстративно указывает глазами под стол и начинает широко улыбаться.
– Оу, это ж разве душила? – парирую язвительно. – Так, слегка приобняла. Крепкие обнимашки в моём исполнении ты бы точно никогда не забыл.
Улыбка на лице Капитана Америки меркнет, а глаза темнеют, точь-в-точь как в машине. Мама замирает с вилкой в руке и начинает с любопытством разглядывать нас, а её муж свирепо рявкает:
– Вы Игоря Жданова за идиота, что ли, держите? Что тут происходит?
– Никуш, иди чай налей, – нараспев предлагает мама. – Игорь, твой любимый, с мятой и мелиссой, будешь?
Как по команде, маска воинственности покидает лицо дяди Игоря, и он, сделав глоток воды, уже более спокойно отвечает:
– Буду, Люб. Чудо как хорош этот твой чай.
Ай да Любовь Запашная. Как мастерски льва травяным отваром на лопатки уложила.
Решив не пренебрегать маминой помощью, я бесшумно поднимаюсь со стула и, погремев ящиками, нахожу жестяную банку с чаем. Включаю чайник и пока жду, когда закипит вода, прислушиваюсь к разговору.
– Мама твоя как поживает? – спрашивает миролюбивый голос дяди Игоря. – Совсем родину забыла. Обещала ещё две недели назад приехать, а всё тянет.
– Её токсикозит немного, поэтому перелёт отложить пришлось.
– Слава снова беременная, что ли?! – слышится грозное рявканье. – Твой папаша когда-нибудь слезет с моей дочери? Или у вас там в Америке биткоины за детей давать стали? Чего так старается-то он?
– Я об этом стараюсь не спрашивать, – насмешливо отвечает Кэп. – Предлагаю просто порадоваться, что ты дедом в пятый раз станешь.
К тому времени, как мамин муж заканчивает рассуждать, насколько было бы лучше, если бы семья Максима покинула вражескую страну и купила пять гектаров земли в Подмосковье, мятно-чайный напиток заваривается, и я с видом заправской горничной иду его разливать. По старшинству, разумеется.
Обойдя с чайной милостью Игоря и маму, я подхожу к стулу Кэпа и невольно морщусь, потому что терпкий запах грейпфрута ударяет в ноздри, а во рту начинается необратимый процесс слюноотделения.
Сделав мысленную пометку не забыть купить в аптеке витамин С, я придвигаю чашку, начинаю лить в неё дымящийся отвар и едва не расплёскиваю кипяток на скатерть, потому что в этом момент здоровая ручища выныривает из-под стола и, обхватив колено, бесцеремонно скользит мне под юбку.
– Тони послал Кэпу сигнал о помощи, – доносится низкое урчание. – Не могу оставить друга в беде.
Забыв, как дышать, я перевожу ошарашенный взгляд вниз и шумно сглатываю, потому что говнюк бесстыдно заглядывает мне в глаза и гладит мою ногу в критической близости от белья.
К счастью, оцепенение отпускает меня уже через секунду и, переместив носик чайника на джинсовые колени, я с садистской улыбкой опрокидываю на них хорошую порцию кипятка. Лицо говнюка болезненно морщится, но перед тем, как меня отпустить, его рука успевает сжать мою ягодицу. Терминатор какой-то, ей-богу.
Вернув заварочный чайник на столешницу, я возвращаюсь на свой стул с пульсом, как у колибри-сердечника, и машинально утыкаюсь в телефон, чтобы скрыть своё замешательство. Жму пальцем на значок нового сообщения и едва не рычу от негодования.
«Передай Тони, что я зайду в гости позже»
9
Макс
– Ты чего себе позволяешь? – шипит Бэмби, после того как мы, с приклеенными улыбками попрощавшись с родственниками, выезжаем за ворота дедовского поместья. – Ты, может, в Америке стряпух привык в кабаках лапать, но здесь тебе не кабак, и я не расхаживаю перед тобой с наклейками на сосках. У меня парень есть, ясно? Ещё раз ко мне прикоснёшься, и я твой мини-бар в щепки разнесу.
Признаю, моё поведение за ужином лихо перемахнуло границу «босс-подчинённая», но у меня есть этому веское оправдание – у меня на эту девчонку неконтролируемый стояк. Я думал, что на первом собеседовании Макс-Джуниор стол домкратил, потому что её невинными замашками девственницы впечатлился, но, оказывается, полыхающие яростью сапфировые глазищи и ядовитое шипение вставляют его ещё больше. Даже сейчас, когда Ни-ка смотрит на меня с явным намерением превратить в Безупречного (воины-евнухи из сериала «Игра престолов» – прим. автора), перед глазами не перестают плыть картинки, как я сдираю эти супергеройские трусы и загоняю в неё член на заднем диване своей тачки. Как она обхватывает меня ногами и, не переставая сыпать угрозами, дарит те самые тугие обнимашки, которыми дразнила меня за столом. Блядь, Джуниора так раздуло, что впору ему противоотёчное выдавать.
И я напрочь забыл о третьем жирном минусе в лице её парня. Как его там зовут? Глеб? Дебильное имя. И рожа у него дебильная. Ну какой нормальный парень будет пытаться пожать руку двухметровому красавчику, ошивающемуся в клубе возле его девушки, которая выглядит как ангел Victoria’s Secret, а двигается как худрук Мадонны. Даже мне, как только он клешни свои Бэмби на талию положил, захотелось их выдернуть, а я, между прочим, близко не её парень. И становиться им не собираюсь, потому что слишком ценю свою свободу.
– А ты уверена, что он твой парень? – не удерживаюсь я от того, чтобы спровоцировать у Ни-ки новую вспышку гнева. – Потому что, помимо того эпизодического появления в клубе, я не заметил признаков его существования в твоей жизни. Он не встречает тебя после работы, и за весь сегодняшний вечер я не услышал от него ни одного звонка.
Я явно задел её за живое, потому что вижу в голубых глазах острую злость. Которая, однако, мгновенно меркнет, сменяясь презрительной холодностью.
– Да, Кэп, я уверена, что он мой парень. И Глеб регулярно пишет мне сообщения. Просто он серьёзно относится к учёбе и не может отвлекаться от вступительных экзаменов. Не всем, знаешь ли, преуспевающая фирма от американского папы в комплекте с двухуровневыми апартаментами в центре Москвы достаётся.
Оу-у. Зубастый оленёнок. Чуть против шерсти погладишь – готова задрать насмерть. А откуда у неё вообще такая осведомлённость об отцовских инвестициях в рынок российской недвижимости?
Видимо, этот вопрос написан у меня на лице, потому что Бэмби кривит веснушчатый нос, от чего её колечко задорно поблёскивает в темноте, и насмешливо тянет:
– А ещё говорят, что женщины – сплетницы. Твой тестостероновый офис обожает потрепать языком, особенно если рядом есть уши посимпатичнее, ты в курсе?
Стасу, что ли, яйца оторвать? Не то чтобы он рассекретил важную информацию, за которую мне было бы стыдно, но сам факт того, что он в первые же дни с новенькой девчонкой о чём-то, кроме работы, треплется, настораживает. Надо будет за ними в камеры понаблюдать.
– Так вежливый суслик – твой воскресный парень? По выходным заезжает за тобой с букетом цветов и ведёт в Сокольники белок кормить?
– Сколько насмешки в голосе, Кэп. А чем можешь похвастаться ты? Вонью палёных покрышек и умением лапать чужих девушек на семейных ужинах?
Неправильная какая-то у меня реакцию на эту девчонку. Чем больше она шипит и огрызается, тем сильнее трещит молния на джинсах. Блядь, надеюсь, что Diesel (итальянская марка одежды, известная своими деним-изделиями – прим. автора) не подведёт, и мне не придётся пугать консьержку вывалившейся мачтой.
– Так и знал, что наш тет-а-тет запал тебе в душу, Бэмби. И нет, это лишь малая часть моих умений. Предпочитаю не раскрывать все карты сразу.
Ника закатывает глаза и, вытянув ноги, отворачивается к окну. А я не могу перестать на них пялиться. В голове как заезженный рекламный ролик то и дело прокручивается задравшаяся юбка, стройные бёдра и эти чёртовы марвеловские трусы. Подозреваю, после сегодняшнего дня у меня начнёт стоять на трейлер «Мстителей».
Завожу её во двор на Малой Бронной и глушу двигатель. Наваждение какое-то. Последние полчаса мы ехали молча, а Макс-Джуниор даже и не думает обмякать.
– На кофе родственника не пригласишь?
Я смотрю, как Бэмби перекидывает через себя длинный ремешок сумки, который аппетитно пересекает её упругие тройки пополам.
В ответ Ни-ка кривит рот и смотрит на меня, как на раздавленную подошвой гусеницу.
– Говорящим сиськам с ресепшена позвони. Вроде они тебе кофе варят.
Ах ты ж, оленёнок злопамятный. Всё-таки зря я номер Кристины Минет из записной книжки стёр. В моём состоянии её горловые услуги очень бы кстати пришлись.
После хлопка закрывшейся пассажирской двери я прослеживаю пятно Бэмби-сарафана, и прежде чем меня останавливает запоздалая мысль о рабочей субординации, орущем деде и зарёванной физиономии суслика-Глеба, рот сам открывается, чтобы бросить ей в спину:
– Даже номинация на Нобелевскую премию не помешала бы мне трахать тебя трижды в день, Бэмби. И начал бы я прямо в машине.
Ни-ка замирает рядом с подъездной дверью, но уже через секунду из темноты летит её язвительный голос:
– Сколько несбыточных фантазий в одном предложении, Максим Гасович. Баюшки.
Ну это просто вызов какой-то. Может, Нобелевская премия мне в ближайшие лет десять и не грозит, но вот десантировать Макса-Джуниора в штаб Мстителей на одну ночь вполне реально. Нужно всего лишь договориться со своими принципами не трогать персонал, а лучше дотерпеть до конца стажировки. О моих сводных постельных приключениях деду знать не обязательно, а на учёного суслика мне наплевать. Ибо не хрен бросать без присмотра такого оленёнка. В общем, тут есть над чем поразмыслить.
10
Макс
Следующим утром я паркую тачку возле офиса и, когда захлопываю дверь, упираюсь глазами в бегущую Ни-ку. Вчера, едва стояк меня попустил и мозг снова включился, я решил, что должен быть профессионалом и не идти на поводу у пахового помешательства. Но сейчас, глядя на этот сиквел «Спасателей Малибу», моя уверенность стремительно вянет. Волосы Бэмби развеваются на ветру, на носу красуются солнечные очки, а сиськи под белой рубашкой подпрыгивают соблазнительнее, чем у молодой Памелы. Зрелище залипательное.
Остановившись, она бросает взгляд на часы и с явным облегчением выдыхает.
– Доброе утро, Ни-ка, – я поднимаю ладонь в скромном приветствии и иду к ней.
Над губой Ни-ки серебрятся капельки пота, несколько тёмных прядей прилипли ко лбу. Тяжело, наверное, бежать в утренние плюс двадцать восемь.
– Кому оно доброе, а кому не очень, – бормочет родственница, поднимая на лоб солнечные очки. – Ты летом в метро когда-нибудь ездил?
Ездил разок. Когда местный представитель власти к себе на дачу на шашлыки торопился и Можайку на несколько часов перекрыли. Варианта было три: крыть херами немытую Россию в Яндекс-навигаторе, пересесть на вертолёт либо прыгнуть в метро. Я выбрал бюджетное метро, разумеется. Душно, зато быстро.
– В понедельник в семь тридцать утра заберу тебя из дома, – объявляю я в нагрянувшем приступе благодушия и, глядя, как открывается розовый рот в явной попытке возразить, зажимаю его большим пальцем. – Не благодари. Живём мы рядом, так что мне совсем не сложно.
Разобравшись со скопившимися запросами от бухгалтерии, я вспоминаю, что хотел понаблюдать, как проходят рабочие будни Бэмби, и тычу курсором мыши в программу с камерами. Выбираю нужное окно и немного подаюсь вперёд. Камера как раз над столом Ни-ки установлена. Стажёрка вроде работает. По крайней мере, лоб морщит сосредоточенно и смотрит в экран. Так, а это что за херня? Предполагаемый наставник Стас ей услужливо чашку с кофе на стол ставит и нависает сверху как похотливый коршун. Бэмби сидит не шевелясь, но с каждой секундой её ангельская мордашка становится всё раздражённее. Один, два, три… не выдержала. Задирает голову и зло рычит. У Стаса рожа стремительно вянет, и он плетётся на своё место, как пёс кастрированный. Ты погляди – сразу следующий подлетает с бумажками. Офисный мачо Эдик, фанат брендовых лейблов и геля для волос. Стопку бумаг перед ней почтительно плюхнул и топчется на месте в ожидании вкусняшки от госпожи. Снисходительная улыбка, царственный взмах рукой, и Эдик со счастливой улыбкой тащит свою задницу с печатью Armani на рабочее место.
Блядь, Ни-ка всего три дня здесь, а уже превратила мой тестостероновый офис в свой фемдом (термин, указывающий на доминирующую роль женщины над мужчиной либо другой женщиной, главным образом, в сексуальном контексте – прим. автора). Вот так и знал, что взять её на стажировку будет плохой идеей. Мало того, что её трахнуть нельзя, так она ещё и коллектив разлагает. Через неделю сам не заметишь, как окажешься распятым в собственном кресле, а Бэмби будет сидеть у тебя на лице.
Решив, что пора принимать экстренные меры, я тычу в кнопку громкоговорителя и распоряжаюсь:
– Антон, по поводу отдельного кабинета для тебя я передумал. Ноутбук в зубы и дуй обратно к Косте.
Тот пытается возразить, но я его не слушаю. Мне ребят нужно выдирать из лап матриархата. Я такое в последней серии Шерлока видел: одна шустрая девка, находясь в заключении, всю тюрьму под себя подмяла. Если обезвредить эту Бэмби-бомбу в течение двух ближайших месяцев не получится, то нужно её хотя бы изолировать.
– Ни-ка, с вещами на выход, – объявляю с порога аналитического.
Бэмби вскидывает непонимающий взгляд, а мужские рожи, выглядывающие из-за крышек ноутбуков, стремительно киснут. Да, Змеи Горынычи, забираю вашу мамку Дейнерис. Со временем вы поймёте, что так будет лучше.
– Ты меня увольняешь? – Бэмби распахивает голубые глазищи и кривит губы. – Но за что?
– Наоборот. Сегодня у меня хорошее настроение, а потому я повысил тебя до отдельного кабинета.
Несколько секунд Ни-ка непонимающе хлопает ресницами, а потом начинает улыбаться так широко и искренне, что я зависаю ничуть не хуже, чем на утренних сисечных скачках. Красивая у неё улыбка.
– Я могу переезжать прямо сейчас?
Едва я киваю, Бэмби делает короткий взмах рукой, и за её спиной материализуются Эдик и ещё один слюнявчик.
– У меня теперь свой кабинет, – бросает она из-за плеча, и они как дрессированные роботы начинают экстренно паковать провода, бумаги и ноутбук.
Нет, однако я всё правильно сделал. День промедления – и быть беде: расстрел царской семьи и революция.
Развернувшись, я берусь за дверную ручку и слышу заискивающий голос Стаса.
– Макс, а корпоратив по случаю твоего приезда в силе?
Точно. Каждое лето, в первую неделю после моего приезда, я тащу наш мужской коллектив для сплочения командного духа в какое-нибудь весёлое место. Денег отлетает много, но оно того стоит. Макса Первого должны помнить как щедрого правителя.
– В силе.
– А Ника ведь с нами тоже пойдёт?
Блядь. Я хотел свободный от стояка мальчишник с пивом и мужскими разговорами, а Ника в эту расслабляющую концепцию ну никак не вписывается.
– Угу, – скриплю сквозь зубы. – Если захочет.
Мысленно я ссылаю Ни-ку кормить белок в Сокольниках, но вместо этого слышу восторженный девичий писк:
– Конечно хочу!
11
Ника
Глебася галантно открывает для меня дверь гламурной столовой на Патриарших и позволяет изящно продефилировать внутрь.
– Я заказывал стол на десять, – вежливо сообщает он худосочной администраторше на входе.
Вот кому точно не стоит попадаться на глаза дяде Игорю – он бы ей сразу литровую клизму с кашей поставил.
Не снимая приветливой дежурной улыбки, девушка провожает нас за столик у окна и, снабдив картонным меню, удаляется. Это наша традиция с Глебом: каждое субботнее утро завтракать в новом месте и обсуждать произошедшее за неделю. Конечно, говорю в основном я, потому что с умением Глеба слушать, мой град фекальной словесности приобретает чудовищные масштабы. Я могу часами болтать о самой несущественной ерунде, начиная с того, что я ела на завтрак, и заканчивая тем, как хорошо выглядит Риз Уизерспун в сериале «Большая маленькая ложь».
– Как проходит твоя стажировка, малыш? – ласково спрашивает Глеб, после того как мы заказываем два больших континентальных завтрака и капучино. – Справляешься с аналитикой?
Разумеется, я справляюсь. Учёба вообще мне легко даётся – с заумными генами моей мамы по-другому и быть не могло. Ещё бы усидчивости и дисциплины, как у Глеба, – стала бы лучшей студенткой на потоке. Вот только и с первым, и со вторым у меня проблемы: не могу я часами над конспектами корпеть, да и зубрёжка не моё. Наверное, поэтому я так восхищаюсь его выдержкой: поставил цель поступить в аспирантуру и чётко идёт к ней, не отклоняясь от курса. Меня же вечно что-нибудь отвлекает: то Леся в клуб потащит, а я не могу отказать, потому что танцы – это моя слабость, то третий сезон «Настоящего детектива» выйдет, и я перед ноутбуком залипну, то жапанист Акунин про Эраста Петровича очередную книгу напишет, и я заново начну всех Азазелей с Левиафанами перечитывать. Другими словами, ум Ники Ивлеевой мутен и неусидчив.
– Со стажировкой порядок, – отмахиваюсь я беспечно. – Кстати, о ней. Сегодня вечером мой новый шеф корпоратив собирает в клубе на Столешке. Я уточнила, можно прийти парами.
Я и правда спросила об этом у верноподданного Стаса, и он с кислой миной ответил, что вряд ли кто-то будет против, если я приду со своим парнем. Так что я планирую весело провести время с Глебасей и заодно подстрелю долговязого мышцатого зайца, насмехающегося над серьёзностью наших отношений.
– Никусь, малыш, – лицо Глеба страдальчески кривится, и он тянет руку через весь стол с явным намерением меня успокоить. Плохой знак. – Ты же знаешь, не люблю я все эти клубы. Может, сходишь одна?
Дракониха во мне дышит огнём и машет крыльями, оттого что Глеб хочет лишить меня законного выходного вместе. Ну как так, а?
– Там будет человек пятнадцать здоровых парней и всего две девушки, включая меня. Ты уверен, что хочешь, чтобы я пошла туда одна?
Ещё одно положительное качество Глеба: он на сто процентов мне доверяет, а потому совершенно не ревнует. Ревнивым был Витя, который меня даже к книжному Фандорину и киношной заднице Кэпа ревновал. Но сейчас, глядя, как при упоминании стаи сотрудников-кобелей, лицо Глеба остаётся гладким и безмятежным, меня впервые начинает это качество подбешивать. Если мне не изменяет память, ещё час назад в зеркальном отражении я видела аппетитную красавицу с длинными ногами. Так какого чёрта?!
– К тебе кто-то пристаёт на работе? – с серьёзным лицом уточняет Глеб. – Потому что если так, то я готов с ними поговорить.
– Никто ко мне не пристаёт, – со вздохом опадаю я на стул, смотря, как официант ставит передо мной тарелку с жёлтыми кудряшками скрэмбла, беконом и помидорами-гриль. – Скажи мне, чем мы займёмся, если я не пойду в клуб?
Если Глеб прозрачно намекнёт мне, что сегодня в его меню есть главное секс-блюдо от шефа, я никуда не пойду. Конечно, я могу пригласить его к себе и подвергнуть сеансу соблазнения в новом белье от La Senza, но не хочу выглядеть озабоченной попрошайкой. Кто тут у нас добытчик и охотник, я или он? Хочу, чтобы наш первый раз случился по его горячей лапательной инициативе. Даже номинация на Нобелевскую премию не помешала бы мне трахать тебя трижды в день… А ну, чёртов Кэп, брысь из моей головы!
– Сегодня Ночь Музеев, – с энтузиазмом сообщает Глеб. – Ты была в Булгаковском?
О-о-ох, ну за что мне это, мессир? Официально: у меня ПМС, я сексуально не удовлетворена, зла, капучино в этой дорогущей забегаловке – полное говно, и я больше не намерена такое терпеть.
– Послушай, Глеб, – изо всех сил я пытаюсь не выглядеть в глазах уравновешенного Глеба визгливой истеричкой, хотя с моим характером это ой как непросто. – Мы с тобой встречаемся уже три месяца, и я со своей стороны стараюсь с уважением относиться к твоей ситуации с экзаменами. То есть я терпеливая и понимающая девушка пять дней в неделю. Пять! Признаю, сферы наших интересов разнятся, но мы можем пойти друг другу навстречу, как, например, делаю я, когда часами выслушиваю сплетни твоей мамы о стерве-бабушке по отцовской линии. Предлагаю решить прямо сейчас: а стоит ли нам вообще встречаться? Потому что, по ощущениям, тебя, помимо моей компании за завтраком и на прогулках в Сокольниках, больше ничего не интересует. Я так и с Лесей время проводить могу. Счёт за завтраки, конечно, придётся половинить, но это я переживу.
Глеб сосредоточенно хмурит брови, очевидно, осмысливая мою изобличительную тираду. Выглядит он немного шокированным, так как ещё не имел возможности познакомиться с Никой-стервой.
– Наверное, ты права, – произносит он медленно. – Подготовка к экзаменам отнимает у меня много времени, и я иногда забываю, что ты предоставлена сама себе. И ты должна знать, что всю неделю, что мы не видимся, я скучаю. Обещаю исправиться, малыш. Во сколько начинается твой корпоратив?
В его взгляде столько готовности и раскаяния, что я невольно начинаю улыбаться. Говорю же, Глебася у меня умница и лапочка. Главное, ему всё доходчиво объяснить.
– Договорились встретиться в десять возле клуба.
– Я буду, малыш.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?