Текст книги "Иной. Последняя битва"

Это видели все, это даже на этот короткий миг заставило всех остановиться. В пустошах только начали двигать легионы вперёд, как им пришлось с опаской оглядываться назад. Свет слепил, свет не давал различить того, что сейчас происходило с той стороны. А ещё это было сигналом, кличем, призывом.

– Вперё-о-о-од! – прорычала Элиз, вылезая из складки местности, первая вырываясь с оружием на перевес вперёд, на самый хлипкий элемент построения легионов.

Наступающие с тыла строи эльфов и гномов легионеры не видели. Их слепило новое солнце. Даже когда оно потухло, нормально хоть что-то разглядеть ближе чем за сто метров было невозможно. И из-за этого, когда защитники Итуленс начали поливать легионы Империи смертельным стальным ливнем, было уже поздно.

– Сзади! – взревел какой-то боец, которому тут же перебило открытую шею стрелой.

Но легионы уже знали о враге. Поздно, но узнали.

Последние шеренги медленно бредущего в сторону границы воинства остановились, развернулись, начали готовиться к обороне… но то были только последние, первые всё так же, выполняя приказы командиров, шли вперёд, не услышав того, что происходит сзади.

Сотни гномов в тяжёлых доспехах смяли лёгкую пехоту противника, связали её боем. В эти же мгновенья, используя своих коротких «друзей» как подставки, эльфы перескочили через несколько шеренг врага и устроили хаос среди легионов врага. Они этого не ожидали, они к этому были не готовы. Потери были чудовищны с первых мгновений. Не зря говорят, один эльф в атаке десятерых человек стоит. Сейчас каждый эльф убивал минимум с два десятка.

Когда первые шеренги и командиры осознали, что произошло, было уже поздно. С другой стороны, куда они сами намеревались напасть, легион Итуленса при поддержке пришедших, причём в таком количестве, что было уже страшно, уже наступал, уже сминал передовые отряды, авангарды. Истерзанные прошедшими битвами легионы были быстро зажаты в тиски, усталые бойцы не могли долго сдерживать натиск с двух сторон. И они дрогнули.

Многим было просто плевать на то, что кричат командиры. Их просто прирезали, если они мешали. Воины бежали, хотели спасти свои жизни, хотели успеть свалить как можно дальше от этого ада. Ведь даже демоны были не так кровожадны, как ящеролюды, вдохновлённые своим преображённым лидером.

Но это был один маленький участок в районе крепости Восточной. Но это был символ того, что Империя не всегда способна воевать так, как она хочет. Им придётся страдать, им придется умирать. Даже если они победят в этой войне, то они будут обескровлены, им будет нечем защищать свои территории на других флангах. После этой войны Империю ждёт гарантированный крах.

И это только начало. Печальное начало самого конца.

Глава 14

Укоротив оружие до размеров одноручной секиры, я ринулся в бой. Под благословлением, моим между прочим, а не каких-то там богов, моя скорость и скорость моего отряда разрывала все нормы бытия. Разрубив первого ещё не полностью мутировавшего легионера в стальных доспехах, я даже не почувствовал никакого сопротивления. Не всегда решает сила, часто решает скорость наносимого удара, а сила, крошечная, нужна лишь для того, чтобы удержать оружие.

Четыре долговязых фигуры, лишь немного отличающихся друг от друга, подняли руки к небесам и что-то начали начитывать. Горловое песнопение было слышно издалека, оно давило, напрягало, замедляло. Но не меня. Усилием воли я оттолкнул нити заклинания, что пытались повесить на меня и мой отряд. Даже магическая энергия не потребовалась, что на мгновенье сбило меня с темпа, ибо я не понял, как это произошло. И тут же я за свою нерасторопность поплатился.

Пропустив противника мимо себя, я попытался разрубить огромную фигуру, состоящую минимум из пяти тел одновременно. Но меня тут же зажали с боку, удар копьём пришёлся ровно между сочленений доспехов в подмышечной впадине. Тонкая полоска, единственная, которая была приоткрыта, оказалась поражена, а копьё, точнее его обломок, остался торчать там.

Следом гигант из пяти тел влепил со всей дури по мне огромной ногой, из-за чего я отлетел на несколько метров. Но долго мне лежать нельзя. Здоровье на сто процентов после применения возрождения так и не восстановилось, сейчас у меня было максимум процентов семьдесят, не более. Так что рывком и с вскрикиванием я выдернул обломок копья из-под руки и метнул его в того урода, что нанёс мне рану.

– Готов, тварь, – рыкнул утробно я, после чего быстро опрокинул зелье лечения и рванул дальше в бой.

Сейчас количество противников меня не волновало, этой мелочью спокойно занимаются эльфы, которые, к слову, за первые две минуты боя не получили даже ранения. Вот что называется мастерство. Мне же сейчас важны другие цели, те, что стояли позади, те, что сейчас усиливали своих воинов, лепили новую непонятную фигуру из тех несчастных, кого они захватывали своими магическими руками. И я не успевал. А до самого ближайшего из четвёрки оставалось сто сорок метров. Плюс-минус.

Рывок, три метра позади, рубящий удар по голове сверху вниз. Минус очередной легионер. Кувырок. Ещё один метр позади. Огромная дубина рухнула на то место, где я стоял мгновением раньше. Удар наотмашь, огромный коленный сустав в труху, противник припал, один из эльфов наскочил на него и двумя ударами лишил врага головы.

Быстро поднялся, три рывка, больше десятка метров за спиной. Каждый рывок сопровождался ударом. Первый – у почти человека отделилась рука. Второй – у рогатой твари оказалась огромная дыра с боку, топор просто вырвал кусок мяса. Третий – зацепом с обратной стороны топора я захватил во время рывка незадачливого легионера за щель для глаз в шлеме, попутно врезавшись крюком в глаз, после чего с силой его метнул в сторону архимагов. Не долетел.

Но это был лишь отвлекающий маневр. И он сработал. Маги возвели вокруг себя щиты, так как я мог сбить какое-то заклинание у них. И они решили его оборвать сами, ибо последствия обрывов заклинаний иногда… плачевные. Даже у меня во время практики, когда меня толкнули во время формирования самого, чёрт, обычного огненного шара, тот взорвался в руках. А там, чей, магическая дубина формировалась помощнее.

Но… после этого маги сразу начали закидывать меня и моих подчинённых различными убойными заклинаниями. На моих глазах один из эльфов просто разлетелся на куски, второго пронзило копьями, третьего накрыл неожиданно упавший с неба валун, командиру нашего отряда отсекло двойным воздушным серпом руку. Если кратко. Мы начали нести ощутимые потери.

– Усилить натиск! – рыкнул я своим бойцам. – Уже клин! Всех бить не надо! Прорываться вперёд!

Широкая линия фронта, насколько это было возможно для нашего отряда, начала превращаться в тонкую полосочку из трёх максимум разумных. Все, кто подходил близко, непременно лишались чего-то, либо какой-то конечности, либо жизни. Эльфы в схватке были свирепы, но при этом холодны и расчётливы. Они сражались так, словно от этого завесила судьба всей вселенной. Но… они просто не хотели погибать. Этим остроухим просто нравилось жить, даже несмотря на то, что многим из них уже давно за пятое тысячелетие и они уже чисто физически не могут иметь детей. Они просто хотели жить, созерцать этот мир, творить, строить свои города и, наконец, хоть что-то оставить после себя в этой вселенной. И ради этого, ради какого-то своего глубинного смысла они были готовы буквально на всё.

Какое-то количество магической энергии восстановилось, я смог накинуть на себя и своих подчинённых магические щиты, чтобы снизить потери. Помогло, не слишком хорошо, как я рассчитывал, но массовые заклинания перестали наносить хоть какой-то урон, а точечные не убивали с одного удара. Тем временем нас оставалось пятьдесят два в строю.

За минуту нам удалось прорубиться на добрые восемьдесят метров. До противника оставалось около полусотни, немного, но и немало. И на нас натиск врагов становился всё сильнее и сильнее. Они уже не старались нас убивать, они просто заваливали нас мясом, замедляли. В какой-то момент я даже не заметил, я начал идти по трупам, где-то уже лежали два слоя, а где-то и все четыре.

Это… пугало, вызывало какой-то глубинный трепет. Не должны люди просто так умирать, не должны по чьей-то хотелке против своей воли отдавать жизни. Просто не должны. Ярость внутри меня начала не просто вскипать, она начала клокотать, начала приобретать весьма осязаемое проявление. Оружие само по себе загорелось, израненные крылья налились пламенем, заполнив все прорехи. И я рванул ввысь.

Четыре головы тут же устремили свой взор на меня, от них начало веять страхом, тревогой, даже паникой. Я уже справился с пятью их товарищами, почему не должен справиться сейчас? Они не могут себя контролировать, временами то они сами, то эта тварь двухплановая перехватывали друг у друга управление над телами. Заклинания срывались, воины временами останавливались, подтверждая домыслы о том, что это просто куклы. Они уже мертвы.

Злость ещё больше начала распалять ярость. Крылья за спиной стали больше, я своим затылком чувствовал тот жар, что исходил от них. И только сейчас я заметил, что мне удалось применить ультимативную способность пути Воина и Мага одновременно. «Осязаемая ярость», – так её обозвала система. Жаль, что я не мог это контролировать, система почти в самом начале моего пути изменила способ раскрытия моих путей, изменила их суть для меня. Скрыла получаемые способности. Зато раскрылась, с другой стороны.

И лишь краткий взор на строку дал понять, что, несмотря на стоп в получении опыта, враги были слабее меня, опыт путей продвигался. Путь воина был уже сто двадцатого уровня точно, последнюю цифру я не успел посмотреть, только заметил её наличие. Путь разбойника был уже сотого уровня, как это произошло, я так и не понял, видимо, лучников много избил, хотя сам особо луками, да и вообще стрелковым оружием не увлекался. Путь мага уже почти сравнялся с моим собственным уровнем, сто сороковой. И, соответственно, уровень пути лидера фракции. За то, что я много командовал, позволило развить его до восьмидесятого. Немного, но и не мало. Жить, как говориться можно. И это вдохновляло!

Рванув резко вниз, я один ударом пробил первый магический щит одного из архимагических мутантов. Но его спас второй, персональный, почти нательный. Красно-золотая корка покрыла тело архимага, смогла частично сдержать мой удар. Частично. Всё же я смог подрубить кисть врага, из-за чего он взвыл. И выла пасть на животе.

Рубанув по противнику ещё несколько раз, я резко отступил. В то место тут же ударила кроваво-красная молния. Которая должна была быть как у меня. Ненависть стала заполнять меня ещё сильнее, холодная, злая. Одно крыло стало источать невероятный холод. Благо он компенсировался пламенем от второго крыла. И тут я заметил второе усиление. «Осязаемая ненависть». Вторая ультимативная способность двух путей, по которым я шёл.

Даже не уворачиваясь от заклинаний, я рванул к другому противнику, того тоже нужно было частично вывести его из игры. Попутно поймал на себя несколько воздушных заклинаний: серпы, пресс, лёгкий тайфун. Но всё просто развеялось, а мой запас магической энергии незначительно пополнился. Но и урон мало-мальски проскочил.

В нового противника я врезался с плеча. Пасти на животе у него не было, так что я не переживал на счёт того, что во время этого маневра меня сожрут. Мы рухнули, кубарем сделали два оборота, я оказался сверху, так как в последний момент подтолкнул нас ногами, после чего начал бить. Бить. Бить! И ещё раз БИТЬ!

Сначала просто летели искры от ударов, меня пытались стащить с архимага, но крылья за спиной никого не подпускали ко мне. Пламя ярости сжигало рядовых бойцов, сильных заставляло отступить, чтобы не погибнуть, а самых сильных ударом крыльев отбрасывало назад. Пламя ненависти не позволяло заклинаниям наносить много урона, а слабые так вообще рассеивались.

В один момент искры закончились. Запас магии у одного из величайших «защитников» правопорядка в этом мире иссяк. Полетели уже ошмётки плоти, капли крови. И из пасти, клыкастой, противной, дурно пахнущей, вырывался дикий вопль, крик боли, крик отчаяния. Но мне сейчас было плевать. Я полностью отдался внутренним холоду и пламени, полностью поглотился этой битвой. И первого архимага не стало.

Раздался горн. Я взмыл в небеса, бегло оценил обстановку. Даже сквозь пелену сильных боевых эмоций я удивился. Почти все пустоши вокруг заполоняли мертвецы. Со многих сторон к нам стремились игроки, а где-то виднелись знамёна эльфов, там сражался Лемаэль со своей сотней. И всё равно противник сильно превосходил нас числом. Десять тысяч? Пятьдесят? Может, все сто? Было на самом деле страшно видеть такую огромную и бесчувственную армию, которой всё было побоку, бойцы которой не ведали страха, не ведали отчаяния. Это были просто мёртвые куклы. Но мне удалось подметить, какие-то стали двигаться медленнее, более дёргано, контроль над ними чуть ли не был утерян. Значит, они все четверо разом отвечали за это войско. Значит, всех четверых надо было убить как можно скорее, чтобы сохранить как можно больше жизней.

Рывок вниз. Сильнейшим ударом я впечатал третьего противника в землю. Тот был полностью покрыт шипами, которые излучали святую энергию. Она разила больно, пробивала мои доспехи, но также даровала мне огромное количество магической энергии. И я сам себя восстанавливал. И всех союзников вокруг. Оставалось тридцать разумных, командир уже пал, но те, что сражались, делали это более отчаянно. «Сила павших» помогала им сражаться, помогала им мстить за тех, кого сегодня не стало. Всех не спасти, но упокоить их души и спасти тела – можно.

Возникла забавная ситуация. Архимагу было невозможно нанести урон, совсем, просто не получалось пробить его невероятно прочную закостенелую кожу. Было непонятно, как он вообще двигался, было неясно, как он говорил, дышал. Но он это делал. Чёртова магия, вносящая свою лепту в происходящее…

Я соскочил, рванул в сторону четвёртого, у которого было меньше всего здоровья. Двадцать пять ударов, не знаю, на кой чёрт я вообще считал сейчас, потребовалось на то, чтобы лишить противника магического щита, а потом ещё десяток, чтобы отделить одну руку и голову от его тела, полностью умертвив.

Но не тут-то было. Только я хотел переключиться на первого, с подрубленной кистью, как «мертвец» собрался и стал поливать меня настолько сильными заклинаниями, что пришлось закрываться в магический кокон. Благо дальность действия пассивного поглощения магии из заклинаний была чуть больше, чем мой магический щит.

В какой-то момент я почувствовал, что я куда-то лечу. Из-за золотого и очень плотного купола я не мог видеть происходящего, только какие-то непонятные отрывки в те мгновения, когда купол проседал, но вот чувство магии вокруг помогало ориентироваться. Убрав защиту, я мгновенно осмотрелся. Меня запустили почти что в космос, условно, конечно, но за короткий миг я оказался на высоте выше километра на большом куске камня, который и стал моим «космическим кораблем».

Хитрые уроды. Но не помогло.

Оттолкнувшись, я сложил крылья и устремился пулей вниз. Один хлопок, снова сложил крылья. Ускорение падения захватывало дух, но сопротивление воздуха тормозило меня, нельзя лететь в свободном падении выше определённой скорости. Второй хлопок. Полетел ещё быстрее. Земля была уже так близко, что можно было протянуть руку и взять её. Но далеко, ибо я до неё реально не дотягивался.

Миг, удар, боль во всем теле. Здоровье просело почти до минимума, оставались жалкие несколько процентов. Мгновенно влил в себя сразу три десятка заклинаний, почти полностью опустошив шкалу запаса магии. Здоровье восстановилось на две три, переломанные кости встали с противным хрустом и чавканьем на места, вывалившиеся органы от такого удара отчистились от грязи и заняли положенное им место в организме. Жуть. Но я снова был на ногах. А противник, по которому пришёлся удар – нет.

В краткий миг, что я разрубал противника своей укороченной алебардой, я смог подметить одну очень и очень важную деталь. Тот, что смог регенерироваться умер окончательно, он не стал «склеиваться». Две его разлетевшиеся в разные стороны половинки так и остались лежать там, где и приземлились. Всё потому, что я перерубил ему сердце. Как и первому. Ибо это стало залогом их существования, сердце стало их филактериями, единственным уязвимым местом.

Эти оба раза я сделал это неосознанно. Первому просто случайно проломил в один из ударов грудную клетку, нанеся смертельную рану двигателю организма. Второму я просто разрубил сердце по касательной, зацепил только частично его. Но этого хватило. Как я это смог заметить, я даже не понял, просто мой мозг это сохранил очень отчётливо.

– Ибо ты – совершенство! Ты – ИИ, созданный на основе человека! – словно эхом отозвался в голове голос Сергея.

И я улыбнулся. Теперь это окончательно не отягощало меня. Я – программа. Ну и что с того? У меня есть тело, хоть и виртуальном для кого-то мире, но для меня совершенно реальном. У меня есть чувства, есть свой разум, чёрт, даже есть возлюбленная. И мне есть зачем жить!

Маг с перерубленной кистью что-то бубнил, поливал заклинаниями игроков, что так близко подобрались к нам, добивал остатки моего отряда эльфов. Оставалось всего полтора десятка эльфов. Это было больно, я не хотел их терять. Но они знали, на что шли, знали, что их потом оплачут, провозгласят героями. Ибо так оно и есть на самом деле. Не каждый решиться идти в самоубийственную атаку против многократно превосходящих сил противника. Они пошли. Они встали за моей спиной, стали моей опорой и поддержкой. Стали тем мостом, что позволил мне пройти через бурную реку. Они сражаются и погибают как герои, как легенды, что отдали свои жизни за этот мир. Во всех возможных смыслах этого слова. Даже если все здесь программы для людей по ту сторону цифр, то для нас, для меня, тут все – живые организмы. У всех есть своя память, у всех есть чувства, у всех есть своя история. Каждый отдельный житель тут – личность. И за это стоит бороться. Ибо этот мир прекрасен.

Рывок. Левая рука ворвалась в пасть на животе противника. Мощные челюсти сомкнулись, разрывая металл и плоть на плече. Я взревел от боли, крылья за спиной усилили своё пламя. Но внутри рука двигалась. Схватив сердце противника, всё же он ростом был не особо выше меня, я с силой дернул его в сторону, сминая лёгкое. Это было невыносимо осознавать, хотелось с ужасом убежать от всего этого сюрреализма. Но я просто абстрагировался, сконцентрировался на том, что надо сделать.

И убил третьего врага.

Четвёртый уже летел на меня. Сшиб с ног. Рука в замкнутых челюстях оторвалась, кровь начала хлестать, почти полностью зарядившаяся атакующе-лечащая способность доспехов стала недоступна. И я сделал то, что считал нужным. Не просто же так у меня был один очень великий дар. Магия крови.

Мысленно я дотянулся до кровотока противника, схватился за одно кровеносное тельце, что уже выполнило своё предназначение и стремилось обратно в сердце, чтобы из него потом попасть в лёгкие и снова насытиться кислородом. И ждал, пока меня тащило по земле, я ждал, когда на меня сыпался град камней, я ждал и подлечивался, когда на моей груди сконцентрировался пучок магической энергии. Я ждал. И выждал.

– Сдохни-и-и-и-и-и! – уже на пределах своих эмоций выкрикнул я, беря под контроль все кровеносные тела внутри сердца неуязвимого внешне противника.

Если неуязвим снаружи, не факт, что неуязвим изнутри. И он умер. Рухнул на меня. И огромный поток энергии пронзил мое тело, отправив мой разум куда-то далеко. Туда, где была эта тварь.

Похоже, предстояло первое сражение на ментальном уроне. И мне нельзя было проигрывать. Иначе я потеряю всё. Я это чувствовал. Я это понимал. Я это просто ЗНАЛ.

Глава 15

Я стоял среди непроглядной пустоты. Именно стоял. Не парил, не левитировал, не летал. А именно стоял. Вокруг было ничто, и ничто обволакивало меня, успокаивало, пыталось усыпить. Но пламя моей ярости и моей ненависти всё ещё горело. Я был зол на того, кто повинен во всех смертях последних дней. И я хотел убить его. Своими руками.

– А сможешь ли! – голос монстра раздался со всех сторон, давя на меня как пресс, словно в меня одновременно врезалось несколько танков, переехали, переломали всего.

Но это была иллюзия. Лишь ментальное воздействие, попытка обмануть мозг, сделать так, чтобы я сам уничтожил своё тело. Но я понимал, что всё это враньё, что всё это неправда. Моё тело сейчас лежало среди четырёх трупов архимагов, чья сила вливалась в меня, чьё влияние пагубно воздействовало на меня. Этого стоило ожидать рано или поздно.

Отбросив пагубное наваждение, я сразу приготовился к бою. Я не знал, что противник будет применять против меня, я не знал, где противник появится, чтобы сразиться со мной. Но он точно появится и точно попытается меня убить. Убить моё сознание, чтобы получить идеальное тело для своих планов.

Но тварь отступать не хотела, она давила всё сильнее и сильнее, всё более сосредоточенно. И в итоге я нашёл место, откуда именно исходила эта псионическая атака. Сложно сказать про пустоту, что где-то тут есть что-то, что так спокойно может сжечь мозг. Но я отчётливо чувствовал, куда именно нужно направить свою ярость и ненависть.

Цепляясь за эти чувства, я направил свой внутренний взор, свою собственную атаку в далёкую красную точку. Она блекло мерцала вдали, пыталась отдалиться, скрыться от меня, переместиться в бесконечной пустоте. Но пустота черна, а точка имеет свой оттенок. И это её демаскирует, это её выявляет во всём пространстве вокруг.

Я забыл о защите. Мне было плевать. Я видел, как шкала здоровья начала проседать. Не быстро, медленно, где-то по проценту в секунду. Но всё же уходило. А с учётом того, что у меня было около семидесяти процентов от всех моих запасов, то время, которое я могу потратить на атаку, определить не сложно. Чуть больше минуты.

Всё сильнее и сильнее сжимаясь в одну точку, я стремился к красному пятну. Оно всё больше походило на какое-то центральное ядро, а не на тварь, что стала результатом непонятного союза двух совершенно противоположных планов мироздания. И это отвечало как минимум на один вопрос. Система реально пыталась меня уничтожить, аннигилировать, использовать в своих целях. Но… я не просто программа!

– Я, чтоб вас, твари, ЧЕЛОВЕК! – прокричал я, нанося такой мощный удар, что тьма вокруг начала рассеиваться.

Мы оказались в космосе, где-то над планетой. Только это были не наши тела, а наши души, если так можно выразиться, бестелесные оболочки нашей воли, наших стремлений, нашего Я. Сейчас я выглядел реально как человек. Самый обычный, как тот, чья память мне досталась, как тот, кто сейчас был прикован к дому, не мог самостоятельно существовать. Но существовал. Он чувствовал меня, между нами была какая-то связь. Через него я понял. С ним и его семьей сейчас всё хорошо. Это грело душу.

Жена, не моя, его, всё же мы уже совершенно разные личности, за всё то время, что я тут нахожусь, я изменился, устроилась снова на новую работу. После того, как она проработала в корпорации, которая и породила эту игру, у неё остались крупные денежные накопления, которые она реализовала в виде новой квартиры где-то в пригороде, ближе к природе, детям смогла обеспечить будущее, купив бессрочные абонементы на обучение современным профессиям. Она старалась во все руки, не унывала, держалась, боролась. И надеялась. И я не мог этой надежде дать потухнуть. Я понимал, что я как-то могу вернуть жизнь в повреждённый мозг. Но для этого мне потребуется гораздо большее, чем просто быть собой в этом мире. Я должен начать им управлять. И, наконец, мне стала ясна цель задания.

Сергей не справляется без меня. Он и не сможет справится. Всё же он не совершенный ИИ, он никогда про себя так не говорил. А про меня каждый раз. Он не смог сам пробраться в этот мир, иначе бы уже сделал всё так, как должно, но смог направить меня. Он не может нормально управлять этим миром, но дал мне работающий инструмент, дал мне возможность частично влиять на то, что происходит вокруг. А если не только вокруг? А если вообще всем?

Предо мной начала «материализовываться» та тварь. В одной точке сейчас сталкивались четыре луча. Те самые, которые исходили из четырёх трупов архимагов. И ни один не направился куда-то в сторону. Все были только здесь. И это была половина его могущества. Что же будет, когда он сможет собрать всю свою силу воедино? Страшно представить.

– Ты же понимаешь, что я куда сильнее тебя? – оскалился полуангел с весьма миролюбивым выражением лица, тут же направив свой взор на поверхность. – Ты же понимаешь, что если сдашься, то все эти смерти, все эти битвы прекратятся? Или ты целенаправленно сопротивляешься, продлеваешь свою агонию, хочешь страдать как можно больше?

– А ты? – усмехнулся я, направив свой взор так же себе под «ноги».

А внизу виднелись пустоши, виднелась огромная горная гряда, в которой скрывалась Праматерь, внутри которой была моя крепость, моя цитадель, точка моего зарождения. Я видел каньон промеж двух горных цепей, я видел древние вековечные леса, в которых пытались мирно существовать эльфы. Я видел весь известный мне мир. И куда больше.

По ту сторону гор была небольшая безжизненная земля. Пустыня, проклятые земли. Только горы сдерживали её пагубное влияние. Они превращали горячие ветра в прохладные, они обеспечивали с помощью пустыни постоянный поток воды, что стекал на нашу сторону. Эти горы даровали жизнь.

Западнее моих земель были Великие Луга. Именно на них брала своё начало Империя. Именно на них стояла великая столица могущественного, но уже убивающего самого себя государства. Территория эта была настолько огромна, что даже с такой высоты было сложно разглядеть ближайшую горную цепь. И местами Луга отдавали золотом, той жизнью, о которой заботились обычные крестьяне, обычные полевые работяги.

Я не мог дать уничтожить этот мир. Просто не мог. Он был прекрасен, он был идеален. Не совершенен, но для меня идеален. Тут было всё, что только мне было нужно, тут было даже больше. Тут я обрёл душевный покой. Не знаю, как так у меня получилось, если честно. Но, зная, что я смог сколотить государство не без помощи друзей, конечно, я был просто рад.

– Нет, – мотнул я головой. – Я тебе не отдам этот мир. Сколько бы раз я не помирал, я не позволю тебе его разорвать на кусочки. Не знаю, зачем тебя создали высшие сущности, – если ему говорить про то, что он – порождение сошедшего с ума ИИ, то он меня точно не поймёт, – но явно не для мирного сосуществования со всеми цивилизациями.

– Тогда ты просто умрёшь, – пожал плечами полудемон, после чего скинул с себя вуаль миролюбия.

Первый этап был мною пройден. Теперь началась вторая фаза боя. И она была одновременно легче и тяжелее. Легче тем, что я видел своего врага. Тяжелее тем, что я был реально слабее него на всех планах. Здоровья у меня было меньше, даже если бы оно было всё у меня. Запасов магии у меня сейчас кот наплакал, почти не восстанавливаются они. Выносливость после битвы, что странно, тоже почти на минимуме. Как могла усталость материальная перенестись в тело духовное – загадка. Но всё равно предстояло сражаться.

Первый ход я позволил намеренно сделать этой высшей сущности. В мгновение ока он приблизился ко мне и ударил свой светлой рукой. Я поставил блок. Машинально подставил руку без брони. Она щёлкнула, хрустнула, согнулась пополам. Хотелось кричать, выть, реветь. Но я просто отступил и вообразил, что рука у меня на месте. И это… сработало!

– Не только ты можешь управлять этим местом? – оскалился я, снова распаляя своё внутреннее пламя.

Всё же этому уроду удалось меня успокоить, нашёл способ это сделать, показал мне мир. Но… это было лишь лёгкое наваждение, которое только придало мне внутренних сил. А ещё дало понять – я уже часть этого мира. Я могу манипулировать тем, что рядом. И не только миром. Но и собой.

Рванув к противнику, я тут же атаковал его серией очень быстрых, но не особо сильных ударов. Первый горизонтальный должен был рассечь его торс. Посыпались только искры. Второй должен был отсечь руку, но моё оружие отскочило от тела врага. Третий удар… пришёлся точно в глаз. Но враг даже не моргнул, он просто принял этот удар, словно моё оружие незначительная игрушка. А потом отбросил меня одним дыханием.

Но я не успокаивался. Пламя моих крыльев жарило всё сильнее. Я хоть и был в образе человека, но моя воля материализовалась так, как мне было удобно. И она убивала всё вокруг. Меня, пространство, саму суть происходящего. Но самое главное – моего врага.

Адская, воистину ужасная и запредельная способность. Она высасывала из меня душу, терзала, мучила. Но делала сильнее с каждым мгновением. Каждый процент здоровья увеличивал мои показатели атаки в сотни раз. Каждая сотня здоровья даровала сотню очков характеристик ко всему. Сила ярости, сила ненависти. Они окружали меня, одухотворяли, направляли.

Сначала эффекта не было никакого. Я получал травму, почти смертельную, представлял, что у меня всё цело, оно оказывалось так, и я снова бросался в бой. Но потом… потом этот урод перестал наносить такие смертельные ранения. Что самое странное, он мне не наносил до сих пор никакого урона. Только визуальные эффекты.

Неужели это игра моего больного разума? Нет. Он тут, я его чувствую, его чувствует моя способность. Но почему? Почему он не может менять убить? Почему не может нормально атаковать? Зачем он сейчас тянет время? А может, в этом и суть? Во времени?

Точно. Он хочет выиграть время. Они же похитили Императора. А он очень силён. Хороший сосуд, не идеальный, как любой игрок, как я, в данный момент, у него есть предел развития. Но он чертовски силён. А значит… надо быстро что-то решать.

Усилив свой натиск, я всё быстрее и сильнее наносил удары. В какие-то мгновения от тела противника вообще ничего не оставалось, иногда его вообще испепеляло моими чувствами. Но было ощущение чуждости, неестественности происходящего. Может, я сплю?

– Нет! – рыкнула тварь, тут же врезав мне по лицу.

Хрустнула челюсть, вылетело несколько зубов, в глазах помутнело. А что если представить, что этого удара не было? Что вообще противника тут нет? А что если это просто всё внутри моей головы? Может, этот монстр пытается овладеть мной, овладеть моим телом таким образом? Пока я тут сражаюсь, он пытается освоиться внутри меня. Так и есть. Именно поэтому я его и чувствую рядом с собой. Он внутри меня, попытался направить все четыре луча сразу в моё тело. Не маленькие частички, а сразу половину своей силы. И прогадал.