Читать книгу "Иной. Последняя битва"

Интерлюдия 3

– Вставай кусок крысиного говна! – пнул командир одного из оставшихся в живых бойцов, который поздно ночью стоял в карауле. – Мне плевать, что ты делал, командир легиона объявил общий сбор в центре лагеря!

– Но!..

– Ты, чо, совсем тупой нахрен?! – приподнял за грудки ночной рубашки своего бойца десятник. – Сказано, командир легиона строит весь легион в центре лагеря!

– Да зачем?! – отбился боец от своего обнаглевшего в последнее время командира, рухнув обратно на мягкую подбивку спального мешка.

– Какое-то важное объявление, – положил руку на свой клинок десятник, чтобы показать, что он не будет терпеть таких выходок. – У тебя есть три минуты привести себя в порядок. Построение нашей сотни через десять минут. Кто не явится, ту десятку казнят.

Эти слова заставили бойца буквально подорваться. Его десятка была для него всем. Он был сиротой, был никому не нужным оборванцем, но, когда ещё был жив отец нынешнего Императора, был издан указ, который позволил всем, не только достойным, попасть в состав учебных легионов. Конечно, такие бойцы дальше десятников никогда не продвигались, да и то это было в лучшем случае, но они часто возвращались домой с деньгами, почестями. Домой. В свой дом. И черёд Патрика, бойца двадцать третьего экспедиционного легиона одиннадцатой сотни второй десятки, уже был близко, буквально оставалось прожить несколько месяцев и всё, ему был положен свой надел, своя земля. Но всё равно, никого роднее десятки, состав которой благодаря их высокой слаженности не менялся больше десяти лет, у него не было. И он не хотел подставлять свою настоящую, проверенную потом, слезами и кровью родню.

Уже через две с половиной минуты Патрик стоял в шеренге своей десятки, слушая, как кого-то костерит их командир. Они уже привыкли пропускать всю брань мимо ушей, просто… просто она была для них чем-то обыденным, тем, на что можно не обращать внимания. И чтобы не говорил десятник, как бы не ругал он их в повседневной деятельности, в бою его команды выполнялись чётко и строго. Он мог командовать, он умел командовать, он знал, как можно спасти жизнь бойцам. А иногда и целой сотне.

– Значит, так, – встал перед всем ними десятник. – Что именно будет говорить командир легиона, никто не знает. Но мы стоим рядом с двумя другими легионами, у них тоже срочные построения. И, честно вам скажу, мне это нихера не нравится. Война войной, но на ней не должны разом строится три легиона на одной опорной точке. Словно нас хотят… перебросить. Ладно, хватит трепаться. За мной шагом марш!

По лагерю курсировало много таких десяток, кто шёл в колонну по двое, кто по одному. Какие-то были в полном составе, как десятка Патрика, какие-то были почти полностью разбиты: два, три человека. Иногда встречались и просто в одиночку бредущие воины, на лицах которых ничего, кроме страха, боли и печали, не было.

Добравшись до своей сотни, которая уже давно перестала быть сотней, где-то человек шестьдесят, не больше, бойцы заняли свои места. Они были явно не в лучшем виде, все они были уставшие, измотанные этой войной. Сражаться против демонов – это не тоже, что сражаться против себе подобных или против других разумных этого мира. Их можно прочитать, их можно угадать, ведь все так похожи. А эти… они желали только убивать.

– Демоны же могут ударить, – по строю гулял шепот, легионеры нервничали, они не понимали, что не так, не знали, что происходит. Но это напряжение висело не первый день. Последние месяцы каждый житель этого мира чувствовал чуждость, неествественность, неправильность. Словно сам мир начал медленно сходить с ума.

– А если они нападут в этот момент?

– Говорят, многие легионы начали отступать в Империю…

– Слушай, а там не земли наших союзников, что сейчас ушли вглубь вражеской территории?

– Вроде да… думаешь, мы ударим нашим друзьям в спину?

– Всё возможно…

– Да не может этого быть…

– А если демоны уже давно прорвались, а мы просто тут воюем с тенью?

– Я хочу домой… надоело…

– Заткнись! Все хотят домой!

– Надо продержаться, мы обязательно вернёмся!

– Скажи это Алистеру! Он тоже так думал! А потом его сожрали демоны!

– А ну все заткнулись! – прокатился громогласный голос сотника.

Прошла минута. Две. Три. Никто не смел нарушить тишину, никто не хотел спорить со свирепым и жестоким человеком. Он повидал множество воин, он видел множество смертей. Но всё равно шёл вперёд, всё равно рубил врагов. И сейчас… на его лице тоже было недопонимание, тоже был страх. Но не за себя, а за всех, кто был вокруг него.

– Товарищи! – в центре, где был выставлен пьедестал, появилась фигура в ослепляющем от света факелов доспехах, лицо его было усеяно шрамами, один глаз отсутствовал, а его пышная, но короткая борода уже местами поседела. – Сегодня свершилось самое неслыханное! Все вы знаете, что мы сражаемся за народ, за нашу Империю, за Императора! Но что есть Империя без своего Властителя? Что есть стая без вожака? Лишь лёгкая добыча! И враг уже окружает нас, наше государство! Пока мы с вами воевали на передовой, наши так называемые союзники воспользовались нашей добротой, нашей заботой… и ударили нам в спину! Сегодня рано утром была совершена атака на главный лагерь. Почти весь Имперский легион был вырезан. Тысячи сильнейших воинов умерли, защищая того, кто вдохновлял нас, кто шёл всегда впереди! Но не смогли!

– О чём это он? – бойцы продолжали шептаться, на что сотник просто помотал головой, ибо это уже было не остановить.

– Кто смог это сделать? Они же были сильнее всех архимагов! Они сражались с ними в тренировочных боях и побеждали!

– И Император был похищен! – тем временем продолжал командир Легиона.

– Это просто невозможно! Нас обманывают! – шёпот нарастал, кто-то уже не стесняла подавать голос.

– Они считают нас тупыми…

– Наш лидер, наша надежда теперь неизвестно где, мы должны его спасти! – с истинной верой продолжал вещать старый командир.

– Мы для них овцы! Говорю вам, Император не вожак, он – пастух!

– Надо просто дослушать… может… мы ошибаемся?

– И это сделали ящеры, твари из так называемого Итуленса! – ударил командир легиона по перилам подиума.

– Слишком всё мутно… я слышал, что наши союзники за много километров от нас громят предателей.

– Да! Они это просто не могли сделать! У них даже нет такой сильной армии!

– Это ложь! – не выдержал Патрик, и первый выкрикнул в полный голос эту фразу. – Где доказательства?!

– Как ты смеешь, смерд?! – тут же взревел один из личных охранников командующего. – Перед тобой выступает сам Трибий Максимус! А ты смеешь подавать свой жалкий голос?!

– Мой голос не жалок! – начал возражать Патрик, а вокруг него образовался вакуум, все от него отступились, но в глазах его товарищей читалась поддержка. Его выделили среди равных, негласно дали право говорить за всех. – Мой голос – это голос всего легиона! Мы не верим ни единому вашему слову! Ваш новый враг – наш союзник, который ударил по предателям, не мог переместиться через линию фронта, просто это невозможно! По воздуху они тоже не пролетали! Где доказательства?! Где истинная причина пропажи Императора?! Где?!

– Убейте его, – прошептал отряду личных лучников командующий, а сам, как ни в чём не бывало, просто сошёл с подиума и направился на выход с площади.

Первая стрела сорвалась почти молниеносно. Патрик сразу понял, что он не жилец. Он понял свою роль сегодня. И ему было не жаль. Он не хотел погибать за чьи-то глупые и ведущие в пустоту идеалы. Он хотел воевать за народ, который сам способен выбирать свое будущее. Он умирал не как раб, не как чей-то подчиненный, склонивший голову. Он умирал как свободный человек, как символ той искры надежды, что могла зажечь огромное неумолимое пламя.

Следом за первой уже летела вторая, когда ведущая ещё не достигла цели. Но прошло пару мгновений, и плечо бойца оказалось пробито. Затем легкое, затем шея. И, наконец, стрела угодила в центр груди, обрывая жизнь несчастного. Он не хотел умирать, он хотел жить. Но судьба иногда решает иначе.

– Вы не имели право! – взревел десятник отряда Патрика, и первый обнажил клинок, ринувшись в сторону личного отряда командующего.

Следом за ним обнажила клинки и десятка. За ней сотня, а там все больше и больше бойцов. Были и согласные с командующим, но они просто отступили, не все, кто-то решил начать сражаться. Но последних было меньшинство. Личный отряд пал за несколько минут. До командира легиона добрались ещё за минуту. А там… его просто прибили.

Но это был только один легион. Из сотен, что были в Империи. Он один решил почти целиком отринуть старые догматы, решил показать всем, что Империя ошибается. Но они были каплей в море. Во многих легионах воля бойцов была сломлена, они не знали, что делать, тупо и слепо подчинялись приказам. Как овцы. А командиры были их козлами-провокаторами, что вели стадо на бойню.

И всё же обвинить тех, кто физически не мог похитить Императора, это сверх понимания. Это просто понять невозможно. Нужен был только повод. Его надумали, раздули. Даже было доподлинно неизвестно, где именно был Император, его никто, кроме самих Командующих, на этой войне не видел. Зато он был каким-то символом.

– Символом неумолимой трусости! – фыркнул сотник, стягивая со своего копья стяг. – Он ни разу не появился на передовой! Срать на Империю. Срать на её власть! Мы должны вернуть свободу Нашим народам! Мы должны стать теми, кем были наши предки!

– Но мы одни! – возразил один из десятников. – Нас просто сметут остальные легионы!

– Зато они получат наш дух свободы! – стукнул себя в грудь сотник. – Они сделают нашу работу после нас. Если нам суждено погибнуть, то я лучше погибну в бою, либо, как Патрик, вдохновив всех на борьбу с несправедливостью и наглой ложью!

– А если они, и правда, ударят по стране нашего союзника? – подал голос какой-то боец. – Что тогда? Мы будем ему помогать?!

– Мы туда и направимся, – кивнул медленно сотник. – По крайней мере, я сегодня подниму этот вопрос среди остальных равных мне по рангу. Пока структура командования не изменится. Решим вопрос, примкнём к Итуленсу, поможем им в борьбе, а потом вдохновим остальные народы на борьбу! За свободу!

– За свободу! – повторили за сотником почти все, кто его услышал. – Смерть Империи! Смерть лжи!

– Надо спешить… – пробубнил себе под нос командир сотни и отправил посыльного к остальным равным себе, чтобы созвать совет и начать быструю перегруппировку.

Война никогда не изменится. Нравы людей всегда останутся прежними.

Интерлюдия 4

Иногда просто прогуляться до магазина – это просто дойти до магазина, а иногда – это целое невероятное приключение, исход которого совершенно не ясен. Второй вариант происходит куда реже, но имеет место быть. Именно он и приключился с Антуа.

Обычный поход в магазин, просто надо было купить сущую мелочь, просто хлеба и чая, так как их запасы подходили к концу. Переплачивать за курьера тоже не хотелось, последние запасы денег уже подходили к концу. О работе ещё можно было не думать, но о том, что пора экономить Фрескес уже начал задумываться.

Задумался. Стоило выйти на улицу, как его тут же скрутили. Почти сразу, если быть точным. Он успел пройти сто метров, вынести мусор, свернуть за угол своего дома, где его уже ждали. Видимо, не первый день. И не второй, ибо просто так дежурная машина в таких местах не стоит.

– Фрескес, Фрескес, Фрескес, – ходил вокруг Антуа заместитель начальника ближайшего к дому наёмника отделения полиции. – Вот зачем ты так сделал, скажи мне, а?

– Что именно сделал? – всем своим видом наёмник выражал своё недовольство. – Сидел три недели безвылазно дома? Заказывал себе жрать через курьеров? Выкидывал мусор в подъезде в специальную трубу?! Что?! Что я сделал?!

– Убил того программиста, – уселся напротив него уже седеющий мужчина, сложив руки перед собой. – И не говори, что это не ты. Камеры фиксировали тебя в том районе около дома, правда, тебя никто не видел. Но это не важно. Важно то, что твои следы найдены в его доме.

– А ещё следы нескольких наемников корпорации, – тут же парировал Антуа. – Борь, не делай из меня дурака. И ты, и я – все мы прекрасно понимаем, кто это именно сделал. Но вам просто нужен козёл отпущения, нужен тот, на которого можно свалить огромное количество неприятностей, что крутятся вокруг этой долбанной корпорации.

– Тот старик как раз на неё работал, – всё ещё максимально спокойным был замначальника. – У тебя был повод.

– Именно, что работал. Он делал вид, что работает, – вздохнул тяжело Фрескес. – У него болела дочь. Сильно болела. Програмист согласился помогать корпорации только для того, чтобы спасти её. Первый этап, это перенос сознания в виртуальную реальность. Проводились опыты над людьми, негласные, некоторое люди даже сами об этом не знали. А потом появился Иной.

– Кто? – нахмурился Борис. – Я сейчас не особо тебя понял.

– Иной, – вздохнул тяжело наёмник и потёр пальцами переносицу, – первая официальная жертва эксперимента. Помнишь мужика, который ударился головой? Помнишь, вижу. Помнишь четверых человек, которым спалили мозг? Помнишь. Все они – жертвы этого эксперимента. Неудачного эксперимента.

– Пока не особо улавливаю сути, – откинулся на своём стуле зам начальника отделения полиции, скрутив руки на груди. – Но ты продолжай, может, что расскажешь.

– Это всё уже есть в ваших базах данных, – склонил голову и помотал ей наёмник. – Такое ощущение, что вы просто не хотите проверять всё то, что у вас есть. Как минимум моих данных вам должно хватить, чтобы это понять.

– Я жду продолжения твоего рассказа, – настойчиво сказал Борис.

– А что продолжать, зачем? – посмотрел Фрескес на своего собеседника широко раскрытыми глазами. – Вы боитесь лезть в это дерьмо. Боитесь противостоять корпорации, которая завалила вас баблом. Да, у меня и на вас компромат есть. И, сразу говорю, попаду в тюрьму, либо меня травмирует кто тут, вся эта информация тут же разлетится по сети. Пускай люди знают, как у нас бдители закона чтут этот самый закон.

– Нарываешься, – прорычал зам.

– Не более, чем вы, – нахально улыбнулся Антуа и откинулся на своём стуле. – Так вот. Когда про тех пятерых стало известно всему миру, поднялся скандал, такой огромный, что пришлось сворачивать даже некоторые отделения для вида корпорации, типа уволили виновных. Но это всё лажа. Самое главное тут для нас, что они отказались переносить разум дочери программиста. Она умерла, скорее всего, этого мне достоверно не удалось узнать. Но удалось точно узнать, что с ней ничего делать не будут. Просто её тело держат в главном здании корпорации как крючок для старика, с которого тот не мог сорваться. Но мог делать свои гадости. И в итоге про это узнали.

– И его убили другие наёмники корпорации? – уже спокойно спросил Борис. – Вижу по взгляду, что да. Но зачем им это? Он же помогал им там с чем-то бороться.

– С Иным, первой жертвой эксперимента, и той четверкой игроков. Пытались их удалить из игры, но не получалось. Сервер всё сильнее страдал, управление им терялось, ещё что-то там… а главный сервер не был игровым как таковым. Игра лишь прикрытие.

– Вооружение? – усмехнулся заместитель начальника. – Да, про это мы все уже слышали. Резонанс. Но как-то быстро потух. Дальше что?

– Дело в том, что центральный компьютер, обзовём это так, отвечал за работу всех остальных. Вы это знаете. Компания, корпорация, продала много дочерних таких же компьютеров военным предприятиям, базам, частям. В общем… всем, кто отвечает за безопасность нашей планеты. И каждый такой дочерний компьютер подчиняется командам главного.

– Хочешь сказать, что они пытаются таким образом захватить всю власть?

– Уже начали, – усмехнулся Фрескес.

– Это всё очень интересно и познавательно, – снова облокотился на стол Борис. – Но ты всё равно главный подозреваемый по делу об убийстве Аркадия Серова. Наёмников мы никаких не видели. Только доставщиков. А вот тебя на камерах в округе видели. И ты двигался сначала в направлении того дома, пропал на двадцать пять минут, а потом двигался обратно. Это если считать по крайней камере.

– И что? – вздохнул наемник. – Посмотрите по тем же камерам, я не в первый раз ходил к нему в гости. Скажем так, мы с ним давненько общаемся.

– И это не снимает с тебя обвинений.

– Пока вина эта не будет доказана, вы не можете меня ни в чём обвинять, – улыбнулся Антуа. – Это вроде как презумпция о невиновности. Так что, дорогой Борис Андреевич, я вас хочу послать в пешее походное, но тут вы мне можете вкатить штраф. А я, пожалуй, пойду.

– Куда ты пойдёшь?! – тут же озлобился Борис. – Тебя задержали, ты подозреваешься в убийстве! Плюс ты ещё что-то скрываешь. Это по твоему лицу видно.

– Вроде взрослый человек, – вздохнул наемник, – а такие глупости делаешь…

– Что ты ещё скрываешь?! – начал вставать со своего стула зам. – Твою налево, Фрескес, начальство, наконец, дало команду фас на эту корпорацию, не знаю, что на них нашло, но они дали! Нам нужны показания, нам нужны улики!

– И вы притащили меня сюда, начали обвинять в том, что я убил старика, чтобы потом вот это рассказать? – взорвался Антуа, вздернув одну бровь вверх. – А вы часом не совсем ли охренели?!

– Твою налево, мне надо было тебя как-то разговорить! – ударил кулаком по столу зам, после чего рухнул на стул. – У нас у многих дети в этой игре, они не видят опасности, им просто весело. Да, мы тоже росли на играх, но не на виртуальных, там мы не могли умереть реально. А тут уже четыре официальных смерти! Вот и дали зелёный свет. Но у нас нет доказательств!

– А вам присланных видео было мало?! – взревел уже Антуа. – Ты понимаешь, как это всё бредово звучит?!

– Понимаю… – вздохнул Борис. – Но начальство требует ещё. Они хотят по полной зарядить этим уродам, собирают дело, ищут контакты. Ты, блин, как никто другой должен понимать, что РаймИнтерпрайз засунуло свои руки и своих людей почти во все сферы общества! Они могут парализовать этот мир! А если они потеряют контроль, как ты говоришь, над главным сервером, то они точно взбесятся и устроят какой-то катаклизм!

– Кстати, а вы не пытались задержать Бровитоля? Или как там этого урода.

– Зачем? – опешил от внезапного вопроса Борис, нахмурившись. – Хоть он сейчас и руководит корпорацией, но, вроде как, во всём повинен Сергей Сергеевич. Вот только того не слышно и не видно.

– Не смотрели вы присланные вам видео, – тяжело вздохнул наёмник. – Жив Сергей Сергеевич. В плену у своего же зама. На видео есть момент, где можно увидеть, в каком он состоянии. Думаю, пару десятков статей уже за это можно влепить Бровитолю. А также можно на этом основании проверить всю их компанию, а то вдруг у них там есть другие заложники.

– Не учи нас работать, а, – приложил подушечки большого и указательного пальца к надбровным дугам и что-то пробубнил себе под нос Борис, потом снова поднял взгляд на своего собеседника. – Ладно, не будем тебя больше мурыжить. У тебя есть ещё что сказать?

– Говоришь у тебя дочь играет в игру от РаймИнтерпрайз? – уже вставая уточнил наемник у зама начальника отделения полиции.

– Да, – кивнул он. – А что?

– Постарайся сделать так, чтобы через двадцать восемь дней твоя дочь и дети всех твоих коллег не заходили в игру. Почему? Объяснить пока не могу, ибо сам не уверен в этой информации. Но лучше последуй моему совету. Понял?

– Я постараюсь, – кивнул Борис. – Архипов! Проводи нашего гостя и вызови ему такси до дома.

– Но!.. – уже стоял в дверях полицейский с пустыми погонами, а лицо которого просто сияло юностью.

– Никаких «но»! – рыкнул на него зам. – Потом верну тебе, ты меня знаешь.

– Есть! – приложил руку к головному убору боец, после чего сделал полшага назад с лёгким разворотом корпуса и направил свой взгляд на наёмника. – Прошу, следуйте за мной.

Кивнув, наёмник вышел из зала дознавания. Он даже не посмотрел на зама, лицо которого было замученным. Это было видно ещё во время разговора. А сейчас сама аура вокруг этого человека говорила о том, как он устал.

Улица встретила Антуа приятной прохладой. Такси уже стояло возле отделения полиции, так что боец просто указал на него рукой. Если бы так поступали с каждым, кого приводят в такие места, люди бы охотнее помогали органам власти. Просто это сервис. А так, поговорили, херами покрыли, поняли, что не виновен, отпустили, даже если дом на другом конце города, километров эдак за тридцать.

Закурив возле дверцы автомобиля, водитель не разрешил курить в салоне, наёмник посмотрел на небеса. Звёзд не было видно, оно и понятно, крупный город своим светом затмевает свет далеких светил. Но это может изменится, если не уничтожить корпорацию. А полиция этого не сможет сделать, у них всё куплено, а значит, что они будут только имитировать работу.

– Пора звать своих, – с сожалением прикрыл глаза наёмник, садясь на переднее пассажирское сиденье.

– Вы о чём? – уточнил у него водитель, непонимающим взглядом посмотрев на него.

– Говорю, своих друзей надо позвать, праздник у меня скоро, – наигранно улыбнулся Фрескес, очень наигранно, но водителю эта улыбка понравилась, на что он улыбнулся в ответ.

– Праздники – это всегда хорошо! – улыбнулся водитель. – Так, вам куда?

– Сейчас, – кивнул несколько раз наёмник, показывая адрес на своём телефоне. – Реально доехать сюда? А то ремонты на дорогах и перекрытия…

– Немного больше обычного, но, да, доедем, – с уверенностью кивнул водитель, тут же тронувшись с места.

– А я пока напишу всем…