Текст книги "Однажды в Америке"

Частично он был прав – но лишь частично. Первоначальный его расчет на то, что иракская армия рухнет быстро и почти без боя, оказался верен – но затем недостаточная численность войск стала сказываться на невозможности обеспечить режим безопасности, и это поняли, когда было уже слишком поздно.

Дональд Рамсфелд, как и его покровитель, и, возможно, настоящий президент США Ричард Чейни никогда не обрывали связей с бизнесом. И вот тут-то в Ираке и Афганистане наступило золотое время ЧВК.

Пентагон тратил огромные деньги, которые ему достались во многом незаслуженно от накоплений времен Клинтона, когда США имели профицитный бюджет. Галлон топлива с доставкой в зону боевых действий покупали за триста долларов. Частные военные компании получали заказы на миллиарды и миллиарды долларов – впереди был основатель Блекуотер, ярый республиканец и бывший спецназовец ВМФ Эрик Принц. Чтобы не посылать в зону боев американцев, нанимали кого угодно, боснийских сербов, чилийских боевых пловцов, колумбийских военных полицейских, болгарский и польский спецназ. В Ираке платили по схеме «издержки плюс»: то есть покрывали все издержки и какой-то процент сверху. Ежу понятно, что чем больше издержки, тем больше процент. Вот и началось – в расходные ведомости вписывали все что угодно, включая строительство офисов в Вашингтоне. Так, всего за несколько лет США от профицитного бюджета и огромных накоплений девяностых дошли до кризиса 2008 года. Цифры разворованного, пущенного налево, разбазаренного неизвестны до сих пор, но многие авторы говорят о пятистах миллиардах долларов США, из них не менее ста миллиардов были просто расхищены. Досталось и тем, кто был на нижних ступенях пищевой цепочки. Люди за год отправляли сына в Гарвард, выплачивали двадцатилетнюю ипотеку за дом. Ставка частного охранника для американского гражданина доходила до двух тысяч долларов в день. О том, что будет, когда деньги кончатся, не знал и не думал никто.

Ирак дал начальный капитал, позволил создать многомиллиардную индустрию. После Ирака таких контрактов «издержки плюс», конечно же, не было, но работа была, она выполнялась и оплачивалась. Тот же Эрик Принц консультировал сначала Бахрейн, потом Сингапур, потом предложил создать частные ВВС в Афганистане и получил, кстати, согласие. Был здесь и еще один момент: большинство из тех, кто прошел Афганистан и Ирак в составе боевых подразделений и вернулся, – к мирной жизни так и не вернулись. Часть из них пошла в полицию, часть – в криминал, а часть – так и осталась искателями кровавых приключений в далеких странах. Только теперь уже не за государственный счет.

А часть из тех, кто начинал в Ираке, прорвались на самый верх, теперь перед ними открывались двери высоких вашингтонских кабинетов, в которых всегда ценились люди, умеющие работать не только языком.

И боевое братство становилось чем-то далеким…

Белый «Шеви Субурбан» припарковался около одного из таких зданий на кольце. Рядом с ним стояло несколько машин, в основном таких же «Субурбанов», и у некоторых из них были правительственные номера.

Визит был незваным и нежданным, но хозяин этого здания проявил вежливость – лично спустился вниз встретить гостя…

– А помнишь Адриану?

– Кого?

– Адриану. Багдад…

– А… ты имеешь в виду…

– Ее самую.

– Как забыть.

– Так вот, прилетаю я в Лондон, у меня встреча в Мейфер, приходит на нее почтенный лорд с женой – угадай, кто она?

– Иди ты…

– Да сам пошел…

– Поверить не могу. Она же с половиной наших переспала. На какое издание она тогда работала?

– «Дейли геральд».

– Черт… и что ты сказал…

– Конечно, нет. Зачем мне это надо. Зато я написал на салфетке номер моей комнаты и… бинго.

– Это нарушение этики.

– Да пошло оно. Живем один раз. Только ты там не отрывался, мормон гребаный.

– Я не мормон.

– Рассказывай.

– Слушай, кто на хрен пустил про меня слух, что я мормон.

– Не знаю. Да и какая разница. Ты сам виноват. Сидишь с книжкой, ни выпить, ни с бабами…

– Может, поэтому я сейчас охраняю президента США, а ты мотаешься по командировкам.

– Ну да, ну да…

Охрана действующего президента США, по совместительству самого богатого человека на этом посту, не имела прецедентов в истории Секретной службы США.

Как известно, Секретная служба США никогда не была лучшей в своем деле, а сейчас уровень безопасности понизился настолько, что это уже представляло серьезную опасность для президента США. Так как Секретная служба помимо охраны президента должна заниматься и подделкой денег – личный состав охраны часто тасуется, и в нее попадают те, кто раньше боролся с фальшивомонетчиками. А так как президенты время от времени меняются – каждый раз подбирают новую охрану, причем часто бывает так, что опыта у нее немного.

Если раньше президента охраняли лучшие стрелки США, то теперь это не так, стрелки Секретной службы отстают и по материальной части, и по тактике, и по подготовке. Чего говорить, если некоторые из них не могут сдать стандартный армейский физический тест.

Один пример, когда дочь Барака Обамы Саша решила летом подработать и устроилась в ресторан кассиром, охранники Секретной службы во время ее смен просто сидели в машине и ждали. Ни одного из них рядом с дочерью президента не было – любой мог ее убить или похитить. И никого это не обеспокоило.

До самой инаугурации нынешний президент пользовался услугами частного охранного предприятия, по слухам, в составе охраны были русские и сербы, почти не понимавшие по-английски, зато с большим опытом, полученным в горячих точках. Президент хотел оставить частную охрану и после инаугурации, но начался скандал, и он вынужден был сдаться. Тем не менее контракт расторгнут не был, частники по-прежнему охраняли тех членов семьи, которым не полагалась охрана Секретной службы, и коммерческие объекты президента. Кроме того, президент регулярно и конфиденциально виделся с главой частной охранной структуры…

– Ты сейчас откуда?

– Все равно не скажу.

– Угадать?

– Попробуй.

– Украина?

– Мимо. Но близко.

– В каком смысле?

– Первая буква.

– Так, дай подумать… Уганда? Черт, ты там что забыл.

– Совсем мимо. Узбекистан.

– Это где?

– Средняя Азия, чуть выше Эй-стана.

– Боже. И что ты забыл в этой заднице.

– Да я бы ее так не называл. Это страна с большим будущим. Если, конечно, изберет правильную ориентацию.

Глаза хозяина кабинета вдруг сузились.

– А ты помогал это сделать. Так?

– Допустим.

…

– Есть проблемы?

– Да ни хрена. Проблемы будут, когда в страну повалят мешки с трупами. Сэт, ты же знаешь, как это бывает.

– Знаю. Я и работаю, чтобы этого не допустить.

– Чушь собачья.

После 9/11 казалось, что экзистенциальный враг США определен навсегда и этот враг – исламский экстремизм в любой его форме. Но всего десять лет прошло, и ЦРУ США прекрасно сотрудничало с матерыми исламскими экстремистами во время организации Арабской весны, а спецназ США – в Ливии наводил самолеты НАТО на позиции сил Муаммара Каддафи, расчищая путь боевикам «Аль-Каиды».

Никакого противоречия в этом не было.

Дело в том, что гены сочувствия любым повстанцам очень глубоко вшиты в сам генокод США, ведь и сама эта страна началась с восстания против британской тирании. Она же в 1918 году провозгласила принцип «каждой нации по государству» и разрушила Османскую и Австро-Венгерскую империи. Этот ход, внешне человеколюбивый, был первым шагом на пути к Новому Американскому порядку: бесчисленное множество маленьких стран, которые ни на что серьезное не способны просто в силу своей малости, – и единственный на весь свет гегемон в виде США. Ради воплощения этого плана американцы тайно помогали Гитлеру и открыто – Сталину, ради этого они не только не стали противиться, но и помогли по мере возможностей крушению французской и британской колониальной системы. Единственная страна, которой они проиграли в двадцатом веке, – это была Россия. Сначала она дважды сумела не развалиться до конца – в 1917 и 1991 годах. И она же обеспечила проигрыш США в войне с Китаем и создание единого и сильного Китая. Именно поэтому американские элиты (но не народ) испытывали к России лютую ненависть и готовы были на все ради ее уничтожения. Вопрос был не в демократии и не в России как таковой – вопрос был в нарушении Россией принципов мироустройства – создании и поддержании сильного, живучего, многонационального государства. А без разрушения России не получится развалить и Китай в ходе демократических реформ.

По этой же причине – американцы, несмотря на события 9/11, заключили тайный союз с «Аль-Каидой» и Исламским государством. США нужны были не те, кто строит, а те, кто разрушает построенное.

Но американские стратеги и геополитики вдруг столкнулись с тем, чего они не ожидали, – с сопротивлением в своей собственной стране. Далеко не все американцы хотели идти по этому пути, и свое нежелание они выражали все более громко и открыто. И что самое страшное – далеко не все солдаты из тех, кто прошел Ирак и Афганистан, потерявшие там своих друзей, – хотели помогать таким, как Исламское государство.

Они считали это предательством.

– Мы что, хотим иметь очередные проблемы?

– Нет. Вообще-то мы хотим, чтобы проблемы имела Россия.

Хозяин кабинета скептически покачал головой:

– Но летаешь туда ты. Президент знает?

– А это обязательно?

…

– Ответь.

– Отвечу. Что-то мне перестал нравиться наш разговор.

– А мне перестало нравиться происходящее в стране.

– А если подробнее?

– Нас пинают. Нас перестали бояться.

– И ты решил перестать подчиняться Верховному главнокомандующему, чтобы это исправить?

– Нет. Я решил сделать то, что не делают в Белом доме.

– Смело.

– Реально. Мы сможем вернуть все как было, когда у наших противников будет больше проблем, чем у нас.

– Так же думали те, кто поддерживал моджахедов в восьмидесятые.

– А так ли велика цена? Поражение Империи зла и небольшие проблемы на периферии цивилизованного мира. Что перевешивает?

Хозяин кабинета встал.

– Пошел вон.

– Сядь.

…

– Я пришел к тебе не только от себя лично.

– Мне плевать, от кого именно ты пришел.

– Генерал передает тебе привет.

– И что?

– Он собирает команду. И тебе там найдется место.

– Меня устраивает мое.

– Кстати, про твое. Я думаю, тебе не стоит переусердствовать с охраной президента.

– Это от генерала?

– Это от меня.

…

– Скоро многое может измениться.

– По воле твоего генерала?

– Нашего генерала. Нашего.

…

– Да, по его воле. Он уже почти вице-президент.

Хозяин кабинета помрачнел, глаза его сузились от хорошо контролируемого гнева.

– Слушай, Сэт. Вот этого мне не надо втирать. Я все-таки инсайдер, да? И прекрасно знаю, как и о чем твой хозяин договаривался с лидерами племен в Ираке. Как он взасос целовался с аль-Багдади и прочей мразью в кэмп-Букка. Как он предлагал вербовать из них нефтяную гвардию, чтобы обеспечить доступ американских компаний к нефти в шиитских районах юга. Помню я и историю, как он посылал «Дельту», чтобы та искала золотую дверь Саддама. И ты хочешь, чтобы я поверил, что это дерьмо печется о стране?

Гость аккуратно поставил стакан.

– А не пожалеешь?

– Мне есть куда уехать. Сингапур, Дубаи.

Гость встал.

– Нет, ты все-таки пожалеешь.

– В любое время, Сэт. В любое время. А пока – убирайся вон из моего кабинета. Иначе я за себя не отвечаю.

Гость показал на хозяина кабинета указательным пальцем. Потом прикрыл дверь.

Сказать, что хозяин кабинета не был обеспокоен сказанным, было нельзя. Сразу как ушел этот придурок, он долго сидел, пытаясь уложить в голове происходящее. По неписаным правилам, он ни в коем случае не должен был доносить на своего сослуживца. Но теперь он понимал, что Сэт Дайсон затеял что-то серьезное. Не пустой треп.

Решившись, он достал ESD Cryptophone – там есть шифрованный канал и он сертифицирован Агентством национальной безопасности, вот почему его предпочитают американские политики и спецслужбисты. Набрал номер.

– Сэр, это Билл. Надо встретиться.

…

– Нет, сэр, это срочно. Это касается безопасности президента.

Встреча была назначена недалеко от отеля «Уотергейт».

Контактером со стороны Белого дома был генерал Нед Джиллиган, бывший комендант морской пехоты США. Он был уволен с должности советника президента США по вопросам национальной безопасности и скомпрометирован, но президент держал его рядом с собой как главу тайного штаба и платил ему жалованье из своих денег. Это, кстати, дико бесило оппозицию, но они ничего не могли сделать. Любой человек мог нанять любого другого человека и платить ему из своих денег. Это и есть свобода и конгрессом это не запретишь.

Генерал прибыл на место встречи на новеньком «Форд Экспедишн». Что ж, у морпехов вечно все не так, и если все ездят на «Шевроле», они выберут «Форд».

Дверь открылась, Билл поднял руки, чтобы его могли обыскать. Свой пистолет он оставил в машине.

– Сэр.

– Билл, что случилось?

– У меня только что был Сэт Дайсон. А вы знаете, чей он шакал.

Генерал быстро переспросил:

– Он что-то сказал?

– Больше чем следовало, сэр. Я даже удивился. Если он говорит такое вслух – то он ожидает чего-то.

– Что именно он сказал?

– Чтобы я отошел от президента. И не слишком заботился о его безопасности. Что это будет оценено.

Генерал присвистнул:

– Он так и сказал?

– Да, сэр. Так и сказал. И еще…

…

– Он сказал, что только что вернулся из Узбекистана. И что-то делал там против России и с исламистами, кажется.

Генерал помрачнел:

– Узбекистан? Ты уверен, что он назвал именно эту страну?

– Абсолютно, сэр.

– Дело в том, что президент улетел в Европу. Одна из его точек остановки – именно Ташкент, Узбекистан.

– В таком случае визит надо отменить, сэр.

– Это не так просто. Политические соображения. Впрочем, можно и попробовать.

Генерал достал трубку своего телефона. Телефон был примитивным, как и у всех спецслужбистов, – никакого выхода в Интернет, камеры, игр, просто клавиатура, экран и модуль связи.

– Мне выйти, сэр?

– Останься…

Генерал положил трубку на подлокотник сиденья.

– Сейчас обеспечат соединение. Скажи, а что это за история с дверью?

– Долго рассказывать, сэр.

– Время пока есть.

– Если так, сэр… когда мы входили в Ирак, там черт-те что творилось. Контроля было мало или совсем никакого не было. Ублюдок Саддам больше тридцати лет грабил страну, настроил дворцов и напичкал их сокровищами. И никто не знал, сколько их и где они…

– Это я знаю.

– Да, а что насчет двери… сэр, прошел слух, что Саддам для одного из своих дворцов в Багдаде заказал дверь в России, и дверь эта была из чистого золота. Говорили, что она килограммов двести весила.

Генерал присвистнул:

– Ни хрена себе.

– Да, сэр. Когда мы заходили в Багдад, перед специальными силами поставили задачу работать по колоде карт: высокопоставленных сторонников Саддама, которые подлежали аресту или ликвидации. Большую часть работы выполняли не мы, а польский ГРОМ. Наш нынешний вице-президент как раз координировал в штабе работу с иностранными специальными силами, и я сам слышал, как он ставил группам, уходящим на задания, дополнительные задачи искать ценности, в том числе эту дверь. Ее так и не нашли.

– Может, это все выдумка?

– Может, сэр. Только через некоторое время погибла группа польского ГРОМа на дороге в БИАП[35]35
  Багдадский международный аэропорт.


[Закрыть] в полном составе. Попали в засаду, наши почему-то промедлили с выдвижением на помощь и не послали вертолет. Ходили слухи, что эта группа как раз ту дверь нашла и передала ее нашему вице-президенту. А тот решил не сдавать ее, как положено, и избавился от исполнителей.

Бывший комендант морской пехоты США присвистнул:

– Ни черта себе.

– У меня нет доказательств этого, сэр.

– Да, но ты знаешь, где рыть.

– Это не самое худшее, сэр. Я точно знаю, что наш вице-президент встречался с Аль-Багдади, и не раз. Речь шла об организации подконтрольной нам нефтяной гвардии для охраны нефтяных полей. Не исключено, что мы успели им что-то передать до того, как они стали Исламским государством.

– Записи какие-то велись?

– Нет, конечно. Я же говорю, черт-те что творилось. Пол Бреннан[36]36
  Спецпредставитель Белого дома на начальном этапе оккупации.
  Здесь требуется небольшое пояснение, потому что история создания ИГ выходит за рамки этой книги, и в то же время она достаточно интересна, чтобы пройти мимо нее.
  Как только американцы зашли в Ирак, они считали своим врагом исключительно режим Саддама Хусейна, его офицеров и его спецслужбы. Про этнические и религиозные конфликты в Ираке они знали очень мало. Тем не менее действия американцев, иногда умышленные, иногда просто по глупости, вызвали в Ираке кровавую религиозную войну, которая продолжается и по сей день и отличается невиданной жестокостью. Вызвано это было тем, что Саддам был суннитом, и во власти в стране были преимущественно сунниты, но до семидесяти процентов населения страны составляли шииты, и их поддерживал Иран, который после падения Саддама решил прибрать страну к рукам. Активная часть первой религиозной войны (сейчас идет уже вторая) продолжалась примерно с 2006 по 2009 год и унесла до миллиона жизней. Большую часть иракцев во время американской оккупации убили не американцы, а другие иракцы. Американцы частично стравливали шиитов и суннитов, но большей частью просто пытались уцелеть в кровавом кошмаре и не стать мишенями. Очень немногие группировки, такие как «Аль-Каида» в Ираке, целенаправленно охотились за американцами и солдатами международной коалиции, большинство бандформирований были созданы для защиты собственных селений и кварталов и атак чужих. Тогда творились дикие вещи: останавливали автобус и расстреливали всех мужчин по имени Али, за то, что у них такое имя, один городской квартал обстреливал другой из минометов, кварталы отгораживались от соседей заборами, а полиция чаще всего участвовала в кровавых разборках в соответствии со своей этнической принадлежностью, а не предотвращала их.
  Американцы хватали кого могли и помещали их в detention camps. Самых опасных, конечно, отправляли на Кубу, но Гуантанамо не резиновое. Задержанных разделяли на шиитов и суннитов, и так исламские экстремисты попадали в своеобразные реакторы терроризма. Большая часть задержанных вообще была невиновна, потому что американцы не знали, кого хватали, иракские полицейские часто оговаривали своих кровников или тех, кому они были должны деньги. Но там, в заключении, невиновные попадали в своего рода исламские университеты и быстро обучались экстремизму. Сортировка задержанных по степени их опасности не велась или велась халтурно, так Аль-Багдади, лидер ИГ, был признан умеренно опасным и попал в кэмп-Букка в Кувейте. Что еще хуже, задержанные саддамовские офицеры, преимущественно сунниты, в Гуантанамо не отправлялись, они все попадали в такие лагеря, где уже сидели «умеренно опасные» исламские экстремисты. Таким образом, произошла смычка опытных армейских офицеров и сотрудников спецслужб с исламскими радикалами.
  Американцы нередко приезжали в лагерь, пытались «перевоспитывать» исламских экстремистов. Аль-Багдади тоже «перевоспитался» – его перевели из кэмп-Букка в лагерь с облегченным режимом, а потом выпустили. По другим данным, он согласился работать на ЦРУ США.
  В 2011 году, когда американцы уходили из Ирака, большинство заключенных они просто… выпустили. Они считались малоопасными, обвинений против них не выдвигалось. Вскоре после этого началась повторная гражданская война.
  И вот какой парадокс. Если бы аль-Багдади и другие лидеры Исламского государства – а костяк его как раз оттуда – оставались на свободе, то, скорее всего, их бы не было в живых, их бы убили шииты в ходе разборок. Американцы, поместив их в лагеря, сохранили им жизнь и дали возможность массовой вербовки.
  Результаты этого мы видим сейчас.


[Закрыть] за год переправил в Ирак полмиллиарда наличкой. Все это раздавалось людям, некоторые из которых даже расписаться не могли. А сколько-то к рукам прилипло. Точно так же достигались договоренности на словах, на бумаге. Никто не вел никакие записи – о чем вы, сэр?

– Понятно…

Телефон коротко прозвонил – связь установлена.

Разговор был коротким и кончился, судя по выражению лица коменданта, плохо.

– Чертовы ублюдки, – выразился он, завершив звонок.

– Облом, сэр?

– Отказ от визита в Узбекистан сведет на нет многолетние усилия администрации… ну ты понял?

– Они могут, по крайней мере, изменить программу. Быть бдительнее.

– Полагаю, что да. Вопрос в другом. Ты – инсайдер. Не хотел бы поработать на нас в этом качестве?

– Нам надо провести расследование. Понимать, что происходит.

– Сэр, мне бы не хотелось во все это лезть.

– А ты уже влез. Знаешь такое выражение: «Если ты не занимаешься политикой, политика занимается тобой». «Подумаю» – меня не устроит. Итак. Ты готов помочь своему Верховному главнокомандующему?

– Да, сэр.

– Вот и отлично. Прими его предложение. Пусть думает, что у него все получилось. Нам нужен человек внутри их системы. Наш человек.

– Я понял, сэр. Только… что на хрен происходит?

– Вот это ты и должен выяснить.

Бывший офицер сто двадцать первой сводной оперативной группы, занимавшейся в Ираке работой по приоритетным целям, выбрался из «Экспедишна» в полном расстройстве чувств. Он понимал, что рано или поздно придется делать выбор и вставать на чью-то сторону в подковерной политической грызне, которая была всегда, но с избранием этого президента приобрела особенно разнузданный и ожесточенный характер. Он понимал, что в Вашингтоне политикой так или иначе занимаются все, даже таксисты, но сам он хотел оставаться вне ее столько, сколько это возможно. Но политика сама занялась им – и он сделал выбор. Быть на стороне Верховного главнокомандующего – нормально для офицера.

Он знал, что многие ниточки в современном Вашингтоне тянутся оттуда – из Ирака и Афганистана. Он действительно был инсайдером и знал, что далеко не все ветераны заслуживают уважения. Например, тот же Сэт – будучи офицером разведки (J2), подставил своего батальонного командира, в результате погибли люди, а сам он получил новую должность при штабе. Люди не меняются, это надо помнить…

Волна раскаленного воздуха ударила в спину, он полетел на землю, как тогда в Ираке, моментально перенесясь туда, в страну песка, нефти и предательства. Взрыв произошел, когда он отошел достаточно далеко, потому он не пострадал. Перевернувшись на спину, он выхватил «Глок», пламя лизало остов огромной машины.

– Твою же мать…

Он поднялся, побежал навстречу пламени, надеясь, что кого-то еще можно спасти, вытащить из горящей машины… но было поздно. Машина горела как факел.

– Твою мать… Твою мать… Твою мать…

Забыв, где он, в Ираке или у себя дома, он побежал прочь от машины. Выскочил на улицу… люди шарахнулись от него.

– Стоять, руки за голову!

Он повернулся, все еще не осознавая, где он, и полицейские открыли огонь…

США, Нью-Йорк

13 августа 2019 года

Поразмыслив, я решил, что лучшая оборона – это нападение, и свою тактику действий начал выстраивать именно с учетом этого.

Машину я оставил на многоэтажной платной стоянке – они еще сохранились, хотя их сносили, потому что наш новый мэр – коммунист с супругой-лесбиянкой[37]37
  Мэр Нью-Йорка Уильям де Блазио. Персона интересная – в молодости был коммунистом и ездил в Никарагуа помогать сандинистам, ездил также в СССР. Поддерживает ЛГБТ, жертв насилия в семье и зеленую энергетику. Наполовину немец, наполовину итальянец, а его супруга – чернокожая поэтесса и общественный деятель Ширли Макрей, которая заявляет, что она лесбиянка, но живет с де Блазио – и имеет от него двоих детей. Весело, в общем. Де Блазио один из наиболее вероятных кандидатов от демократов на выборах президента США 2020 года.


[Закрыть] – решил, что все на европейский манер должны ездить на велосипедах или гулять пешком, это в многомиллионном городе. После чего я отправился делать то, что советую делать всем, у кого неприятности в США, – брать адвоката.

Адвокаты в США – это особая социальная группа людей, даже особая каста, которую одновременно и любят и ненавидят. Есть такой анекдот… вообще-то их много, но я перескажу только один. Вопрос: почему акулы не едят адвокатов? Ответ: профессиональная вежливость.

Адвокаты в США необходимы, как воздух. Юридическая система в США основана не на законе, а на прецеденте, то есть решение одного суда по данному конкретному делу является руководством к действию для последующих аналогичных дел. Судебными же решениями выработаны многие правила, которые в европейских странах содержатся в законах о полицейской службе и об уголовном преследовании. В праве США есть огромная лазейка, согласно которой, если у тебя счета или имущество арестованы, ты все равно можешь их тратить на оплату услуг адвокатов. Потому многие адвокаты берут миллионные гонорары, отмывают деньги и являются очень богатыми людьми.

На противоположной стороне адвокатской корпорации находятся тысячи и десятки тысяч отчаянных и амбициозных новичков, которые живут впроголодь и готовы на все, чтобы их имя появилось в газетах. Это уголовное право, а есть еще коммерческое и налоговое с громадными фирмами, которые принимают выпускников вузов и за десять лет отжимают их досуха, – они работают по восемнадцать часов в сутки, один из десяти доходит до финиша и становится в фирме партнером, то есть тем, кто работает не за почасовые, а получает еще и процент от прибыли. Это вершина, на которую мечтает забраться любой выпускник.

Впрочем, если желаете, можете купить Джона Гришема, да и почитать его. А мне надо принять срочные меры к тому, чтобы кто-то наставил побольше юридических рогаток, а то у ублюдков из нацбезопасности, которые о правах человека имеют самое отдаленное представление, хватит ума арестовать мои счета и применить закон RICO[38]38
  Закон о коррумпированных и рэкетирских организациях позволяет конфисковывать имущество и денежные средства, нажитые преступным путем. С точки зрения российского права – это узаконенный произвол карательных органов, дающий право внесудебных конфискаций, если внедрить что-то подобное у нас, наступит катастрофа.


[Закрыть] для конфискации имущества. С этих подонков станется.

Я бы, конечно, пошел к дяде Мише, но его не было, и когда он появится – неизвестно. Потому я пошел в другую фирму, тоже широко известную в узких кругах, ее возглавлял Питер Комарницки, бывший федеральный прокурор с большими связями наверху. Связи были с республиканцами, а это был еще один повод выбрать фирму Питера.

Питер, высоченный (он почти семи футов роста, это два метра с копейками по нашему), всегда одетый в костюм-тройку, подъехал на своем «Лексусе» ровно в девять – он был еще и пунктуален. Когда он припарковал свою машину в подземном гараже, я выступил из-за колонны.

– Мистер Комарницки…

Адвокат резко повернулся:

– Что? Кто это?

Я выступил из тени:

– Это я.

– Черт, Алекс. Ты давно тут стоишь? Как ты сюда попал?

– У меня проблемы.

– А Гришман?

– Он уехал.

Комарницки был мне обязан – как-то раз я решил его проблему в Европе. И он это помнил.

– Они тебе что-то предлагали конкретное?

Я покачал головой:

– Нет.

– Тогда что они от тебя хотели?

– Мне показалось, они хотели меня припугнуть.

Комарницки покачал бокалом, в котором было безалкогольное пиво. Он любил пиво. Мы сидели в его кабинете, дверь была закрыта на ключ.

– Вижу, им это не удалось.

– Точно. Вооруженные представители государства вызывают у меня презрение и отвращение.

– Ну, без них тоже нельзя.

– Не забывайте, я родился в стране, где ночной стук в дверь мог означать очень многое.

– Да-да, конечно.

В США можно отлично манипулировать людьми и заставлять их принимать нужные решения, если знать как. Это один из приемов.

А так я рассказал все, за исключением визита в Кирьяс-Джоэль и встречи с Бобом. Правила запрещают прослушивание разговора адвоката с клиентом – но нацбезопасности плевать на правила, они готовы даже покушаться на фундаментальное, такое как право не отвечать на вопросы и не свидетельствовать против себя самого в делах о терроризме.

Но мы, выходцы из Советского Союза, – умеем молчать как никто другой.

– Что ты хочешь? – спросил Комарницки.

– Первое – обезопасить себя и фирму.

– А второе?

– А второе – отбить у них желание лезть ко мне.

Комарницки отпил из бокала.

– Ты должен понимать, что это непросто. Как первое, так и второе. Особенно при твоем роде деятельности.

– Никто не хочет связываться с человеком, от которого одни проблемы.

На самом деле я понимал, что Комарницки прав. Американская система юридического давления такова, что, если государство хочет что-то сделать с человеком – оно сделает. Права человека, гарантии сильно истончились, а потом и вовсе сошли на нет. Началось это с тех пор, как в США признали, что существует мафия, и приняли закон RICO по борьбе с ней – так была отправлена в прошлое неприкосновенность чужого имущества и невозможность его лишения иначе как по приговору суда. Затем произошли события 9/11 – и в прошлое была отправлена уже неприкосновенность личной жизни. Теперь правительство может следить за нами, вскрывать письма, негласно проверять. Причем это все вышло далеко за рамки терроризма, а террористом сегодня могут объявить кого угодно. Что самое безумное – государство ожидает, что население будет с ним сотрудничать в деле слежки за населением же. Попытка уклониться пока не считается преступлением, но сама по себе вызывает подозрения. Я сначала никак не мог в это поверить, в какую-то простую наивность в сочетании с огромной мощью американской юридической и карательной машиной. Потом понял – что надо поверить и жить в соответствии. Они на самом деле такие. Они верят, что если ты невиновен, то и опасаться тебе нечего – слова, которые у нас вызывают лишь горькую усмешку.

– Хорошо. Мы подпишем договор, и я подам иск о незаконном задержании. Нацбезопасность, ты говоришь?

– Сто процентов.

– Тогда ты должен готовиться к неприятностям. Любым – неоплаченные штрафы, алименты, сомнительные переводы – все может быть использовано против тебя. У этих ребят глобальные базы данных, и они используют их, чтобы поиметь человека по полной.

– У меня ничего такого нет.

– Уверен?

– Сто процентов. Если они захотят провести аудит моих налогов, им придется иметь дело с одной из самых авторитетных аудиторских компаний мира. Они не сдюжат.

– Думай, думай. Может, не ты, а кто-то близкий тебе. Его проблемы тоже могут быть использованы.

Черт…

– Спасибо, Питер, – заявил я, вставая.

– За что?

– За хорошую идею. Пришли мне договор на телефон, я подпишу[39]39
  На тот момент было разрешено заключать юридически значимые сделки, обмениваясь сообщениями по телефону, на котором были камера и сканер отпечатков пальцев.


[Закрыть].

США, штат Нью-Йорк

Рочестер

13 августа 2019 года

Перед тем как ехать туда, я еще раз сменил машину – это надо делать как можно чаще, чтобы невозможно было отследить. Это была «Тойота Камри» последнего поколения, анонимная и широко распространенная машина. На этой машине я поехал на север штата.

Там, в Рочестере, городе, где ранее находилась штаб-квартира Кодака, который входит в десятку лучших городов в стране для проживания с семьей, – я нашел телефон риелтора. Называл район, где хотел бы посмотреть квартиры. Поскольку сейчас с продажами недвижимости опять не все хорошо, не так хорошо, как было еще два года назад, риелтор была готова подъехать прямо сейчас, что и сделала. Звали ее Жанна…

– Михаил, – представился я.

– О, вы русский, – удивилась она.

– Да, но необычный русский. Мои предки бежали из советской России во Францию. Я французский русский.

Привычно вру.

– А мои бежали из Украины от наступавшей Советской армии. Я из Чикаго.

Украинка, значит. Там полно украинцев.

– Что бы вы хотели посмотреть…

– Ну… я ньюйоркер, но мне надоел город, и я собираюсь узаконить отношения с моей партнершей… вы понимаете. И она, и я фрилансеры, так что можем работать откуда угодно. Потому нью-йоркские субурбы нам не подходят, мы ищем что-то такое… тихое, но не совсем. Жизнь там тоже должна быть.

Жанна рассмеялась.

– Понимаю. Что ж, это лучшее место для жизни на севере.

– Я знаю, потому и приехал сюда. Один мой друг говорил мне про район Оксфорд-стрит. Моя подруга занимается архитектурой, ей было бы приятно жить в доме старого стиля… ну, не такого, в котором только фундамент старый и облицовка из пластика.

– Понимаю. Да, на Оксфорд-стрит есть отличный особняк.

Еще бы не было. Я сам видел его в Интернете вместе с твоим телефоном, Жанна. Потому и позвонил.

– Мы можем его посмотреть прямо сейчас?

Жанна немного смутилась:

– Да, но там сейчас живут… дата просмотрового дня[40]40
  Просмотровый день – день, когда семья, желающая продать дом, съезжает и риелтор устраивает день открытых дверей для покупателей.


[Закрыть] пока не назначена, так что…

– Ничего страшного, – заверил я, – я посмотрю снаружи, пока этого достаточно. Я тоже до конца еще не решил.

У Жанны была тоже «Тойота», но купе, довольно старая модель. Их делали только для Штатов.

На заднем стекле – украинский флажок и надпись «Stop Putin!».

А там вон, дальше по улице, стоит спецмашина. Я такие не раз видел – фургон «Спринтер», вон там наверху нашлепка – это не кондиционер, как вы могли подумать, это спутниковая антенна, нашлепка эта из радиопрозрачной пластмассы. То, что на боках написано – контракторы, Интернет, – все это бред собачий. А вон там еще лишняя антенна – это для того, чтобы слушать полицейскую волну.

И стекла там тонированы, хотя это заметно, только если приглядеться.

Значит, меня все-таки ищут. Ладно, пусть ищут, они не знают, с кем связались.

– Михаил, – позвала Жанна, – вы идете?

Иду, иду. Хотя мне этот дом на хрен не нужен, но придется смотреть. Иначе те ублюдки в машине могут заподозрить неладное.

– Иду!

Угостив Жанну обедом в качестве компенсации потраченного со мной зря времени, я выехал обратно в Нью-Йорк и под вечер был в малой Италии.

Нью-Йорк состоит из таких вот малых Италий, малых Россий, малых Китаев, конечно, он не весь состоит из них, но это неотъемлемая часть его колорита, без которой Нью-Йорк не будет Нью-Йорком. Это итальянская улица, перенесенная сюда в первый мегаполис мира, в перекресток миров. И хотя время испортило и эту улицу – Италия здесь все же остается.

Я сижу в арендованной «Тойоте». Слушаю музыку из «Однажды в Америке». Знаете… что-то в этом было. Что-то, чего уже давно нет.

А есть дерьмо одно.

Мою машину уже приметили, вон пацан сидит. Решившись, опускаю стекло, свистом подзываю его. Тот колеблется, но подходит.

– Как тебя зовут, парень?

– Френки. А вам-то что за дело, мистер?

– Да никакого, – я складываю пальцами одной руки в причудливую фигурку банкноту в пятьдесят долларов, – я к мистеру Рокафиоре приехал. Тут федералы, случайно, не пасутся?

Пацан настороженно смотрит на меня, решая, можно ли мне доверять. Решается.

– Да вроде не видно.

Я бросаю самолетик, и пацан ловко подхватывает его.

– А ты выясни, парень, и мне скажи. А то мне с федами точно не по пути. Выяснишь, получишь столько же.

– Заметано, мистер, – пацан подхватывает бумажку и срывается с места.

Зачем вам жить, если мы похороним вас всего за $49.50…

Это из «Однажды в Америке», Серджио Леоне. Вопрос не на сорок девять пятьдесят – на миллион долларов.

– Все чисто, мистер!

Пацан получает свои законные пятьдесят баксов и срывается с места. Выхожу и я – мне надо в Рокафиоре Сошиал Клаб. Вон там, на углу…

Я прохожу улицу и стучусь в дверь.

И увидел Господь, что велико развращение людей на земле…

Бытие 6:5

– Как ты?

– Феды на хвосте, а так все нормально.