Текст книги "Однажды в Америке"

Проблем с эксплуатацией нет. Чтобы куда-то лететь – надо всего лишь заполнить анкету и предъявить лицензию пилота. Лети, никто ничего не проверяет. Безопасность твоя проблема, не умеешь летать – не летай. Большая часть аэродромов – это просто полоса с ангаром, из мер пожарной безопасности – пара ведер и бочка с водой, метеорология – конус, диспетчера нет. В воздухе тоже ориентируешься визуально. Никто никого не контролирует.

Я поехал на аэродром Кантри Сквайр, заполнил анкету и арендовал «Цессну 172» – ту самую, на которой Матиас Руст совершил посадку на Красной площади. Самый массовый самолет в истории авиации – почти пятьдесят тысяч их выпущено. В качестве посадочной площадки указал аэродром недалеко от Мертл-Бич в Южной Каролине – курортное место, там многие отдыхают, имеют недвижимость – побережье Атлантики, короче. Никакого внимания мой полет не привлечет.

Подумал, стоит ли брать с собой сумку с автоматом… это не совсем законно. Точнее, совсем не законно – перевозка автоматического оружия между штатами. Но решил рискнуть: мало ли как там будет, а если что, пусть меня федералы и вытаскивают. Я же им зачем-то нужен.

Сел в самолет, проверил все по чек-карте, запросил взлет – дали. Вырулил на взлетку, форсировал движок – полетели. Проблем нет, полосы с запасом хватает, а ничего необычного в пилотировании нет – самолет и создан для новичков. А я не новичок, есть у меня опыт.

Поднялся футов на тысячу и полетел потихонечку. На дорогах всякая фигня, камеры, а если так – хрен кто и что отследит. А следить много стали. Как и стрелять последнее время…

Сел я немного не там, где написал в анкете, но рядом, в Нью-Берне, это аэропорт на самом побережье, в городе с тридцатью тысячами жителей. Место приличное, яхт-клуб тут хороший. Прямо в аэропорту я арендовал «Шеви Тахо» в агентстве Аламо – восемьдесят долларов в сутки, без ограничений, на всякий случай заплатил за два дня. В соседнем агентстве предлагали «Форд Экспедишн», но за «Шевроле» была скидка пятнадцать процентов. Да и «Форд» более старый и топлива больше жрет. Заплатил наличными, за два дня вопросов не возникло. Чтобы их было еще меньше, я взял реквизиты, куда надо кидать деньги, если хочешь аренду продлить.

Сумку бросил в машину и уже в машине снова надел бронежилет. Мало ли… не нравится мне все это.

Городок хороший, небольшой. На стыке двух рек. Исторических зданий много. Тут многие отпуск свой проводят. В последнее время летать на Гавайи как-то меньше стали.

И Форт Брегг рядом. А Форт Брегг – это примерно как у нас Теплый Стан. Мекка для спецназа. Именно здесь был проведен первый набор в подразделение Дельта полковником Чарльзом А. Беквитом.

Пока мы едем, наверное, вы спросите меня, кто сильнее – Дельта или русские. Я скажу – сильнее Иностранный легион. Потому что там собрались люди со всего мира, есть немало выходцев с десанта и спецназа России и СССР, и всех объединяет одно – в жизни им терять нечего. Легион для них становится вторым домом, точнее, первым – потому что в легион идут не от хорошей жизни. Были совместные учения легиона во Французской Гвинее – и с Дельтой, и с морскими котиками. Все учебные схватки американцы проиграли.

В начале девяностых, кстати, был проект создания американского легиона из трех дивизий по французскому образцу – американские офицеры плюс наемники со всего мира. Одна дивизия должна была комплектоваться только русскими, преимущественно с опытом войны в Афганистане. Я это знаю, потому что мой шеф, подполковник Кало, консультировал тогда американцев. Проект похоронили, а уже через несколько лет наступила расплата.

Ага, вон и смотровая площадка. «Шеви Тахо» – сама по себе машина отличная, мощная, тяжелая, с хорошей базой.

А тут и есть в основном внедорожники, минивэны, вон дети на воду смотрят. На небе ни облачка, хорошо. Типичная Америка, никогда не знавшая бед.

Набрал номер. Перед этим собрал телефон – если вы что-то подозреваете, то лучше доставать и симку, и аккумулятор, а еще лучше не носить телефона вовсе. Не ответили, я уже хотел разобрать и выкинуть заново, но тут телефон пиликнул – пришло СМС. Несколько цифр, больше десятка – знакомая комбинация, это координаты в GPS-формате. Запомнив их, я достал аккумулятор, а сам телефон выбросил в воду.

– Эй, мистер!

Я обернулся. Рыжий пацан смотрел на меня – типичный американец.

– Сфотографируйте нас! – Он доверчиво протянул фотоаппарат.

Я улыбнулся:

– Конечно, парень…

Координаты GPS я забил в мультимедийный комплекс машины – теперь поддержка GPS есть у всех. Осталось только ехать, куда подсказывает навигатор. Как я и ожидал, точка была рядом с Фортом Брегг.

Пока еду, думаю – какие все-таки у Боба были отношения с этим типом. Боб был полноценным компаньоном в фирме, причем долю свою внес деньгами. Еще не хватало, чтобы этот тип объявил, что это были его деньги. Мне-то плевать, пусть нанимает адвоката и доказывает. Но портить отношения с закупщиком нестандартного оружия из Форта Брегг тоже не стоило.

Я никогда не задавал Бобу вопрос, откуда у него деньги. Как он скопил за время службы более миллиона долларов. Боб служил в Ираке, в Афганистане – там всякое бывает. Говорили, например, что в Ираке первые американские солдаты, врывавшиеся во дворцы Хусейна, потом ипотеку за год выплачивали. Говорили про то, что в одном из дворцов была золотая дверь весом в двести килограммов и она пропала. В Афганистане выращивали опиумный мак, если иметь дело с этим, то миллион можно было набрать. Короче говоря, я не задавал вопросы Бобу, а он не задавал мне, и нас обоих это более чем устраивало.

Но сейчас все могло и измениться…

Дорога тем временем шла по все более и более лесистой местности, с обеих сторон были сосны. Наконец произошло то, что и должно было произойти: за поворотом я увидел «Хаммер», а около него – парня, явно из военной полиции. Он сделал мне жест остановиться.

В принципе я мог послать его на хрен, военные не имеют никаких прав в отношении гражданских за пределами военных баз. Но я не был уверен, что я не нахожусь на территории Форта Брегг. И мне, возможно, надо было поговорить с кем-то, кто мне помог бы найти Зобо и сказал бы, как проехать.

Парень оставил «Хаммер» и пошел навстречу мне: он был высоким, худым, белобрысым, и одет он был довольно небрежно в стандартную полевую форму армии США с новым рисунком A-Tacs для лесистой местности.

– Сэр, оставайтесь в машине! – сказал он.

– Я, кажется, заблудился.

Я чуть подтолкнул коленом дверь, которую отпер до этого. Пусть будет так.

– Вы на территории военной базы. У вас есть фото-айди?

– Да, конечно.

Я достал водительские права и передал офицеру. У него были офицерские знаки различия. Он взял права и отступил на шаг.

– Нью-Йорк, – сказал он, – и как там погода?

– Просто отличная.

Больше ничего не сказали ни он, ни я, потому что офицер уронил мои права и отработанным движением выхватил пистолет. Я успел только повернуться к угрозе.

Первая пуля пробила стекло и ударила меня в грудь, за ней последовала вторая. Третий раз он выстрелить не успел, потому что я изо всей силы толкнул коленом дверь, и она ударила его – он отступил недостаточно далеко. А второй раз прицелиться он не успел – зато я успел выдернуть из сумки на переднем сиденье заряженный автомат и дать очередь…

Твою мать!

Очередь из штурмовой винтовки в замкнутом пространстве машины оглушила и почти контузила меня, но ничего еще не кончилось. Ублюдка подвела стандартная процедура – он стрелял две в сердце и одну в голову, не зная, что на мне бронежилет и в машине автомат. Две в сердце он выстрелить успел, а вот одну в голову не успел – сам словил несколько пуль.

С автоматом в руках я вывалился из арендованной машины.

Из-за поворота дороги появился белый фургон «Фрейтлайнер». Машина была достаточно велика для того, чтобы загрузить мою машину в кузов и увезти на свалку. Скорее всего, именно это они и хотели сделать.

Дорога была узкой. Водила «Фрейта», увидев, что произошло, принял, наверное, правильное в его ситуации решение – попытаться меня раздавить. Мало кто понимает, что машина – это тоже оружие, и очень опасное. Он не рассчитал одного, что я метнусь не вправо, под прикрытие своей машины, – а влево, через всю дорогу. Я же поступил именно так, и когда «Фрейтлайнер» с грохотом протаранил мою арендованную машину, я уже был на противоположной обочине и с колена выпустил несколько пуль по кабине водителя…

«Фрейтлайнер» своей тушей снес знак, предупреждающий об опасном повороте, выломился окончательно на обочину, проехал футов пятьдесят, врезался в дерево и остановился, исходя паром из пробитого радиатора.

Все? Или еще есть?

В автомате что-то еще было, но я перешел на пистолет, приблизился к «военному», держа его под прицелом, проверил пульс. Мертв, как вчерашняя рыба, – вся очередь попала в грудь и живот, форма залита кровью. Документов нет. В кармане только упаковка кофеиновой жвачки. Бумажника вообще нет, как нет и dog tag – опознавательной бирки армии США.

Пистолет лежит у руки. «ТТ» калибра 9 миллиметров, производство Китай. В США продажа нового китайского оружия запрещена, но что-то мне подсказывает, что этот трофей он подобрал в Афганистане, с убитого боевика «Аль-Каиды» или «Талибана». Как раз для таких случаев, когда нужен пистолет подобный этому. Который не отследить.

Держа пистолет наготове, я приблизился к грузовику, открыл дверь. Водитель убит – одна из пуль попала в голову, все стекло забрызгано. Зрелище малоприятное, но ничего страшного – в Африке я видал и не такое.

Этот не был готов к тому, что его будут убивать, а потом обыскивать, и потому, отправляясь на дело, не стерилизовал себя[54]54
  То есть не убрал все, по чему его можно опознать.


[Закрыть]. Большая ошибка. Потому я нашел у него бумажник с водительскими правами Северной Каролины на имя Квентина Коли и военную идентификационную карточку на то же имя с указанием звания – мастер-сержант и того, что он находится на активной службе, и два пистолета – «беретту», но явно не родную, а пакистанскую подделку из Дарра Адам Хель, и НК45СТ с глушителем – видимо, его штатный.

Спецназ.

Ублюдки траханые.

Нет никаких сомнений в том, что они меня тут ждали. Просто их подвела самоуверенность и недооценка меня как противника. Они не ожидали, что на мне будет бронежилет. И не ожидали, что у меня будет автомат. За то и поплатились.

«Хеклер-Кох» я забрал с собой – потом найду способ пробить по номерам. Забрал и документы этого Квентина Коли, и его карту. Моя машина была повреждена, поэтому я сел в «Хаммер», развернул его и дал газу…

Остановился я, только проехав двадцать миль, чтобы осмотреть себя. Две пули, девять миллиметров. Не бог весть что, не триста пятьдесят седьмой и тем более не сорок четвертый, но все равно – больно. Но больно не смертельно.

Вопрос: что делать дальше? Идти в полицию? Тогда на меня на самого будет уголовное обвинение, я перевез оружие третьего класса через границу штата. И что-то мне подсказывает, что у меня не получится заключить сделку со следствием.

Если бы это было до 9/11 – я бы не сомневался. Эти типы, явно военные, напали на гражданского. Чтобы замять это дело, прокуратура готова была бы на все, даже замять дело об убийстве. Но сейчас не 2000-й – сейчас 2019 год, и у людей нет прав. Зато права появились у государства. Теперь государство имеет право получать ордера на слежку за неназываемыми лицами, имеет право читать нашу электронную почту вообще без ордера, чем и занимается, имеет право задержать человека по обвинению в терроризме и держать его сколько угодно, не предъявляя обвинений, наконец, имеет право убить гражданина США без судебной процедуры, просто объявив его террористом. Государство идет в атаку – сейчас обсуждается возможность по некоторым категориям дел заменить презумпцию невиновности на презумпцию виновности, лишить граждан права на оружие… все это не просто так. Они хотят создать тоталитарное государство и убивать нас, когда вздумается. И сегодняшняя ситуация – тому пример. Государство в лице военных из спецназа попыталось убить меня…

И потому я решил не сообщать в полицию. Вернусь в Нью-Йорк, приду к своему адвокату и буду думать, что делать. Посмотрим, может, придется переходить на нелегальное положение… или уезжать.

Посмотрим. Вся прелесть американского законодательства в том, что оно предусматривает сделку со следствием. Договорившись с прокурором, можно избежать ответственности даже за убийство первой степени.

Но пока до Нью-Йорка надо добраться.

«Хаммер» я бросил недалеко от летного поля. Плохо, конечно, но меня и так опознают – машина-то прокатная, взята на мое имя. Остается надеяться на то, что у тех, кто все это затеял, – возникнет желание замести следы, и тем самым они помогут мне.

Но все равно надо что-то думать, и быстро. Не нравится мне эта попытка убрать меня с поля, не нравится…

Частный сектор аэропорта представлял собой большой ангар, я зашел, заплатил менеджеру за стоянку и за то, чтобы меня заправили. Перед этим я вылил на себя полфлакона средства от пота, чтобы от меня не пахло порохом. Мало ли…

– Отличная погода, не правда ли?

Менеджер улыбнулся, заполняя документы.

– Замечательная, сэр.

Можно не сомневаться – сделают все как надо и даже не подумают обсчитать. Вот этим мне и нравится Америка – в России все как будто мстят друг другу за что-то.

– Я пойду, прогуляюсь. Сколько времени ждать?

– Примерно полчаса, сэр.

– Отлично. Через полчаса буду готов.

Вышел… действительно погода отличная, как на заказ. Сто на сто – так говорят авиаторы.

Если меня не примут по дороге на работу, то у обвинения появится еще одна проблема. Я ведь дилер. И гансмиттер. У меня есть запасные части к разному оружию. Заменить ударник, который у меня есть, пара минут работы – и вот, ни одна экспертиза не установит, что стреляли именно из этого оружия. Ну и что, что там машина разбитая стоит? Разбилась, я ее оставил на месте, попросил подвезти до аэропорта. Следы пуль и пороха в салоне? Ну, так мало ли кто что там делать мог. Кстати, а в кого летели эти пули? Да? Даже так? А что активные военнослужащие США делали с оружием за пределами базы, а?[55]55
  Есть такой дикий закон, согласно которому американские военнослужащие не имеют права носить штатное оружие на территории США без необходимости, даже на территории военной базы.


[Закрыть]

Только вот кажется мне, что на прокуратуру это впечатление не произведет – давить будут. Интересно, что Большое жюри скажет?

И в любом случае – я буду в опасности.

– Алекс… не оборачивайся.

Я чуть повернулся, но только так, чтобы видеть краем глаза.

Это был Боб.

– Какого черта?

– Мы должны кое-куда поехать. На стоянке стоит белый фургон «Мерседес» с эмблемой кейтеринга. Выжди немного и иди туда.

– Я уже съездил кое-куда.

– Я знаю.

– Тогда ты знаешь и что там произошло?

– Зобо арестован.

– А меня чуть не убили.

– Но ты справился, верно? Я не мог тебе помочь.

– Кто такой Квентин Коли?

– Что с ним?

– Я его убил. Он из спецназа?

– Нет. Пятнадцатая бригада военной полиции. Группа чистильщиков. Верный пес.

– Верный пес – кого?

– Не важно. Важно то, что мы пытаемся всему этому противостоять. Как можем.

– Я уже спрашивал: мы – это кто?

– Выходи на стоянку и узнаешь.

…

– Оружие можешь взять с собой, никто не заставит тебя его сдать…

Ну, вот. Что бы вы решили на моем месте?

США, Южная Каролина

Мертл-Бич

15 августа 2019 года

Решил я ехать.

Не потому, что я так уж сильно доверял Бобу. Просто я четко осознавал, что в настоящий момент я – один. Один против, возможно, всей системы. И это только в фильмах заканчивается хорошо, в жизни это никогда хорошо не заканчивается. Боб же был явно не один, и он мог мне помочь понять, что ко всем чертям происходит.

Фургон такой на стоянке действительно был, я постучал, и мне открыли. В фургоне был еще один человек, и там была явно аппаратура наблюдения. Мое присутствие тут приняли как должное, никто никаких вопросов не задавал. Через несколько минут появился Боб, он закрыл дверь и постучал три раза по перегородке, отделяющей нас от кабины водителя. Фургон поехал.

– За мной следили? – спросил я.

Боб отрицательно покачал головой.

– Как они вышли на меня?

– Они вышли не на тебя. Они вышли на Зобо и перехватили его каналы связи. Заставили его сотрудничать. Потом они просто ждали, кто придет в ловушку, чтобы начать разматывать этот клубок дальше.

– Но рыба прорвала сеть.

Боб кивнул.

– Что будет дальше?

– Будут переоценивать ситуацию. Искать дальше.

– Куда мы едем?

Вместо ответа Боб открыл автомобильный холодильник и достал две банки безалкогольного пива «Курс». Говорят, что по потреблению этого пива близ баз США можно отследить развертывание американского спецназа.

– Пива хочешь?

Я отрицательно покачал головой. Мало ли что там в пиве…

Ехали довольно долго. По моим прикидкам миль двести, может, даже в соседний штат выехали. Определить направление мне не удалось.

Как только фургон остановился и мы вышли – это было какое-то промышленное помещение с ограждением, – я понял по шуму океана и кое-каким признакам, где мы. Мы – в Мертл-Бич.

Мертл-Бич – это прибрежный городок… скорее даже город на побережье Атлантического океана с хорошим белым песком, кондоминиумами на берегу, парками развлечений и всем, что необходимо для отдыха. Это курорт, но курорт для американцев, он не раскручен в международном масштабе, как раскручены Майами, Сан-Франциско или Лос-Анджелес, – и потому он так хорош. Здесь есть люди, но не слишком много народа, как в Майами, и никто не кричит «Тагил!» и не расширяет пальцы, радостный от того, что смог себе позволить купить кондо на ватерфронте за два наворованных миллиона долларов. Здесь нет и знаменитостей, прилетающих сюда рожать, чтобы сыночка имел право на получение американского гражданства – и его мамочка с папочкой тоже, если что-то на родине пойдет не так. Речь, кстати, не только о русских – мексиканцы ездят, чтобы рожать в США на два порядка чаще, но я все-таки русский и больше внимания обращаю на русских. И мне омерзительно поведение именно русских, потому что мексиканцы едут сюда от нищеты и безысходности, а русские в большинстве своем – от богатства и ненависти к собственной стране и ее народу.

Здесь, кстати, тоже в большинстве своем, они не вписываются. Я знаю немало русских, которые приехали сюда без гроша в кармане и стали богатыми – я сам такой. Но я еще не видел ни одного русского, который приехал сюда богатым и здесь тоже преуспел. Все, что они делают тут, – тратят деньги и работают на унитаз.

– Алекс! Пошли!

Так, с рюкзаком на плече, который так никто и не отобрал, мы зашли в склад… там были контейнеры и машины, разные. Прошли, лавируя между ними, зашли в помещение для менеджера, поднявшись по гулким ступеням. Оно тут наверху, чтобы место не занимать.

Там уже нас ждали. Семь человек. Все бывшие военные, все вооружены – я это сразу просекаю. На столе менеджера открыто лежит автомат Tavor, в варианте 7,62 NATO. В США они, кстати, популярны, несмотря на цену, – у израильского оружия хорошая репутация, а «Тавор» хорош для машины. А конкретно этот автомат приобретает популярность у спецназа – другой такой компактной, мощной, доступной по цене и принимающей стандартные SR-25 магазины платформы на рынке нет. С нами в комнатку набились одиннадцать человек – семеро плюс мы трое и водитель фургона.

– Алекс Краев, – представил меня Боб. – Иностранный легион. Спецназ. Мой компаньон по «Тактическим решениям».

– Болгарин? – поинтересовался невысокий блондин.

– Русский. Не агент Путина.

Кто-то улыбнулся, а кто-то нет. Мне, впрочем, было не до смеха.

– Боб, что на хрен происходит? Что это за люди?

– Тебя сегодня пытались убить, так?

– Только не говори, что их ты послал.

– Не скажу. Эти же люди пытались убить и меня.

– Почему?

– Потому что наше государство предпочитает действовать именно такими методами, – сказал блондин.

Я заподозрил неладное.

– Эй, парни, что бы ни произошло, вы должны понимать – я не гожусь для того, чтобы исполнять гимн страны на каком-нибудь тысячном метре[56]56
  То есть после атаки под огнем и захвата вражеской позиции. Выражение родилось в период 2МВ во время высадок на острова, когда корабли ссаживали морских пехотинцев в сотнях метров от берега, и они шли в наступление под огнем, не имея возможности залечь.


[Закрыть]. Я не герой и никогда не стремился им быть.

– Тебя пытались убить. Меня тоже, – сказал Боб, – как ты считаешь, мы должны что-то сделать с этим?

– Должны. Вопрос в том, что? Задаваться вопросами о смысле жизни в этой стране, о смысле статей Конституции США я не хочу. Я просто хочу разобраться с теми проблемами, которые есть у меня. В черные вертолеты я не верю.

– Когда они придут за тобой, им будет плевать, веришь ты или нет, – сказал еще кто-то.

– Да, только парочка сегодня уже попыталась.

…

– Прийти за мной.

– Следующий раз у них может получиться.

– У меня есть куда уехать.

Блондин усмехнулся.

– Ты что, забыл, в каком веке ты живешь? В двадцать первом веке не сбежать в Мексику или Панаму. Глобальная экстрадиция к вашим услугам. А тебя будут искать профессионалы. По приказу людей, у которых есть доступ к механизмам чрезвычайной выдачи[57]57
  Механизм похищения и передачи иностранных граждан американским спецслужбам, по сути, легализованное трансграничное похищение людей.


[Закрыть]. Или тебя просто внесут в хит-лист[58]58
  Список JPEL – список людей, которые приговорены к смерти американским правительством и могут быть убиты без приговора суда и попытки задержания. Список пополняется в ходе заседания незаконного органа каждый четверг, в настоящее время в списке более 2000 человек. По сути – это не более законно, чем сталинские тройки, даже менее – потому что агрессия направлена на иностранных граждан.


[Закрыть] как террориста.

– Над Россией не летают дроны. Там только птицы летают.

Кто-то еще хотел что-то сказать, но я прервал.

– Так, стоп. Больше я не хочу ничего видеть, слышать или знать. Я не хочу участвовать ни в чем незаконном и не хочу знать никого из вас. То, что вы обо мне знаете, гарантия того, что я не буду болтать. В самое ближайшее время я собираюсь покинуть страну. Извините, парни, но все это так. Давайте не будем доводить дело до того, что вам придется убить меня, а мне – кого-то из вас. И удачи вам – во всем, что бы вы ни задумали.

Когда я стоял во дворике, ко мне вышел Боб. С очередной банкой безалкогольного пива, из которой тут же отхлебнул.

– Я думал, ты к нам присоединишься.

– Ты ошибался. Я готов помочь лично тебе. Но я не знаю тех парней. И не знаю, кто из них осведомитель ФБР. А он там есть, поверь мне.

– Его там нет.

– Если хочешь, можешь в это верить.

Боб снова отхлебнул из банки.

– Знаешь, я думал ты российский агент.

– Почему?

– Не знаю. Просто я всегда представлял себе российских агентов именно так.

– Я не российский агент и никогда им не был.

– Да мне плевать, если честно. Все с ног на голову перевернулось.

– Боб, что все-таки происходит?

– Несколько ублюдков пытаются взять власть в стране.

– Законно?

Вместо ответа Боб допил пиво и смял банку.

– Поехали, я отвезу тебя в аэропорт.

Примерно в это же самое время

Борт ВВС США № 1

Где-то над южной Украиной

15 августа 2019 года

Примерно в это же самое время борт ВВС США номер один связался с украинским диспетчером и, получив от него подтверждение, что эшелон впереди него очищен, начал готовиться к смене курса, с тем чтобы обойти Крым и снова лечь на курс над Черным морем. Это было необязательно, но с политической точки зрения желательно, так как в Крыму работали российские диспетчеры, а США не признавали принадлежность Крыма России и соответственно – обращение к российским диспетчерам могло означать косвенное признание и спровоцировать скандал.

После того как ВВС-1 снова ляжет на курс, он совершит посадку в Батуми, где у президента США должен был состояться краткий тур переговоров с представителями грузинских властей, а группа американских бизнесменов в самолете должна была посетить местную торгово-промышленную палату. Но в зале для совещаний Грузию не упоминали – там все и так было понятно. Три с половиной миллиона населения, пребывающего в разных степенях бедности, несколько олигархов и самая большая станция ЦРУ в регионе. Прорабатывалась следующая остановка президента – Ташкент…

– Ташкент…

– Ташкент, – отозвалась миловидная дама, которая сопровождала президента в этой поездке как единственный в Госдепе специалист по Средней Азии родом оттуда, знающая о местной жизни не понаслышке, – крупнейший город в Центральной Азии. Его население с трудом поддается подсчету, тем более что правительство до последнего времени административно ограничивало его рост. Но в последнее время ограничения сняты, и начался бурный рост – процесс, схожий с процессом роста Москвы в девяностые. Совершенно точно, в Ташкенте уже проживают два и шесть – два и семь миллиона человек, а во всей агломерации – не менее шести-семи миллионов. В будущем можно ожидать, что Ташкент достигнет численности населения в четыре или даже пять миллионов, превзойдя такие города, как Берлин и Мадрид, и вплотную приблизившись к Санкт-Петербургу.

В свою очередь, Ташкент является столицей Узбекистана, самой населенной страны Средней Азии, численность населения которой превысила отметку в тридцать четыре миллиона человек и продолжает расти. Плотность населения там вдвое выше, чем в США, – примерно семьдесят три человека на квадратный километр и четвертая в СНГ после Азербайджана, Армении и Молдовы[59]59
  На самом деле пятая, если считать официальные данные еще и Украины. В Украине – 74 человека, но это если брать официальную численность населения. На деле в Украине может быть не более 35 и даже 30 миллионов человек, вместо официальной цифры 42 миллиона. Чтобы скрыть эту катастрофу, в Украине с 2001 года не проводят перепись населения.


[Закрыть].

– В чем у них проблемы? – перебил президент.

– Проблем немало, сэр. Перенаселенность – одна из таких проблем. Конфликты с соседями из-за территорий, а Узбекистан имеет хотя бы один конфликтный вопрос с каждым из соседей – вторая. Территориальное расположение – Узбекистан не только не имеет выхода к морю, но и ни один из его соседей не имеет выхода к морю[60]60
  Это не совсем так. Выход имеет Казахстан, но в отрезанный от Мирового океана Каспий.


[Закрыть] – третья. Укорененность тоталитарной традиции – в Узбекистане не было ни одних демократических выборов за всю его историю – четвертая. Риск радикального ислама – пятая. Но есть и возможности…

…

– Первая – если данные ЦРУ об оттоке населения с территории Украины верны, то Узбекистан стал вторым по численности рынком СНГ после России. Вторая – Узбекистан до сих пор сохраняет протекционистскую торговую политику в ряде отраслей промышленности, но не в пользу России, а в нашу пользу. В частности – в стране работает единственный автозавод, принадлежащий Джиэмси и работающий на пятую часть мощности от возможной. Тот же протекционизм наблюдается в сфере электроники. Третья – правительство Узбекистана настроено отнюдь не антиамерикански, там есть значимые проамериканские силы.

– Насколько значимые?

– Сэр, понятно, что они не доминируют. Но главное другое – это мусульманская страна, в которой на удивление почти нет антиамериканских настроений. По данным ФБР, в Нью-Йорке проживают до тридцати тысяч узбеков, число их постоянно растет, причем радикалов из них считаные единицы.

– То есть там совсем нет радикалов?

– Радикалы сейчас есть везде, сэр. Главное – в узбекском обществе нет их понимания, нет той прослойки, которая относится к ним с сочувствием. Есть общество, и есть террористы. А наличие такой прослойки – и есть главное условие длительной и трудно искоренимой террористической активности.

Президент выдохнул. Вообще-то многие считали, что миловидная дама, сидящая перед ним, – одна из его любовниц в аппарате, но это было не так. Он достаточно нагулялся, у него была роскошная жена, а женщина, сидевшая перед ним, отличалась хваткой и циничным, изворотливым умом, какой бывает у тех, кто поднимался наверх с самого низа. Такой хватки нет у деток ублюдков-политиканов, которые решили, что раз они ездили отдыхать на Кейп-Код, то им подвластны все тайны этого мира.

– Сколько нам это будет стоить?

– Трудно сказать…

– Я не это ожидал услышать.

– Есть очень интересный план…

– Ну, ну…

– Узбекистан практически не имеет банковской системы, она находится практически в новорожденном состоянии из-за ограничений. Если узбеки пустят к себе наши инвестиционные банки…

– Дорого будет стоить?

– Можно обойтись и без денег…

…

– У них есть хорошие связи с монархиями Залива. У некоторых шейхов заблокированы счета. Если их разблокировать…

– Что еще мы получим?

– Промышленность. Не приватизирована, там можно скупать за бесценок. Хлопок – альтернатив ему на рынке немного. Достаточно закрыть глаза на то, что они детей выгоняют собирать хлопок…

– Детей?

– Такова жизнь…

…

– Еще думаю, их заинтересует приоритетное финансирование.

– То есть?

– У каждого министра есть дочь, сын, брат. Если они захотят делать бизнес, а наши банки помогут им с финансированием…

– Русские?

– Русские имеют там позиции, но они слабы. Узбеки, как я уже упоминала, своеобразно относятся к деловой этике. Если они видят работающее предприятие, они попытаются его прикарманить.

– Что помешает им сделать это с нами?

– Американский суд может арестовать их счета и активы даже в Швейцарии, а российский суд – нет. И китайский – нет.

– Мне это нравится…

Президент встал с кресла.

– Мне это, черт возьми, нравится…

И тут погасло все освещение…

США, Нью-Йорк

15 августа 2019 года

Боб отвез меня в аэропорт, но в Нью-Йорк я полетел не на том самолете, на котором я прилетел в Каролину. Взял другой, причем с пилотом. Мне вовсе не улыбалось думать, а не прикрепил ли кто к моему самолету взрывчатку, пока меня не было, чтобы не оставлять свидетелей. Я все-таки видел их лица. И хотя ни я, ни они не сказали ничего такого, что могло бы послужить основанием для предъявления обвинений, в таких случаях часто перестраховываются.

О том, что произошло, я узнал по дороге из частного аэропорта в город.

Просто начали останавливаться машины. На автостраде стоять нельзя, за это так взгреют… но машины останавливались, одна за другой… начали выходить люди. Просто выходят люди из машин… и я понял, что произошло что-то страшное.

Что-то совсем плохое.

Вышел и я. Передо мной на «Ниссане» ехала пара, я подошел к ним.

– Что произошло?

Женщина посмотрела на меня – средних лет, светлые кудряшки и… что-то в глазах.

– Самолет президента упал.

– Где?!

– В Черном море.

– Проклятые русские! – зло сказал стоящий рядом мужчина.

– Что ты несешь?! Зачем русским было убивать его, – накинулась на него женщина, – это они убили его! Они!

– Да что ты понимаешь?!

– Побольше тебя! Они и тот «Боинг» сбили, чтобы натравить нас на русских. Они постоянно лгут нам!

Ошеломленные люди из остановившихся машин подходили друг к другу, пытаясь собраться вместе, чтобы вместе перебороть беду. Избрание именно этого президента – как никогда раскололо страну, тем более что он не набрал большинства, но стал президентом из-за особенностей избирательной системы. Но президент США был одним из символов этой довольно атеистичной и не имеющей долгой истории страны, и его возможная гибель потрясла всех.

Кто-то плакал.

И вдруг я понял, что я должен делать. Что я должен сделать – как русский и как американец. Чтобы оправдать свое существование на Земле…

Б…

Пока гоню в город – расскажу вам, что и к чему.

Не знаю, понял ли кто, что только что произошло, но я сразу понял. Понял своей многократно поротой задницей рожденного в СССР, всей шкурой своей понял – плохо дело. Очень плохо.

Это должно было случиться. Рано или поздно. Нынешний президент США ненавистен многим настолько, что они готовы его убить. И он ненавистен не простым людям – он ненавистен верхушке. Вот они его и убили. Но его нельзя было просто убить, как Кеннеди, тут же произошел бы социальный взрыв. Те, кто за него голосовал – а это неполиткорректные белые люди из неполиткорректных штатов, – в ответ взяли бы свои неполиткорректные полуавтоматические винтовки и пошли бы неполиткорректно свергать власть. И тогда эти твари придумали не просто убить президента, а обвинить в этом русских. Чтобы направить гнев простых американцев против русских.