Читать книгу "Свидетель"

– Что тут творится? – раздался за спиной голос дяди Гриши. – Кто посмел сюда входить? Что ты здесь…

* * *

Телефон надрывался, вибрировал, чуть ли не кричал: «Возьми трубку!» Калинин, словно из зыбучих песков, выбрался из сна. Достал «нокию», сказал хрипло:

– Слушаю.

– Миша, – Света в кои-то веки разговаривала нормально. – Игорек у тебя?

– Откуда? Ты же его увезла вчера… – Калинин кинул взгляд на настенные часы. Двенадцать дня, хорош же он дрыхнуть. – А что?

– Сегодня вторник. Ты в запое? Почему трубку не берешь? – тараторила бывшая. – Наш сын пропал. Я вчера встала – постель смята, его нет нигде. Вечером не вернулся. Всех друзей обзвонила, никто не видел, – Света захлюпала носом.

– Ему шестнадцать. Вспомни себя в его возрасте. «Вторник? Не может такого быть».

– Игорек не такой! Егор убедил, что он у тебя. Я к тебе ехать собралась, все утро трезвоню. Мне страшно. Что-то случилось.

Мозг Калинина заработал в полную силу. Надо бы позвонить двоюродному брату, который в структурах трудится. Пусть подсобит, своих на ноги поднимет. А с провалами во времени потом разберемся.

– В морги и больницы звонила?

– Еще нет.

– Тогда оставляю их на тебя, а я брата двоюродного наберу. Не переживай, найдем сына.

На том конце повисла пауза. Калинин услышал, как кто-то хихикнул. Не кто-то, а Света, изумился он через секунду.

– Песок в кровати, представляешь? Вот и думай откуда…

– О чем ты? – В груди кольнуло.

Вспомнился ночной кошмар.

– Миша-а-а-а, ты меня опять не слушаешь. Потом удивляешься, почему мы расстались. Песок, говорю, в кровати. Я вернулась из Карелии, а в спальне такой бардак. Все утро убиралась.

– В комнате Игорька?

– Какого Игорька?

– Да сына ж нашего!

– Издеваешься, да? Пойми ты наконец, аборт был единственным выходом. Ребенка мы бы не потянули. Да и Игорек – дурацкое имя. Хватит уже об этом.

– Что?

– Все, давай, я на работу полетела. Чмоки-поки. – Света повесила трубку.

Калинин в ступоре смотрел на экран телефона. Под ложечкой засосало. Он пролистал справочник несколько раз, прежде чем понял, что номер сына куда-то запропастился. Света удалила? Зачем ей это делать? Калинин уселся за компьютер, открыл соцсети, Игорька у себя в друзьях не нашел. Поисковик показывал десятки Игорей Калининых, но сына среди них не было.

«Аборт был единственным выходом», – пронеслось в голове.

Калинин кинулся к шкафу, вытащил альбом с фотографиями. Стал листать судорожно. Аквапарк, поездка в Турцию, вот они отмечают пять лет свадьбы, а вот… Игорька не было ни на одном из совместных снимков. Калинин утер пот со лба. Кажется, мир сходит с ума.

Он обзвонил родственников и друзей, но при расспросах об Игорьке те сочувственно замолкали.

– Да, подкосил тебя ее аборт, – сказал один из них. – Попробуй меньше бухать, лады? – и повесил трубку.

У Калинина тряслись руки. Он закурил, свернул вкладки браузера. С рабочего стола насмешливо взирала папочка Krasnoe Leto. «Только упадешь не ты», – вспомнил слова продавца.

В бумажнике хранилась фотография Игорька, сделанная совсем недавно. Калинин побежал в коридор. Вытащил снимок, уставился на лицо сына, улыбающееся, родное. Изображение сразу же приобрело оттенок сепии, стало зернистым и просыпалось песком на пол. В пальцах осталась белая карточка.

Сердце пропустило удары, из глаз брызнули слезы. Не продавец был обманщиком, а Туманов: «Не знаю, что там с реальностями, но у меня ничего не столкнулось». Как же! Калинин набрал Данин номер, но на том конце раздались лишь гудки. Он швырнул телефон в стену. Перевел взгляд на экран компьютера. Навел мышку на папку Krasnoe Leto, кликнул «удалить».

Надо объяснить продавцу. Должен быть выход. Может, еще не поздно? Калинин натянул джинсы и бросился обуваться.

* * *

Воздух перед музыкальным магазином колыхался. С постеров песочного цвета ухмылялись красномордые мартышки. Калинин схватился за ручку, покрытую арабскими письменами, но обжегся. Чертыхнулся, обернул пальцы футболкой и открыл дверь.

На него дохнуло жаром, словно из печки. Пот на лбу мгновенно высох, воздух обжег ноздри. У Калинина возникло ощущение, что кожа обварится, а голова лопнет от такой температуры, но он пересилил себя и вошел.

Изнутри магазин был больше, чем снаружи. Потолок вырос под три метра, путь к прилавку казался бесконечно длинным. Ноги вязли в песке. С огромной витрины вместо музыкантов скалились бедуины с ребабами и бубнами в руках. Нарисованные верблюды вышагивали по барханам. По стенам расходились желтые трещины. Когда Калинин дошел до прилавка, то ощутил, что выжат досуха.

Стойка выросла в размерах, теперь она находилась на уровне его глаз. Не осталось ни колонок, ни CD-плеера, ничего, что намекало бы на принадлежность к цивилизованному миру. Лишь кувшин стоял на прилавке. Арабская вязь на нем мерцала свежим багрянцем.

Продавец не показывался. Калинин заглянул за стойку – по песку сновали скорпионы. Дверь в подсобку была приоткрыта.

– Эй, есть кто-нибудь?

В ответ – тишина. Калинин стоял, задыхаясь от зноя. Скорпионов становилось все больше. Вскоре они покрыли песок однородной колышущейся массой. Калинин решил было опереться о стойку и перемахнуть на другую сторону, но дверь в подсобку открылась. Ее скрип потонул в скрежетании хитиновых панцирей.

Дядя Гриша прошел по живому ковру. Он вырос в размерах и возвышался, словно гора, над Калининым. Очертания огромного тела колебались. Калинин прищурился.

Его зрение раздвоилось. Он видел татуированного старика с пирсингом на морщинистом лице, и в то же время – тень, будто собранную из горячих углей. Огненные змейки пробегали по ней, изо рта и носа вырывались клубы дыма. Из-за этих двух фигур, которые существовали параллельно в одном пространстве, к горлу Калинина подступала тошнота.

– А я ведь говорил – мир держится на правилах. Вы нарушили их, и что из этого вышло? – Калинин слышал два голоса: дяди Гриши и одновременно с ним шепот, говорящий на незнакомом языке.

– Как мне вернуть Игоря?

– Сразу к делу? Что ж, хорошо. Я верну тебе сына, но ты будешь работать на меня. – Дядя Гриша вырос еще больше. По телу теневого двойника пробегали огненные письмена. От исходящего от него жара кожа Калинина пошла волдырями.

– Я согласен! – нетерпеливо прокричал он.

– Что ж, тогда… – Продавец протянул руку к кувшину. Один из постеров за спиной дяди Гриши изменился. На спине верблюда проявился человек с изогнутым мечом.

Да это же… Калинин пошатнулся.

Увидев его изумление, дядя Гриша стал оборачиваться, но не успел. Всадник выпрыгнул из картины, замахнувшись мечом. Продавец отшатнулся, но недостаточно быстро. Лезвие потемнело, и тот, кто притворялся дядей Гришей, окончательно отбросил маскировку. Больше не было ни тени, ни старика. Исполин, сотканный из дыма и огня, зарычал и метнулся в подсобку, зажимая рану на груди. А Туманов, который ничем не напоминал давешнего пропойцу, приказал Калинину:

– Бери кувшин. Быстро!

Выдернув себя из ступора, Калинин схватил кувшин. Охнул, чуть не уронив, – ну и тяжелый, зараза. Дверь в подсобку осталась приоткрытой. От чудовищного рева затряслись стены.

Если Туманов убьет продавца, что станет с сыном? Калинин перелез через стойку, рванул в подсобку по ковру из раздавленных скорпионов. Волосы на голове задымились.

Он увидел звукозаписывающую студию из сна. В помещении было полутемно, лишь светились лампочки на микшерном пульте, а над окошком рубки горела алым табличка: «Идет запись». Внутри двигались силуэты, раздавались крики боли. Держа кувшин наперевес, Калинин устремился к дерущимся.

Туманов орудовал мечом как заправский боец. По сравнению со своим противником он казался лилипутом, но гигантское огненное чудище двигалось неуклюже – в тесной рубке ему не хватало места. Меч вошел в бок того, кто притворялся дядей Гришей. От рева заложило уши.

– Не убивай его! – крикнул Калинин, но было поздно.

Туманов ловко обогнул монстра сзади, запрыгнул на загривок – и почему не обжегся? – и погрузил лезвие в исполинскую шею.

У Калинина потемнело в глазах. Когда он пришел в себя, бывший друг деловито скальпировал продавца.

– Неси кувшин!

Из раскрытого черепа полился ярко-алый песок. Калинин подбежал на автомате. Туманов выхватил кувшин, подставил горлышко. Красный поток шуршал по стенкам, уходил вглубь, словно в бездонный колодец. Чем больше песка вливалось внутрь, тем неприглядней становилось пространство вокруг. Подсобка сжималась на глазах. Провода падали с крючков и рассыпались в пыль, та же участь постигла стойки с микрофонами. Когда песок наконец иссяк, от дяди Гриши осталась серая горстка. Калинин огляделся. Он находился внутри нежилой каморки, окна которой были наглухо заколочены. Ободранные стены, пыль и запустение вокруг. Всего лишь заброшенный ларек. Неужели все, что он видел здесь до этого, было миражом?

Туманов крепко прижимал к себе кувшин. Калинин заорал:

– Идиот! Что ты наделал?! Как теперь я спасу сына?

– Успокойся. Джинн всего лишь морочил тебе голову.

– Джинн? – Калинина словно обухом огрели. Тварь из дыма и огня, которая притворялась продавцом на блошином рынке…

– Он самый! Тебя, дружище, развели как дурачка. За джиннов товар ты служил бы ему вечно.

– А что Игорек? У меня сын пропал! Реальности же столкнулись…

– Все в порядке с твоим сынишкой. Нет их, иных реальностей. Дядя Гриша тебе лапши на уши навешал, а дальше артефакт свое дело сделал. Не вспомнил еще?

– Что вспомнил?

Внутри черепной коробки словно петарда взорвалась. Воспоминания расфокусировались, раздвоились. Вот он слушает истеричный монолог Светы и в то же время говорит с выключенной трубкой. Вот лицо Игорька осыпается с фотокарточки песком на пол, но когда Калинин вновь смотрит на снимок – сын улыбается ему. Две версии реальности спорили между собой. К горлу подкатила желчь.

– Ты зачем втянул меня в это? – отвлечься бы от голосов в голове, прийти в себя.

– А потому что работаю на другого джинна. Он держит в заложниках мою семью, жену и дочурок. Если откажусь устранять конкурентов, мои близкие умрут. Нужна была приманка. Когда джинн начинает питаться, он становится уязвимым. Так что извиняй.

– С тобой потом сочтемся. – Калинин утер пот со лба и, шатаясь, направился к выходу. Обернулся и спросил: – Так что, хэппи-энд?

– Для меня – да.

– В смысле? Сыт по горло я твоими разборками! Игорька пойду проведаю.

– Ну, с сыном ты вряд ли увидишься.

– Это почему же?

– Понимаешь, дружище, – Туманов поднялся, зачем-то развернул кувшин горлышком к Калинину, – раз дядя Гриша сыграл в ящик, должники его теперь моему хозяину служат. Я против тебя ничего не имею. Но правила есть правила.

– Иди ты! – Калинин рванулся к выходу, но все вокруг заволокло красной пеленой…

…Он очнулся в знакомой студии. Цепь от ноги тянулась к ржавому крюку в стене, руки сжимали красный «Гретч». На пюпитре были ноты, заголовок гласил «Группа „Кино“, 10 треков, 2012 год. Слова и название альбома придумай сам». Неподалеку расположился стол с пыточными инструментами, рядом с ним стоял громила в маске. Он демонстративно поиграл щипцами и указал на микрофон. Вспомнился избитый, окровавленный человек, пластинка, якобы записанная после Первой чеченской… Калинин всхлипнул, настроил гитару, воткнул «джек» и дал первый аккорд.

Оскар Мацерат
Трудно быть дедом

Утро не радовало, куда ни сверни – пробки. Они будто преследовали Серёжу и его деда, прятались за поворотами, поджидали у светофоров. Центр Петербурга стоял, машина раскалялась на солнце, старик распалялся от негодования. Он бухтел и бухтел, и все меньше было в его словах здравого смысла, будто тот испарялся вместе с потом. Кондиционер включать не разрешал – дует. Окна открывать не давал – воняет. Примерно так Серёжа представлял себе ад – жара и обвиняющее дедово брюзжание.

В конце концов они бросили машину и спаслись в метро.

– Ты вспомни, Серёженька, когда я в детстве тебя на работу возил, мы никогда в этих пробках не стояли, я всегда по нужной дороге ехал, а ты, лоб здоровый, вырос, а всё не знаешь…

– Раньше пробок не было, чего ты сравниваешь, – перебил Серёжа.

– …как правильно до работы добраться, чтобы деда не по метро таскать, по ступенькам, с больными-то ногами, а комфортно в кресле, ведь я тебя возил, теперь и ты меня повози, но нет, ты никак…

Дед не хотел слушать Серёжу, Серёжа уже не мог слушать деда, поэтому стал слушать стук колес о рельсы. «Тыдым-тыдым?» – спрашивали одни колеса. «Тыдым-тыдым», – тут же отвечали другие. «Тыдым-тыдым?» – «Тыдым-тыдым». Вопрос – ответ, вопрос – ответ. Просто, четко, без истерик. Как же это правильно, как же это успокаивает.

– Дед, слышь, дедуль… Дед! – Серёжа тоже решил попробовать простой диалог. – Глянь на рекламу, что думаешь? Говорят, скоро этот интеллект большинство людей без работы оставит.

Рекламный стикер призывал купить бытовые приборы с искусственным интеллектом.

– Да тебе лишь бы не работать, конечно, пусть железяка за Серёжу поработает… – снова забрюзжал старик. – Не дождешься! Нас точно никакой робот не заменит.

Да уж, нас-то точно. Серёжа на мгновение представил спрашивающего робота, улыбнулся.

Дед на минуту задумался, заволновались морщины на его лбу. Потом заговорил тихо, будто сам с собой:

– Тема вообще интересная, про развитие этого, искусственного интеллекта. Есть потенциал. Надо будет спросить об этом.

– Сегодня?

– Нет, на сегодня забито уже. Проплачено три вопроса от соцсетей.

Когда дело касалось работы, старик сразу собирался, говорил четко и по делу, никакого лишнего ворчания.

Вышли из вестибюля Чернышевской, навалилась жара, ослепило солнце. Лица сморщились, глаза – щелки.

– Может, такси?

– Может, тебе зарплату урезать, Серёженька? Денег много стало?

Дед недовольно поморщил нос, добавив эти морщины к морщинам от солнца и вообще от старости. Его лицо от этого съежилось и будто уменьшилось, зато борозд на нем стало – хоть свеклу сажай.

– Так ноги же больные, говорил…

Старик отмахнулся.

Пошли пешком. Дед всем видом показывал, как торопится, но передвигался медленно. Все-таки дед.

– Если подумать про технологии… – продолжил он начатый в метро разговор. – Опасно это все… К примеру, купил ты на наши деньги дурацкий робот-пылесос…

– Да что опять-то! На свои я его купил! И он реально офис убирает. Ты же уборщицу не хочешь к нам пускать, а по коридорам уже пыль катается…

– А робот этот твой за мной катается, ты заметил? Куда я, туда и он!

– Это паранойя, дед.

– Это факт! Вчера хотел за мной в туалет заехать, я еле дверь закрыл, такой настырный. А недавно еще было, я прилег в кабинете подремать, потом ноги спускаю, а он как напрыгнет из-под кушетки! Напугал чуть не до смерти!

Серёжа вздохнул. Что тут сказать – тяжело быть старым и бояться всего нового. Раньше старик с техникой лучше ладил.

– Правда, страшно! – продолжал дед. – Я боюсь восстания машин, и у меня на это пять причин…

Серёжа засмеялся.

– Ну ты шутник! Сам придумал? Это ж как в песне этого, как его…

– Какая песня еще, балбес! Че ты лыбу давишь? Говорят тебе – пять причин. Первая причина – это ты…

– Да ты прикалываешься!

– Заткнись уже и слушай, специально злишь меня? Ты – потому что, если угробит меня твой пылесос, как ты жить будешь? Дело семейное под откос пустишь!

– Да живи ты сто лет, дед, что ты всё вечно… – отмахнулся Серёжа от старика. – Ладно, а вторая причина какая? Все мои мечты?

– Знаю я твои мечты идиотские: бабы, бабы, разные бабы, по отдельности, одновременно, скопом…

– Да с чего ты… Погоди, ты что, спросил?

Дед не ответил. Молча шагал и на внука не смотрел.

– Ну, дед… Просто слов нет! – раскипятился Серёжа. – Что ж лезешь-то в личное! Да как ты… Хотя, знаешь, даже лестно, что ты потратил вопрос на меня!

– Спросил, и что? Имею право! Я должен знать, с кем работаю, что там у тебя в голове!

– Так спросил бы меня самого, дед! Поговорил бы хоть раз, как с человеком!

– А ты б разве сказал, Серёженька?

* * *

Дотащились до офисного центра, поднялись на арендованный этаж. У входа стоял с посылкой недовольный курьер.

– Полчаса вас жду, – буркнул он. – Распишитесь, вот. Смотреть будете?

Дед взглянул на коробку, потом на часы, торопливо открыл дверь офиса и скользнул внутрь. Серёжа протянул курьеру сотку:

– Извините за ожидание. Пробки… Давайте сюда.

Прижал к груди неожиданно увесистую посылку, толкнул тяжелую дверь, просочился вслед за дедом, который мог бы и помочь, но как же, скорее всего, уже в кабинете на кушетку завалился, устал по жаре ходить, ладно, пусть отдыхает, значит, и от него пока тоже можно отдохнуть.

На старинной входной двери изнутри красовалась табличка «Выход». Серёжа с коробкой прошагал мимо двери с табличкой «Кабинет», не взглянув на нее. Прошел мимо двери с табличкой «Склад». Мимо двери с табличкой «Раздевалка». Остановился перед дверью с табличкой «Девственницы». Ничто так не выдавало в деде бывшего военного, как привычка маркировать помещения.

Глубоко вдохнул, быстро выдохнул, распахнул дверь. Вошел.

– Девочки, вам посылочка! – нарочито бодро прокричал Серёжа.

Что? Ничего. Тишина. По узкому коридорчику он сделал три гулких шага до массивной решетки от пола до потолка. Оглядел через нее комнату. На кроватях, отвернувшись, лежали четыре закутанные с головой в одеяла тела. Серёжа снял замок, открыл решетку, ногой пихнул коробку в комнату, быстро закрыл решетку и навесил замок обратно.

– Посылка, говорю! – крикнул он через прутья. – Чего вы дуетесь? Все заказал по вашему списку: белье, гигиену, шоколад, диск с сериалом. Чего вы? Кровь-то хоть сдавали сегодня?

– Иди к дьяволу! – глухо из-под одеяла пророкотала одна из девушек, Ира.

– Я-то пойду, кровь сегодняшняя где?

Неожиданно Ира отбросила одеяло, вскочила с кровати, подбежала к решетке и принялась ее трясти.

– За-бас-тов-ка! За-бас-тов-ка! – ритмично шатала она прутья.

Серёжа отпрянул, даже немного испугался, вот же чокнутая баба! Оставшиеся обитательницы комнаты встали у Иры за спиной.

– То есть крови сегодня нет? Да вы чего? – удивился Серёжа. – Вика, Лена, Марина Олеговна! И вы туда же? Ладно эта, бесноватая…

– Мы вам не дойные коровы! Мы требуем выпустить нас не-мед-лен-но! – трясла Ира решетку.

– Да! Точно! – поддержали остальные девушки.

– И вы знаете, что это не-воз-мож-но, – парировал Серёжа.

– Ладно, – быстро согласилась Ира, – тогда мы требуем прогулки во дворе!

– И интернет! – добавила Вика.

– И ежемесячные осмотры врача, пожалуйста, – попросила Марина Олеговна.

– И новый бойлер, большой. Нам горячей воды мало, – скромно прошелестела Лена.

– А иначе что? – с ухмылкой осведомился Серёжа у Иры.

– Иначе мы будем действовать! – снова затрясла решетку девственница.

– Интересно, как? – хмыкнул Серёжа.

– Мы будем действовать тем, что будем бездействовать!

– Да! – поддержали остальные девушки.

– Хрен вам, а не кровь наша!

– Да!

Серёжа пожал плечами.

– Слушайте, это же глупо. Мы свое возьмем, так или иначе. Да, вы девушки ценные. Да, вас сложно найти и легко потерять. Буквально две-три минуты – и все, ваша кровь нам уже не понадобится, если вы понимаете, о чем я. Поэтому мы и держим вас здесь. Но! – Серёжа угрожающе поднял палец. – Заменить вас сложно, но можно. Или вы думаете, что если жертвоприношений давно не было, то их и дальше не будет? Забыли, как ее, эту… Соню?

Девушки попятились вглубь комнаты.

– Но я добрый, девчат, правда. Давайте так. Чтобы через пять минут норма крови была здесь, у решетки. А мы подумаем про бойлер. Идет? Вообще, скажите спасибо, что деда не позвал, совсем другой разговор сейчас был бы.

– Да уж… Яблоко от яблони недалеко падает, – пробурчала Ира.

– А гусеница от гуся недалеко уползает, – бодро парировал обвинение Серёжа.

– Чего?

– Чего? Я думал у нас новый пароль-отзыв, нет?

– У нас и старого-то не было, – растерялась девственница.

– Вот и не надо.

Серёжа поскорее вышел, пока оглушенная абсурдом девушка не начала требовать еще чего-нибудь. Это ж надо, сравнила его с дедом, с этим самолюбивым злыднем! А вообще, славно разрулил. И главное – сам. Бойлер так бойлер, мелочи.

Довольный, он открыл дверь с табличкой «Склад», включил и выпустил оттуда робот-пылесос. Все трудятся, пусть и он трудится. После зашел за дверь с табличкой «Раздевалка». Дед уже заканчивал облачение.

– Где ты шляешься, Серёженька? Кровь забрал?

– Через пять минут будет. Проспали девчонки…

– И как работать с такими людьми, – забрюзжал дед. – Меня окружают идиоты… Переодевайся пока, чего ждешь.

Сергей снял одежду, аккуратно повесил в шкаф. Стыдливо избавился от трусов и на голое тело надел черную, расшитую красными символами широкую рясу, такую же, как у деда.

После вернулся к девушкам: возле решетки стоял стакан с кровью. Девственницы сидели на кроватях, тихонько разговаривали о чем-то. Увидев Серёжу в облачении, сразу замолчали и опустили глаза в пол.

– Да вы не расстраивайтесь, девчонки! Вон, – он показал на посылку, – сериальчик посмотрите, чего вы.

Ира начала распаковывать коробку. Серёжа вышел.

Он торопился, он бы даже побежал, если бы не опасался наступить на длинные полы хламиды, упасть и разлить кровь. Хуже этого ничего и придумать было нельзя.

В тупике офисного коридора Серёжа прошел между створками старой высокой двери без таблички и попал в просторный зал с высоким потолком и без окон. В центре зала уже суетился дед: сыпал соль из мешка по заранее начерченному кругу.

– Серёженька, ну что ты стоишь? Поливай кровью и давай на этот раз ровнее, без разрывов.

Серёжа стал тонкой и по возможности ровной струйкой лить из стакана поверх соли. Скоро он догнал деда, и круг они замкнули вместе.

Дед внимательно осмотрел пентаграмму и символы внутри круга, краской подправил стертые, расцарапанные и обгоревшие с прошлого раза. Серёжа осмотрел внешние символы – эти целы. Зажгли черные свечи, разошлись по местам, натянули капюшоны и приступили к ритуалу. Серёжа с выражением читал непонятные слова из огромного, обтянутого кожей фолианта. Старик голосил по памяти.

Внутри соляного круга стало туманно, потом дымно. Серёжа оторвал взгляд от книги. Плотный дым какого-то персикового, неприятного цвета клубился от пола до высокого потолка, будто в цилиндре. Зрелище напомнило колбу бульбулятора, только огромную. Кумар внутри колбы уплотнился до ваты, из которой вылепилась фигура, все четче и четче, пока не возник он – демон во всей красе.

Этот демон появился впервые. Он оказался побольше предыдущих, красная морда злее, рога витиеватее, и – что по-настоящему удивляло – был весь в золоте, будто Климт рисовал. На мощной груди – золотая кираса в греческом стиле, под ней юбка из золотых пластин, золотые наплечники, золотая защита на ногах. Будь башка безрогой, может, на ней и золотой шлем красовался бы, а так голову венчали просто позолоченные рога. Невидимые границы «колбы» сжали плечи здоровяка, он попробовал вытянуть за предел руку – не вышло, проверил на прочность кулаком – бесполезно.

– Чего так тесно?! – взревел пойманный демон. И зачем они всегда такие громкие?

– А ты чего такой нарядный? – ответил дед вопросом на вопрос. – Праздник у вас там какой-то?

Демон презрительно взглянул на старика, и в этом взгляде читалось, что червь ответа не достоин. Но рогач все же ответил:

– Точно подмечено, Семён. Именно что праздник.

– И какой же, если не секрет?

– Отвечу, не скрывая: в Гуанчжоу Хи Юань засмотрелся на свою коллегу, Нюэин, а Свету Чебаткову из Серпухова вчера впервые ударил муж, кроме того, в центре Петербурга пробки, ну, и некоторые родственники не смогли найти общий язык.

– И такой ерунде вы там у себя радуетесь? – удивился дед. – Измельчали как-то ваши каверзы, измельчали…

– Так и людишки измельчали, Семён.

Дед посмотрел на Серёжу.

– Твоя правда, рогатый.

Демон слегка улыбнулся.

– Зачем призвал, старый?

– Тебе другие не объясняли, что ли? Мы вас призываем – вы отвечаете на вопросы. Мы продаем полученную информацию, информагентство у нас. Все просто. По договору вызываем вас не чаще, чем раз в три дня, чтобы от дел не отвлекать. За это вы правдиво отвечаете на десять наших вопросов. Просто.

– На три вопроса! – рявкнул демон.

– О, так ты все-таки знаешь о договоре! Давай тогда… Сейчас…

Дед закопошился, достал толстую тетрадь, начал листать.

– Ага, вот… Значит, первый заказ от портала «Одноклассники». Выбран голосованием, большинством пользователей, самый популярный вопро-ос… Итак, отвечай, демон: Дима Билан – гей?

Рогатый тупо уставился на деда.

– Че? Что это за…

Серёжа решил помочь:

– Ты может не знаешь, кто такой гей? Я могу об…

– Я знаю, что означает это слово, идиот! – прогрохотал демон. – Я все знаю! Ведаю прошлое и настоящее! Могу ответить на любой вопрос, объяснить устройство мира, раскрыть величайшие человеческие загадки! А вы смеете спрашивать меня об, – он запнулся, – этом? Идиоты!

– За загадки вселенной нам не платят, – пояснил дед. – А за эту заплатят. Вопрос ты услышал, договор знаешь. Твой ответ?

Демон молча смотрел деду в глаза. Скрежетал зубищами. Когти на лапах яростно царапали пол. Он молчал минуту, потом ответил:

– Иногда.

– Вряд ли это устроит заказчика, ну да ладно. Запишем: «да». Где доказательства тех случаев, когда вот это иногда?

Демон рассказал. В профиле одного пользователя сети есть вчерашнее селфи из клуба, на заднем фоне этого селфи случайное доказательство. Дед проверил, сохранил, похвалил.

– Продолжим. Второй вопрос от канала «РБК»: «Идея для стартапа, вот только чтобы точно, сто процентов», – дед оторвал взгляд от тетради. – Твой предшественник, кстати, удачно подсказал в прошлом году по маскам и градусникам. Давай что-нибудь такое же.

– Это несложно, – скривил рот улыбкой демон. – Рекомендую изготавливать шкафы-трансформеры, которые легко пересобрать в гробы.

– Думаешь, такие шкафы будут популярны?

– Шкафы, может, и не очень, зато гробов понадобится множество! – рогатый захохотал. Хохотал он долго и так заразительно, что Серёжа с дедом тоже начали улыбаться, а после и смеяться вслед за демоном.

– Ха-ха-ха! Множество, представляешь? – не унимался тот. – Повсюду, ха-ха-ха, везде нужны гробы, и там, и там, ха-ха-ха! Поняли, да? Поняли шутку?

– Ха-ха-ха! Не, не поняли, – признался Серёжа, захлебываясь смехом. Посмотрел на деда, тот ухохатывался и качал головой. Посмотрел на рогатого. Тот неожиданно посерьезнел.

– Сейчас поймете, – злобно проскрежетал он.

Тут только Серёжа заметил, что между ногами демона, натыкаясь на когти, ползал робот-пылесос. Части соляного круга не было, в защите образовалась полуметровая щель.

Демон просунул туда голову – только рога не пролезли. Вылупился на старика, с шумом втянул воздух…

Серёжа прыгнул на деда, повалил его, и очень вовремя – столб огня из пасти демона напрочь испортил дорогую звукоизоляцию на стене, как раз в том месте, где старик только что стоял.

– Вот, сука! – удивился дед. – Отступаем, Серёжа!

Они бросились к приоткрытым дверям, потом бросились в стороны от дверей, потому что по ним целил рогатый огнемет. Двери уничтожило плазменным штормом, люди не пострадали. Выбежали из зала, укрылись за дверью с табличкой «Склад», за мешками с солью. Огонь шумел уже в коридоре офиса. Что-то хлопнуло. Зазвенели осколки стекла. Дед отдышался и прокряхтел:

– Ух, блин! Как в Герате в восемьдесят шестом! – Он повернулся к Серёже. – Какого хрена там оказался пылесос, объясни мне!

– Не знаю, этого не может быть, не может быть совершенно! Я сам его программировал и не вносил зал в список для уборки! Несколько раз проверил! Он никогда там не ползал, никогда, никогда! Сегодня впервые, клянусь!

Серёжа вцепился деду в плечи, затряс и в ужасе заорал:

– Что делать, дед?! Нам хана?! Нам хана! Нам полный…

Дед пощечиной положил конец приступу паники.

– Не ссы, Серёженька! Повезло, что рогатый целиком не выбрался… Действуем по плану чрезвычайной ситуации! Так. Будем восстанавливать круг. Нужна соль, – он похлопал по мешку, – ее до хрена. Нужна кровь. Нужны какие-то щиты и огнеупорные костюмы, чтобы подобраться к Зверю. Так. Ты – к бабам за кровью, я – в кабинет за костюмами. Встречаемся в центре принятия решений.

– Это где? – всхлипнул Серёжа.

– Это здесь. Все, пошел!

Серёжа осторожно выглянул в коридор, осмотрелся, пополз к двери с табличкой «Девственницы». Как же неудобно! Из-за рясы приходилось извиваться по полу, отклячив зад, как гусеница. Царапались осколки оконного стекла. Добрался и юркнул внутрь. Услышал женские крики, подкрался к решетке. Сквозь прутья заглянул в комнату. Что за…

– Ой, девочки, Серёжа пришел! Серёжа, спасибо за подарки! – закричала радостная Ира и задорно помахала ему пристегнутым к бедрам страшного вида страпоном. Не считая этого приспособления, она была совершенно голой. Как и все остальные женщины в комнате.

Суть происходящего за решеткой была Серёже понятна: он уже видел подобное в порнороликах, в разделе «Оргии». И пару раз во сне. Участницы вооружились всевозможными устройствами – те жужжали, вибрировали, извивались, чпокали, блестели стразами. Из раскрытой посылки торчали и свешивались оставшиеся орудия удовольствия.

– Девочки, стойте! Прекратите! Марина Олеговна, и вы туда же? Пожалуйста! Вопрос жизни и смерти! – умолял Серёжа.

Но женщины не прекращали, ну уж нет.

– Что, Се-рё-жа, к нам? И-ли зас-сышь? – ритмично двигалась Ира.

– Я такого даже в интернете не ви-и-идела! – повизгивала Вика.

– Правду говорят: секс – лучшее лекарство! – восклицала Марина Олеговна.

– Присоединяйся, Серёжа, ай. Мы исполним твою мечту, ай. Нам о ней все дедушка Семён рассказал, когда был пьяный, – звала скромная Лена. – Ты же освободил нас, исполнил нашу, ай. Хочешь? А то ты в рясе и не видно, хочешь или нет.

– Да это не я… Посылку – это не я! – закричал Серёжа. – Не я! Остановитесь, мне нужно только…

Лишь в этот момент он понял, что кровь этих женщин ему уже не поможет, заторможенно вынул ключ из кармана хламиды, снял замок с решетки, подошел к двери с устаревшей табличкой, открыл… Или… Может, все-таки?.. А дед, демон, весь мир – подождут?

Нет. Серёжа отбросил соблазнительную мысль и вышел в коридор. Дед не подождет.

В коридоре стояла подозрительная тишина.

За дверью с табличкой «Склад» ходил туда-сюда серебристый робот, как из древних комиксов. На контрасте с обряженым в рясу Серёжей он выглядел героем плохого романа про попаданцев.

– Где тебя черти носят? Где кровь? – глухо спросил робот голосом деда.

– А где мой огнеупорный костюм? – срезал Серёжа. – Сам, смотрю, надел, а мне?

Дед снял блестящий мягкий шлем с темным стеклом.

– Тут такое дело, Серёженька… Я только один купил, не обессудь. Уж больно они дорогие.

– Ну ты, блин, дед, в своем репертуаре! Я, может, ради тебя от исполнения мечты отказался! А ты сам в костюм, а внук – как хочешь, да?