Текст книги "Сотри все метки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sotri-vse-metki-108904.jpg)
Автор книги: Александр Марков
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Зоран получил доказательство тому, что никто ему не помогает. Правоохранитель на крыше в первый раз просто промахнулся. Он все время промахивается.
Стрелявших стало больше. Лазерные лучи то и дело прорезали ночное небо, похожие на сгустки паутины, которые бросает паук, чтобы поймать насекомое. Любое попадание, даже по касательной, превратит Зорана в обугленный труп. Похоже, его раздумали задерживать живым. Куска хорошо прожаренного человеческого мяса на костях для отчетности было достаточно. Но ведь для этого в него надо попасть.
Он все еще не научился управляться со старинным ранцем, но именно из-за этого полет его был непредсказуем. Он то взмывал вверх, то проваливался, отлетал в одну сторону, а потом в другую, инстинктивно слегка двинув рукой, но со стороны казалось, что он искусно уворачивается от выстрелов.
Вот она удача, о которой говорил торговец. Но как же он все это предвидел?
Правоохранители, уже не таясь, стреляли по Зорану, стоя на крышах. Вспыхивали красные огоньки на кончиках их лазерных ружей. Зорану показалось, что он похож на зверя, обложенного со всех сторон красными флажками. Он запаниковал, когда темные фигуры начали срываться с крыш, зависать, выравнивая полет, окружать его, все ближе и ближе к нему подбираясь. Кажется, он отвечал на их выстрелы, но тоже промахивался, потому что в последний раз стрелял месяцев девять назад, когда приятели по университету заманили его в тир, и там он занял почетное второе место с конца. Но там-то он стрелял из статичного состояния, а здесь вертелся, как вошь, попавшая на сковородку, или скорее, как вошь, которая не хочет попасть на сковородку.
Как метко его обозвала та девушка.
Он приклеился к стене, подумав, что сумеет слиться с ней, и пополз вверх, но уловка не сработала. Он опять отцепился.
Пот пропитал всю его одежду. Система вентиляции в ней отчего-то не работала.
Рядом с ним раскрылась сеть, но он успел ускользнуть от нее.
Большинство стекол с внешней стороны были затемнены. Из них не просачивалось ни капли света. Дома казались безжизненными. Зоран бросил коробочку в одно из темных окон. Он надеялся, что там никого нет. Стекло вылетело наружу, разбившись на несколько кусков. Следом за ним в дыру вылетел человек. Девушка в чешуйчатой одежде. Краем глаза Зоран видел, что она цепляется стальными когтями за подоконник. Он хотел помочь ей, поддержать, протянуть руку, но только все испортил, забыв, что управляет своим полетом рукой. Он промахнулся, не успел затормозить, кувыркаясь, влетел в дыру, которую только что сам и сотворил, сбил кого-то с ног и повалился на мягкие податливые тела, распластанные на полу.
– Какого черта! – взвыла девушка, забрасывая свое тело обратно в комнату.
– Простите. Простите, – пробормотал Зоран, но он и себя-то не слышал. Во рту у него все пересохло.
Он опять встретил эту девушку с кошачьими глазами, но теперь случай для знакомства был намного более скверным, нежели там, на улице час назад, когда он ее толкнул.
Черт. Ну он хоть не убил ее.
Зоран выстрелил в дверь, выбивая замок. Что-то навалилось на него, прижало к полу, так что и продохнуть он не мог. В глазах потемнело. Следующую секунду тело действовало интуитивно, совсем не согласовываясь с командами мозга, точно в нем проснулась генетическая память, о которой ему рассказывал фантом.
Пахло озоном, жженым пластиком, горелой человеческой плотью.
Возле его ног распласталось тело в черной одежде. Зорана обожгло от мысли, что это именно он убил правоохранителя. Пусть это был клон, выращенный в одном из питомников, принадлежащих силовым структурам и поставлявших пушечное мясо для сложных, сопряженных с риском для жизни операций. Производство клонов обходилось дешевле, чем приобретение андроидов, и уж тем более, чем подготовка настоящих людей, в случае гибели которых при исполнении служебных обязанностей придется платить страховку родственникам, а это весьма обременительно. Клоны практичнее андроидов. В них не заложены все эти глупости о том, что своими действиями нельзя причинять вред человеку.
Зорана начинало подташнивать. Он чувствовал, что через секунду-другую, ну максимум через пять его станет выворачивать наизнанку. Он расплещет по внутренней стороне шлема содержимое желудка и захлебнется этой мерзостью.
Он бежал прочь по коридорам, слыша, как за его спиной в комнату, которую он только что покинул, вламываются правоохранители. Он все ждал, что вот сейчас лазерный луч прожжет ему спину, втягивал голову в плечи и все продолжал это делать, даже завернув за угол. Стена для лазера не помеха. Вот только правоохранителям оттого, что они потеряли его из виду, придется провести лучом длинную линию через все стены до улицы. Луч разрежет его на две половины. Верхняя часть тела упадет первой, а ноги пробегут еще несколько шагов, прежде чем подкосятся.
Какое это безобразное чувство. Этот страх, когда ты как на ладони.
Он увидел перед собой крохотный огонек, подумав сперва, что это галлюцинация или отблеск, отразившийся на поверхности его шлема, замахал руками, отгоняя его.
Огонек поднялся чуть выше.
«Следуй за мной».
Теперь он был на уровне головы. Зоран остановился, хотел протереть глаза, забыв, что на голове шлем, и не мог осознать этого, даже когда рука в перчатке наткнулась на прозрачный пластик. Кровь так сильно шумела в голове, что эти слова могли ему почудиться, а огонек привидеться.
– Не останавливайся. Не останавливайся. Следуй за мной. Я тебя выведу.
– Кто ты? – он думал, что его вопрос ретранслируют тому, кто послал этот огонек.
– Нет времени. Правоохранители близко. Мне тяжело блокировать канал связи. Они нас запеленгуют, если мы будем общаться. Только выполняй мои команды и ничего не спрашивай. Я тебя выведу. Следуй за мной.
Последняя фраза поселилась в голове Зорана, многократно повторяясь, словно эхо, которое мечется внутри черепа.
Перед ним раскрылась ниша в стене, а когда он ступил в нее, пол ушел из-под ног, тело обрело легкость, почти сравнимую с той, которую чувствуешь при свободном падении. Это был служебный лифт, оснащенный силовым полем.
В узкой шахте лифта Зоран мог дотянуться до огонька. Свет его был настолько ярок, что стекло гермошлема немного затонировалось. Иначе возникла бы резь в глазах.
«Следуй за мной», – не утихало у него в голове.
Зоран бежал по темным коридорам, едва освещенным тусклым сиянием плесени, пропитавшей потолок. Вдоль стен выстроились гравитационные тележки обслуживающего персонала гостиницы. На них лежали стопки одеял, полотенец, тюбики с различными мазями, освежителями дыхания и прочей мелочью. Поля тележек были отключены.
Зоран боялся, что заденет какую-нибудь из них, рассыплет ее содержимое по полу, поскользнется на одной из баночек или запутается в простыне, а падая, опрокинет и остальные тележки.
Удивительно, что ему еще не попался ни один из служащих гостиницы.
У него даже не было времени задуматься о том, что его гонят, как зверя, в ловушку, что он стал участником какой-то игры, где ему отведена роль жертвы. Но что может быть хуже того, что с ним уже произошло.
С улицы доносился приглушенный стенами вой сирены. Он разбудил всю округу, а правоохранители заполонили все подходы к гостинице. Стоит только Зорану выбраться наружу, как лучи прожекторов поймают его, словно муху паутина. Он запутается в них, начнет закрываться руками от яркого света и даже не сможет оглядеться. Несколько парализующих зарядов закончат его мучения.
По маленькой винтовой железной лесенке он стал спускаться еще на этаж ниже, обхватив обеими руками тонкие металлические перила, чтобы не упасть. Ступеньки казались слишком ненадежной опорой для ног. Однажды он поскользнулся, нога слетела со ступеньки, он не упал, не покатился кубарем только оттого, что держался за перила – влажные и ржавые. Но падать ему пришлось бы недолго. Он уже ступил на пол, отпустил
лесенку, и она тут же исчезла. Слишком быстро, чтобы заметить – ушла ли она в стену, или это была имитация силовым полем под металл.
Он оказался в тоннеле с округлыми сводами, вдоль изогнутой стены шел бетонный помост – липкий, покрытый слизью. В центре – монорельс, занесенный отбросами. Похоже, им давно не пользовались, а по дну тоннеля сочился грязный поток.
Городская канализация.
Огонек пролетел вперед по тоннелю, но, заметив, что Зоран все никак не может привыкнуть к тому, что ноги его разъезжаются, остановился, запульсировал. Зоран догадался, чего от него хотят. Сделал один шаг, другой, побежал, насколько это вообще было возможно, хватаясь рукой за шершавые влажные стены.
Потолок вздувался наростами. Очевидно, влага просачивалась сквозь него.
На поверхности потока плавал всякий хлам – куски пластика, яркие обертки и многое другое, что Зоран идентифицировать не мог. Поток завихрялся, а это означало, что дно неровное. Там скопилась масса всевозможных отложений. Помост периодически затапливало, а отметки, до которых поднимался грязный поток, легко читались на выщербленных стенах тоннеля. Они немного фосфорецировали. Бледно-зеленый свет растекался на них пятнами, обозначая колонии плесени.
Все здесь дышало сыростью. Зоран чуть не задохнулся, когда фильтр в шлеме дал сбой и не смог полностью нейтрализовать запахи, пропитавшие воздух.
Содержимое желудка опять подступило к горлу.
Огонек точно сжался, придавленный этой темнотой, приблизился к полу, но вовсе не от испуга, а чтобы Зоран видел, что у него под ногами.
Зоран вздрогнул, заметив, что из потока выступает человеческое тело. Подбежав ближе, он понял, что это мертвый робот, лежащий на спине. Из обрубков, оставшихся вместо ног и рук, извивались, как змеи, обрезанные провода. Голова с разбитыми глазами откинулась назад, пластик на ее нижней части был содран, обнажая сомкнутые зубы. Его облепили наносы, просочившись сквозь дыры в коже, они забили все внутренности. Казалось, что робот покрыт страшными язвами.
Его убили где-то в другом месте и сбросили в канализацию.
Зоран обошел его стороной, боясь прикоснуться, вжимаясь спиной в изогнутую стену, стирая с нее плесень и грязь. Его воротило от вида этого робота, особенно после того, как он увидел, что у бедняги проломлена голова, а позитронные мозги вырваны. Он что-то знал. Очень символичное предупреждение Зорану. Ведь он тоже кое-что знает, и за это с ним могут расправиться не менее жестоко, чем с этим роботом.
Зоран и не догадывался, что под землей город изрезан множеством лабиринтов, в которых без карты или сопровожающего легко заблудиться. Зоран испугался от мысли, что энергия огонька иссякнет, тот погаснет, и он останется здесь один на один с темнотой, а когда начнет на ощупь искать выход, то наткнется на обитателей этих подземелий. Из-за долгого пребывания в темноте кожа у них бледная, прозрачная, изъеденная язвами. Но ведь здесь так темно, что он все равно их не увидит.
Зоран слишком мало уделял времени физической подготовке. Он начал уставать, задыхаться. Сказать загадочному спасителю, что он больше не может бежать, мешала лишь боязнь, что их диалог запеленгуют правоохранители.
Огонек опять ждал его.
«Сейчас, сейчас», – мысленно говорил с ним Зоран. И тут на него накатила такая боль, что перед глазами все помутилось. Он застонал.
– Несанкционированное вторжение! – надрывался бортовой компьютер корабля. – Я не могу их удержать. Мне больно. Что мне делать? Я не могу их удержать.
Зоран чувствовал, как взламывающие программы, будто лезвием острого ножа, разрубают кодировку и импульсы боли разбегаются по всей компьютерной системе, как по нервным волокнам.
Это было совсем иное вторжение. Грубое. Бесцеремонное. Они не таились. Они не боялись, что их привлекут к ответственности за нарушение законодательства, связанного с частной собственностью. Вывод напрашивался один. Это кто-то из госструктур. От таких надо бежать. Другого выхода нет.
– Я не удержу их, не удержу-у-у-у! – компьютер сорвался на долгий протяжный вой.
Нож все глубже погружался в банк данных, а потом огромная труба стала высасывать из него информацию. Кодировка еще продолжала сопротивляться, удерживая последние бастионы, где хранились сведения о корабле Чужаков, но и она уже начинала растворяться, расползаться, как мокрая бумага.
– Сотри все, – застонал Зоран, чувствуя, что не выдержит этой боли и потеряет сознание, – сотри все немедленно!
Больше всего в это мгновение он думал даже не о корабле Чужаков, не о фильме, повествующем о жизни регрессирующей колонии, который он так никогда и не сделает, не о своей докторской диссертации, а о фантоме, ставшем ему настоящим другом. Он чувствовал себя убийцей, и ощущение это усиливалось от того, что, прилетев на Альбеду, он узнал, что прототип фантома умер две недели назад, отключив жизненно важные киберприставки, имплантированные в его тело.
Зоран так мечтал поговорить с Балуевым наяву, а теперь он убивал и его фантом и не знал, когда сможет создать себе новый. Это была редкость. Ведь намного большим спросом пользовалась пустышка Мия Альбина.
– А-а-а-а! – кричал компьютер, проходясь по своим банкам данных огнем и мечом, превращая корабль в пустую металлическую оболочку.
Зорану казалось, что от всех этих воплей его мозг взорвется, как граната, разметав куски его черепной коробки. Он упал с помоста в поток нечистот.
Компьютер погружался в темноту. Голос его затихал. Когда Зоран, оправившись от боли, позвал его, никто ему не ответил.
– Что с тобой?
Огонек, нарушив молчание, вился возле его шлема, стараясь заглянуть сквозь непроницаемое стекло и посмотреть на лицо Зорана.
– Ты так кричал.
– Уже ничего, – с трудом откликнулся Зоран. – Все прошло.
Кожа у него на лбу покрылась капельками пота, волосы промокли, слежались, и голова начала чесаться. Он сидел в потоке нечистот, утонув в них почти по грудь, откинув голову назад, совсем как тот робот в нескольких метрах от него. Все-таки его, наверное, свалила здесь похожая беда, и мозги его перегорели.
Зоран поднялся. Теперь нечистоты доходили ему только до коленей. Он ступил на помост, попробовал отряхнуться. Но какое там. Нечистоты пропитали его одежду почти насквозь. Влажная ткань противно липла к телу, а о том, как пахла она и как будет пахнуть он сам, Зоран и думать не хотел. Одежду придется выбросить, а чтобы избавиться от вони, надо будет с ног до головы выкупаться в ванне с дезинфектором.
Черт, не подцепить бы какую гадость. Если пошаришь руками по дну, наткнешься на полуразложившуюся органику и кости. Среди них могут попасться и человеческие.
– Пошли, пошли. Ты можешь идти?
– Да.
– Здесь есть тележка. На ней рабочие коммунальной службы осматривают тоннель. Она рядом. Пойдем.
Огонек слишком много говорил. Неужели правоохранители уже не могут просканировать их разговор?
– Рабочие коммунальных служб? Роботы, наверное?
– Нет. Люди.
– Даже не киборги?
– Я же сказал, люди.
– Я ничего не понимаю в этой жизни.
Тоннель через тридцать метров плавно изгибался. Ноги прямо-таки вклеивались в помост. Ботинки было трудно оторвать, а когда это все-таки получалось, за ними какое-то время тянулась слизь.
Огонек, заметив тележку, радостно замигал, подлетел к Зорану, совсем как собака, которая хочет подбодрить хозяина. В нем произошли разительные перемены. Прежде он был безучастен. Схвати правоохранители Зорана прежде, огонек ничего бы не стал делать, чтобы помешать им, теперь бы он стал слепить им глаза, биться в стекла шлемов, как назойливое насекомое, и пока от него будут отмахиваться, Зоран сумеет извернуться и убежать.
Тележкой пользовались совсем недавно. Перед ней собралась внушительная куча мусора, словно ее сгребали скребком с монорельса, но она стала такой огромной, что у тележки не хватило мощности двигать ее и дальше, а у тех, кто на ней ехал, не хватило ума убрать ее. Позади тележки монорельс был очищен. Он тускло сиял. В самой тележке давно не убирались и не вытаскивали ее наружу, когда в тоннеле случались наводнения. Она вся была вымазана нечистотами, будто это ее естественный окрас. Зорану все уже было безразлично. Он подозревал, что если теперь фильтр в его шлеме откажет, он не только что не задохнется, а и не заметит, что состав воздуха, которым он дышит, изменился.
У ищейки, если ее пустят по его следу правоохранители, должно замкнуть всю систему обоняния, когда она начнет вынюхивать эту вонь.
Поток прибывал. Уровень его заметно поднимался. Еще немного, и он выйдет из берегов и начнет затапливать помост, стирая оставленные на нем следы Зорана. А его следы в воздухе выжигал огонек.
Кресло в тележке то ли было очень старым, то ли функция трансформации в нем вышла из строя, поэтому сидеть было очень неудобно, и форму тела Зорана оно не принимало. Но зато хоть крутилось вокруг своей оси. При желании всегда можно было смотреть вперед.
Место этой тележке на свалке. Коммунальные службы давно должны были ее заменить. Ее надо утилизировать. Вот теперь мучайся. А вдруг в этой тележке компьютерные мозги не разложились окончательно в едкой атмосфере и могут считывать мысли тех, кто в ней сидит? О, тогда она обидится, что Зоран уготовил ей место в утилизаторе, и никуда не поедет. Словно в подтверждение этой догадки, когда Зоран приказал тележке двинуться вперед, она и не шелохнулась. Он продублировал свой приказ жестом, но и жест никаких результатов не дал.
– Как ею управлять?
– Видишь перед собой ручку?
– Да.
– Называется джойстик. Возьми его. Чем больше наклоняешь вперед, тем с большей скоростью будет двигаться тележка. Назад – соответственно скорость сперва гасится, и ты начинаешь ехать назад. При поворотах джойстик надо чуть отклонять в сторону поворота. Так тележка мягче в него войдет. Но если этого и не делать, с монорельса она все равно не сойдет. Понятно?
– Да. Сплошная механика?
– Да. Компьютер в ней стоял, но очень давно. Его демонтировали лет двести назад. Он сломался. Здесь все ломается. Только не тележка. Она
сделана на славу. Она вечная.
Зоран обхватил джойстик, слегка качнул вперед. Тележка вздрогнула, покатилась, таща за собой, приклеившуюся кучу мусора, но вскоре мусор стал постепенно отваливаться. Тележку снабдили несколькими пружинными амортизаторами. Этот архаичный механизм отлично справлялся со своим предназначением. Наносы с монорельса счистили, поэтому тележка шла по нему очень мягко. Зоран стал ощущать удовольствие от такого вида управления и надавил на джойстик посильнее.
– Не очень разгоняйся, – посоветовал огонек, летящий чуть впереди тележки. Он опять освещал дорогу, – тележка все-таки старая.
– Может развалиться? Ты же говорил, что она вечная.
– Говорил. Но все-таки не разгоняйся очень сильно.
– Хорошо. Но здесь нет никаких измерительных приборов. Я не знаю, что для тебя быстро.
Зоран догадался, что огонек может не угнаться за ним, поэтому и просит его не слишком разгоняться.
– Не отставай от меня и не догоняй. Держись за мной на одном расстоянии. За скоростью буду следить я.
– Ты можешь хоть сказать, куда мы направляемся и кто тебя прислал?
– Я только выполняю приказы. Ты скоро обо всем узнаешь. Тебе ничего не грозит. Не бойся, – добавил огонек на тот случай, если Зоран заартачится и отправится сам искать выход из тоннеля, – приготовься, сейчас у тебя немного поболят уши.
– Что? – не понял Зоран, но в ушах у него так загудело, что, ответь огонек, он ничего бы не расслышал.
Глава 8
Преступник оставил массу отпечатков в своем номере со следами выделений потовых желез, так что при желании его можно было легко воссоздать в одном из питомников правоохранителей. Огонь уничтожил некоторые его следы, но и оставшихся было предостаточно, чтобы выяснить, кто он такой, считав генный код, и разослать информацию по всем отделениям вместе с изображением преступника.
Робот-дактилоскопист – букашка в сантиметр длиной на тонких ножках, ползая по обгоревшему номеру, прямо-таки прыгал от возбуждения из-за такого обилия материала для исследований. Он забирался в самые дальние уголки комнаты, куда и уборщики с пылесосными трубами не залезали, рылся в пыли, крохотными ножками ощупывая песчинки грязи. Цепляясь за покрывало, он взбирался на кровать, зарывался в нее, анализируя впитавшийся в ткань пот, собирал с подушки волосы, свертывал их и складывал в маленькое отделение у себя в корпусе. Туда же он отправлял и другие заинтересовавшие его находки. В ванной он нашел запекшуюся капельку крови, но она принадлежала не преступнику, а тому, кто снимал этот номер до него. Тем не менее робот сделал соскоб, поместил информацию в своей базе данных. Его не торопили и не мешали, поэтому он потратил на исследование комнаты добрых полчаса.
Лоно Гелиагли сидел за столом, постукивая костяшками пальцев по его поверхности. Он нервничал. Даже имея сотую часть той информации, которую собрали подчиненные о Зоране Такиче, обычно удавалось задержать преступника, но на этот раз ничего не вышло. Почему же так случилось? Этого человека словно подменили. Прежде он совсем не таился. Информация о нем была даже в самописце флаера, на котором Такич летал к Родни Стюарту. Минувшим вечером того арестовали за незаконный гарем клонов. Теперь же Такич исчез. Будто это не живой человек, а фантом жил в гостинице, из которой он сбежал с помощью архаичной установки. Но ведь он не мог исчезнуть вот так без следа на планете, где у него был всего один знакомый, да и тот попытался его обворовать, забравшись в базу данных его корабля. Возможно, Такич случайно встретил кого-то, кто помог ему скрыться, а может быть, сейчас его труп валяется где-то в канализационном коллекторе среди отбросов, попадающих в сливные решетки.
Орда крохотных роботов прочесала канализацию. Они распугивали стаи обитавшей там и в вентиляционных шахтах разномастной живности. Они вели титаническую работу, сканируя жителей города и сравнивая получаемые данные с данными о разыскиваемом преступнике. Эффективность такой операции была сравнима с просеиванием горы песка, в которой может оказаться один крохотный драгоценный камешек. Работа и вовсе становилась бесполезной, если предположить, что кто-то этот камешек уже нашел и забрал себе. Но кто?
На регулярном рейсе Такич покинуть планету не мог, да и пассажиров всех частных рейсов проверяли таможенники, а проскользнуть мимо них незамеченным мог лишь обладатель очень большой суммы денег. Этих денег у Зорана не было. И у него нет покровителей, по крайней мере, не было еще сутки назад. В противном случае он не стал бы обращаться к Родни Стюарту.
Лоб полицейского босса вспотел. То ли от напряжения, то ли от влажной духоты. Он заметил, что никак не может выбрать оптимальную для себя температуру в комнате. Он задавал аклиматизатору один режим, но через несколько минут чувствовал дискомфорт, изменял задание, но добивался только того, что вскоре ему опять все не нравилось. Он приходил в бешенство и готов был разбить аклиматизатор. Останавливало его только то, что без аклиматизатора придется совсем худо, а пока ему установят новый прибор, придется терпеть настоящую пытку.
Робот-дактилоскопист вытряхнул из корпуса найденные сокровища: волосы, засохшую органику. Гелиагли передернуло от их вида. От отвращения он чуть было не смахнул со стола и робота, и все его добро.
– Проваливай! – сказал он, не дав роботу закончить доклад.
Робот похватал свои сокровища и, быстро семеня ножками, чувствуя, что хозяин не в духе, удалился, пока его не прихлопнули. С бронированным корпусом и ножками, сделанными из лучших полимеров, ничего не случится, упади на них многотонная махина, не пострадают и сочленения и микроэлектронная начинка, но в порыве гнева хозяин, решив его прихлопнуть, мог отбить себе ладонь. Тогда он разгневается еще сильнее. Кому это нужно?
Лоно допросил задержанных, рассовал их по камерам, а орда так и не нашла Такича. Странно. Странно. Без сообщников здесь не обошлось. Но не могло их у него здесь быть. Не могло. Лоно понял, что если он будет думать так и дальше, то с мертвой точки не сдвинется. Надо предположить, что сообщники у Такича все-таки есть, и ответить на вопрос: «Кто они?» Уж точно не эти торговцы. Но что-то их связывало. Эта догадка появилась у Лоно, когда он допрашивал задержанных.
Он попробовал тогда полностью переключиться на свои мысли, а слова сделать фоном, таким, как вой ветра или журчание воды. Это помогало сосредоточиться.
Так, так. Значит, это те торговцы, что утверждают, будто на них кто-то напал, их корабль сбили, а они спаслись, воспользовавшись портативным порталом, который перевозили на своем корабле. Он уже слышал эту историю. Напрасно в нее не поверили страховщики. Он-то знал, что она может оказаться правдой, и даже мог сказать, где находится корабль тех, кто напал на торговцев.
Бедняги и не подозревали, что источник их бед сидит перед ними и допрашивает их.
Разговор с торговцами не доставил ему никакого удовлетворения, а ведь раньше он после подобных допросов чувствовал подъем, впитывая энергию людей, которых к нему приводили. Это было даже лучше, чем ночь с проституткой. Сейчас же остался неприятный осадок. Он не знал, почему. Точно уж не из-за того, что он чувствовал вину. Нет. Совсем по другим причинам. Но вот по каким, он не знал.
Перед ним стояла дилемма, что сделать в первую очередь – устроить разнос подчиненным или поразвлечься с гаремом клонов, который пока как вещественное доказательство, необходимое для расследования, он оставил в своем распоряжении.
На лице Гелиагли проступила улыбка, когда он вообразил, как его жирное тело будут массировать сразу несколько клонированных красоток, но они могут забрать у него слишком много сил, и тогда он в должной мере не сумеет наказать подчиненных.
Он вызвал к себе начальника отделения. Это его люди упустили Зорана Такича. Имя офицера было написано на комбинезоне с левой стороны. Лоно туда не посмотрел, а уставился на подбородок стоявшего перед ним столбом правоохранителя. Остекленевшие глаза его не выражали никаких эмоций и были пусты, будто тщательно промытые кислотным раствором.
Этот коп был на две головы выше Лоно, Гелиагли пришлось встать, подойти поближе к подчиненному, чтобы достать до подбородка кулаком. Что-либо объяснять словами было бесполезно.
Правоохранитель крякнул, голова его откинулась, захрустели шейные позвонки. Он отлетел назад, ударился о стену спиной, а потом и головой, стал оседать, распластав безвольные руки с огромными ладонями, вдоль тела.
Лоно удивленно посмотрел на упавшего, как смотрят на экзотическую зверюшку в зоопарке. Дело в том, что его удар, хоть и мог вышибить дух у большинства людей, но клон, по крайней мере тот, что был выращен в питомниках правоохранителей, перенес бы его, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. А этот даже упал. Причиной тому был, скорее всего, не производственный брак, а то, что клон вообразил, будто, упав, доставит начальнику удовольствие. Лоно, размышляя над этим, поглаживал ладонью ушибленный при ударе кулак. Гнев его действительно прошел.
– Вставай, – бросил он клону, – можешь проваливать.
Клону хватило ума не вскочить сразу же, как только он услышал приказ, тем самым выдавая свой обман, а подняться очень медленно, хватаясь за стену руками. Выпрямившись, он покачнулся и, так же покачиваясь, вышел из комнаты.
Он хотел внушить Лоно, что тот может сбить с ног любого одним ударом кулака.
Такое поведение несвойственно тем, кто задействован на оперативных задержаниях. У этого клона интеллект развит повыше, нежели у его коллег и подчиненных. Надо за ним понаблюдать. Возможно, стоит его сделать личным охранником. Теми, кто сейчас исполнял эти функции, Лоно был недоволен.
Но сейчас главное – поиски Зорана Такича.
Лоно физически ощущал, как орда роботов выгоняет в эти мгновения из подвалов стаи крыс, проходит мимо щелей, где прячутся тараканы, по воздуховодам забирается в тысячи квартир.
От напряжения у него началось обильное потовыделение. Пот тут же всасывался многослойной тканью и удалялся
через фильтры. Жирное тело колыхалось, как студень, когда он пробовал встать, но ноги немного затекли, и, чтобы оторваться от стула, ему пришлось опереться руками на стол, перенести на них добрые две трети веса своего тела. Без стальных штырей, вживленных в его кости, без дополнительных мышц, вживленных в те, которыми он обладал от рождения, он не то что не мог бы сделать и шага, его просто придавило бы к полу, и он растекся бы по нему, словно амеба, – так случается с теми, кто, попав на планеты с повышенной гравитацией, снял с себя защитный скафандр. Искусственные органы тренировать не надо, изнашивались они в миллион раз медленнее, нежели настоящие. Вздумай кто через сотню лет выкопать его из могилы, то найдет металлический остов, опутанный сетью искусственных мышц.
– Брр…
Он замотал головой, чтобы и дальше не погружаться в столь мрачные раздумья, а то начнешь задумываться о смысле жизни, станешь затворником или, и того хуже, начнешь проповедовать на разных мирах бредовые учения старых и новых сект.
Расхаживая вперевалочку по комнате, Лоно размышлял, чем же ему занять время. Он был слишком возбужден, знал, что без успокоительного не уснет. Без сна он выдержит неделю, а если принимать транквилизаторы, то срок бодрствования он растянет втрое, не чувствуя при этом никакого утомления.
Как же ему захотелось, чтобы все его тело промассажировали клоны гарема. Они обучались этому профессионально.
Клоны истомились в камере. Они обрадовались тому, что их заставляют делать привычное для них.
Валяясь на диване и чувствуя, как ловко умелые руки выгоняют из его тела усталость и боль, он уснул, а потом, открыв глаза, увидел, что все девицы сидят рядом с ним на корточках и ждут, когда он, проснувшись, отдаст им новое приказание. Они смотрели на него с обожанием, с таким неподдельным обожанием, что верилось, будто они действительно испытывают к нему симпатию. На миг он поддался этим мыслям, но вовремя прогнал их – ведь этих клонов учили и актерскому мастерству.
Клоны грациозно повскакивали, застыли в разных позах. Полупрозрачная одежда не только не скрывала их прелести, но, напротив, делала их еще более привлекательными.
Лоно понял, что ему будет жаль расставаться с этим гаремом, а подержи он их у себя подольше, то так привяжется, что разлука и вовсе станет такой болезненной, что без транквилизаторов не обойдешься. Можно устроить, в отделении пожар, взрыв или еще какую-нибудь пакость, обвинить в этом террористов какой угодно секты и указать в докладе, что при пожаре погиб весь гарем.
– Что прикажешь, хозяин? – одна из красоток, очевидно старшая, сделала полшага вперед, когда Лоно уселся на диван и начал опускать ноги, но прежде чем они коснулись пола, к нему бросилась еще одна девушка, припала к его ногам и быстро надела на них тапки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?