Читать книгу "Ветер с востока"

Потом, по пути домой, когда основные миссии будут выполнены, мы немножечко «похулиганим» на немецких коммуникациях у берегов Норвегии. Главное, чтобы цель стоила потраченных на нее боеприпасов. А то стоящие у нас на вооружении тепловые торпеды «Физик» и в наше время стоили бешеных денег и выпускались малыми сериями. Отчетность по расходу боеприпасов у нас строжайшая.

В нашем случае использование торпед из будущего оправдано только для выполнения основных миссий, или для потопления подвернувшегося крупного боевого корабля, большого транспорта с боеприпасами или войсками, а также груженного бензином танкера. Но, так сказать, официально мы имеем право топить немецкие корабли не далее тысячи морских миль от Мурманска, поскольку в любой другой точке Мирового океана нас никогда не было и быть не могло.

Такая вот у нас насквозь секретная жизнь, тайна, завернутая в секрет, с грифом «Перед прочтеньем сжечь» Если все остальное новоприобретенное богатство, включая танки, реактивные самолеты, дизельную подлодку и авианесущий крейсер, Сталин не стесняется показывать во время боевых действий, то атомная подлодка пока не засвечена и остается козырным тузом в рукаве… Пока «Алроса» водит за собой эскадру крейсерских лодок СФ, рвет немецкие морские коммуникации и увеличивает свой личный счет, участь «Северодвинска» – оставаться в тени. Наградами нас, конечно, тоже не обходят, но вряд ли мы когда-то сможем рассказать своим внукам, как именно и где их дедушки заработали свой «иконостас» Ибо, как я уже говорил, нас там никогда не было и быть не могло.

Хоть мы еще ни разу по-настоящему не сходили на берег, могу сказать, что дети и внуки у нас тут будут – это само собой разумеется. Вот только свернем окончательно шею германскому фашизму и сделаем так, чтобы его место потом не смог занять американский империализм. А иначе вся наша работа будет насмарку.

Все, акустики докладывают, со стороны Кольского залива шум винтов. Судя по сигнатуре, это «Ташкент» в сопровождении двух наших СКР. Началось.

20 марта 1942 года, поздний вечер. Ленинградская область, деревня Моглино

Генерал-майор осназа Вячеслав Николаевич Бережной

Псковская область. Точнее, Ленинградская область – Псковская область появится лишь в 1944 году. Леса. Болота. Редкие деревеньки. И прямое, как стрела, «шоссе» на Ригу, в наше время именовавшееся автодорогой А-212. Первого марта, когда внезапным ударом был взят Псков, советские войска основным рубежом обороны сделали протекающую через город реку Великую. При этом передовые части Красной армии продвинулись на запад еще на десять-двенадцать километров, заняв деревню Моглино и одноименную железнодорожную станцию. Ближайший немецкий гарнизон располагался в Изборске, но его пока никто не тревожил, поскольку основные силы Северо-Западного фронта были развернуты на выгодных для обороны рубежах в пятнадцати – двадцати километрах южнее железной дороги Псков – Дно – Старая Русса.

В последнюю неделю положение на фронте радикально изменилось. На левобережном плацдарме, за исключением частей 236-й стрелковой дивизии из состава Северо-Западного фронта и нашей бригады, были сосредоточены и оба гвардейских кавалерийских корпуса. Три недели назад они уже «ассистировали» нам при прорыве немецкого фронта от Старой Руссы по направлению к Пскову. Оба корпуса за последнее время понесли немалые потери в людях, конском поголовье и технике, но все еще сохраняли боеспособность. И это при том, что кавалерийские части расформированной 47-й армии были «раскулачены» как раз в их пользу Такое решение было принято для того, чтобы еще не бывавшие на фронте новички, влившись в ряды закаленных в боях ветеранов, могли как можно быстрее перенять их боевой опыт. Полнокровный кавалерийский корпус – это страшная сила. Если бы в январе, при нашем прорыве из Крыма, вместе с нами шли бы кавалеристы Белова и Плиева, то для немцев «веселья» в степях Северной Таврии было бы куда больше.

С Павлом Беловым и Иссой Плиевым я с моим начштаба полковником Ильиным встретились как старые знакомые. И я был очень рад этой встрече. Из глубоких рейдов в тыл противника не всегда возвращаются живыми даже генералы. Достаточно вспомнить хотя бы Льва Михайловича Доватора, светлая ему память. Не успели мы поздороваться и пожать друг другу руки, как вдруг в штабном кунге, подобно чертику из табакерки, появился наш «дорогой Леонид Ильич»

– Товарищи генералы, – громко и торжественно произнес он, – а знаете ли вы, что вчера вечером, 19 марта 1942 года, в Демянском котле капитулировали части 2-го армейского корпуса вермахта?

– Ну, вот и все, – подумал я, – песец котенку – то есть гитлеровской "Крепости Демянск". Похоже, что немцев окончательно добили, если не атаки частей Красной армии, то голод, холод, нехватка боеприпасов. А также постоянные артобстрелы тылов из тяжелых дальнобойных орудий. Теперь командование Красной армии, установив контроль над Демянском и окрестностями, получило в свое распоряжение важнейший узел шоссейных и железных дорог, крайне важный в этом бедном коммуникациями регионе. Опять Гитлеру половичок грызть? У него у бедного от такой диеты уже изжога, наверное. Мелочь, черт возьми, а приятно…»

Я смотрел на посветлевшие лица товарищей. В этой победе была и их доля участия. А мысли мои, тем временем бежали дальше, как говорится, от общего к частному.

Теперь, думал я, высвободившаяся 34-я общевойсковая армия переходит в резерв Верховного Главнокомандования, и после пополнения и переформирования может быть использована для последующих активных действий. Командует армией, если мне память не изменяет, хорошо известный в нашей истории генерал-майор Николай Берзарин. Да-да, тот самый генерал Берзарин, который в 1945 году стал первым советским комендантом Берлина, и чья 5-я гвардейская армия брала в столице нацистской Германии штурмом правительственный квартал, и водружала над Рейхстагом Знамя Победы.

Конечно, на обстановку в районе Пскова это, несомненно приятное, событие особого влияния не оказало. Только вот такие, с виду неосязаемые категории, как моральное состояние и боевой дух войск, по словам наших политработников, «поднялись на недосягаемую высоту»

Брежнев дотянулся до радиостанции и включил ее. Левитан, зачитывая сводку Совинформбюро, оторвался по полной программе, перечисляя номера и названия разбитых и плененных немецких дивизий. Пусть даже после кровопролитнейших боев численность каждой дивизии не превышала и полнокровного батальона – это было не важно. Важно то, что враг в очередной раз был разбит, а победа осталась за нами.

– Итак, товарищи, – сказал я после того, как Левитан окончил читать сводку и по радио зазвучали бодрые военные марши, – нас можно поздравить с успехом. Но, – я подошел к карте, которую расстелил на столе полковник Ильин, – в ближайшее время мы должны еще раз порадовать советский народ и до крайности огорчить немецкого фюрера и его прихлебателей.

– Рига? – с ходу определил генерал Белов, едва бросив на карту взгляд.

– Она самая, Павел Алексеевич, – кивнул я и задал встречный вопрос: – Готовы?

– Всегда готовы, – бодро ответил Белов, – как пионеры…

В кунге наступила тишина. Белов с Плиевым некоторое время внимательно разглядывали расстеленную перед ними карту. В принципе, грамотным командирам не надо было лишних слов – значки и линии на карте, кажущиеся непосвященным китайской грамотой, говорили им о многом. Уж я-то точно мог увидеть на карте этапы запланированной операции, привязанные к местности и некоему часу Ч.

Для проведения операции «Альтаир» были выделены мехбригада осназа и два почти полнокровных гвардейских кавкорпуса. Кроме того, на псковский аэродром Пески переброшена наша вертолетная группа, и вместе с ней десантный батальон осназа полковника Маргелова, уже отличившийся при захвате Любани. Соседи справа тоже не будут сидеть без дела. Ленинградский фронт нанесет вспомогательный удар от Нарвы на Таллин гвардейской танковой бригадой генерал-майора Катукова и 6-м кавалерийским корпусом генерал-майора Гусева.

По данным разведки, противнику пока не удалось сколь-нибудь значительно усилить свою группировку в Прибалтике. Лежащее за Изборском до самой Риги пространство на языке военных характеризовалось двумя словами – «оперативная пустота»

Но главной целью операции был все же не Таллин, а Рига. Этот город не только являлся важнейшим узлом коммуникаций, но еще и местом, где по приказу Гитлера расположилась штаб-квартира рейсхкомиссариата «Остланд» Это означало и то, что политика в предстоящей операции будет иметь едва ли не меньшее значение, чем стратегия.

Вслед за армейскими частями на территорию Латвии и Эстонии придут подразделения и следственные органы НКВД. Все будет так же, как уже было в Крыму – или я плохо понимаю товарища Сталина и Лаврентия Берию. Надо же будет весьма любознательным сотрудникам советских карательных органов разобраться и узнать – кто восемь месяцев назад встречал цветами и бутербродами с маслом немецких «освободителей» Кто вырезал семьи советских командиров, кто добивал наших раненых, кто убивал евреев, кто, высунув язык, бегал в ГФП и стучал на всех, кто сочувствовал коммунистам. И будет этим пособникам фашистов воздаяние по их кровавым делам, и да восторжествует принцип справедливости и неотвратимости наказания.

Как говорил великий Суворов, «недорубленный лес вырастает» Пусть Новая Земля заговорит по-эстонски, а остров Врангеля – по-латышски, но маршей ветеранов СС ни в Риге, ни в Таллине не будет. Как не будет бесновалищ вокруг памятника нашим погибшим воинам и истерик бывших секретарей горкомов и райкомов партии, которые, по их словам, всю жизнь ненавидели советскую власть и партию, в рядах которой они сделали карьеру.

Понятно, что именно для этого здесь понадобится товарищ Маргелов. Ни верхушка оккупационной администрации, ни местные квислинги, ни так называемая «команда Арайса» ни прочая антисоветская сволочь, которой сейчас переполнена Рига, не должны успеть сдристнуть на Запад. Отловить, осудить, привести в исполнение…

Все это было отдельно и подробно изложено в специальном секретном приложении к плану операции, о котором не следовало знать никому, кроме меня и товарища Санаева. Это была, конечно, программа-максимум. Но с учетом привлеченных средств, а также в связи с тем, что противник не располагает иными силами, кроме тыловых гарнизонов, полицейских и карательных частей, все должно получиться в лучшем виде.

Как говорил сын турецкоподданного Остап Ибрагим Сулейман Берта Мария Бендер-бей, «как в лучших домах Филадельфии»

Оставался только один вопрос, который на этот раз задал Исса Плиев:

– Когда?

– Завтра, – коротко ответил я, – время Ч назначено на двадцать ноль-ноль по Москве. Сверим часы, товарищи.

Теперь самое главное, чтобы враг раньше времени ничего не понял и не сбежал ненароком, а то ведь свинтят, гады, лови их потом по разным там америкам и канадам…

21 марта 1942 года, утро. Рейхскомиссариат «Остланд» Рига. Рижский замок

Присутствуют: рейхскомиссар рейхскомиссариата «Остланд» обергруппенфюрер СА Генрих Лозе, генеральный комиссар округа «Леттленд» оберштаффельфюрер СА Отто-Генрих Дрекслер, начальник военной администрации рейхскомиссариата «Остланд» обер-группенфюрер С С Фридрих Еккельн, бригаденфюрер СС Петер Хансен

– Я собрал вас, – туша рейсхкомиссара Лозе высилась над столом подобно неолитическому мегалиту, – для того, чтобы сообщить крайне неприятное известие – нашей 18-й армии как организованной силы более не существует. Попытка частей XXVIII армейского корпуса прорваться из окружения в направлении Ревеля закончилась его полным разгромом. Мне сообщили, что авиаразведка нашего доблестного люфтваффе, – Лозе поморщился, – или точнее, то, что от него осталось, обнаружила перемещение большевистских резервов в направлении Пскова и Ямбурга. Танки и много кавалерии. Вы не хуже меня знаете численность наших тыловых гарнизонов. Того, что мы наскребли по гарнизонам и собрали у Нарвы и Изборска, до поры до времени хватало. Но только пока против них было лишь боевое охранение, а основные силы красных были развернуты в направлении Ленинграда. Теперь все изменилось.

Лозе сделал паузу.

– Этой ночью у меня состоялся разговор с рейхсминистром по восточным территориям Альфредом Розенбергом. Войск для защиты территории рейхскомиссариата от большевистских орд нет и не предвидится. Финны тоже ничем не могут нам помочь, так как ожидают русское наступление в Карелии. После поражений этой зимы вермахт и ваффен СС обескровлены.

В связи со всем изложенным, наш фюрер сменил свою точку зрения на участие неполноценных народов в нашей эпохальной борьбе с большевизмом. Благо Советы летом так и не успели провести здесь свою мобилизацию. Нам приказано мобилизовать местный сброд и попытаться сформировать из него полноценные воинские части. Латыши, эстонцы, литовцы будут сражаться с русскими, так как возвращение комиссаров для них будет подобно смерти.

В гробовой тишине рейхскомиссар вышел из-за стола и, шаркая ногами, подошел к окну. Отдернув тяжелую светомаскировочную штору, Лозе долго смотрел куда-то вдаль. Мертвенно-серый свет пасмурного прибалтийского утра проник в кабинет.

– Тишина, царящая сейчас за окном, – сказал он, – не более чем иллюзия. Где-то там, на востоке, собираются кровожадные большевистские орды, готовые уничтожить европейскую цивилизацию. События этой зимы показали, что начиная наш поход на восток, мы, немцы, серьезно недооценили злобу и животное упорство этих недочеловеков и переоценили наши силы. Сейчас у меня такое чувство, господа, будто меня выставили голым на мороз.

А посему, – Лозе резко повернулся к присутствующим, – рейхсминистр Розенберг приказал сформировать из местного контингента добровольческий легион территориальной обороны «Остланд» Не пугайтесь слова «добровольческий» Мы должны провести тотальную мобилизацию всего мужского населения в возрасте от четырнадцати до шестидесяти лет. У этих недочеловеков будет право добровольно выбрать, где им издохнуть: на фронте от рук большевиков или в тылу на наших шахтах или рудниках. Никакой жалости и никакого снисхождения. Ни латышам, ни эстонцам, ни литовцам не будет никакого места в будущем Тысячелетнем рейхе. Лишь ничтожная часть из них пригодна для германизации. А посему чем больше мы их уничтожим в ходе этой войны, тем проще будет решать эту проблему потом. В первую очередь мы должны позаботиться об уничтожении местной интеллигенции. Журналистами, врачами, адвокатами и учителями должны трудиться только те, в чьих жилах течет истинно арийская кровь.

Лозе вернулся к своему столу и опустился в отчаянно скрипнувшее кресло.

– Положение очень серьезное, а поэтому легион «Остланд» необходимо сформировать в самые кратчайшие сроки. Директива о проведении тотальной мобилизации мною уже подписана. Руководить мобилизацией призывного контингента на территории рейхскомиссариата входит в обязанности начальника военной администрации обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна.

Рейхскомиссар посмотрел на своего подчиненного. Несмотря на то что уже много лет прошло с Ночи длинных ножей, в руководстве Третьего рейха все еще сохранялся глубокий и застарелый антагонизм между «коричневыми» в форме штурмовых отрядов СА и «черными» в форме отрядов партии СС. Само руководство рейха в лице Адольфа Гитлера и его ближайшего окружения мастерски пользовалось таким положением для контроля ситуации в рядах НДСАП и ведения разного рода внутрипартийных интриг. Вот и при создании рейхскомиссариатов к их руководящим кадрам, набранным из функционеров СА, были приставлены подчиняющиеся рейхсфюреру Гиммлеру опекуны и кураторы из структур С С. А посему скучать поклонникам Ницше не приходилось. Закон курятника «Пододвинь ближнего, обгадь нижнего, ибо нижний воспарит над тобой, обгадит тебя и возрадуется» был руководством к действию в партийных джунглях РСХА.

А уж уязвить представителя враждебного клана, поручив ему невыполнимое задание, считалось в порядке вещей.

– Фридрих, – с сарказмом сказал Лозе, – прошу вас немедленно приступить к делу и отнестись к этому со всей серьезностью. Полгода назад после того, как наш доблестный вермахт сумел окружить основные силы большевиков у города Вязьма, их руководство в считаные дни сумело сформировать в Москве десять дивизий из разного рода обывателей, которые и не дали нам с ходу захватить большевистскую столицу. То, с чем, пусть и с трудом, но справились большевистские комиссары, не должно вызвать у нас никаких затруднений. В конце концов, большевики при отступлении не успели уничтожить арсеналы литовской и латышской армий. Ну, а местное население ненавидит красных и боится их прихода. Осталось добавить к этому известный на весь мир талант немцев к организации всего и всех, необходимый для того, чтобы соединить одно с другим, и поставленная цель будет достигнута. Мы все надеемся на вас, потому что никаких других способов остановить вторжение большевиков у нас нет.

Рейхскомиссар перевел взгляд на Отто-Дрекслера, который с холодком в груди смотрел на Лозе.

– Должен предупредить всех, – сказал он, – что фюрер категорически запретил сдавать территорию рейхскомиссариата «Остланд» большевикам. В случае, если это произойдет, то все присутствующие здесь будут считаться изменниками, со всеми вытекающими из того последствиями. Мы можем только победить или умереть – третьего не дано. Объясните это всем вашим подчиненным. Любой, кто бросит свой пост без приказа, подпишет себе смертный приговор.

Вернемся к главному. Для создания видимости добровольности официальным командиром легиона будет назначен генерал-полковник бывшей русской и латышской армий Рудольф Бангерский, а начальником штаба – бывший русский полковник и латышский генерал Оскар Данкерс. Но, господа, не обращайте внимания на двух этих унтерменшей – это только ширмы. На самом же деле командовать легионом будет присутствующий здесь бригаденфюрер СС Петер Хансен.

В первую очередь надо взять на учет все полицейские и противопартизанские формирования, которые должны стать организационным ядром легиона. Поскольку для этих людей возвращение красных означает гарантированную смерть, то сражаться с русской армией они будут отчаянно. К несчастью, численность этих формирований довольно невелика, и большая их часть, обеспечивавшая тылы 18-й армии, также попала в окружение у Петрограда. Поэтому нам необходимо взять на учет всех отставных офицеров и унтер-офицеров бывших литовской, латышской и эстонских армий и использовать их в качестве кадровой основы при развертывании легиона. Отказывающихся сотрудничать с германским командованием немедленно арестовывать и вместе со всей семьей отправлять в концлагерь. Любой, не желающий сражаться за интересы Великой Германии, является нашим врагом и должен знать, что за этим последует немедленное наказание. В этом вопросе не должно быть никакого снисхождения. Все должны помнить о том, что те, кто не с нами, те против нас.

После того как будет создан кадровый костяк легиона, нужно будет приступить к тотальной мобилизации. Все необходимые указания в другие округа рейхскомиссариата «Остланд» мною уже отданы. Петрас Кубилюнас в округе Литауэн и Хяльмар Мяэ в округе Эстланд включатся в нашу общую работу.

– Простите, – поинтересовался обергруппенфюрер Еккельн, – а как нам поступить с находящимися на нашей территории лагерями русских пленных? Мы их должны вывезти в Германию или уничтожить?

– Хм, Фридрих, – Лозе откинулся на спинку кресла, – вопрос сложный. Ведь там, кажется, не только русские, но и всякие там татары и прочие азиаты? Да и русские тоже далеко не единая нация, особенно после того, что большевики творили во время Гражданской войны. Надо провести среди них агитацию. Тех, кто согласится сотрудничать с нами, повяжите кровью. Сейчас к нам из рейха по приказу фюрера начали массово завозить евреев. Используйте русских добровольцев для их ликвидации. Всех остальных, кто не захочет воевать за Германию, направьте на строительство оборонительных рубежей. С целью последующей экономии патронов, урежьте им пайку настолько, чтобы они сами со временем загнулись с голода. Это же касается и тех, до кого у нас еще не дошли руки. Любой из них, кто не работает на Великую Германию, не имеет права жить.

Рейхскомиссар тяжело поднялся из-за стола и тусклым взглядом обвел подчиненных.

– На этом все, приступайте к работе немедленно. Через месяц, когда большевики начнут свое наступление, мы должны оказать им достойный отпор и нанести сокрушительное поражение, – Лозе вскинул руку в нацистском приветствии: – Хайль Гитлер!

21 марта 1942 года, вечер. Ленинградская область. Псков, аэродром Кресты

Гвардии полковник осназа Василий Маргелов

В вечерней полутьме аэродрома происходило незаметное со стороны движение. Там стояла дюжина трофейных Ю-52 с опознавательными знаками финских ВВС, рядом с ними – наши старые знакомые из 704-го ближнебомбардировочного полка со своими Ил-2 и, конечно же, специальный батальон осназа со своими секретными винтокрылыми машинами.

В трофейные «юнкерсы» три недели назад захваченные танкистами на этом самом аэродроме, грузятся бойцы первого эшелона 201-й воздушно-десантной бригады. Задача десантников – используя трофейные Ю-52 с финскими опознавательными знаками, приземлиться на немецких аэродромах, расположенных в черте Риги, и захватить их. Там всего два аэродрома, и оба они находятся на левом берегу Западной Двины.

Один расположен почти в центре города, в районе Спилве, как раз напротив порта, другой – на окраине, у поселка Скулте. Отвлекать огонь немецкого ПВО и прикрывать действия десантников после высадки должны будут «горбатые» 704-го полка. Именно с этим самым штурмовым полком мы уже неплохо сработались под Любанью. Поддержка действий осназа в тылу врага – это задача не для новичков.

– Боевой опыт, – говорит, поднимая палец, мой зам по боевой подготовке гвардии подполковник Гордеев, – это самое сильное оружие солдата.

Я с ним полностью согласен. Удар с воздуха по своим нам не нужен, особенно если учесть ту мрачную славу, которую «горбатые» заработали у немецкой пехоты. Они для немцев и «Чума» и «Мясники» и «Железный Густав» и даже «Бетонный самолет» Видел я результат работы полка по немецкому бронепоезду Как пошутил Александр Александрович: «Теперь через него макароны отбрасывать можно – чистый дуршлаг»

Что касается бойцов 201-й десантной бригады, то это ребята хорошие, отлично подготовленные, хотя не осназ ни разу Необстрелянных новичков среди них много, а у тех, что прошли бои под Орлом, а затем на рубеже реки Нара, опыт скорее годный для действий пехоты в обороне, чем для специальных операций в тылу врага. Но обстреляны ветераны качественно, немца не боятся, и к тому же они все же прошли краткий недельный ликбез с нашими инструкторами. Если выживут в этом деле – станут настоящими волкодавами.

А при успехе всей операции шансы выжить у них немалые. Вооружены они неплохо, оружие стопроцентно автоматическое: «Светки» ППШ, переделанные под парабеллумовский патрон с новыми надежными рожковыми магазинами и двойной комплект трофейных единых пулеметов МГ-34. Да и наше новое осназовское бело-серое зимнее камуфлированное обмундирование дает ребятам дополнительный шанс выжить. У ваффен СС почти такое же. Пока немцы и их прихвостни разберутся, кто есть кто, то воевать у них будет уже некому.

Нагруженные под завязку «Тетушки Ю» первыми отрываются от полосы и, ревя моторами, уходят в черноту ночи. Им до цели лететь и лететь, почти целых два с половиной часа. Сначала километров семьдесят на север, потом оттуда триста километров строго на запад до середины Финского залива, и лишь там разворот прямо на Ригу. Типа действительно финны прилетели, помощь доблестному немецкому союзнику привезли. Ну, а «горбатые» их подстрахуют, чтобы в решающий момент немчики на аэродромах не на высадку нашего десанта глаза пялили, а смотрели на атакующие их наши штурмовики.

До нас довели информацию, что по данным разведки, в Риге сейчас царит паника, подобная той, что изображена на картине Брюллова «Последний день Помпеи» Гестапо и ГФП зверствуют, а местные – кто чемоданы пакует, кто нору поглубже ищет. Знают ведь, не с цветами вернемся, все припомним тем, кто летом «европейских освободителей» хлебом с солью встречал. Мы теперь злопамятные, руки у нас длинные, и все ходы записаны.

Пришла и наша очередь грузиться в «вертушки» Наш вылет позже, крюк меньше, а над Ригой мы должны оказаться почти одновременно с десантниками. Только наша цель не аэродромы, а расположенный в самом центре города Рижский замок, резиденция нацистской верхушки Прибалтики, и расположенный рядом с замком шоссейный мост. Если учесть, что за подкреплением вертушки будут оборачиваться за два с половиной часа, то передовой роте даже при полном начальном успехе будет не скучно. Весь расчет лишь на растерянность противника и на панику. Немцы настолько заорганизованный народ, что при любом непредвиденном изменении обстановки впадают сначала в стопор, потом наоборот – в лихорадочную суету. Вопли их ефрейтора из берлинского подвала, как правило, лишь усугубляют этот эффект.

Вот и все, вертушки начинают раскручивать винты – значит, пора. Сразу после нашего вылета на соседнем аэродроме в тяжелые ТБ-3 начнет грузиться второй эшелон десантной бригады, уже с тяжелым вооружением, крупнокалиберными пулеметами ДШК и 82– и 120-мм «самоварами»

Вой, свист, грохот, тряска – и мы в воздухе. Следом за нами в черное ночное небо поднимаются винтокрылые ударные машины прикрытия, в бою более страшные, чем прославленные «горбатые» Фрицы зовут их «косой смерти» и боятся до икоты. Жаль только, что таких винтокрылых машин у нас слишком мало, и действуют они только по личному распоряжению товарища Сталина. А то бы мы тут развернулись. В это время в моих ушах вместо рева и гула двигателей как-то сама вдруг зазвучала песня. Наша песня…

 
Лишь только бой угас, звучит другой приказ,
И почтальон сойдет с ума, разыскивая нас.
Взлетает красная ракета, бьет пулемет неутомим.
Ведь нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим…
 

Воистину именно так и никак иначе, думаю я. И ракета взлетела, и нас уже не остановить. Можно сказать, что эта песня стала пока неофициальным гимном осназа. Неважно – хоть механизированного, хоть десантно-штурмового. Все одно люди в тельняшках. У генерала Бережного герои обороны Севастополя и Крымских десантов с Черноморского флота, а у нас прославленные под Ленинградом и на Карельском фронте моряки-балтийцы. А моряк моряка, как говорится, видит издалека.

Внизу погруженная в ночь земля, леса, болота, редкие деревни. До Риги чуть больше часа лета. Подойти к ней мы должны точно в тот момент, когда начнется бой на аэродромах и местной публике будет не до нас. Изборск обходим стороной. Внизу видны редкие зарницы. Там прямо по шоссе ломится вперед конно-механизованная группа из мехбригады осназа и двух кавкорпусов. В рейд пошли танки, САУ, мотопехота и кавалерия. Это страшная сила. Но им, даже когда вырвутся на оперативный простор, до Риги идти целую ночь. Сейчас мы не видим их, а они нас. У каждого своя война и своя задача. Но победа будет действительно общая и одна на всех.

Сейчас вся эта земля, эти села и леса погружены во мрак и засыпаны снегом по самые крыши. Но скоро все изменится. Придет и сюда рассвет, а за ним вернется весна, наша, советская весна.

Василий Филиппович напрасно беспокоился об отсутствии у СССР собственных вертолетов. Вот уже месяц в поселке Билимбай Свердловской области работало первое в СССР вертолетное ОКБ Камова-Миля. Успехи были пока скромные, но на чертежный ватман уже легли эскизы нескольких машин под двигатели воздушного охлаждения М-82. Основным лоббистом и заказчиком проекта вертолета соосной схемы конструкции Николая Камова являлся адмирал Николай Герасимович Кузнецов. Недаром же говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Николай Герасимович не раз видел в деле и теперь хотел для флота такие же машины и числом поболее.

Более простые в производстве и доступные в управлении винтокрылые машины классической схемы с хвостовой балкой, сторонником которой был Михаил Миль, должны были прийтись ко двору во всех остальных случаях, когда не надо было экономить жизненный объем. В то время как Камов работал над единственным проектом вертолета ПЛО, у Михаила Леонтьевича Миля в планах уже были и ударный бронированный Ми-2, винтокрылая версия Ил-2, в просторечии именуемая «Крокодильчик» и транспортный вертолет Ми-4, пригодный для перевозки отделения бойцов с полным вооружением или шести раненых на носилках с фельдшером. А на подходе была прорабатываемая КБ Люльки копия турбовального двигателя ВК-1500. Но дорога ложка к обеду А потому для первых советских винтокрылов использовался уже проверенный и модернизированный в соответствии со спецификой М-82. Курировал вертолетную тему «лучший менеджер XX века» Лаврентий Палыч Берия.

22 марта 1942 года, утро. Рейхскомиссариат «Остланд» Рига. Замок крестоносцев

Гвардии полковник осназа Василий Маргелов

Как писали раньше в книгах о деяниях великих полководцев, «они пали на головы супостата стремительно и внезапно, как божья кара» В прошлый раз в Любани нам не было ни так страшно, ни так весело. Ведь десантировались мы тогда на твердь земную, а не на крыши и двор старинного замка. А с чего веселиться? Представьте себе – полночь, у главного фашистского заправилы в этом рейхскомиссариате «Остланд» по фамилии Лозе идет совещание. Они сидят и чешут головы – что им делать после падения Изборска и выхода наших на финишную прямую… Мол, в бою за Изборск были замечены и опознаны танки, несомненно принадлежащие особой бригаде генерала Бережного…

Как нам позже рассказал один из пленных, у товарища Бережного уже сложилась среди фашистских вояк вполне определенная репутация. Как у Фигаро, который только что был там, и вот он уже здесь. Именно по этому поводу рейхскомиссар Лозе и собрал у себя весь синклит, включая совсем уже ветхого белогвардейско-латышского генерала Бангерского. Но ничего решить они так и не успели, потому что прямо на голову им свалились мы.

Был шок и трепет. Явление нас, как тени отца Гамлета. Прямо во время заседания оконное стекло вылетает, и в оконный проем на тросе влетает один из моих сержантов с размалеванным тактическим гримом лицом, весь увешанный оружием, как новогодняя елка игрушками. Очередь из ППШ поверх голов на полрожка, и толстопузые нацистские бонзы падают на пол, стараясь укрыться под столом.