Читать книгу "Король зомби"

Светлана Чвертко
Король зомби

Михалыч ударил арматуриной по серой морде зомби. Железная палка разбила выступающую из-под заветренной плоти скуловую кость, погрузилась внутрь черепа, застряла там. И без того медленный зомби потерял скорость и, пошатываясь, упал на неровный асфальт.

Михалыч всегда верил, что это произойдет. В 2012-м не сработало, потому что какие-то придурки неправильно расшифровали календарь майя, но теперь… Теперь время конца.

Да, Михалыч думал, что готов к такому исходу, но вот незадача – апокалипсис застал его на улице. Всего-то двадцать метров до родного подъезда. Но каких метров! Со всех сторон медленно шли живые мертвецы. Кто поближе уже тянул покрытые трупными пятнами руки к Михалычу. Тот быстро огляделся, поднял камень и швырнул в самого здоровенного, одетого в дорогой пиджак.

«Небось, депутат, – подумал Михалыч, – мало народа обобрал, так теперь буквально хочет сожрать электорат».

Камень угодил зомби в ухо.

– Недолет, – свистнул Михалыч, присел на корточки и быстро набил карманы камнями. Чего-чего, а этого добра в их дворе всегда хватало.

Тут его что-то дернуло. Из-под машины выполз безногий зомби, ледяные пальцы вцепились в запястье Михалыча. Пахнуло гнилым мясом.

– Врешь, не возьмешь! – закричал Михалыч, выдергивая руку. – Подавись!

И стукнул мертвеца кулаком по черепушке, усилив удар камнем.

– В яблочко! – прокомментировал Михалыч и рванул к подъезду. Ему очень хотелось вывести из строя и депутата, но рисковать он не решился, еще будет время поквитаться.

По дороге Михалыч схватил оторванную от основания урну, впервые радуясь нерасторопности коммунальщиков.

– На тебе! – заорал он и ударил соседа Петровича по утратившей живые краски голове.

Сосед ему никогда не нравился. Вечно приходил занять пятьсот рублей до зарплаты и не возвращал, да еще умудрился жениться на молодой красивой девчонке. А вот, кстати, и она. Из-под короткой розовой юбки торчат серые, помятые разложением коленки.

– Хорошая была баба! – грустно вздохнул Михалыч и ударил соседскую жену урной.

Соседка упала. Михалыч огляделся. Зомби вокруг продолжали копошиться. Как хорошо, что сбылся прогноз из фильмов Ромеро. Быстрые зомби – отстой, это все знают. А к медленным можно привыкнуть. Как к пенсионной реформе.

Когда до подъезда оставалось всего три метра, Михалыч запнулся о дыру в асфальте и упал, ободрав ладони. Он давно выучил, как ходить по родной улице, чтобы не сломать ногу, но так увлекся, колошматя соседей, что совершенно позабыл сделать финальный прыжок.

Ну еще совсем чуть-чуть! Всего лишь три метра! А дома, дома ждет тот самый набор, который поможет пережить апокалипсис и доказать всем, что Михалыч – ого-го! Он полз, ощущая позвоночником приближение смертельной опасности. Сзади кто-то пыхтел.

– А-а-а-а-а-а-а! – заорал Михалыч и пополз быстрее, радуясь, что сегодня надел джинсовку.

На него что-то упало.

– Пусти! – снова заорал Михалыч, чувствуя, как ужас придает сил. Он рванул наверх, сбрасывая навалившуюся тяжесть.

Это была Лизочка, жена Петровича. Еще день назад Михалыч порадовался бы такому раскладу. Но теперь Лизочкину красоту портило тление.

«Вот же живучая баба!» – подумал Михалыч и швырнул ее в сторону.

Михалыч кинулся вверх по лестнице. Никаких лифтов, он не дурак, смотрел кино, лифт застрянет. На третьем этаже в боку закололо. Кажется, в своем плане он упустил физподготовку. Ничего, осталось всего три пролета.

Михалыч невольно сбавил темп и схватился за бок. Стычка с Лизочкой расстроила, отняла часть сил. Всего один этаж! Надо успеть… Но из соседской квартиры вышло нечто.

Михалыч не любил этого пса, еще когда тот был жив. Но теперь враждебность вытеснило другое чувство. Семидесятикилограммовый дог-зомби внушал ужас. Черная шкура покрылась серым налетом, из пасти по острым клыкам текла розовая пена.

– Ну пшел вон! – заорал Михалыч, ощущая, как боль в боку чудесным образом прошла.

Огромными прыжками он рванул наверх. Сзади слышалось хриплое рычание.

«Нет, от собаки мне не убежать», – грустно подумал Михалыч и развернулся лицом к догу. Нужно принять бой. Пес двигался быстрее, чем остальные зомби, в белесых глазах читалась ярость.

Михалыч отошел за мусоропровод и забормотал:

– Хоть бы сработало, хоть бы сработало.

Пес замер в метре от противника и вдруг завыл. У Михалыча задрожали руки. Один шанс из ста, не больше.

– Хоть бы сработало, хоть бы сработало, – продолжал бубнить Михалыч, когда пес прыгнул.

Михалыч пригнулся, резко распахнул крышку мусоропровода, которая с грохотом ударила дога по голове. Пес мешком повалился на бетонный пол. Сработало! Михалыч побежал. Еще один пролет, еще чуть-чуть. Сзади слышалась возня, но Михалыч не оглядывался. Нужно как можно скорее вернуться домой.

Трясясь, он открыл дверь и упал в коридоре.

– Темочка это ты? А что там происходит? – спросил женский голос, который раздражал Михалыча до изжоги.

– Ничего, – ответил Михалыч, – подростки лютуют. Там тебя Лизочка просила забежать на пару слов. Прямо сейчас.

– Ой, хорошо, – сказала Наташа, жена Михалыча.

– Ну иди-иди, повеселитесь там.

Михалыч захлопнул за женой дверь и повернул ключ.

Пришло время надеть дорогой кевларовый костюм, купленный в даркнете. Михалыч всегда знал, что он не параноик. Зомби-апокалипсис – самый вероятный исход событий после той дурацкой эпидемии. А вышки 5G? Это всё эксперименты, это должно было произойти.

Михалыч сходил в душ и устроил прощальный ужин из отложенной на праздники баночки красной икры.

Через час пришла пора воплощать план в жизнь. Михалыч натянул костюм спецназовца и на прощание посмотрел в зеркало.

– Что ж, – сказал Михалыч отражению, – пора.

И вышел на улицу.

Хорошо бы найти Лизочку. Но даже если это будет не она, все равно. Михалыч в шаге от того, чтобы стать самым прокаченным и сильным зомби. Уж он-то покажет этим глупым выжившим!

А вот и Лизочка. Живучая все-таки баба!

– Отлично, – сказал Михалыч, снял кевларовую перчатку и протянул голую руку зомби-соседке.

Он успеет вернуть перчатку обратно до того, как произойдет превращение.

Ольга Суханова
Софьина башня

Прокололся Илюша на пирожках. До этого Раиса Леонидовна ничего и не замечала. Купил вдруг новые джинсы и пару дорогущих рубашек, стал чаще стричься? Ну так у него очень солидные заказчики, приходится хорошо выглядеть. Реже приезжает на дачу? Значит, много работы. А вот угощение выдало его с головой. Раиса Леонидовна покрутила надкушенный пирожок, внимательно присмотрелась к начинке и спросила:

– Откуда такие?

– Из пекарни, мам. – Илюша вдруг засуетился и отвел глаза. – Недавно прямо около дома открылась.

– Из пекарни? Надо же. А защип совсем как домашний, причем не очень-то правильный. Да и морковь в капустной начинке явно лишняя. Не бери там больше. – Она положила недоеденный пирожок на блюдце и отодвинула его в сторону.

Илюша не ответил. Ему самому, похоже, пирожки нравились, и Раиса Леонидовна тут же увела разговор в другую сторону. Ничего, потом она аккуратно все разведает и разузнает. И примет меры. Давненько их не было, этих охотниц за московской квартирой. А квартиру Раиса Леонидовна очень ценила и допускать туда абы кого вовсе не собиралась. Четырехкомнатные хоромы на Плющихе в ведомственном доме с высоченными потолками, настоящий дубовый паркет, фамильная библиотека, кабинетный «Блютнер», который стоил как еще одна квартира, пусть и попроще, – все это рано или поздно должно было достаться Илюше, и Раиса Леонидовна уже не раз отгоняла от семейного гнезда пронырливых девиц, выжидая, когда же наконец появится достойная.

Первую из этих хищниц Раиса Леонидовна помнила до сих пор, хотя прошло уже лет двадцать. Помнила, как Илюша, тогда второкурсник Суриковки, привел знакомиться особу в лиловой ангорской кофте с бисером и пластмассовым жемчугом. Помнила, каким жадным взглядом девица смотрела на рояль – наверняка поняла, сколько стоит. Гостья представилась Нюрой, и это «Нюра» кольнуло Раису Леонидовну еще сильнее, чем кофта с пластмассовым жемчугом. Надо было вмешиваться, пока не поздно. Училась Илюшина зазноба в Петрозаводске, в консерватории, а в Москву приехала на новогодние каникулы – посмотреть столицу. В принципе, консерватория Раису Леонидовну устраивала, но не петрозаводская же!

Уже на следующий день она, раскалив телефон и подняв все старые связи, узнала: девица из глухой карельской деревни, живет в общежитии, занимается старательно, но звезд с неба не хватает – трудолюбия у нее больше, чем голоса. Все стало понятно. Настырная провинциалка.

Во время каникул Илюша собирался сводить девушку в театр, и Раиса Леонидовна даже раздобыла им билеты в Большой, но в день спектакля совсем расклеилась, вытянулась на диване и с придыханием велела Илюше достать из футляра купленную по большому блату новинку – японский автоматический тонометр.

– Ты в театр-то собирайся, а то опоздаешь, – слабым голосом напомнила она. – Поезжай, поезжай. Я, если еще хуже станет, скорую вызову. Да и вообще – я свое пожила, это вы молодые.

Ни в какой Большой Илюша, конечно, не поехал. И Нюру предупредить никак не cмог. Может быть, та и звонила, но Раиса Леонидовна случайно выдернула провод из телефонной розетки, когда протирала пыль, – а заметила это только поздно вечером.

И вот теперь эти пирожки. И сразу стали понятны и Илюшины новые рубашки, и то, что на дачу его сейчас не заманишь. Надо было срочно узнать, что это за девица – а в том, что на горизонте появилась очередная охотница, Раиса Леонидовна не сомневалась. Узнать – и тогда уже решать, что делать. Может быть, все не так и страшно. Илюша в последнее время выбился в люди, стал известным художником-копиистом, и отбоя от заказов не было. Это раньше он из кожи вон лез в поисках клиентов, а теперь желающие украсить загородный дом парой классических картин стояли к нему в очереди. Так что круг общения у него сложился весьма приличный, и Раиса Леонидовна немного успокоилась и выдохнула. Накрутила себя на ровном месте, а девушка, может быть, очень достойная.

Но на всякий случай надо было выбраться с дачи в Москву, провести недельку в квартире и присмотреться, что происходит. Она проводила сына, с трудом выждала пару дней, а потом позвонила.

– Мама?! – Голос на том конце провода звучал явно встревоженно. Раиса Леонидовна знала, что сын, как и почти все дети пожилых родителей, боится таких внезапных звонков.

– Илюша, мне нужно в Москву. Дня на три-четыре. Может, на неделю.

– Ты вроде не собиралась до осени с дачи уезжать.

– Не собиралась. Случайно вышло: к Елене Петровне внучка приехала, и она меня с телефона на диспансеризацию записала. Я-то сама не умею, ты же знаешь.

– На когда?

Раиса Леонидовна быстро покосилась на отрывной календарь.

– На среду, на самое утро. Другого не было.

– Мам, но это ж уже завтра! Я сегодня не смогу. Никак не смогу. Я в Малаховке у заказчика, и тут работы на пару часов, а потом еще другая встреча.

Она громко вздохнула в трубку:

– Хорошо. Пойду к Елене Петровне, попрошу, чтобы ее Ирочка отменила запись.

– Зачем? Я тебе такси закажу.

– Чтобы я почти два часа ехала неизвестно с кем?!

– Мам, подожди, не отменяй ничего. Я перезвоню.

Перезвонил он быстро, Раиса Леонидовна едва успела сварить себе кофе.

– Мамуль, я договорился со знакомой, она часам к пяти приедет и тебя заберет.

– Со знакомой? – Она насторожилась, опустила чашку на блюдце. – Что за знакомая?

– Просто знакомая.

– Ты ничего не рассказывал.

– Мама, – Илюша начал заводиться, – что рассказывать? Просто знакомая.

– Имя-то у нее есть?

– Юлия. К пяти, мам, не забудь. Только, пожалуйста, будь уже готова! Без всяких сборов и чаев-кофеев на дорогу, ладно? Юля и так из-за нас с тобой трех учеников на сегодня отменила, еще и извинялась перед ними.

Положив трубку, Раиса Леонидовна медленно допила кофе. Юля, значит. Со своей машиной, что несомненный плюс. Да еще и частный преподаватель. Значит, приличное высшее образование есть, а может, кандидат или даже доктор. Она взглянула на часы. Оставалось не так много времени – дорога из Москвы до дачи занимала почти два часа, значит, чтобы подъехать к пяти, эта Илюшина зазноба должна вот-вот выехать. Смотря откуда она едет, конечно.

Маленькая ярко-красная машинка показалась в переулке без пяти пять – Раиса Леонидовна раскладывала на балконе пасьянс, а балкон был отличной стратегической точкой: с него просматривалась половина поселка. Автомобиль легко катился по ровному асфальту. Раньше все дороги в дачном поселке были в ямах и выбоинах, но несколько лет назад колбасный магнат Степан Сапунов купил сразу за поселком огромный участок земли, стал строить там одну из своих ферм – и вскоре привел в порядок и дороги, и фонари с проводами, и вечно протекавшие трубы.

Машинка остановилась у калитки. Дверца хлопнула, из автомобиля вышла невысокая худенькая девушка с темными косичками. Навскидку – лет двадцати пяти, ну максимум тридцати. Это плохо. Намного младше Илюши, чуть что – начнет вертеть хвостом.

Девушка остановилась у калитки, поискала глазами кнопку звонка и, не найдя, громко постучала.

– Вы ко мне? – с балкона крикнула Раиса Леонидовна.

– Здравствуйте. Вы Раиса Леонидовна?

– Да. А вы Юлия?

– Точно. Илья сказал, что вы уже готовы, да? Тогда жду.

– Зайдите в дом, хотя бы чая или кофе выпейте!

– Ой, спасибо большое, но нет. Вот-вот сплошные пробки начнутся, сколько будем ехать – неизвестно, так что кофе в дорогу я не рискну, – улыбнулась Юля, и Раису Леонидовну чуть не перекосило от такой приземленности и простоты.

Сумочка с документами у нее была уже наготове, сумка с продуктами – тоже. А спуститься с балкона, закрыть дом и калитку – дело двух минут, так что вскоре Раиса Леонидовна уже стояла возле юркой красной машинки.

Не чета Илюшиному кроссоверу, конечно. Маленькая, явно старенькая и потрепанная, но очень ухоженная. Раиса Леонидовна придирчиво посмотрела на облезшую оплетку руля и вытершиеся чехлы, потом взглянула на лобовое стекло, где были прикреплены аж два зеркала – видимо, девица повесила себе второе, чтобы было удобнее краситься. Хотя сейчас никакой косметики на ее лице не было.

– Да вы садитесь, – снова улыбнулась Юля. – Давайте сумку, я в багажник кину.

– Нет-нет, я лучше перед собой поставлю, в ноги.

– В ноги не надо, не дай бог, педали заденете.

– Что?

Раиса Леонидовна открыла пассажирскую дверцу, заглянула внутрь и заметила впереди две педали. Она растерянно уставилась на Юлю.

– Это… это что?!

– Сцепление и тормоз.

– Зачем?

– Илья не говорил? – Девушка устроилась на водительском месте. – Я же на этой машине работаю.

– Кем?!

– Инструктором. Раньше просто таксовала, а потом подкопила, оплатила инструкторские курсы для себя и переоборудование для машины – и вот! – Юля с довольной улыбкой посмотрела на вторые педали.

Раиса Леонидовна замерла, хватая ртом воздух.

Вчера поговорить с сыном так и не удалось. Сегодня Илюша был в разъездах и до позднего вечера появиться в Москве никак не мог, поэтому Раиса Леонидовна развернула дома настоящий совет в Филях. То есть на Плющихе. Была срочно вызвана ближайшая подруга Лариса Константиновна. На изящном журнальном столике теснились молочник, сахарница и кофейные чашечки ленинградского фарфорового завода, коробка эклеров и коньячные бокалы. Будь рядом сын, Раиса Леонидовна достала бы не коньяк, а тонометр и корвалол, но с подругой этот номер не работал.

– Ума не приложу, где Илюша ее нашел. Девица совершенно не нашего круга! Да еще из неполной семьи – росла без отца, я у нее по дороге выспросила, – выдохнула Раиса Леонидовна. Она уже успела рассказать обо всем случившемся и теперь ждала какого-то совета, но подруга просто молча искала что-то в раскрытом на коленях ноутбуке. Дамы были примерно ровесницами, но Лариса Константиновна и всей современной техникой уверенно пользовалась, и автомобиль водила, и по театрам да концертам успевала ходить.

– Илюше твоему давно за сорок, и он далеко не дурак. Разберется. Как ты говоришь, Юлия?

– Да. И машина такая красная.

Лариса Константиновна повернула ноутбук к приятельнице.

– Она?

– Нет.

– Ничего, сейчас найдем. А это?

– Она!

На экране действительно была улыбающаяся Юля на фоне своей потрепанной красной машинки.

– Ну вот, – Лариса Константиновна принялась читать вслух. – Пухлякова Юлия Степановна, частный автоинструктор, МКПП. Преподавательский стаж – шесть лет, общий стаж вождения – десять лет. Занятия на автомобиле «Рено Логан», оборудованном дублирующими педалями и дополнительными зеркалами. Обучение с нуля, восстановление навыков после перерыва, парковка, контраварийное вождение, подготовка к экзаменам, помощь в преодолении страха и неуверенности на дороге. Район занятий: САО, Химки, Долгопрудный. Маршруты ГИБДД: Лобненский, Пяловский, Строгинский, Долгопрудненский, Химкинский.

– Лара, – сдавленно проговорила Раиса Леонидовна, – ну вот видишь! Надо же срочно что-то делать!

– Тут и отзывы есть. Кстати, хорошие. Почитать тебе?

– Еще не хватало. Лар, а может, тоже отзыв оставить? Что она пытается окрутить обеспеченных клиентов?

– Рая, ну прекрати. Может, у твоего Илюши с ней вообще ничего нет.

– Почему он тогда сразу соврал, что пирожки покупные? Его к таким всегда тянет, как магнитом.

– К пирожкам?

– К девицам таким – мелким и темненьким. – Раиса Леонидовна скривилась, вспомнив Нюру из Петрозаводска – щуплую, с черным хвостиком. – Давай отзыв напишем. Что охмуряет солидных состоятельных людей.

– Солидный состоятельный человек не станет учиться на старом «Логане», да еще и на механике. Рая, тебе девочка не сделала ничего плохого, не опускайся. Да и какая она девочка? Десять лет опыта – значит, ей как минимум двадцать восемь.

– А Илюше сорок два!

– И что? Прекрасная разница. Рая, не кипятись, хватит. Ты вечно придумываешь на ровном месте. Собирайся, пойдем в парк, тебе проветриться надо. Идем, идем! На улице такая погода прекрасная!

После прогулки вокруг прудов у стен Новодевичьего Раиса Леонидовна и правда успокоилась. Напридумывала сама себе на ровном месте! У набережной и моста она усадила подругу в вызванное такси, помахала рукой вслед и не спеша направилась обратно. Около Софьиной башни Раиса Леонидовна, как всегда, нахмурилась: каким же надо быть дремучим, чтобы оставлять свои каракули на памятнике архитектуры? От медицинского университета навстречу ей шла веселая шумная стайка студентов – значит, занятия закончились, и время уже послеобеденное. Надо застать домработницу Гулю и открыть ей дверь в Илюшину мастерскую, чтобы она там протерла пол. Трогать что-либо на столах и широченных подоконниках Илья запрещал, и мыть пол домработнице было позволено только под надзором Раисы Леонидовны.

Через полчаса мастерская была уже почти вымыта. Раиса Леонидовна стояла в проеме, дожидаясь, пока Гуля протрет последние метры, и придирчиво осматривала просторную – самую большую в квартире – комнату с огромными окнами. Бардак, как всегда, и ведь тут не наведешь порядок.

Она чуть двинулась назад, пропуская Гулю с тряпкой, и задела бедром папку с рисунками и набросками – старую, картонную, на завязках из тесемки. Илюша, как обычно, не положил вещь аккуратно, а бросил небрежно, как попало, и край папки остался на весу – его-то Раиса Леонидовна и зацепила. Папка хлопнулась на пол, хорошо, что не на сырой, а на уже высохший. Тесемки, видно, не были завязаны, потому что папка раскрылась, и рисунки разлетелись во все стороны.

Гуля охнула и бросилась на помощь, но Раиса Леонидовна остановила ее властным жестом. Не хватало еще мокрыми руками! Она проворно опустилась на колени, забыв про больную спину, и принялась поднимать с пола наброски. Конечно, сложить все в том порядке, в каком было, теперь не удастся, но никто ведь не лез в папку специально – никто не виноват, что она так криво лежала. Листки упали рисунками вниз. Раиса Леонидовна аккуратно собрала их и, раз уж все равно будет понятно, что папку открывали, взглянула на наброски.

Мастерская поплыла у нее перед глазами. С каждого рисунка ей в лицо смотрела бывшая таксистка Юля – то строго, то задорно, то по-детски беззаботно.

Гуля, почувствовав, что что-то не так, кинулась было на помощь, но Раиса Леонидовна снова ее остановила:

– Не надо, Гульбахор, все хорошо.

Она уложила наброски аккуратной стопочкой, затянула тесемки и брезгливо отодвинула папку по столу подальше от себя. За эти несколько мгновений Раиса Леонидовна успела рассмотреть лицо девушки лучше, чем за те два часа, что они ехали из дачного поселка под Истрой на Плющиху. Хищница, конечно, ничуть не лучше прежних, – но какие глаза, какие скулы!

Надо было действовать, и срочно.

На советы подруги она больше не надеялась. Может, пригласить девицу на кофе, спокойно побеседовать, все разузнать? Но что там узнавать – видно же: ни приличной семьи, ни образования, ничего. Нет, ноги ее в этой квартире не будет.

А вдруг она уже беременна – что тогда делать? Раиса Леонидовна отмахнулась от самых плохих мыслей и, закрыв за домработницей дверь, вышла на балкон. С четвертого этажа – а этажи в доме были высокими – открывалась веселая майская Москва, внизу бушевала зелень, с реки дул тихий ветерок, тянуло отцветающей сиренью. На улице выясняла отношения влюбленная парочка – слова до балкона не долетали, но Раиса Леонидовна видела, как мужчина попытался притянуть спутницу к себе, а та ловко выскользнула из его объятий, но не отстранилась, а лишь кокетливо взглянула на спутника.

Объятия. Спутник. Решение вдруг пришло само собой. Илюша, может быть, и не поверит плохим отзывам в интернете, хотя они не помешали бы. Но он поверит тому, что увидит собственными глазами.

Звонить племяннице с просьбой не хотелось, но других вариантов не было. Племянница Марина, дочка двоюродной сестры, много лет работала бригадиром киношной массовки, и Раиса Леонидовна помнила толстую исчерканную тетрадку, в которую Марина задолго до эры компьютеров и смартфонов записывала телефоны, возраст и типаж постоянных участников съемок.

– Ой, теть Рая, давайте только сразу – что вам надо? Без всяких там «как дела», «как мама» и «давно не виделись», – с ходу затараторила в трубку Марина.

Понятия о вежливости у нее, конечно, не было никакого – а еще с людьми работает! Зато Раиса Леонидовна твердо знала, что племянница никогда и никому не проболтается об этом разговоре.

– Мариночка, мне нужен кто-нибудь из твоих массовщиков, – выпалила она. – Мужчина. Лет тридцати-сорока, славянин, приятный, не болтливый. Скажем так… на разовую подработку. Хотя нет, наверное, одним разом не обойдется.

– Это еще зачем? – насторожилась племянница.

– Ничего незаконного. Просто семейный розыгрыш. Я ему заплачу, разумеется. И тебе – за посредничество. Заодно ему и актерское мастерство можно будет отточить.

– Темните вы что-то, теть Рая. Ну хорошо, дам несколько телефонов.

В трубке было слышно, как Марина зашелестела страницами.

Когда начало темнеть, Раиса Леонидовна вышла на улицу. Ей было неловко, но она знала – никому нет дела до пожилой дамы, семенящей к Новодевичьему. Да и майские сумерки наступают быстро, пока она дойдет до монастыря – совсем стемнеет. Илюша вернется только после одиннадцати, она вполне успеет.

У Софьиной башни она быстро осмотрелась. Несмотря на теплый вечер, народу было совсем немного, только несколько влюбленных парочек – да и те не смотрели на Раису Леонидовну, а кидали кусочки хлеба уткам в пруду. Она быстро, стыдясь сама себя, приложила ладонь к башенной стене и прошептала:

– Софьюшка, выручай! Пусть Илюша забудет про эту девицу раз и навсегда! Пусть ему встретится скромная, воспитанная, послушная девушка из приличной и обеспеченной московской семьи!

Она выждала для верности еще мгновение, а потом отдернула ладонь, словно стена была раскаленной. Точно так же – украдкой, стыдясь – Раиса Леонидовна всегда гладила овчарочий нос на Площади Революции. Отступив на шаг, она с вопросом взглянула на кирпичную кладку под побелкой – услышано ли желание, принято, сбудется? Взгляд заскользил по надписям: «Хочу помириться с Димой», «Сонечка, пусть малыш родится здоровеньким!», «Дай семью, счастья и денег». Вдруг она словно зацепилась взором за одну из надписей, узнала почерк и замерла, не веря. Но безупречный, ровный, отточенный почерк Илюши нельзя было перепутать ни с каким другим. Как она гордилась в первом классе его прописями!

«Софья Алексеевна, прошу помощи – хочу удержать Юлию П.».

Юля покосилась на ученика – тот как-то слишком волновался. Обычно мужчины стараются не подавать вида, что им страшно, а этот уже и ладони о джинсы несколько раз вытер, и вдохнул-выдохнул поглубже.

– Вы все правильно делаете, Николай, – подбодрила она. – На этом перекрестке прямо, а на следующем поедем налево.

– Налево?! – перепугался ученик. – Может, не надо?

Потрепанный красный «Логан» полз по пока не забитой машинами улице – ранним субботним утром москвичи или еще отсыпались, или уже были на дачах. Светофор впереди, горевший зеленым, мигнул, и Юля почувствовала, как машина на долю секунды попыталась ускориться, но ученик тут же старательно затормозил. Она быстро скосила взгляд на соседнее сиденье. Что-то странное, что не давало ей покоя с самого начала занятия, вдруг начало обретать форму. Перепутал педали? Нет, тогда бы вдавил газ куда сильнее, а тут – едва тронул и опомнился. Словно привык на мигающий зеленый втапливать педаль в пол, и вдруг спохватился.

«Логан» подкатился к светофору. Николай, явно испугавшись, что переедет стоп-линию, резко додавил тормоз, машина клюнула носом и замерла. Юля снова незаметно взглянула на ученика: тот сидел как на иголках, вцепившись в руль, и глубоко, медленно, шумно вдыхал и выдыхал.

Слишком глубоко, слишком шумно.

– Ладно, не поедем налево, отдохните. Выбирайте место для остановки. Зеркало, правый поворотник, едем медленно, ищем место, в зеркало тоже постоянно посматриваем. Вон за тем каршерингом можно встать.

Юля не знала, как начать разговор, поэтому решила действовать наскоком.

– Николай, все ведь хорошо, ну что ж вы так волнуетесь?

– Заметно? – чуть не подскочил он. – Очень трудно.

– Что трудно? Делать вид, что вы машину водить не умеете?

Он удивился – но удивился как-то очень ярко и картинно.

– Юлия, ну вы что?

– Мне самой интересно, что это я. Может быть, расскажете, Николай? Если вы, конечно, и вправду Николай. Зачем вдруг человеку, который наверняка давно имеет права, тратить время и деньги на занятие с частным инструктором?

Ученик молчал, опустив голову. Теперь Юля поняла, что ее догадки верны и что набросилась она на него вовсе не зря. Что вообще творится, во что ее втянули? Николай прятал глаза и, казалось, готов был провалиться сквозь водительское сиденье.

– Так, – решилась она. – Я не знаю, что у нас тут происходит, но обязательно узнаю. Вряд ли вы мастер конспирации уровня разведки – да и разведке я даром не сдалась. Значит, вы действительно Николай, и действительно писали мне с вашего номера телефона. Что ж, этого хватит, разберусь. Заводите машину, поехали. Зеркало, левый поворотник, зеркало… Хотя зачем я это говорю?

– В смысле хватит? Для чего хватит? – пролепетал Николай.

– Чтобы понять. Вы думаете, у меня за столько лет работы знакомых гаишников нет? Да полгорода знакомых. Они хоть и гаишники, а все равно менты. Вот они пусть и выясняют.

– Вы что, в полицию на меня заявлять решили? За что?

– Понятия не имею, за что, – Юля пожала плечами. – Заявлять, конечно, не стану, причин-то видимых нет. Просто попрошу их разобраться. Частным образом. Личность они установят, а там и штрафы организовать можно, и на лишение наскрести.

Она безбожно врала: конечно, ничем подобным заниматься Юля не собиралась. Знакомые в ГИБДД у нее, разумеется, были, но поверхностным знакомством дело и ограничивалось. Да и не пошла бы она в жизни ни к кому с подобными просьбами, даже к близким друзьям.

Но на Николая ее напор подействовал. Он растерянно заморгал – и теперь было видно, что этот испуг настоящий, а не наигранный.

– Я… я ничего плохого не хотел.

– А что хотели? Лучше говорите прямо.

– Заработать.

– На мне? Интересно, как?

– Уговорить вас под любым предлогом зайти в кафе «Богема», тут рядом. Сесть вместе за столик, прилюдно обнять… поцеловать, может быть.

– Ого! А если я, например, против объятий?

– Ну обычно девушки не против, – понурый Николай вдруг приосанился, но тут же снова сник.

Юля решительно отстегнула ремень.

– Кафе «Богема», говорите? Что ж, вперед!

Она рванулась так бесповоротно, что Николай не посмел перечить. Опустив голову, он понуро поплелся вслед за девушкой, а та, уже видя вывеску явно дорогого кафе, словно летела на крыльях. У самого входа Юля мельком оглядела себя в стеклянной двери. Как раз сегодня она впервые решила выгулять летнее платьице и легкие удобные туфельки – надоело вечно сидеть на пассажирском месте в кроссовках и безразмерном спортивном костюме.

– А ну-ка, выше голову, – скомандовала она Николаю. – Вы же меня соблазнять должны? Вот и соблазняйте, все по вашему плану! А счет я потом оплачу, не переживайте. Ну или денег с вас за занятие не возьму, хотя стоило бы вдвойне содрать.

Он выпрямился и кивнул, промолчав о том, что деньги за кафе, как и за весь спектакль в целом, ему уже перевели. Юля тем временем еще взглянула на свое отражение, расправила плечи, вскинула голову и ослепительно улыбнулась.

– Ну, проходите вперед, дамский угодник, – тихо сказала она сквозь улыбку. – И дверь мне придержите.

Зал в кафе оказался небольшим и светлым.

– Мы за какой-то определенный столик должны сесть? – уточнила Юля шепотом.

– Напротив окна, если не занят.

Нужный столик был свободен. Юля украдкой скользнула взглядом по стенам и углам. Сначала она ничего не заметила, но потом, приглядевшись внимательней, увидела в дальнем закутке Илью и Раису Леонидовну. В первую секунду она готова была рвануться к ним и спросить открытым текстом, что за цирк тут творится, но потом сдержалась. Ее хотели проверить? Отлично, получите-распишитесь!

– Вы кто по профессии? – ни на миг не прекращая улыбаться, спросила она Николая.

– Актер.

– Значит, целоваться на публике умеете? Прекрасно!

Раиса Леонидовна заметила Юлю и ее спутника еще с улицы. Молодец парнишка, не подвел, хотя она явно смутила его своим странным заказом. А девица-то как повелась – ишь, летит, вся сверкает и искрится! Хищница, точно.

Она подождала, пока молодые люди угнездятся за столиком и сделают заказ, а потом словно невзначай спросила сына, кивком указывая направление:

– Илюша, там не твоя ли знакомая? Только не поворачивайся резко, не надо. В зеркало посмотри.