Читать книгу "Атака зомби"

Под ногами хрустело битое стекло. В оконные проемы ощутимо тянуло дымом и жаром. Самара шагнул ближе – ровно настолько, чтобы заметить, что соседнего дома больше нет, превратился в руины, под которыми полегла половина шамардинцев вместе с пулеметом.

– Надо было у трансформаторной будки ставить… – буркнул Данила.

О чем это он? Хотя мало ли что пацану в голову взбредет. Пусть он сотню раз опытный боец, знающий, как выжить на Территориях, а мудрость – это все-таки возрастное.

Еще один взрыв – значительно дальше, в стороне – заставил всех пригнуться.

– Твою мать, да что же это?! – Ашот обнимал Ксю так, будто это могло уберечь ее от всех напастей мира, включая ветрянку и недостойных министров обороны.

Самара огладил усы. В горле першило. Дышать было решительно нечем. Да, это в который раз уже не Финский залив… Внизу кричали. Раненые – от боли; остальные – от возмущения и страха. Ничего, эти не нюхавшие пороху мальчишки скоро привыкнут постоянно чувствовать страх и терять друзей. К плохому быстро привыкаешь.

– «Шахиды»? – Шамардин потребовал объяснений у Самары. – Вторая волна, да?

Полковник покачал головой. То, что он увидел в оконный проем… Это ж сколько на себя шашек надо нацепить, чтобы так жахнуло? Хотя…

– «Шахиды», да?

– Не думаю.

– А что тогда?

Самара пожал плечами. Ему нечего было ответить. Вдали опять громыхнуло.

– Похоже, острог обстреливают. Если мы хотим без проблем вылететь, нужно это сделать как можно скорее. – На этот раз Митрич обошелся без любимого слова «бабуины».

– Профессор, с вами всё в порядке? – Гурбан суетился, чуть ли не сдувал пылинки со Сташева-старшего.

Оно и понятно, светоча науки нужно беречь как зеницу ока, ибо без него все дальнейшие действия в глубоком вражеском тылу теряют смысл. Ну, или почти теряют – есть шанс заставить Стерха плясать под свою дудку, но, если честно, Самара не очень-то в это верил. Он отчетливо помнил взгляд Стерха, ту силу, что переполняла тщедушное тельце. Так что беспокойство командира о судьбе профессора вполне обосновано.

– Даня, займись отцом, – приказал Гурбан.

– Автобус-то хоть цел? – Митрич выглянул в окно.

* * *

Ксю и Шамардина оставили в лаборатории под охраной уцелевших бойцов. Но сначала Сташев-старший удалился с блондинкой минут на пять, заставив всех изрядно понервничать. Особенно нервничал Митрич – глядел на распределение дымов над острогом и сомневался, что «варяги» таки поднимутся в воздух. Похоже, самые большие разрушения случились именно там, где спрятан вертолет.

Как понял Дан, задача Ксю заключалась в следующем: в определенное время при поступлении на прибор сигнала нажать на соответствующие кнопки-рубильники, чтобы сигнал усилить.

– Это могла бы сделать любая лабораторная мартышка за кусочек яблока, но у нас нет мартышек и яблок нет, – развел руками Сташев-старший, объясняя свой выбор. – А ты, девочка, в чем-то даже талантлива. Если что не так пойдет – сообразишь, как выкрутиться.

Ашот тут же надулся от гордости за подругу. А вот старый вертолетчик спокойно принял известие о том, что его бессменная напарница останется в Москве.

– То есть не полетит с нами? – уточнил он.

Гурбан кивнул – мол, профессор ее выбрал, ничего не попишешь.

– Ну и ладно, – пожал плечами Митрич, чем обидел Ксю до глубины души.

– Вот так летаешь, летаешь, а тебя на землю списывают, – буркнула она.

Данила улыбнулся, глядя на девушку. Она очень обаятельна, но все же не в его вкусе, слишком много тела, ему нравятся постройнее. Надо чаще себе об этом напоминать, чтобы не завидовать Ашоту.

Дружною толпою загрузились в автобус. Митрич объяснил куда ехать.

– Водичка есть тут, нет? – поинтересовалась Мариша у водителя, который как раз пытался вырулить между дымящими развалинами.

Тот не глядя указал на деревянный ящик рядом с собой. Мариша открыла ящик, достала оттуда пятилитровую пластиковую бутыль, отвинтила крышку.

– Ну-ка полей, – чуть ли не приказала Дану.

Он отвернулся.

– Даня, помоги…

Помог. На ладони ее хлынула вода, полилась по полу. Мариша фыркала, смывая с лица грим вперемешку с грязью.

– Эй, ты чего?! – Водила, пацан совсем, офигел, увидев, что его автобус медленно, но уверенно превращается в баню. В крайнем случае – в душевую.

Но стоило только Марише снять с себя камуфляжную куртку и футболку, как он сразу заткнулся. Правда, при этом стал чаще, чем надо, поглядывать в зеркало…

В поступке мисс Петрушевич не было ни капли бесстыдства. Просто надо привести себя в порядок хоть немного. Ее примеру последовали Ашот и Гурбан. А Самара не преминул полюбоваться девичьей фигуркой вопреки всем пылким взглядам Дана.

Закончив, Мариша спросила:

– А тебе полить?

– Давай.

– А спинку потереть?

От ее прикосновений Дана бросило в дрожь. Он чуть развернулся, чтобы ее видеть. Издевается, да? Мариша ему подмигнула и провела кончиком языка по губам. Точно издевается. Выхватив из ее рук бутыль и поставив на пол, он обнял Маришу, прижал к себе и впился в губы поцелуем. И плевать ему на ее оскорбления. Он ее хочет. Она – его девушка.

Мариша дернулась, типа вырываясь, но как-то несерьезно, в пах коленкой не ударила, в глаза маникюром не ткнула. Зато ответила на поцелуй. Дан обнимал бы ее всю жизнь, долго-долго, не хотел отпускать, не хотел – и всё. Ему казалось, только объятия разомкнутся – дрязги и глупые обиды вернутся, и опять ему станет плохо, да и ей – вряд ли хорошо, он же чувствовал, как она страдает. Сама себя накрутила, настроила, а потом…

– Эй, вы чего?! У меня тут не бордель! – Водиле надоело пялиться на спину Дана, скрывающую все самое интересное.

* * *

Маркус недовольно скрипел. Ему не нравилось, что Митрич в одном месте засветился дважды. Старик парировал, что, мол, снаряд в воронку вряд ли попадет, а значит, Рождественка, двадцать – самое то местечко, опять же бывший женский монастырь, отличившийся в Псидемию.

Самара вздрогнул, представив рычащих монашек с перемазанными кровью рожами. Небось местечко пользуется у местных дурной славой, а значит, его обходят стороной. То, что нужно, для тайника. И особенно – для тайника, в котором спрятан вертолет. Винтокрылая машина ведь не иголка, ее в стог сена не сунешь, тут надо деликатней, с умом…

– А чего я? Такого приказа у меня не было! Только доставить! – Водила изо всех сил сопротивлялся неизбежному, отказываясь верить, что участь его предрешена.

– Рядовой Петров, отставить ныть! – У Митрича прорезался командирский голос. – Был ты орлом сухопутным, а будешь настоящим! Я из тебя, бабуина, человека сделаю, обещаю!

Но рядовой Петров человеком становиться не хотел. Категорически. Гурбану пришлось пригрозить ему расстрелом за неподчинение приказу в военное время. Вот тут парнишка, блеснув голубыми глазами и шмыгнув носом-картошкой, осознал, что попал в глубокий тыл. Точнее – скоро там окажется, если диверсантам вообще суждено выбраться из острога.

Что-то свистнуло в воздухе над головой. Самара непроизвольно пригнулся. Вдали раздался грохот взрыва. Шагая дальше по битому кирпичу, полковник огляделся. Колокольня без верхушки и без колокола. Запустение, пахнет плесенью, крысы чуть ли не маршируют по ногам. И отчетливо тянет гарью. М-да.

Сначала Самара обратил внимание на храм без крыши, а уже потом заметил вертолет, с ходу принятый за кучу бесполезного металлолома. Мало ли такого добра ржавеет по дворам и весям? А ведь силуэт у вертушки узнаваемый – кабины тандемом, фюзеляж приплюснутый с боков и горбатый, точно тельце окуня. На корпусе полно вмятин, но раз «варягов» это не смущало, то и Самару не должно – вертолет-то осилил сюда путь из Арзамаса. Краска с него кое-где сползла пластами, зато блоки НАРов – почему-то всего две штуки, по одной на каждом пилоне – радовали свежестью боеприпасов, недавно добытых на складе. Железные бочки с горючкой намекали на то, что Митрич к рейсу подготовился, старческий маразм не его случай.

И опять свистнуло над головой, но теперь рвануло ближе. Вздрогнув от неожиданности, Самара огладил усы. Не нравилось ему все это…

Рядовой Петров смиренно загрузился в кабину для стрелка и, кивая, внимал наставлениям опытного вертолетчика. Заметно было, что шлемофон, надетый на череп, придал Петрову немного уверенности – по крайней мере, возмущенных возгласов больше не слышалось и расстрелом никому уже не грозили. Велев поднять тощий зад и топать за ним, Митрич показал еще парню, как и что делать в кабине пилота. Гурбан, как и все остальные, посчитал это напрасной тратой времени.

– Митрич, не тяни зомбака за исподнее. Не ровен час накроет нас здесь.

Но старик лишь отмахнулся. И напрасно. Или все-таки нет?..

Свистнуло и жахнуло так, что уши заболели. Самару ударило по голове обломком кирпича, не проломило кость, но расцарапало кожу. Воздух наполнился дымом и пылью. Самара закашлялся, ребра, вроде утихшие, дали о себе знать. Рядом на четвереньках стоял Сташев-старший. По всему, профессору тоже досталось. Гурбана и Маркуса в чаде видно не было, а вот Мариша, Ашот и Данила нарисовались – кинулись к ученому, подняли его, выспрашивая, как он, сильно ли пострадал.

Самара завертел головой, пытаясь высмотреть хоть что-то дальше пяти метров, но различить сумел лишь то, что колокольня исчезла. Неужели Резник отдал приказ сровнять Москву с землей? Мол, зомбаки-«шахиды» – это хорошо, а тяжелая артиллерия – вообще отлично. В закромах Ленинградской коммуны чего только не было. Уж кому как не Самаре знать, что нужные игрушки там имелись. Сказать Гурбану? Или не расстраивать пока, а потом сам поймет и увидит?..

Второй вариант в данной ситуации лучше. Не стоит подрывать моральный дух «варягов» перед вылетом. И так тяжело осознавать, что они – последняя надежда острога.

Война с Ордой Равиля сильно ослабила боеспособность Москвы. Были потрачены значительные ресурсы – бо́льшая часть боеприпасов, хранившихся на складах. Погибло много опытных командиров и бойцов, восполнить эту потерю было попросту некем. Стену, пострадавшую почти по всему периметру, наскоро залатали, что, конечно, удержит зомбозверье от проникновения в острог, но вряд ли поможет против ленинградских зомбосолдат, вооруженных гранатометами. Так что момент для нападения выбран очень верно – за зиму москвичи не могли восстановить запасы и устранить прорехи в обороне. А весной им не дали этого сделать. И судя по всему, Тихонов всячески саботировал работы, рассчитывая дестабилизировать обстановку в Москве и под шумок узурпировать власть.

Не успела взвесь рассеяться, как рядом опять рвануло. Из дыма вынырнул Гурбан, лицо его было закопчено, глаза дико выпучились.

– Где Митрич?! – проорал он Самаре чуть ли не в ухо.

Полковник хотел ответить, что не стоит так напрягаться, у него со слухом порядок, но сообразил, что у Гурбана как раз наоборот – проблемы, поэтому лишь покачал головой, мол, не знаю, не видел.

Гурбан вновь скрылся в дыму, где мелькнул капюшон Маркуса. Самаре показалось, или Маркус действительно тащил оружие? Надо ему помочь. Полковник двинул следом и вскоре оказался возле вертолета, где Ашот принимал стволы и укладывал их в десантное отделение, в котором уже сидел на диване профессор. Сташев-старший все порывался помочь Ашоту, но толстяк жестами показывал, что светилу науки лучше не путаться под ногами и руками. Из дыма появилась Мариша, она несла рюкзак, судя по всему очень тяжелый, как выяснилось – наполненный магазинами так, что дно едва не порвалось. Данила с Маркусом притащили откуда-то цинк с патронами, потом Маркус вновь исчез в дыму, а Данила остался у вертолета. Ашот подал ему «Абакан» – один из тех, что принес Маркус. Данила зарядил оружие и жахнул в воздух для проверки, вернул Ашоту, получил следующий ствол…

На Самару никто не обращал внимания, все при деле, только он сачкует. Зато все уставились на Гурбана и рядового Петрова, которые подтащили к десантному отделению Митрича. Судя по обилию крови на летной куртке, старику досталось больше всех.

Опять громыхнуло.

Митрич открыл глаза и возмутился:

– Эй, бабуины, а вы чего еще не в воздухе?! Я для кого старался?! Я ж вам даже каски питерские заготовил! Щас накроет птичку мою – что тогда? Вы чего, бабуины, погубить ее решили?!

– Митрич, в тебе дырок как в решете! – Гурбан надрывал глотку сильнее, чем требовалось. – Куда лететь с такими ранами?! Всё, операция отменяется!

На лицах диверсантов появилось одинаковое тоскливое выражение. Не то чтобы они рвались в бой – умирать никто не хотел, но все тут понимали, как важно то, что они делают.

– Вы чего, бабуины, сдрейфили, да?! Так и скажите – сдрейфили. А то, понимаешь, сразу Митрич виноват. Сами-то, а на меня все…

– Так ведь некому вертолет вести!

– А рядовой Петров на что? Он малый смышленый, справится. А меня тут оставьте, не пропаду авось. И живее, живее! Долбят сюда не просто так, кто-то засек нычку, стуканул врагу, вот-вот достанут. Живее, чего встали?! – Митрич принялся насвистывать «Полет валькирий» и махать ручкой на прощанье, будто из него не натекла уже целая лужа крови, будто смерть не пристроилась рядом, занеся над ним заточенную косу.

Рядом грохнуло. Все прикрыли руками головы от щебня, дождем упавшего с неба, – разворотило, похоже, дорогу.

Гурбан схватил Петрова за грудки, встряхнул, глядя в испуганные голубые глаза:

– Вертушку в воздух подымешь?! Сумеешь?!

– Не знаю.

– Что?!

– Попробовать надо. Потом скажу. Я ж не пробовал еще, откуда ж я знаю. – Петров с трудом, но высвободился из командирского захвата, что говорило в его пользу. Такой маневр удавался далеко не каждому. И вообще, непосредственность рядового умиляла. У них, в СБО, все такие? Или только в личную охрану Шамардина набирают олигофренов?

– На борт! Быстро! – Гурбан не только принял решение и тут же его озвучил, но и принялся пинками загонять подчиненных в десантное отделение. – А ты, – он ткнул Петрова в грудь, – уж постарайся, когда пробовать будешь.

– Помни, не дрова везешь, – напутствовал новичка-пилота Ашот. На лице его застыла маска обеспокоенности. Примерно так же выглядели и Данила с Маришей. Бояться, похоже, они в принципе не умели.

– Маркус, ну ты понял, да? – Командир остановил загадочную личность в балахоне, намекая, что ему в десантном отделении делать нечего.

Без лишних разговоров Маркус занял место стрелка в соответствующей кабине.

– Держись, Митрич! – крикнул Гурбан, забираясь в вертолет. – Еще свидимся!

– Уж и не думал, что доведется еще когда, – чуть ли не всплакнул старик-пилот, приподнявшись на локтях. – И смена мне есть. Какой хороший денек…

Это последнее, что полковник услышал от старика. А потом винты завращались, стало шумно, и Гурбан захлопнул обе половинки дверей. Сидя рядами на двух диванах спиной друг к другу, в десантном отделении все замерли, ни звука. Митрич хоть и в возрасте, а пилот опытный. А вот чего ожидать от пацана, которому за минуту показали, что и как, и который впервые пытается взлететь? Угробиться так глупо не хотелось никому, и в первую очередь Самаре. Не для этого он перешел на сторону москвичей, чтобы какой-то сосунок, возомнивший себя орлом, уронил на Москву вертолет с баками, под завязку заполненными горючкой.

Похоже, Ашота посетили те же мысли:

– Зато фейерверк знатный получится.

Все нервно рассмеялись, а Мариша еще и перекричала рев движков:

– Только салют в дыму плохо видно. Надо подняться повыше – и уж там…

У Петрушевич особое чувство юмора. Ее избраннику повезло. Наверное.

Самара почувствовал, как вертолет оторвался от горизонтали и устремился подальше от земли. Все дружно выдохнули. И тут вертолет тряхнуло, и еще раз, и еще… Мариша упала на полковника, он сам едва не слетел с дивана. Выглянул в иллюминатор – вся монастырская зона превратилась в задымленные руины, над которыми тут и там лизали небо языки пламени.

Гурбан, выглянув в соседнее окошко, закрыл глаза.

– Что там? – не поднимаясь с дивана, спросил Маркус.

Командир не ответил, только покачал головой. И без слов все ясно…

Боевые действия впечатляли своими масштабами. До этого момента Самара видел войну лишь в отдельных ее проявлениях, в каких-то небольших стычках, диверсиях, но сейчас, с высоты птичьего – «крокодильего»[14]14
  «Крокодил» – неофициальное название вертолета Ми-24.


[Закрыть] – полета картина бедствия открылась ему во всей своей неприглядной красе. В Стене зияли проломы, через которые могло пройти стадо зомбооленей в двести и более голов. Улицы Москвы то и дело подсвечивали взрывы, вспышки тотчас поглощал дым. Кое-где, особенно на юге, вовсю бушевали пожары. Если Генштаб и рассчитывал вызвать панику, используя зомби-«шахидов», то теперь уж точно своего добился. В дыму метались люди, кого-то затоптали, убитых взрывами не убирали с улиц…

Кроме Самары, лишь Гурбан и Данила интересовались происходящим внизу. Маркус, не вставая, получал сведения от командира. Профессор сидел, сложа руки на коленях. Уткнув голову в его плечо, похрапывал Ашот. Вот ведь выдержка у носатого, только забрался в вертолет – отрубился. И то верно, когда еще доведется поспать? И доведется ли вообще?.. Мариша чистила ногти кончиком специальной пилочки. Война войной, а красота должна если не спасти мир, то хотя бы сделать его приятным для глаза. Глазам Самары было приятно, а значит, Мариша свою функцию выполняла на все сто.

На севере острога передовой отряд зомби прорвал оборону москвичей. Ленинградская армия медленно, но неукротимо проникала в жилые кварталы. Правда, в том секторе острога взрывов было ничуть не меньше, чем в любом другом, так что зомбаков могла подавить собственная артиллерия – в версию о «шахидах», столь массово кончающих жизнь самоубийством, Самара больше не верил.

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана?.. – невесело продекламировал он отрывок из стихотворения, услышанного когда-то в детстве. Имени автора полковник не помнил. – Проще говоря, жопа полная.

– Фи. – Мариша оторвалась от ногтей. – А еще офицер.

Самара пожал плечами. Вертолет уносился прочь, оставив зомбакам Москву на уничтожение.

– А все из-за таких, как ты. – Данила зло уставился на полковника. Увиденное в остроге основательно выбило его из колеи.

– Остынь, Даня. – Лицо Гурбана казалось высеченным из гранита. Причем скульптору пришлось основательно попотеть над морщинами на лбу. – Он с нами. Он поможет.

– Чем? Отряд зомбаков доведет до Москвы? Или в спину выстрелит? Прикинь, как удобно, командир, мы ж его прямо домой доставим. Из плена – домой.

Самаре хотелось высказаться по поводу, но он счел за благо промолчать. И Мариша не вступилась за полковника, что, с одной стороны, немного обидно, а с другой – разумно. Открой она рот, и у парня точно снесет крышу. Начнет кулаками размахивать и палить из «Абакана», Отелло хренов.

«Не о том, полковник, думаешь», – мысленно одернул себя Самара.

В который раз он прикидывал, где засел Стерх. Самара-то указал Митричу адресок, который стоит навестить, а уж старик, надо надеяться, передал инфу рядовому Петрову. Второй попытки у «варягов» не будет, поэтому надо действовать наверняка. В автобусе Самара уверенно заявил, что точно знает: резиденция Стерха на площади Восстания, оттуда паук плетет паутину. Но сейчас у полковника возникли сомнения. Он вдруг вспомнил, что накануне отправки на войну его коллега и старинный товарищ получил приказ подготовить для нового жильца, випперсоны, здание по адресу: Невский проспект, 43/1. Товарищ еще возмутился – мол, какого хрена его, спеца инженерных войск, заставляют заниматься ремонтом квартир для штатских. Теперь же, прикинув что да как, Самара понял, что первоначальный маршрут надо немного – конкретно! – изменить. Во избежание. О чем он и сообщил командиру.

– Это точно? – Гурбан посмотрел на него с недоверием. Наверное, слова Данилы все-таки заставили его подумать о Самаре плохо.

Жаль, очень жаль. Но полковник не собирался из-за этого опускать руки и сдаваться.

– Да, – твердо заявил он и демонстративно уставился в иллюминатор – мол, я все сказал, а там, командир, решай сам.

И очень вовремя уставился. Самара прищурился, не веря своим глазам. А ведь нечто подобное он как раз и ожидал увидеть.

По острогу работали самоходные минометы 2С-4 «Тюльпан» – Самара насчитал внизу пять штук. Их даже не пытались замаскировать, они отлично просматривались. И то верно, немногочисленную авиацию острога уничтожили в первый же день боевых действий – мобильными ракетными комплексами «Стрела», с которыми, как выяснилось, зомбаки вполне справляются. После чего не составляло труда подвести технику к острогу на удаление в десять, а то и больше километров и начать забрасывать Москву фугасками весом почти в два центнера. И хорошо, что только фугасками, а не атомными боеприпасами с одного секретного склада в Ленинграде. То ли Резник не знал об их существовании, то ли ему хватило ума не использовать оружие, способное превратить Москву в радиоактивные руины. Впрочем, и обычные фугаски разрушат острог не менее эффективно.

Туба ближайшего миномета задралась к небу под прямым углом. К нему как раз подъехал армейский «Урал». По всему, подвезли боеприпасы. В боеукладке «Тюльпана» всего тридцать мин. По мнению Самары, этого более чем достаточно, но у министра обороны Ленинградской коммуны свое ви́дение ситуации…

Вот, значит, как. У Стерха одни игрушки – зомби «шахиды», у Резника другие – боевая техника.

Из миномета выбрался боец в танкистском шлемофоне и выволок за собой РПГ. Успел ли он выстрелить по вертушке, Самара не увидел – Ми-24, пока что вполне уверенно ведомый Петровым, унесся дальше по маршруту следования. Не совсем верному маршруту.

А через несколько километров полковник вновь обнаружил внизу нечто, достойное внимания.

Много лет назад, когда он впервые увидел эту мощь, ему показалось, что на ходовую от Т-80 какой-то шутник присобачил громадную сварную башню из броневых катаных листов. Слишком уж мала нижняя часть в сравнение с башней. Позже он узнал, что в башне САУ[15]15
  Самоходная артиллерийская установка.


[Закрыть] размещаются гаубица с системой наведения и прицеливания, конвейер подачи снарядов, агрегат бортового питания, исполнительный механизм координации углов, фильтровентиляционное оборудование и система герметизации казенной части гаубицы – чтобы не потравить газами экипаж. Так что размеры самые те, иначе все не влезет. Башня, поразившая полковника, весила аж тринадцать с половиной тонн. И это не считая боекомплекта, который тянет еще на две с половиной.

В последний раз Самара видел САУ «Мста-С», будучи еще лейтенантом. В составе комиссии его отправили инспектировать военные склады, и вот там-то… Самара и подумать не мог, что когда-нибудь увидит эту технику в поле, да еще ведущую огонь по Москве. И каждый из пятидесяти снарядов, которые САУ способна выпустить, – это разрушенные дома и людские жизни.

В остроге же будут долго гадать, откуда по ним стреляют и что вообще происходит. Ведь в экипажи самоходок дураков не назначали – зачем подползать к Стене, если можно встать километрах в двадцати и спокойно себе долбить по неподвижной мишени, которая никуда не денется и сдачи не даст?..

Наросты зениток на башнях дружно плюнули огнем. С лязгом в борту вертолета стало на несколько дыр больше, чем надо. Парой сантиметров ниже – и полковник остался бы без головы. Остальных тоже не зацепило лишь по чистой случайности. Боги войны хранили «варягов», ожидая в ответ обильных жертвоприношений. И за диверсантами не заржавело.

Вертолет резко нырнул вниз. Желудок Самары взмыл к горлу и затрепыхался раненым воробышком. От блоков НАР отделились ракеты и, расчерчивая дымными полосами воздух, устремились вниз. И одна таки угодила в короб на танковой основе, продырявила его, внутри вспыхнув так, что люки взмыли ввысь да пушка отвалилась. Экипаж не мучился. Наверняка техникой рулили люди, а не зомбаки. И именно люди в других жестянках на гусеницах открыли ураганный огонь по Ми-24 – им для этого даже наружу выбираться не пришлось, зенитки управлялись из боевых отделений. С лязгом тропинка из дыр наметилась в полу, металл развернулся острыми заусенцами. На этот раз Самаре едва не оторвало стопу – перебило развязавшийся шнурок на ботинке.

– Да что ж они делают-то?! – возмутился Гурбан, обижаясь то ли на стрелков внизу, то ли на коллег, управляющих вертолетом.

И коллеги словно услышали его, хотя никаких средств связи в этом полете не предусматривалось или же Самара пока что их не обнаружил. Вертолет резко задрал нос и ускорился под углом сорок пять градусов к небесам.

– Всё, пустые, – не открывая глаз, прокомментировал ситуацию Ашот.

– То есть? – Мариша закончила наводить марафет и была не прочь пообщаться.

– Вертолету нечем больше стрелять, Петрушевич.

– Почему это, Ашотик?

– Наверное, потому что лишнее всё убрали, чтобы уменьшить массу. У вертушки расчетная дальность всего четыре с половиной сотни километров, а этого мало, нам дальше.

– Откуда знаешь? Что нечем? – Насчет массы и прочего у Мариши сомнений не возникло.

Ашот приоткрыл глаза:

– Просто знаю, и всё. Чувствую.

С каждой секундой вертолет приближался к Ленинграду.