Читать книгу "Атака зомби"

Пустой магазин упал на спину мертвецу, полный с щелчком вошел в паз. Ксю прислушалась. Рядом, на улице, стреляли. Не во дворе – и ладно. В подъезде тоже тихо. Жаль, у гостей не оказалось с собой гранат, иначе скатила бы парочку по лестнице – а на всякий случай. Правда, старые дома на ладан дышат, и жалкие сто десять граммов тротила одной лишь РГД-5 могут стать роковыми…

Тихо, да? Ведь тихо? Ксю подошла к дверному проему, выглянула в подъезд. Темно, все окна заколочены, а лампочка на этаже разбита – наверно, зацепило рикошетом. Но света из лаборатории вполне хватило, чтобы заметить: в пределах прямой видимости никого нет. Ну, кроме шамардинца, которому втихую перерезали глотку. Но он труп, да еще и свой, а потому не в счет.

Жаль, что дверь нельзя захлопнуть. С ней как-то спокойней. Ксю попятилась к столу, на котором возвышался усилитель. Так и тянуло оглянуться. Она нервно покусывала губу. Разгоряченного лба коснулась прохлада – окно разбито, а в мае всякая погода случается.

Вот окно-то ее и подвело.

На миг – лишь на миг! – она ослабила внимание, позволив свежему воздуху погладить щеку, и тут же из рук ее вырвало автомат – упав на пол, тот загрохотал. Поддавшись напору неведомой силы, Ксю почувствовала боль в вывернутом запястье. Не перелом, и ладно. Она схватилась за руку и зашипела, как разъяренная кошка. За спиной послышался смех – у входа в лабораторию. Ксю застыла на месте. Она на прицеле, не стоит дергаться – можно схлопотать пулю не в «калаш», а в бок, в живот или колено. Но точно не в голову. Неведомый стрелок не желает ей смерти. По крайней мере – сейчас.

Ксю покосилась на АК. Вроде цел. До него метра три. Если действовать быстро, все может получиться.

– Осторожней, девочка. – Смех прекратился. – Зачем тебе автомат? Еще выстрелит, поранишься.

Она медленно повернула голову. Сначала заметила пистолет с пористым цилиндром глушителя на стволе и только потом обратила взор на лицо стрелка. Очень знакомое, кстати, лицо.

– Хорошо стреляете, господин советник.

– Я хорошо стрелял, когда тебя еще в планах не было. Да что там тебя – твоих родителей…

Ксю его перебила:

– Я так и знала, что вы старый козел.

А еще она знала, что Тихонова не стоит злить. От него зависит ее жизнь. Но Ксю ничего не могла с собой поделать – рот сам открылся.

А советник оказался довольно резвым малым. Он мгновенно сократил расстояние между собой и Ксю – и лицо ее вспыхнуло болью, глаза засыпало искрами, грязный пол уткнулся в локти. Это она схлопотала маленьким, но словно отлитым из стали кулачком советника.

Моргнула. Еще раз. Все плыло, двоилось. Ущипнула себя за руку – не помогло. Она скосила глаза на усилитель. Есть сигнал? Диод загорелся, нет? Не увидела. Попыталась встать, но еще один удар вернул ее в исходное положение. Черт. Мало того что больно, так еще и нос разбит. Сломан, наверное, – течет из него, как из ведра. И все-таки усилитель… Ксю вновь покосилась – осторожно, лицо ей дорого, – и опять безрезультатно. Зато расстановка сил теперь яснее солнышка в полдень: она – на уровне плинтуса, а над ней – советник Тихонов. Хромовые сапоги на дамского размера каблуке испачкались кровью Ксю, утепленный танковый комбез хранил тельце от весенней прохлады, наградные планки больше не впечатляли даже с учетом того, что их – как и советника – стало вдвое больше. Хорошо Ксю получила, глазки вон как балуются. Умеет советник с дамами обращаться, ничего не скажешь.

Тихонов качнулся с пятки на носок:

– Ну, девочка моя, что тут у тебя? Где усилитель? Это он?

«Девочка моя» – надо же, как ласково и даже игриво. Вслух этого Ксю не сказала – пока что дорожила своими зубками. После того как Тихонов поиграл в отоларинголога, осмотрев ее носик, он с удовольствием займется санацией полости рта, к гадалке не ходи. И все же – «девочка моя». Еще немного – и предложит ей руку и сердце. И она бы взяла – да хотя бы для того, чтобы конечность сломать, а клапаны-желудочки сдавить до инфаркта.

– Угу. – Ксю не видела, на что указывает Тихонов, но почла за благо не перечить.

– Усилитель. Отлично. Гурбан таки добыл его.

Ксю обиделась. Старались все, кровь проливали, ночей не спали, а добыл один Гурбан?..

Потирая руки, советник Тихонов подбежал к столу. Он действовал как пятилетний мальчишка, заполучивший желанную игрушку. Ощупывая и разглядывая усилитель, советник, казалось, забыл о существовании Ксю. Грешно было этим не воспользоваться – она медленно, не делая резких движений, двинула на четвереньках к столу. Точнее – к усилителю. Вставать не рисковала, в голове еще сумбур, да и советник может заметить. Заходила ему со спины, по широкой дуге, чтобы не попасть в область периферического зрения.

Она должна выполнить приказ. Должна! Иначе все напрасно. И потому старый козел, обожающий бить девушек, ей не помеха. Ведь не помеха, да?..

– Спасибо, девочка моя, уважила! – Развернувшись на каблуках, Тихонов раскинул руки, будто собираясь обнять Ксю.

Непроизвольно она скривилась от отвращения. Ее гримаса не осталась незамеченной. Как и ее намерения. Тихонов прищурился, мгновенно оценив диспозицию Ксю, траекторию ее движения и возможные последствия для себя.

И тут диод усилителя неуверенно вспыхнул, а потом загорелся в полный накал. Ксю замерла с широко раскрытыми глазами. Так ждала этого, так ждала, а тут растерялась!.. Нервный смешок вырвался из ее горла. Отчаянно не хотелось умирать. Вспомнились жаркие объятия Ашота, его благородная душа, спрятанная в жировых складках, его внутренняя красота и внешняя неистовость… Испуганная этими воспоминаниями и жаждой жить, они рассмеялась громче. Тихонов, нахмурившись, поднял пистолет – бездонный зев глушителя мишенью выбрал лоб Ксю.

И пусть. Огонек диода притягивал взгляд. Ксю знала – профессор объяснил, – что сигнал можно и нужно усилить в течение максимум полуминуты после получения. А лучше – сразу. Ибо промедление подобно смерти десятков, сотен людей. А если опоздать, эффекта вообще не будет. Ксю не моргая смотрела на диод – он зачаровывал, гипнотизировал. Секунда. Вторая. Третья…

Тихонов нахмурился. Похоже, его заинтересовало, куда это смотрит Ксю. Черт! Только не это! Держа пистолет в вытянутой руке, он только начал разворачиваться к усилителю, а Ксю уже вскочила и рванула вперед. Первый шаг получился неуверенный, второй тоже – ее занесло, она упала на одно колено, ушибив его так, что будет синяк.

Это спасло ей жизнь.

Пуля вырвалась из темной бездны и прошила воздух там, где только что была Ксю. Ствол вместе с глушителем тут же сместился, выплюнув еще одну пулю – реакции Тихонова можно позавидовать, в его-то отнюдь не подростковые годы. Ксю завалилась на бок, и на этот раз избежав смертельного кусочка металла, – у нее реакция тоже в порядке. Она опять на ногах.

Путь к усилителю преграждал Тихонов, и он явно не собирался пропускать даму вперед.

Понимая, что шансов нет, Ксю отчаянно кинула свое тело на «баррикаду», рассчитывая подобраться к прибору из последних сил, в агонии даже, если пули пробьют ее плоть. Она навалилась на Тихонова, но тот устоял, не прогнулся. Она попыталась поднырнуть под мышкой, но не тут-то было. Сунулась ему между коленей, отчаянно цепляясь обгрызенными когтями за скользкий паркет в попытке продвинуться дальше. И у нее получилось! Она вскрикнула от радости. Ее пальцы уже готовы были клацнуть один тумблер, второй – и все отлично, цель достигнута, а остальное не важно…

Что-то тяжелое ударило ее в затылок. Палец едва мазнул по тумблеру, не переключив его. И прежде чем мгла беспамятства поглотила Ксю, она увидела, как погас диод – сигнал из Питера так и не был усилен.

Все пошло не по плану.

* * *

Когда через пару секунд фонарь загорелся вновь, Данила шумно выдохнул.

– Вот и верь после этого людям. Я к ней со всей душой… – Слова Ашота прозвучали как приговор отношениям с взаимностью. Хорошо, что его не слышала Ксю.

Метнувшись на звук, луч высветил лицо толстяка сплошь в каплях пота.

– Контакт отходит, – объяснил Гурбан веерное отключение электроэнергии.

– Тихо, я что-то слышу. – На этот раз поговорить захотелось полковнику Самаре.

Все застыли, вслушиваясь.

– Ничего вообще… – скрипнул Маркус.

– Там что-то есть, – настаивал на своем Самара.

– Так и будем здесь стоять? – Марише не терпелось двигаться дальше. Дан не видел ее, но отчетливо представлял, как она притоптывает на месте. – Поведут нас таки к неизбежной победе добра над злом?

Если это была шутка, то никто не засмеялся.

– Слушай мою команду. – Гурбан принял решение. – Двигаем за мной колонной по одному. Не шуметь. Не стрелять без команды. Задача ясна?

Тишина в ответ. Значит, ясна. Потому как уже не шумят.

Луч фонаря устремился вперед под углом к полу, указывая направление движения. Пол был кафельный, розовато-желтый. Попросить бы Гурбана посветить на стены, чтобы определить ширину коридора, но рот на замке, тс-с.

Луч метнулся обратно, давая возможность выстроиться друг за дружкой, левую руку определив на плечо впереди идущему. Даниле достались ключица Маркуса и ладонь рядового Петрова, за которым, громко сопя, пристроился Ашот.

– Готовы?

Тишина в ответ.

– Вперед помалу.

Авангард колонны – Мариша, Павел Сташев и Маркус – еще могли что-то высмотреть под ногами, а остальные уже топали вслепую. Так «варяги» прошли аж метров шесть, если не больше. А потом вспыхнул яркий свет, больно ударив по глазам.

Колонна мгновенно распалась – в прямом смысле слова. «Варяги» и им сочувствующие рухнули на пол, в падении вскинув автоматы. Доля секунды понадобилась всем, чтобы прийти в полную боевую готовность. В смысле – все приготовились долбить по сторонам, не видя противника, но любуясь цветными шарами в зрачках после вспышки. Даже рядовой Петров, не пробывший с новым для него подразделением еще и дня, не растерялся.

Над головой светила круглая выпуклая лампа. Следующая располагалась метрах в трех от нее и так далее, по всему потолку, не побеленному, как водится, а выкрашенному масляной краской, от времени слегка пожелтевшей.

Даниле остро захотелось вернуться на кухню к Светлане и пойти другим путем, где два взвода. Шесть десятков хорошо вооруженных врагов уже не казались чем-то непреодолимым. Тут же, в этом коридоре, Дану не нравилось до мокрых ладоней и учащенного пульса. Он чувствовал опасность, но не видел ее, не понимал, какова ее природа.

– Ну и вонь… Луч пересекли, лазерный или инфракрасный. Датчик движения сработал. Освещение тут врубается автоматически. – Рядовой Петров продемонстрировал свои глубокие технические познание, позабыв о приказе Гурбана сопеть в две дырки, за что тут же получил подзатыльник от Ашота.

Петров замахнулся в ответ, но не ударил – в тело его ткнулись три ствола сразу: Данилы, Маркуса и, понятно, толстяка. Причем первые два вжались в бок и спину, а вот Ашотик вдавил свой «Абакан» в самую мужественность Петрова. Да так вдавил, что глаза у рядового выпучились и налились кровью, личико тоже побагровело. С новичками «варяги» не церемонились. Вот бы Фаза преподал парочку уроков дедовщины, как только он умел…

– Отставить! – прошипел Гурбан.

Не проблема, троица тут же отставила автоматы и как по команде заинтересовалась парочкой, что стояла посреди коридора шагах в тридцати прямо по курсу.

Казалось, эти двое не дышали даже. Ну, это как раз понятно, ибо смрадно тут было так, что впору противогаз примерить. Пахло испражнениями и гнилью, тухлятиной пахло и трупами. И вся эта смесь, настоявшись в замкнутом помещении, превратилась в особую вонь, от которой не выворачивало, но бросало в дрожь.

– Эй, вы кто? – Гурбан встал на колено, рассматривая странную парочку в прицел.

Ответа он не получил. Парочка даже не шелохнулась. Только округлая лампа над ней вдруг принялась, потрескивая, мерцать.

Откуда эти двое взялись? Ведь не было никого…

Данила вытер липкую ладонь о штанину и прижался щекой к прикладу. Мариша не давала профессору подняться, придавливая его ладонью, упертой в спину, к полу. И правильно, нечего ему делать на линии огня.

Лампа мерцала, мешая сразу охватить всю картинку, но все же Дан в подробностях рассмотрел тех двоих, что встали на пути у «варягов».

Немолодая уже женщина – за полтинник изрядно – стояла, опустив руки и глядя куда-то влево от себя. Казалось, люди в коридоре ее ничуть не интересовали. Ей вообще все по фигу. Раньше она, вероятно, следила за собой: диета особая, маска на ночь, регулярный секс, стишки для тренировки памяти, волосы выбелить перекисью водорода – блондинки всегда в моде, и седину не видно. Но это раньше. А теперь ее волосы торчали во все стороны. Четко обозначились морщины у глаз – из-за света, наверное. На губах ни следа помады. Тональный крем смешался с пылью, скатался на щеках тонкими серыми колбасками. Рот приоткрыт. Из одежды – майка, под которой обвисла давно уже увядшая грудь, мини-юбка и драные чулки на подвязках. Подвязки видны.

Рядом с женщиной, чуть впереди, стоял мальчик лет одиннадцати в поношенном, но вполне аккуратном костюме. Брюки вот только мятые. И пятно на пиджаке. И сандалики на босу ногу, потертые. И ногти давно не стрижены. Не ногти, а когти уже с полосками грязи. Галстук-бабочка стягивает худую шею вместе с воротом рубахи. Но главное – взгляд мальца, в котором проскальзывает искреннее любопытство. Мол, а что будет, если гостям вскрыть животы и вывалить кишки? У кого длиннее? Одинакового цвета или нет? А крови много вытечет?

Дану стало не по себе от этого взгляда. Лучше бы «варяги» нарвались на роту бойцов, баррикады из мешков с песком, колючую проволоку под током и парочку «Утесов», простреливающих коридор, но не на эту странную парочку.

И хоть мальчик и женщина не проявляли агрессии, не скалили зубы и не рычали, опустившись на четвереньки, сразу было понятно, что они – зомбаки. У Северного Дан окончательно убедился, что зомби бывают разные, не стоит доверять их похожести на нормальных людей. Мало ли что одежда целая, разговаривать умеют и делают осмысленные движения – присмотришься, а ведь зомбак. И дело даже не в слизне на затылке, его может и не быть…

Чуть повернув голову, пацан шагнул к «варягам» – будто его спустили с поводка. Он тут же уткнулся в невидимую стену, и сзади и с боков его такими же стенами зафиксировали – ни вправо, ни влево, никак вообще. И похоже, он слизня специально показал. Мол, давайте же, стреляйте в меня, я – страшный зомби.

– Что это с мальцом? – прошептал Ашот, нарушив приказ командира. – Больной совсем? Типа носитель-паралитик?

– Точно. Паноптикум какой-то… – сорвалось с губ Гурбана.

Палец Мариши побелел на спуске. Профессор больше не пытался подняться – наблюдал за происходящим из положения лежа. Самара, стоя на одном колене, задумчиво поигрывал топором, взятым с кухни. Рядовой Петров происходящее не комментировал, уже спасибо.

И тут с места сдвинулась женщина. Все так же глядя на стену, припадая на одну ногу, она вдвое сократила расстояние до «варягов». Каждый ее шаг, сопровождаемый колыханием обвисшей груди, отзывался дрожью в теле Дана. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не открыть огонь. Инстинкт самосохранения у всех тут буквально кричал: «Стреляйте, валите тварей, убейте их!» Но такое понятие, как «голос разума», еще никто не отменял. И хоть «голос» этот едва пробивался сквозь стенания инстинкта, а все ж заставлял к себе прислушаться. Говорил он следующее: неправильные зомби обитают в подвале особняка Стерха, они специально подставляются под пули, только и ждут, чтобы по ним громко жахнули из всех стволов сразу.

Громко…

Женщина застыла посреди коридора, словно муха, угодившая в кедровую смолу. Паразита на ее черепе заметно не было. Пока что не было.

Дан вздрогнул от неожиданности, когда блондинку кинуло вперед, на этот раз на пару шагов всего. При этом она повернула голову так, что «варяги» хорошенько рассмотрели слизня у нее на виске. Да с такого расстояния не то что слизня разглядеть, поры на носу сосчитать можно. Почему Гурбан медлит с приказом?!

Сдвинулся с места мальчик – и не просто сдвинулся, а побежал. Стволы автоматов тут же направились на него, и если бы не категоричное «Не сметь!» командира, мальца бы вмиг изрешетили пулями.

Громко…

Мальчик бежал к Марише, слизень на его виске влажно поблескивал в свете ламп. Когда между ним и Петрушевич осталось всего пара метров, Дан забил на приказ командира и почти уже выбрал свободный ход спуска. Гурбан – авторитет, конечно, но Маришу в обиду Данила не даст.

И все же что-то заставило его убрать палец с крючка.

Выставив перед собой автомат, Мариша ойкнула. Пацан, уткнувшись грудью в кончик ствола, замер. Глаза его жадно смотрели на брюнетку, буквально молили пристрелить его.

– Не смей! – тихо, но внятно прошипел Гурбан. – Мариша, не надо!

Губы у нее побелели, тряслись – не от страха, нет, от напряжения, от той страшной силы, которая удерживала ее от убийства.

Тихо… Громко… Официантка Светлана что-то говорила об этом…

…И тихо надо, чтоб не будить! И стражи там, хоть не злые, а страшно!..

Она еще напоследок приложила палец к губам. Дан подумал тогда: Ашота просит не кричать на нее, не злиться. А она советовала вообще соблюдать тишину. И Гурбан если не мозгами, то интуитивно сообразил: шуметь нельзя – стрелять нельзя, кричать. Если б черепушкой допер, объяснил бы подчиненным расклад. Так что чутье у командира звериное прям, аж завидно.

Подтверждая догадку Дана, Гурбан скомандовал:

– Маркус, убери пацана. Только тихо.

Бывший хозяин Острога-на-колесах понял командира с полуслова. Они вообще удивительно быстро друг друга понимали. Казалось, им даже особый язык жестов не нужен и слова без надобности.

Отобрав топор у полковника Самары, Маркус шагнул к пацану.

Пацан ощерился, сбил в сторону ствол «Абакана» и навалился на Маришу. Зубы его клацнули в миллиметре от кончика ее носа. Она вскрикнула. Павел Сташев сунулся было помочь, но отлетел в сторону от грубого, но эффективного пинка Маркуса. Схватив пацана за волосы на затылке и дернув на себя, человек в капюшоне не позволил зомбаку изуродовать лицо Мариши зубами – лезвие топора врезалась в висок пацана, раскроив не только череп, но и перерубив паразита.

– И бабу убери, – услышал Дан приказ Гурбана.

Маркус молча кивнул. С топора в его руке капала кровь. Он спокойно, будто гуляя по Ильинке, отправился к блондинке, застывшей манекеном в витрине заброшенного бутика. В каждом шаге его чувствовались уверенность и какое-то чрезмерное спокойствие. Маркус остановился, занес топор над женщиной и…

Секунда, две, три. Ничего не происходило. Блондинка стояла, глядя мимо Маркуса. А тот застыл, не решаясь опустить топор. Ему нужен повод, понял Дан. Заклинило, не может так просто снести зомбачке голову. Со всеми бывает. Тебе вдруг кажется, что не тварь перед тобой, а нормальный – живой! – человек. Это быстро проходит. Но как же не вовремя накрыло Маркуса!

– Убей ее… – прошептал Гурбан.

– Убей… – Мариша вытерла со лба кровь пацана.

– Я помогу. – Данила двинул к Маркусу, на ходу вытащив свой любимый «катран».

Человек в капюшоне обернулся к нему, досадливо махнул рукой – мол, не надо, сам справлюсь, – и тут же зубы блондинки сомкнулись у него на деформированном запястье. Брызнула кровь из разорванных вен. Пальцы Маркуса разжались, топор упал. Он дернулся, пытаясь высвободиться, и лишь сделал себе хуже – резцы твари выдрали из его предплечья большой кусок плоти, капюшон слетел с головы. Ногти блондинки, оставляя на лбу жертвы багровые полосы, походя зацепили глаз – выдрав его из-под век, пошматовали щеку в клочья и впились в кадык. Маркус захрипел, ударил даму кулаком в челюсть, еще… и упал, схватившись за горло, из которого плеснуло алым.

В следующий миг Данила оказался рядом. Лезвие «катрана» вошло блондинке под ребра – Дан целил в сердце, но не попал. Тварь шмякнула тыльной стороной ладони ему по лицу. И вроде обычная пощечина, а Дана отбросило к стене. Он ударился затылком, едва не потерял сознание, в глазах потемнело.

Услышав топот – это Ашот кинулся на помощь, – Дан на четвереньках подполз к топору, который выронил Маркус. Но взять оружие не успел – тварь с торчащим из-под ребер ножом навалилась ему на спину. Локти и колени подогнулись – блондинка оказалась неожиданно тяжелой, будто в нее запихали свинца по самую глотку. Пахнуло смрадным дыханием – женщина давно не чистила зубы. Очень давно. И не мылась столько же. По затылку Дана, сдирая кожу, скользнули ее когти. Вторая ее рука впилась в подбородок, который он, защищаясь, прижал к горлу. Мышцы ног едва не порвались, когда, схватив тварь за загривок, Дан приподнялся и бросил ее через себя. Блондинка грохнулась на кафель и ровно секунду лежала без движения, словно собираясь с мыслями. Потом зашевелилась, но уже не встала – подбежавший Ашот размозжил ей череп прикладом автомата.

– Контрольный, – одними губами шепнул он и каблуком перетер слизня в мерзкую кашицу.

Приблизившись к побоищу, Гурбан махнул рукой. «Варяги» двинули за ним, остановились сзади. Данила поднялся, ощупал затылок – шишка уже начала набухать, скоро станет вдвое, а то и втрое больше. Он наклонился над блондинкой, бесстыдно раскинувшей ноги, извлек нож, вытер лезвие о мини-юбку.

– Х-х… х-х… – Маркус цеплялся за жизнь, передавливая себе горло, но его уже ничто не могло спасти. И никто не мог.

* * *

Очнулась Ксю на большом столе, за которым до этого просидела столько времени, что могла уже отличить его на ощупь. Так и получилось. Сначала она почувствовала деревянную поверхность кожей и только потом увидела на противоположном конце стола короб усилителя. Прибор – обесточенный, бесполезная железяка – уже не гудел. Поздно следовать инструкциям и соблюдать правила эксплуатации. Плохо. Очень плохо. Гарантийного ремонта не будет, если Тихонов сломал усилитель. Или прибор зачем-то ему нужен?..

Ксю едва сдержала слезы. Она ведь не блондинка из острога. Она рождена на воле, на Территориях, где сопли по роже размазывать не принято. Чтобы не всхлипнуть, стиснула зубы и крепко зажмурилась. Отшлепать бы себя по щекам, но пока что никак – руки-ноги связаны. На столе ее так закрепили, чтобы не сползла, не упала. Мышцы не затекли – значит, в отключке пробыла самую малость.

Ветерок из разбитого окна охладил не только щеку, но и скользнул по груди, тронул за самое интимное ниже пупка. Только тогда Ксю сообразила, что не просто связана, но и раздета. То есть вообще!..

Над ней навис Тихонов, совсем у советника крыша поехала.

– Жива? Вот и славно. Поживи пока… Всё дела, дела, тут решаешь, там решаешь, о себе, о своем удовольствии подумать некогда. Понимаешь меня? Вижу, что да. По глазам вижу.

Что в ее зрачках увидел старый козел, Ксю не знала. Должен был – презрение и ненависть, а там мало ли. Может, у него зрение плохое?..

– Мальчиков моих убила… Хорошие мальчики были, исполнительные. Одного я к Шамардину пристроил – думал, свой человек у врага под боком не помешает. – Говоря это, советник пританцовывал. Еще немного – и чечетку отбивать начнет. Не то что крышу – чердак подчистую снесло.

Во попала! Если бы Ксю могла всплеснуть руками, она бы так и сделала.

Движения Тихонова стали резче, он будто не просто выплясывал, а ритуал шаманский исполнял. Мухоморов, что ли, объелся или обкурился? Вольники частенько баловались дарами природы, расширяющими сознание, но чтобы советник Московского острога… Он словно орловский карлик, приносящий в жертву пойманного им человека.

Вот только рост у Тихонова неподходящий, и радиации тут маловато, если с Орлом сравнивать. Да и Ксю на роль жертвы не согласна.

Тихонов выпал из поля ее зрения. Куда подевался, что делает? Ксю приподняла голову насколько это было возможно – на пару миллиметров, – в лоб ее впивалась веревка, мешая маневру. И откуда только взялась веревка эта? Советник с собой притащил? И ноги у Ксю слишком широко раздвинуты. Она попыталась их сдвинуть. Увы, советник знал свое дело, жестко зафиксировал – в молодости мечтал стать гинекологом?

Тихонов склонился над ней. Скальпель в его руке был в крови убитого Ксю бойца. Блондинка задергалась, пытаясь обрести свободу. И похоже, ее возня пришлась по нраву советнику – обнажив бледные десны и крепкие еще зубы, он расхохотался. Скальпель едва не выскользнул из его пальцев. У Ксю перехватило дыхание – представила, как острие вонзается ей в живот…

– Дай боже, девочка моя, чтоб у меня все получилось. Если нет – воспользуюсь этой игрушкой. – Тихонов вновь показал Ксю скальпель, положил его на стол и, кряхтя, занялся пуговицами на паховой латке своего комбеза. Снимать кепи и разуваться он, похоже, не собирался. – Девочка моя, сделай так, чтобы я захотел быть с тобой.

Ксю содрогнулась от омерзения. Потворствовать желаниям Тихонова она не могла и не хотела. Она открыла рот, чтобы высказать ему все, что думает, и советник воткнул ей кляп. Но все же она промычала парочку самых забористых оскорблений.

– Да, девочка моя, да… – Тихонов аж закрыл глаза, так ему понравилось услышанное.

Ксю тут же замолчала, дабы не провоцировать советника.

Меж тем ситуация изменилась.

– Да тише вы! – крикнул кто-то, и тут же послышался топот на лестнице. После этого яростный рык «Тихонов, выходи с поднятыми руками!» Ксю уже не удивил. Похоже, группа захвата явилась в лабораторию вовсе не для того, чтобы освободить заложницу в добром здравии, – иначе визит был бы менее шумным.

– Стоять! Всем оставаться на своих местах! – услышала Ксю знакомые интонации. – В лабораторию никому без приказа не входить!

В дверном проеме показался советник Шамардин. В руке у него был ПМ. Покосившись на трупы и выбитую дверь, Шамардин шагнул в помещение и вскоре занял позицию возле стола.

– Тихонов, ты проиграл, – сказал он. – Сдавайся. Тебя будут судить по законам острога.

Глушитель смотрел в грудь Шамардину, а Тихонов с заметным сожалением разглядывал обнаженное девичье тело.

– Что же ты сделал с острогом, сволочь. – Лицо Шамардина словно отлили из гипса. – Что ж ты, сволочь, наделал, а? Ты едва не угробил население. Ты хотел страхом, руками палачей подмять народ под себя?! Всё. Хватит. Тебя больше нет, Тихонов. Ты закончился.

– Э нет! Это вы закончились: жалкие, слабые, требующие заботы о себе. Куда вы все – и ты, Шамардин, ты тоже – без меня денетесь?! Этот острог – ничто без меня!

– Ты разрушил все, что создавалось годами. – Между «макаром» Шамардина и пушкой Тихонова на столе лежала Ксю и возвышался усилитель. – Ты просто жалкий псих.

Пока, пристально глядя глаза в глаза, мужчины общались, Ксю дотянулась мизинцем до скальпеля, оставленного Тихоновым на столе. С веревкой на запястье она справилась мгновенно. Сложнее было незаметно передать скальпель во вторую руку. Потом Ксю освободила голову и грудную клетку, но перерезанные веревки не убрала – мало ли чем закончится мужской разговор по душам? У Тихонова наверняка есть козыри в рукавах, так что раскрыть свои карты Ксю не спешила. Пусть враг подойдет ближе, вот тогда…

Тихонов и Шамардин замолчали, сверля один другого взглядами. Пистолет с глушителем против обычного ПМ. Кто кого?

Пусть уже выяснят отношения, но где-нибудь в сторонке, подальше от нежного тела Ксю. Пусть даже выстрелят одновременно, пусть погибнут оба, лишь бы оставили ее в покое. В конце концов, она не одета. Ей, приличной девушке, не пристало валяться перед мужиками в таком виде. Что о ней подумает Ашот?..

Последняя мысль заставила Ксю задуматься. Надо что-то предпринять. Гнева пухлика она не переживет, он ведь такой ревнивый.

И тогда она выдала первое, что пришло ей в голову:

– Тихонов помешал усилить питерский сигнал. Зомби продолжат атаки на москвичей, погибнут тысячи людей. Но это еще фигня – этот старый импотент пытался меня трахнуть!

Шамардин иронично взглянул на Ксю. То есть брови его эдак изогнулись, и он взглянул. Ужасные намерения Тихонова не произвели на него должного впечатления. Все мужчины такие черствые…

А вот Тихонов принял ее обвинения близко к сердцу. Рыча, он кинулся к ней, забыв, что пистолет – это не столько холодное, сколько огнестрельное оружие.

– Ах ты дрянь! – Он вознамерился раскроить ее череп рукояткой.

А Ксю потом отмывай роскошные волосы от крови и мозгов! Желания заниматься этим у нее не возникло. И потому она встретила Тихонова ударом скальпеля прямо в сердце.

Даже после мгновенной смерти Тихонов не изменил своих намерений – навалился на Ксю, не постеснявшись присутствия Шамардина. Надо же, как его пробрало от ее прелестей!

– Вот черт! – выругался Шамардин и позаботился о нравственности в отдельно взятой лаборатории – стащил с девушки труп бывшего коллеги.

Нарушив приказ, в обитель науки ввалились шамардинцы, вооруженные до зубов и ниже. Но вместо того чтобы зачистить помещение и перевернуть тут все вверх дном (чтоб было за что извиняться перед хозяевами), они во все глаза уставились на Ксю. Она как раз села на столе, пытаясь развязать узлы на ногах. Челюсти отвисли, а мужские достоинства – наоборот. Даже мешковатая униформа не могла скрыть последнего обстоятельства – то ли приятного, то ли унизительного для Ксю. На всякий случай ей очень-очень захотелось провалиться под землю. Ну, или хотя бы на пару этажей.

– Что встали?! Девок голых не видели?! – вступился за нее Шамардин. – Да все они одинаковые!

Как это – все?! От возмущения Ксю тут же решила вернуться из подземелья, развязать-таки узлы и продемонстрировать этим мужланам то, чем она отличалась от их худосочных подруг. Пусть знают, что такое эталон красоты.

– Да я… да как же я – и все?! – Ксю почувствовала, что краснеет.

Шамардин накрыл ее богоподобные прелести своей камуфляжной курткой. Ксю повела плечом – и куртка упала, заставив эсбэошников дружно застонать от умиления. Советник не поленился, поднял куртку и надел на Ксю полноценно, застегнув на все пуговицы. И с узлами на ее ногах справился в одно движение. Ксю с интересом уставилась на него – а штаны и исподнее он ей тоже свои одолжит?

Увы, ее гардероб обнаружился поблизости – под столом. Не то чтобы Ксю хотелось посмотреть на советника неглиже, но все ж она испытала разочарование, натягивая привычный камуфляж.

Шамардин по-своему истолковал ее взгляд, полный неоправданных ожиданий:

– Всё-всё-всё, порядок, не надо плакать, всё хорошо…

Под прикрытием воинства Ксю усадили в джип советника. Туда же, в багажник, загрузили усилитель, обладающий ныне такой же полезностью, как стопка компакт-дисков двадцатилетней давности, – Ксю ведь не усилила сигнал.

– Зачем он теперь, прибор этот? – поинтересовалась она, усаживаясь поудобней.