Читать книгу "Химера"

Глава 18

Натали первой оказалась возле беседки над обрывом. Подойдя к резным деревянным перилам, за которыми открывался залив, она увидела фигурку мужа, идущего по полосе песка. От беседки к воде спускалась деревянная лестница, и Натали решила не терять времени и встретить Митю внизу.

Она преодолела все четыре пролета до земли, шагая по деревянным ступеням лаковыми лодочками Louis Vuitton, когда сзади послышался топот ног. Она обернулась… и увидела Аркадия, бегущего следом. На нем были спортивные шорты и футболка с коротким рукавом, обнажающим мускулы на руках. Над головой он держал доску для серфа, словно собрался кататься в этом заливе. Только она сразу поняла, что серф нужен для отвода глаз. Истинная цель Аркадия состояла в чем-то другом.

Он остановился, не добежав до земли несколько ступеней. Сделал вид, будто только что ее заметил.

– О! – изобразил удивление молодой банкир. – Вот это встреча!

– Что ты здесь делаешь? – Она глянула в сторону Мити. К счастью, на его пути попался заросший орешником овражек, который еще предстояло преодолеть. – Ты следил за мной?

– Почему сразу следил, – улыбнулся Аркадий. – При чем тут вообще ты? Я собирался покататься.

– И где твой парус?

Аркадий спустился со ступеней. Поставил доску торцом в песок.

– Отлично выглядишь. Собралась куда-то? Ах да, ты говорила. Конкурс рукоделия.

– Что тебе нужно? – нетерпеливо спросила она.

– Натали, давай забудем утренний разговор. – Она подумала, что он хочет извиниться. И ошиблась. – Поехали со мной. Ты не представляешь, от чего ты отказываешься. Давай, хватит ломаться. Тебе же хочется.

Натали бессильно выдохнула, не зная, что на это сказать.

– Ты мой брат! – яростно процедила она сквозь зубы. – Наши отношения невозможны. А сейчас исчезни, у меня нет времени объяснять очевидные вещи.

– Что ж, ладно. Я дал тебе шанс.

Аркадий посмотрел на овражек. И спустя мгновение из раздвинувшихся кустов там появился Митя.

– Кажется, твой муженек идет сюда? – невинным голосом поинтересовался бывший любовник.

Теперь Натали поняла, что он знал о встрече. Наверно, слышал, как она разговаривала с мужем по мобильнику. Все-таки Аркадий следил за ней.

Ей стало тошно. Что он задумал?

– Уйди! Исчезни сейчас же!

– Точно, твой муженек. – Он делал вид, будто не слышит ее гневного шипения. – Можно полюбопытствовать? Один маленький вопрос. Он знает об уроках серфинга?

Ей захотелось врезать ему чем-нибудь тяжелым и разбить это смазливое улыбающееся лицо, от которого еще недавно не могла отвести глаз.

– Тебе лучше не связываться с ним.

– Ах, он у нас крутой. – Аркадий понимающе покачал головой. – Что ж, когда ты уедешь, надеюсь, у нас будет возможность потолковать с глазу на глаз. Объясниться, так сказать. Расставить точки над «i».

– Уйди, говорю!

– Тебе придется ему рассказать, – мстительно произнес Аркадий. – Иначе это сделаю я. Только тебе вряд ли понравится, как я это сделаю.

Митя уже подходил к лестнице.

– Я тебя прошу! – взмолилась она. – Если в тебе осталось хоть капля человечности. Уйди. Уйди. Уйди-и!

Аркадий выдержал томительную паузу, убеждаясь, что Митя видит их вместе. Потом вдруг наклонился и поцеловал в губы – так стремительно, что она не успела опомниться.

– Наслаждайся, – мстительно произнес он и побежал вверх по ступеням.

* * *

Подходя к основанию лестницы, Митя видел, что Натали разговаривает с серфингистом, которого уже замечал около жены. Картина выглядела такой, словно они хорошо знали друг друга и даже ссорились.

Поцелуй, который, по мнению Аркадия, должен был его возмутить, он толком не разглядел. Мысли занимал фараончик, а поцелуй… Митя решил, что наблюдает фрагмент прощания, принятого среди гламурной тусовки.

Куда больше его разозлило другое.

– Я просил тебя не гулять по берегу! – воскликнул он, подходя к супруге, которая поспешно скрыла лицо за солнцезащитными очками. У нее на щеках играл румянец, пробивавшийся даже сквозь косметику. Краем глаза Митя наблюдал, как мускулистая спина в светлой футболке удаляется вверх по лестнице.

– Ты сам назначил здесь встречу, – недовольно заметила она.

– Я сказал, наверху, у беседки, а не на берегу. Почему ты меня не слушаешь? Я предупреждал не просто так. Есть причины.

– Я свободный человек и поступаю так, как считаю нужным. Ты дашь мне денег или теперь лучше не просить?

Митя протянул купюры. Натали убрала их в сумочку.

– Вернешься завтра? – спросил он.

– Да.

– Марусю отвела?

– Отвела. Она плохо засыпает, если ей не почитать перед сном. Но надеюсь, мама справится.

Митя хотел спросить про серфингиста. Но не решился.

– Мне надо идти, – неловко сказал он. – Что-нибудь еще?

Натали секунду колебалась.

– Нет.

– Тогда до завтра.

Он развернулся и уже собрался в обратный путь к едва различимому за кустами катеру, как вдруг она произнесла негромко:

– Нет, подожди… Есть кое-что еще.

С залива налетел порыв ветра. Над их головами зашумели и закачались сосновые лапы. Натали поправила выбившуюся прядь. Затем заговорила холодно, рассудительно:

– Я должна сказать тебе это сейчас, чтобы у нас обоих было время подумать.

– О чем? – удивился Митя.

– Позавчера, когда ты уехал, я была с другим.

Митя не поверил ушам.

– Что ты сказала?

– Я была с другим, – повторила Натали, словно привыкала к словам, которые только что произнесла. – Я подразумеваю под этим именно то, о чем ты подумал. Я тебе изменила.

Митя почувствовал, как мир вокруг него пошатнулся. Подпорки, на которых держалась реальность, закачались, захрустели. Было трудно думать, трудно говорить, трудно дышать.

О чем она? Какая измена? Невозможно! Немыслимо!

– Это шутка?

На ее лице не дрогнул ни один мускул, указывающий на улыбку, и у него упало сердце.

– Митя, ты должен понять. Это вышло случайно.

– Это тот мужчина? – вспомнил он. В горле пересохло, каждое слово приходилось из себя выдавливать. – С которым ты только что… говорила?

Натали красноречиво промолчала.

– Ты его любишь?

– Нет. Он козел. Дело не в нем.

– Тогда в чем?! – Митя понял, что кричит. В этом крике были и злость, и мольба, и отчаяние. – В чем дело? Это все из-за моих проблем с бизнесом? Я не обеспечиваю жизнь, к которой ты привыкла? О чем твердит твой отец?!

Натали вздохнула. Единственная эмоция, проявленная с начала разговора.

– Отец не прав. Деньги, конечно, важны, но дело не в них. Понимаешь… – Она сковырнула чешуйку сосновой коры. – Наши отношения угасли. Ты больше не уделяешь мне внимания. Я для тебя превратилась в предмет интерьера.

– Это неправда!

– Дослушай меня, пожалуйста. – Она прикрыла волосы ладонью, чтобы их не растрепал ветер. – То, что произошло, вышло случайно. Я была пьяна и очарована. А тебя не было рядом… Нет, я себя не оправдываю, я поступила отвратительно. Мне было ужасно стыдно. И я чувствовала себя последней дрянью. Но, Митя… наш брак трещал по швам еще до приезда в Istra Park.

– Я люблю тебя! – взмолился он.

– Я этого не ощущаю, – ответила она рассудительно. – Не ощущаю, понимаешь? Ты больше не тот человек, за которого я выходила замуж. Где ветка цветущей сакуры? Где другие твои поступки?

– Мы женаты. Я муж, ты – жена.

– Это условность.

– Это больше чем условность.

Натали ничего не ответила. Ему хотелось сорвать с нее очки, чтобы увидеть глаза.

– Ты больше меня не любишь? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Я не знаю. – Она повернула лицо к заливу. – Прости меня, Митя, я не знаю.

Мир вокруг Мити снова задрожал и поплыл. Он стер слезы.

– Мне очень жаль, – сказала Натали. – Правда, жаль. Вряд ли ты забудешь об этом разговоре. А если забудешь, если проглотишь – я этого не пойму… Мы не сможем быть вместе в любом случае. Это тупик. И, видимо, конец нашего брака.

Если бы в этот момент в Истринское водохранилище рухнул астероид, подняв к небу гигантский водяной столб, Митя испытал бы меньшее потрясение.

Она ждала, что он скажет еще что-то, но вместо этого Митя развернулся и пошел прочь. Он больше не мог видеть ее вызывающую красоту, слышать ее голос, вдыхать аромат ее духов. Ему хотелось уйти, сбежать, спрятаться, забиться в угол. Остаться там одному и рыдать.

На берег накатывались косые волны. Митя плелся вдоль водораздела, пошатываясь будто пьяный, не замечая, что правым шлепанцем ступает в воду. Его душили слезы. Откуда эти претензии? Он не уделяет ей внимания? Она чувствует себя мебелью? Но разве он не работал день и ночь, чтобы содержать семью? Разве не тратил на них все, что имел? А вместо благодарности – измена. ИЗМЕНА!!!

Обида горела в груди, жгла лицо, обдавала горечью язык. Предательство Натали – поступок несправедливый и подлый. Ему захотелось отомстить. Увидеть ее страдания, боль, может, даже физическую. Внутри вкрадчиво подняло голову это гаденькое желание. Ему невыносимо захотелось, чтобы супруга испытала те же страдания, какие испытал он.

Ему вспомнились сообщения криминальных хроник о расправах над неверными женами. Раньше Митя скорее перелистывал страницу или переключал канал, испытывая отвращение к животному наследию в человеке. Но сейчас он хорошо понимал этих мужей, бравших в руки ружье или топор. Можно даже сказать, прекрасно понимал.

Сейчас он отчаянно желал зла своей супруге.

* * *

Вызвав такси и убирая в сумочку айфон, Натали обнаружила, что испачкала туфли.

– Дьявол! – в сердцах произнесла она, разглядывая серый лаковый носок, облепленный пятном грязи. Видимо, случайно ступила в заболоченный участок рядом с лестницей. Так и есть, остался даже отпечаток. Натали сняла обе лодочки, чтобы ненароком не запачкать и вторую (Louis Vuitton все-таки!), и спустилась к воде.

Она вошла по щиколотки, удалившись от берега не больше чем на полметра. Дальше дно резко уходило вниз – это было заметно по тому, как менялся оттенок воды, превращаясь из желтого в серо-голубой.

Натали постояла, наслаждаясь приятной прохладой, ласкающей ступни. В радиусе сотни метров вокруг никого не было. В траве стрекотали кузнечики, шелестели березовые ветви. Идиллия.

Впрочем, на единение с природой не было времени. Она нагнулась, зачерпнув горсть воды, и принялась смывать грязь. Пятно сходило плохо, размазываясь по носку и забиваясь песчинками в узкие щели. Тем не менее Натали испытывала громадное облегчение. Пусть так – внезапно, без подготовки, в неподходящем месте, – но она призналась Мите. Излила ему накопившееся на душе. И он повел себя неожиданно достойно, за что ему нужно сказать спасибо. Аркадий в похожей ситуации плевался ядом.

Она внезапно поняла разницу между ними и почувствовала досаду.

А жаль, что с Митей так вышло.

* * *

До катера Леонидыча оставалось метров шестьдесят, когда слуха коснулся слабый плеск.

В первый момент Митя не обратил на него внимания – звуки водохранилища сейчас занимали его в последнюю очередь. Он сделал еще несколько шагов по тропке из примятой травы, прежде чем память подняла из глубин аналогичный плеск, свидетелем которого он стал несколько дней назад.

Митя остановился как вкопанный.

Повернул голову, шаря взглядом по волнам.

И увидел…

Метрах в двадцати от берега, легко рассекая воду, оставляя за собой длинный след, скользила едва заметная полоса.

СПИННОЙ ГРЕБЕНЬ.

Несмотря на удушающую жару, Митю пробил холодный пот. Соленая струйка скатилась со лба, защипала глаз. Он торопливо стер ее костяшкой пальца, боясь потерять из вида обтянутый кожей спинной отросток. Сразу вспомнилось, зачем оказался на северном берегу. Совсем не для того, чтобы ссориться с Натали.

Подводный монстр, которого они искали, пришел в залив.

Он двигался под небольшим углом к суше, держа курс в центр полукружья лесистого берега, где к ветвям топляка была примотана линем кормушка с рыбьей прикормкой. Приманка все-таки сработала…

На мгновение солнечные блики отступили, и под волнами открылся силуэт огромного тела, легко скользивший под толщей воды. Митя увидел длинный расплющенный хвост-весло, двигающийся из стороны в сторону. Увидел, как сокращаются длинные мускулы спины. Он даже рассмотрел на плечах копну чего-то черного, похожего на волосы. Паническая мысль забилась в голове: какой он большой! Какой большой! А перед глазами вспыхнула на миг картинка разорванного тела в камышах.

Силуэт исчез в глубине. Гребень накрыло волной. Митя ждал, что фараончик снова вынырнет, но этого не произошло. Тянулись секунды, ветер гнал на берег волны, а зверь не спешил показаться вновь. Митя стал беспокойно озираться.

Гребень обнаружился в двадцати метрах правее.

Он двигался параллельно берегу, но уже в другом направлении – противоположном тому, где его ждали приманка и Леонидыч с китобойным ружьем. Зверь развернулся на сто восемьдесят градусов. Он потерял интерес к вонючим рыбьим крошкам, привлекшим его в залив. Почуял засаду? Или нашел что-то более интересное?

От пришедшей в голову догадки Митю охватил внезапный ужас.

Обернувшись, он увидел за кустами хрупкую фигурку. Натали не вернулась в отель, а зачем-то спустилась к воде.

Спинной гребень чудовища, шумно рассекая волны, проплыл мимо Савичева. Теперь не оставалось сомнений, куда он держал курс. Черное, зловещее удовлетворение на секунду овладело Митей. Затем оно растаяло.

Он опомнился и завопил во всю глотку:

– НАТАША! НАТАША-А-А!!!

* * *

Зачерпывая воду, Натали обнаружила, что волны прибивают к берегу шлейф рыжих крошек: они путались в водорослях и оседали на щиколотках ржавыми браслетами.

– Фу, какая грязь! – пробормотала она, брезгливо проведя пальцем по голени. – Называется Подмосковная Швейцария…

Реплику оборвал болезненный крик, прозвучавший с берега. В слогах, разорванных ветром, она с трудом разобрала, что зовут какую-то Наташу.

Дочь Абрамова подумала на чьи-то пьяные разборки. С раннего детства родители и близкие звали ее Натали. Друзья иногда сокращали до Нат, школьные учителя склонялись к более официальной Наталье, но Наташей не называл никто. Это было абсолютно чужое имя, не связанное с ее личностью. Поэтому, услышав крик, она даже не могла вообразить, что он адресован ей.

Сжимая в руках туфли, Натали вытянула шею и привстала на цыпочки, пытаясь понять, что происходит. И увидела бегущего по берегу Митю. Фигурка мужа в клетчатой рубашке и шортах спешила к ней, не разбирая дороги, спотыкаясь, ломясь сквозь кусты. Лицо перекошено, глаза вытаращены от испуга. Словно где-то там, куда он шел, наткнулся на призрака.

Первая мысль, которая пришла ей в голову: он все-таки потерял над собой контроль. Как жаль. Она надеялась на взрослую реакцию. И ведь поначалу он держался достойно.

Однако, прежде чем Натали разобралась, что лицо мужа вовсе не соответствует ситуации, на которую она подумала, рядом с ней громко плеснулось, и веер холодных брызг осыпал прическу и платье, сведя на нет усилия стилиста.

Краем глаза Натали заметила непонятное движение под целлофановой поверхностью. Она повернула голову, и у нее оборвалось дыхание. Волны раздвинулись, и из них поднялось нечто огромное, волосатое, чешуйчатое…

* * *

Не добежав до жены метров тридцать, Митя увидел, как поверхность рядом с ней пошла волнами, вспенилась… и оттуда к Натали метнулась большая, обвитая водорослями фигура. Это чем-то напоминало атаку аллигатора на лань у водопоя – сцену, которую показывают в программах Би-би-си или Дискавери. И только заурядный российский пейзаж из леса, воды и камышей превращал нападение в немыслимое, ошеломляющее зрелище.

Натали вздрогнула от удара. Всплеснув руками, неровно покачнулась, будто подвернула ногу. И рухнула в воду. В поднявшемся фонтане мелькнула горбатая спина, взметнулся сплющенный хвост. Натали – то ли оглушенная, то ли в шоке – даже не вскрикнула, а в следующую секунду кричать было поздно, потому что волны поглотили ее с головой.

Митя бежал, не чувствуя ног под собой, словно во сне. Было полное ощущение нереальности происходящего.

У места, где стояла супруга, его встретили расходящиеся круги с клочьями пены. Потерянные туфли плавали кверху подошвами. Не раздумывая ни секунды, он прыгнул следом. Тело само вспомнило, как он выполнял в детстве этот прыжок, называемый «рыбкой с разбега». Вспомнило, несмотря на то, что с тех пор прошла целая жизнь. Энергичный рывок, первый толчок от берега, второй – в воде, от мелкого дна. Сложенные над головой руки, короткий полет – и вот он барахтается в прохладе и пузырях в нескольких метрах от берега.

Митя не знал, на что надеялся, сиганув за похитителем в воду. Фараончик плавал куда проворнее. Догнать его было чем-то сродни мальчишеским надеждам обрести возможности супермена… И все-таки Савичеву кое в чем повезло. Он успел рассмотреть чудовище, прежде чем оно растворилось в самом крупном водохранилище Подмосковья.

Вцепившись кривыми руками в женскую фигурку в пухнущем платье, загребая от берега взмахами широкого хвоста, в мутном подводном сумраке двигалось невообразимое существо. Верхней частью оно в самом деле напоминало человека: большая косматая голова, мускулистые плечи, живот. Ниже пояса начиналось туловище рыбы или, скорее, рептилии: переходящее в хвост обтекаемое тело с мелкими плавниками и небольшими шипами на позвонках. Горбатую спину венчал агрессивный гребень. Размер у чудовища был такой, что Натали в его лапах казалась девочкой.

Сочленение человека и водоплавающего потрясало и вызывало отвращение. Митя уставился на монстра, завороженный уродством. Мозг по давней университетской привычке анализировал строение тела и органов. Однако едва взгляд упал на то место на бедрах, где человеческая кожа превращалась в чешую, как Митю затошнило…

Фараончик словно почувствовал на себе взгляд. Скорее всего, он просто услышал шумное погружение в воду, но Мите казалось, что шестое чувство сыграло здесь не последнюю роль. Прядь черных волос сдвинулась, открыв половину лица, и Савичев обнаружил, что ничего человеческого в нем нет. Скошенные ноздри – плотно сомкнутые, чтобы не попадала вода. Раздувшиеся губы, под которыми скрывалась устрашающая горсть клыков. Черные, пустые, безжалостные глаза.

Взгляд глубинного дьявола скользнул по фигуре биолога, и у Мити провалилось сердце. В тот момент пойти камнем на дно, выпуская воздух из охваченных параличом легких, было для него реальным финалом. Он никому не пожелал бы испытать на себе этот бездушный, оценивающий взгляд, который словно говорил: что ты такое? Угроза или добыча? Скорее всего последнее, потому что ничто не сравнится со мной в этой стихии. Не рыпайся, стой смирно, и тогда, может быть, сохранишь жизнь. А я заберу то, что хочу, и ты не сможешь мне помешать.

Клуб пузырей с шумом вырвался изо рта. Все это могло закончиться очень плачевно, если бы монстр не потерял интерес к Мите. У него уже имелась добыча. Прижав ее к белому брюху, он взмахнул хвостом и скрылся в зеленоватом сумраке так быстро, словно его и не было.

У Савичева заломило в груди, и он ринулся на поверхность.

Наверху в уши ворвался рев мотора. Разбрасывая волны, к нему летел катер с сине-оранжевой полосой на борту. Митю толкнуло волнами.

– На берег! – отбросило ветром приказ Леонидыча, и катер пролетел мимо, даже не притормозив.

Все правильно, подумал Митя. Китобой не стал терять времени даром, чтобы остановиться и подобрать компаньона. Все правильно. Сейчас главное – догнать чудовище.

Чудовище, которое похитило Натали.

Митя догреб до камышей, выбрался на сушу и обессиленно ткнулся лицом в траву. Плечи сотрясала крупная дрожь. Сознание провалилось в темную яму, дно которой заполнял хаос образов и видений.

Он увидел Натали, стоящую у подножия лестницы в легком платье, ослепительно красивую в солнечных лучах на фоне зелени.

«Я тебе изменила, – сурово произносит она. – Митя, ты должен понять, это вышло случайно».

Обвитая водорослями фигура бросается к берегу. Дух воды. Существо, исторгнутое преисподней.

«Посланник Господа!» – хрипит дед Матвей.

«Ты меня больше не любишь?» – слышит Митя свой голос.

«Чвак-чвак! – полощут белье на плоту. – Чвак-чвак! Чвак-чвак!..»

Черные, пустые, безжалостные глаза.

* * *

Митя открыл глаза. Обрывки видений и фраз комкались и исчезали в глубине черепа. Он сел, нетвердо опершись ладонью на траву. Огляделся, прислушался.

Катер не слыхать. Леонидыча тоже не видно – хотя в этом, возможно, были виноваты кусты, загородившие обзор. Сколько он провалялся без сознания? Митя был уверен, что не больше минуты.

«Нужно позвать на помощь, – решил он. – Теперь нет смысла тянуть».

По деревянной лестнице, у основания которой Натали призналась ему в измене, Митя поднялся к беседке на краю обрыва. Там ненадолго задержался, чтобы растереть свинцовые после подъема ноги. Правую часть берега загораживали сосны, катера Леонидыча отсюда опять не видно. Больше не задерживаясь, Митя поспешил в направлении главного корпуса.

Когда он бежал мимо спорткомплекса, охранник на углу здания что-то передал по рации. Ну да, мокрый с ног до головы, да еще измазанный глиной. Больше похож на бомжа, чем на гостя респектабельного курорта. Обязательно нужно сообщить.

Вот наконец дорожка, ведущая к главному корпусу. Митя обогнул торец здания и увидел Горюнова, идущего ему навстречу.

– Дмитрий Александрович! – обрадованно развел руками следователь. – А мы вас ищем. В коттедже нет, на пляже нет. Хорошо, охранник заметил.

Горюнов лучился загадочной улыбкой. Митя заколебался: рассказать ему? Леонидыч не хотел посвящать следователя в историю с фараончиком. Но сейчас некуда деваться. Горюнов являл собой силы правопорядка, а они как раз созданы для розыска похитителей.

Пока Митя колебался, Горюнов взял его за плечо.

– Дмитрий Александрович, нам надо обстоятельно побеседовать. Сейчас мы не спеша пройдем в помещение охраны, где обсудим текущую ситуацию. Вы ведь не возражаете? Я надеюсь на ваше благоразумие.

– Мою жену схватило чудовище, – вырвалось у Савичева.

Горюнов тревожно глянул на него. Тон сделался строже:

– Если вы будете примерно себя вести, мы не станем…

– Какого черта! – взорвался Митя. – Вы слышали, что я сказал? МОЮ ЖЕНУ СХВАТИЛО ЧУДОВИЩЕ!!!

Горюнов кивнул.

Митя, не ожидавший столь быстрого понимания, изумленно замолчал. И только через секунду понял, что кивок предназначался не ему, а кому-то за его спиной.

На асфальте выросла третья тень, и плотный удар по щиколоткам сбил Митю с ног. Он упал, треснувшись локтем об асфальт.

– Лежать! Лицом вниз! – орали на ухо. – Лежать, сказано!!

Нападавший надавил коленом между лопаток и ловко выкрутил за спину руки. Щелчок, другой – и Митя обнаружил, что не может развести их в стороны.

Стоявший над ним Горюнов казался каланчой. Вид у него был убийственно серьезный.

– Дмитрий Савичев, – произнес он официальным тоном, – вы задержаны по подозрению в совершении убийства. Вы имеете право…

Вывернув шею, Митя очумевшими глазами смотрел на быстро окруживших его людей – оперуполномоченных в штатском, охранников отеля. В который раз за сегодняшний день все происходящее показалось ему сном. Кошмарным сном.

* * *

Леонидыч вел катер, ориентируясь на редкие всплески и мелькающий под водой силуэт. Еще пять минут назад ему казалось, что идея с приманкой провалилась с треском. Он уже собирался возвращаться на базу ГИМС, к своей унылой одинокой жизни, когда с берега донесся отчаянный вопль.

Без сомнения, кричал Димка.

С расстояния было трудно разобрать, что там произошло. К тому же зрение у Леонидыча было не то, что в молодости, когда он с борта китобойного судна замечал на расстоянии двух километров облачко пара, выдыхаемое кашалотом. Но старый гарпунер хребтом почувствовал, что охота не закончена. Считаные секунды на сборы – и катер уже мчался туда, откуда раздался крик.

Он видел, как зверюга с гребнем посреди спины метнулась из воды и схватила Димкину жену, стоявшую на небольшой песчаной косе. В следующий миг девушка и подводная отрыжка исчезли в волнах. Димка, бежавший к этому месту, сиганул с берега вслед за ними, немало удивив старого китобоя. Он прекрасно помнил, какой страх испытывал биолог вблизи водоема. Впрочем, отчаянный поступок все равно не имел смысла. Только у Леонидыча был катер, способный догнать фараончика.

И только у него было ружье.

Фараончик шел вдоль берега, держа путь к оконечности мыса. Вопреки их догадкам, что зверь будет остерегаться жилых мест, пер по окрестным водам отеля и нисколько из-за этого не комплексовал. Могучий хвост толкал тело вперед, спинной плавник резал рябое зеркало воды. Иногда из-под живота показывалась ступня или оборка платья, всего на секунду, словно чтобы подразнить преследователя, и потом исчезала опять.

Леонидыч держался позади, на расстоянии. Он прекрасно понимал, что стрелять на ходу – впустую расходовать боеприпас. Он не сможет вести катер и целиться из пудового ружья. К тому же взрыв мог зацепить жертву. В общем, он приготовился к преследованию. Главное – не спугнуть зверя, не потерять. Фараончик явно направляется в логово, а значит, будет известно, где оно. Вот тогда антикварное ружье с разрывным гарпуном сыграет свою роль.

Наблюдая за бортом крупное животное, ощущая на лице ветер и брызги, Леонидыч испытывал старые, полузабытые реакции и ощущения. Глаза цеплялись за контур под водой, стараясь не потерять его среди бликов. Сердце билось часто, но ровно. Душа ликовала. «Вот так себя чувствуешь, когда охотишься на Левиафана», – блестя железными зубами, кривил улыбкой рот старший гарпунер, когда девятнадцатилетний Витя Тарасов трясущимися руками первый раз наводил пушку на синего кита. Он прекрасно помнил тот день, хотя минуло почти полвека и старший гарпунер, спившийся после отставки, давно обосновался на Тавриде, в заросшей могилке на городском кладбище…

Фараончик внезапно исчез из поля зрения.

Кончик хвоста выскочил из воды, швырнув веер брызг, и пропал. Леонидыч промчался некоторое расстояние, прежде чем сообразил, что потерял силуэт.

– Твою мать! – выкрикнул он, осаживая ручку дросселя.

Двигатель взвыл, у бортов забурлило. Катер вкопался носом в воду, тормозя. Леонидыч глянул на эхолот – пусто. Глянул по сторонам. Откос берега – ровный, обихоженный, с постриженной травой. Наверху, среди ельника, блестит стальная башня комплекса водоподготовки. Внизу у воды – бетонная площадка с чугунным колесом какого-то гидротехнического сооружения.

Он был уверен, что монстр не оторвался от погони, не отстал, не ушел в водохранилище. Но тогда куда он подевался?

Старый китобой еще раз глянул на эхолот, в этот раз проверяя рельеф дна. И удивленно присвистнул.

Берег под водой круто уходил вниз на целых четыре метра.

– Неужели здесь? – выдохнул он.