Читать книгу "Химера"

Около восьми вечера он надел модные джинсы с шелковой клубной рубашкой, которая подчеркивала его атлетическую фигуру, и вышел из коттеджа в теплую, пахнущую травами ночь.

* * *

Минут за пятнадцать до начала шоу Абрамов забежал в пентхауз, чтобы сменить костюм. Гости, почти все, кого он хотел видеть на празднике (кроме Вельяминова, который так и не вернулся с совещания в Зеленограде), уже собрались на декоративной скале. Они сидели за столиками, пили аперитив, поглощали легкие закуски под выступление «Камеди Клаб». Все шло замечательно. За исключением того, что поиски дочери не принесли никакого результата.

Выходя из лифта, он услышал крик.

В спальне его супруга на пару с сиделкой суетились около детской кроватки, в которой красная, с опухшим лицом внучка надрывалась от бешеного крика.

– Мамааа! – орала она, лупя по протянутым игрушкам. – Де мамаааа!!!!

Услышав его шаги, супруга обернулась. Взгляд был усталый и беспомощный.

– И так весь день, – объяснила она. – Ума не приложу, что делать.

Абрамов распустил узел галстука.

– Принеси бежевый костюм.

– Когда вернется Натали? Почему она так долго?

Абрамов ей не ответил. Он не сказал супруге о найденной на берегу сумочке, чтобы не волновать: не хватало еще заниматься ее душевным состоянием. Сергей Викторович сам чувствовал себя паршиво. Ему пришлось проглотить горсть таблеток, чтобы вечером быть в форме, блистать улыбкой, раздавать шутки и комплименты. Тут не до жены. Он должен провести этот чертов праздник, даже если небеса обрушатся на землю.

– Натали задержалась в Москве, – буркнул он. – У нее там дела.

– Какие дела? – Голос жены дрожал от волнения. – Сегодня суббота. Она даже на праздник не приедет? Я не понимаю.

Абрамов тяжело молчал. Она больше не спрашивала, прекрасно зная, что не получит ответа.

– Мити тоже не будет? – негромко спросила она.

Абрамов взорвался.

– Я понятия не имею, что замыслил этот Митя! Ты принесешь костюм, или мне нужно заказывать службу доставки?!!

Мать Натали опустила голову и вышла из детской, выполняя указание.

Абрамов подошел к кроватке и посмотрел на надрывавшуюся внучку. Даже в крике она была удивительно похожа на свою мать: прекрасное личико, словно вылепленное талантливым скульптором, светлые вьющиеся волосики и, конечно, ослиное упрямство.

Абрамов взял Марусю на руки. Она вырывалась и отпихивала его потными ладошками, но он крепко прижал ее к себе, пытаясь задавить сопротивление силой.

– Перестань! – сердито говорил он ей. – Перестань, я сказал! Я твой родной дедушка! Я люблю тебя! Перестань орать!!

Девочка его не слышала и голосила во всю глотку.

«Ничего, – подумал Абрамов, – поорет и перестанет. Это пройдет».

Он неожиданно подумал о том, что если Натали не станет, он заберет внучку себе. Через пару лет она не будет помнить родителей, и Абрамов воспитает малютку как надо, не давая свободы и вольностей, которые были у ее матери. И, конечно, он не позволит ей выйти замуж за того, за кого ей хочется.

Он сломит ее упрямство.

Глава 27

Прежде чем спуститься к воде, Митя оглядел с опушки леса, нет ли поблизости охранников, и лишь затем сбежал по металлической лестнице на бетонную площадку, посреди которой торчало чугунное колесо, приводившее в действие запорную арматуру.

Наверху, за соснами, на декоративной скале гремела музыка, небо озаряли отсветы огней, гулко звучал баритон ведущего. Периодически всплескивали аплодисменты, звенели столовые приборы, рассыпался смех. Началось шоу, которое последние дни готовил отец Натали. Он все-таки не отменил мероприятие, хотя уже должен озаботиться отсутствием дочери. А зная о вчерашних находках в водохранилище, и ужаснуться.

Митя не был удивлен. Он еще раз убедился, что бизнес для Абрамова важнее близких. В этом и заключалась разница между ними. Вот почему он отказался работать на тестя.

Заходящее солнце расплескивало красное золото по рубчатому глянцу водохранилища. Надо торопиться.

Перегнувшись через перильца, он посмотрел вниз. Бетонный откос скрывался под водой. Митя был уверен, что вход в деривационный канал находится здесь, под его ногами, больше негде. Этот штурвал, торчавший посередине, очевидно, приводил в действие механизм очистки металлической сетки-фильтра от водяных наростов.

– Но сетки там никакой нет, – понял Митя. – Иначе как бы ты плавал, дружок, верно?

Беглый взгляд на мутные волны вернул в душу сомнение. Сейчас он найдет вход в канал, проникнет в подземный резервуар, в котором обосновался продукт биоинженерии, – и что дальше? Митя ничего толком не знал о существе – лишь то, что его повадки схожи с крокодилом, выдрой и человеком. А какая у него физиология? Где расположено сердце? Куда стрелять? Пробьет ли пистолетная пуля шкуру или височную кость? Экспериментальные данные на этот счет отсутствовали. При таком раскладе есть вероятность только ранить животное, а это плохо. Любому охотнику известно, что несмертельное ранение сопровождается мощным выбросом адреналина, который делает хищника вдвойне и даже втройне опасным.

Но другого выхода все равно нет.

Митя спустился с площадки на траву, разделся, натянул маску и ласты. Пистолет завернул в полиэтиленовый пакет, заимствованный из мусорной урны на лесной дорожке. Получившийся сверток вместе с фальшфейером сунул в рюкзак, который собирался взять с собой.

Еще раз огляделся. Горюнов и его помощники должны уже появиться, но пока не видать. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, готовясь к пробному погружению. Сейчас перед ним стояла задача обнаружить вход в тоннель. Тратить на эту операцию воздух из мини-баллона, найденного в катере, было неразумно. Сколько там, пятьдесят вдохов? В деривационном тоннеле каждый будет на вес золота.

Оставив мини-баллон в траве, Митя шагнул из душного воздуха в прохладу.

Когда рассеялись пузырьки, перед ним предстала уходящая вниз стена, сложенная из бетонных плит. У ее основания темнело большое отверстие, при виде которого в позвоночнике защипало холодком, а по ногам разлилась слабость. В детстве Митя совсем не так представлял логово своего ужаса. Ему казалось, что это должно быть нечто вроде шалаша из коряг на дне. В оригинале логово оказалось инженерной конструкцией из железобетона.

Работая ластами, Митя опустился метра на два, осмотрел отверстие и вернулся к берегу, всплыв среди водорослей.

В глубине деривационного канала стояла темень, хоть глаз выколи. Согласно чертежу, ему придется проплыть около пятнадцати метров и найти второй колодец, который приведет в пустой резервуар. А фонаря нет.

Без фонаря все придется делать вслепую и на ощупь. Конечно, можно зажечь фальшфейер, которому не требовался кислород для горения, но Митя решил поберечь этот источник света. В пещере он будет нужнее. А на первом этапе поможет солнышко, садящееся за лес на другом берегу – его лучи, пронзая толщу воды, освещали подводную стену и вход в канал.

На конце мыса раздался треск фейерверка, рассыпались аплодисменты. Выверяя каждое движение, Митя промыл и прилепил на лицо маску, готовясь к самому главному погружению в своей жизни. Оставалось забрать из травы желтую бутылку, в которой было упаковано дыхание на следующую четверть часа, когда ушей коснулся тихий плеск.

В свете угасающего дня Митя обнаружил метрах в пятнадцати скользящий через волны серповидный плавник. Сердце больно стукнулось о ребра. Фараончик! Превозмогая дрожь, он опустил лицо под воду, чтобы еще раз взглянуть на чудовище. Может удастся обнаружить слабые места в строении тела?

В кристальном рубиновом пространстве скользил горбатый силуэт, напоминавший порождение безумного разума. Конечности прижаты к телу для большей обтекаемости. Плоский хвост лениво взмахивает. Злые огоньки глаз тускло поблескивают в багровом полумраке воды.

Митя внимательно следил за грозным существом, во владениях которого находился. В душе теплилась надежда, что монстр не заметит его в гуще водорослей. Но несмотря на страх, он продолжал следить за фараончиком подобно тому, как раньше тот следил за людьми на берегу. Они словно поменялись ролями, охотник и добыча.

Совершив изящный вираж, человекообразный монстр проплыл в считаных метрах и скрылся в отверстии. Митя наконец выпустил из груди переработанный воздух. Откровений в физиологии, честно сказать, он не открыл. Монстр выглядел непробиваемым, как скала.

«Бей в шею», – учил старый китобой.

Митя помнил это наставление, но выполнить его было сложно. Чтобы попасть в шею, нужно обладать ловкостью, твердой рукой и опытом. Ничего этого не было в арсенале. Одна шаткая надежда, что он сумеет вытащить Натали из логова незамеченной…

Если она еще жива.

Перед всплытием он автоматически скользнул взглядом по дну и вдруг заметил среди теней у большого камня разбросанные вещи. Митя отдышался и нырнул опять, на этот раз энергично взмахивая ластами, чтобы достать до дна.

Первое, что попалось на глаза, был зарывшийся в песок акваланг. Шланг, ведущий к редуктору, разорван надвое. Митя на всякий случай покрутил вентиль, но воздуха в баллоне не было – весь ушел через разрыв. За аквалангом выгнулся полумесяцем пояс с ножнами. Дальше лежала потерянный ласт. А еще дальше… Леонидыч.

Маска на повернутом вверх лице не съехала ни на сантиметр. Стеклянные глаза смотрели на колышущуюся поверхность. Правая рука отсутствовала. Тело ниже солнечного сплетения заканчивалось путаницей сизых внутренностей. В шее зияла кровавая рана – такая глубокая, что виднелись шейные позвонки.

Митя быстро отвел взгляд, ощутив тошноту. Да и не было сил смотреть на изуродованного товарища. Глаза автоматически скользнули по дну… и обнаружили недалеко от тела обмотанный полиэтиленом ствол, торчащий из ила.

ГАРПУННОЕ РУЖЬЕ!

То самое, которое он безуспешно искал на катере. А оно лежало здесь, неподалеку от своего хозяина. Провалилось в донные отложения всеми десятью килограммами чугунного литья. Но ствол остался торчать, благодаря чему Митя его и обнаружил.

Он достал ружье со второго нырка, бросил его на траву и ошеломленно привалился к берегу.

Леонидыча больше нет.

Было трудно в это поверить. Больше не услышишь его усмешек, одесского говорка, советов по водолазному делу. Исчезла какая-то душевная опора. Мите хотелось подумать о чем-то скорбном в отношении старика, с которым подружился и у которого, наверное, ближе Савичева никого не было – ни родственников, ни детей, один как перст, – но мысли путались, а в глазах стояло мертвое лицо и остекленевший взгляд, наполненный страхом.

Думая о последних минутах жизни инспектора, Митя в который раз усомнился в своем замысле. Ему не исполнить задуманное. Если не справился Леонидыч, то что говорить о нем, бывшем биологе, который боролся с монстром внутри себя, продавая крокодильчиков игрушечных размеров. Для схватки с реальным монстром у него нет подходящих данных…

Наверху послышались голоса. Край леса над обрывом осветили лучи фонарей.

«Пора плыть, Митя, – сказал он себе, – иначе скоро сюда спустится Горюнов с полицией. Или ты напрасно бежал от него?»

Он подобрал «шоулдер ган». Распечатав пакет, освободил ружье от полиэтилена. От холодной латуни и плавных обводов повеяло надежным, успокаивающим… Митя разломил ствол. В казеннике желтела пята снаряда. Значит, один выстрел будет. Один верный выстрел, который все решит.

Немного поколебавшись, Митя решил не брать с собой пистолет Горюнова. Еще раз глянув на фараончика, он подумал, что пуля, пожалуй, не возьмет такого громилу. Будет лучше, если он сконцентрируется на чем-то одном, что надежнее и вернее. Выстрел из ружья потребует полной сосредоточенности. А если держать в уме, что есть еще пистолет, то можно промазать из первого и не успеть достать второй. К тому же пистолет, кроме всего прочего, добавит веса к снаряжению, пусть и небольшого… В общем, он бросил «глок» на тропинку, чтобы Горюнов его поскорее обнаружил, когда спустится сюда.

Засунув ружье в рюкзак и затянув веревочку на горловине, Митя накинул на плечи лямки, отдышался как следует и нырнул. Входное отверстие канала, окаймленное лохмотьями порванной сетки, распахнуло перед ним черную глотку. Прижимая к груди мини-баллон с пятьюдесятью вдохами, Митя проплыл внутрь, быстро работая ластами.

* * *

Абрамов спустился с декоративной скалы к ожидавшим его внизу Горюнову и Леонтьеву. Наверху вовсю гремело представление. На Сергее Викторовиче был бежевый костюм от Armani, в петлице торчала кровавая гвоздика. Им пришлось отойти в аллею, чтобы слышать друг друга.

Абрамов с удивлением уставился на группу охранников в глубине аллеи.

– Я усилил охрану вечеринки, – объяснил начальник СБ, проследив за взглядом шефа. – Дело в том, что господин следователь столкнулся с Савичевым в отеле.

Абрамов удивленно посмотрел на Горюнова.

– Я уже позвонил в полицию, – продолжал Леонтьев. – Пока они едут, сформировал поисковые группы, и они уже начали осматривать территорию.

– Не может быть! – отреагировал Абрамов. – Вы видели Савичева?

– Да, – ответил Горюнов. – Скажите, Сергей Викторович, а что за закрытый резервуар находится у вас на станции водозабора?

– О чем вы? Как вы можете думать о такой ерунде! По отелю разгуливает маньяк!

– Ответьте, пожалуйста.

– Господи! Это вторая очередь строительства. Заготовка на перспективу. Резервуар закрыт наглухо и опломбирован. Я уже объяснял оперативникам, проводившим обыск.

– Мы можем заглянуть в него?

– Горюнов, – рассвирепел Абрамов, – лучше найдите мою дочь и сделайте так, чтобы от вас не сбегали маньяки.

– Сергей Викторович, – примиряюще встрял Леонтьев, – вы можете вернуться к гостям, у нас все под контролем.

– Какое под контролем! – оттолкнул его Абрамов. – Ты мне обещал, что ни одна живая душа не проникнет в отель! Думаешь, я могу сейчас думать о гостях? Вот что, я знаю отель лучше всех. Я пойду с вами искать этого гада.

– Он вооружен, – предупредил Горюнов.

– Меня это не беспокоит. Вы пойдете с нами?

– Спасибо, я лучше дождусь полиции.

Больше ничего не сказав, Абрамов решительно направился к охранникам.

Глава 28

Натали застыла на четвереньках у края колодца, глядя в темную воду. Плавала она неплохо, но получится ли задержать дыхание, когда у нее кашель? А если он разберет под водой? Тогда она наверняка захлебнется.

Пока она раздумывала, чудовище вернулось.

Черная, как нефть, вода в колодце пришла в движение, послышались плеск, фырканье… Натали отшатнулась от края, проклиная себя за медлительность. Быстро посеменила назад, в более светлую часть подземелья, отдаляясь от тяжелого, беспокойного дыхания, раздававшегося из темноты. Она собиралась вернуться в свой угол и забиться в него, будто за время отсутствия «большого папочки» не сходила с места и вела себя паинькой. Но старые приемы уже не работали.

Существо было не в духе. Это стало понятно сразу. Оно нервно металось, раздраженно фыркало и рычало в пустоту. Человеческих слов Натали больше не слышала.

Некстати подвернулся кашель и настиг ее на середине панического бегства. Чудовище замолчало, затем стремительно метнулось к ней и окатило устрашающим ревом. Брызги вонючей слюны усеяли лицо и плечи.

– Все, все, все! – заплакала она. – Я стою на месте. Я никуда не убегаю.

Существо больно толкнуло ее в плечо. Отскочило, словно бы остыв, затем опять налетело. Удар, пришедшийся в солнечное сплетение, вызвал жгучую боль, от которой Натали даже отключилась на миг…

Придя в себя, она обнаружила, что сидит на полу, согнувшись и прижимая ладони к груди, над ухом раздаются рокочущие перекаты, в ноздри бьет острый мускусный запах, источаемый кожей существа. Оставалось только гадать, что вывело из себя хозяина подземелья: то ли голод, то ли другая потребность, тоже требующая удовлетворения…

Натали почувствовала ледяной ужас, коснувшись мыслью этого предположения. Возможно, она была единственным человеком на свете, кто знал, почему жертвами чудовища становились молодые девушки. Откуда бы ни появился этот зверь, в его косматой голове гнездился инстинкт продолжения рода, принявший жуткую, извращенную форму. Ей стало дурно. Она вдруг отчетливо поняла, что спасения ждать неоткуда. Все решится прямо сейчас. И судьба уготовила ей не плюшки с пряниками, а смерть, полную ужаса и страдания…

Сквозь эти мысли, сквозь рассерженный рокот и горячее дыхание над ухом просто удивительно, как она сумела различить еще один звук, донесшийся от колодца. Слабый плеск. Натали метнула взгляд в темноту, но ничего не разобрала. И все-таки сердце подсказало, что в пещере появился кто-то еще, причем она готова была поклясться, что это был человек.

– Пожалуйста, помогите мне! – чуть слышно простонала она.

Хлопок – и яркая вспышка озарила стены пещеры трепещущим белым светом, от которого Натали мигом ослепла. После проведенных во тьме часов глаза забыли о своем предназначении. Все, что она видела, – темную фигурку гостя, присевшего на одно колено и копошащегося в вещах, брошенных на пол подземелья. Затрещал полиэтиленовый пакет, в каких обычно носят продукты из супермаркета. И человек что-то поднял к лицу.

– Эй! – произнес голос, от которого спину покрыло мурашками. – Эй, тварь! Обернись!!

Жуткий хозяин подземелья развернулся, зашуршав хвостом по полу. Обдал гостя устрашающим рыком.

– Уши… Натали, береги уши! – услышала она сквозь топот ног и шарканье брюха. Она едва успела понять, что делать, и сдавила голову ладонями, как в следующий миг стены подземелья содрогнулись от упругого выстрела…

* * *

То, что он выбрался из колодца, Митя понял по ощущениям – его окружала кромешная тьма. Возможно, в пещере было гораздо темнее, чем в заполненных водой катакомбах, по которым он пробирался сюда с замирающим сердцем, считая каждый вдох.

В первый миг его охватило сомнение: не ошибся ли он в расчетах, туда ли привел чертеж? Но затем из темноты послышалось копошение тяжелого тела и испуганные всхлипывания, в которых он узнал голос Натали.

«Жива!» – пронеслось в голове.

Митя дернул за шнур и сощурился от яркого белого огня, повалившего из фальшфейера с искрами и шипением. Бетонные стены подземелья и все, что в ней находилось, осветились дрожащим сиянием.

И Митя увидел.

В дальнем углу, среди костей и рванья, поблескивало влагой массивное хвостатое тело на кривых руках. А рядом, на полу, распласталась нагая женщина, которую он поначалу даже не узнал: исхудавшая и бледная, словно призрак, заляпанная кровью, замотанная в тряпье. Никакого сходства с гордой и независимой дочерью московского чиновника. У него сжалось сердце, но сейчас было не время для сострадания.

Все внимание на монстра.

Он впервые видел фараончика вне водной среды. Судя по тому, как дышал хищник, как раздувалась грудь, какие из нее вырывались звуки – генное вмешательство подарило чудищу легкие млекопитающего, а не рыбьи жабры. Он все-таки получился настоящим человеком-амфибией, способным жить и в воде, и на суше, что не могло не вызывать восхищения. Вот только долгих лет жизни и места в зоопарке Митя предоставлять ему не собирался, как бы того ни хотел создатель ужаса, доктор Франкенштейн-Вельяминов.

Митя бросил вперед горящий фальшфейер, опустился на одно колено и, сдернув пакет, поднял чугунный ствол. Дистанция была метров шесть – в упор практически. Сомнений в том, что он сумеет поразить цель с такого расстояния, не возникло. Правда, пока Натали была рядом, нельзя открывать огонь – ее могло зацепить. Фараончик же, как назло, не отходил – ослепленный фальшфейером, он вообще заторможенно реагировал на вторжение в свои владения.

Митя понял, что должен отвлечь его от пленницы.

– Эй! – крикнул он. – Эй, тварь! Обернись!!

Фараончик мотнул головой. Яростные глаза не без удивления уставились на непрошенного гостя. Рваный рот, наполненный торчащими из десен зубами, похожими на гвозди, раскрылся и страшно зарычал на Савичева – так, что затряслись поджилки. Именно в это мгновение Митя ощутил, как шелуха цивилизации, в которую он был завернут, словно в кокон, окончательно распалась. Он будто очнулся от многолетнего сна. Сейчас, как и десять тысяч лет назад, возникла простая ситуация.

Человек. Против. Смертельно. Опасного. Существа.

– Уши! – закричал он. – Натали, береги уши!

Дальше все произошло стремительно. Монстр ринулся к нему, подпрыгивая, словно тюлень.

Митя поймал на мушку косматую голову и нажал спуск.

Ружье прыгнуло в руках. От грохота выстрела мигом заложило уши. Латунный приклад больно толкнул в плечо, Митю отбросило на пол.

Позже он узнал, что стрельба «в штык», в несущегося на тебя зверя, не самый верный вариант охоты – больше волнения и меньше площадь поражения. Но ему повезло: генная инженерия подарила зверю крупную голову. Митя целился в нее, надеясь разрушить мозг – единственный жизненно важный орган, чье расположение было ему хорошо известно. Но в голову гарпун не попал.

Насколько Савичев успел увидеть, снаряд скользнул по щеке и вошел в основание шеи, раздробив ключицу и плеснув кровью. Энергия выстрела остановила бросок животного. Со стороны это выглядело так, словно фараончик наткнулся на невидимую преграду.

– Один! – произнес Митя, бросаясь к Натали, слыша свой голос словно издалека. – Два…

Он схватил ее в охапку и потащил за бетонный угол, не переставая вести отсчет и слушая за спиной надломленный вой (да, сука, это очень больно!), перемежающийся со шлепками лап по бетону и мешаниной человеческих ругательств, от которых кровь стыла в жилах:

– БЛЯХАМУХААА-А!! А-А-А!!! ТВОЮМАТ, ТВОЮМАТ!!!.. СРАЛЯСКОМОВОЙМАТЫ!!!.. СКОМОВООООООООЙ!!!!!!!!

Заряд сработал на секунду раньше, чем обещал Леонидыч. А может, Митя считал медленней, чем было нужно. Взрыв громыхнул еще до того, как они успели спрятаться за бетонным укрытием.

Подземелье тряхнуло. Упругий жар толкнул беглецов в спины и выбил пол из-под ног. Слух опять отключился, обернувшись пронзительным свистом, как у ненастроенного радиоприемника. Спины осыпало горячими ошметками. Резко пахнуло сгоревшим порохом.

Некоторое время Митя лежал, чувствуя, как его хлещет по щекам горячей пылью и осыпает бетонной крошкой. Затем сел, опираясь на дрожащую руку, протер слезящиеся глаза.

Стены пещеры озаряло пламя горящего фальшфейера. Туша фараончика была разорвана пополам, части валялись в нескольких метрах друг от друга, дымились вывалившиеся внутренности.

Митя заставил себя подняться и подойти к телу, чтобы убедиться. Без вариантов. Одна из частей тела оказалась головой, оторванной взрывом. Глядя на белое в кровоподтеках лицо, на щели глаз, он не почувствовал ни гордости, ни ликования. Лишь ощущение законченной тяжелой работы.

За его спиной Натали зашлась в приступе болезненного кашля, и Митя вспомнил про отек легких, наступающий после утопления.

Он вернулся к ней.

– Ты сможешь плыть?

Натали слабо кивнула.

– Я дам тебе дыхательный аппарат, – объяснил он, разыскивая взглядом колодец, на краю которого бросил снаряжение. – Нам придется проплыть метров тридцать под водой. И все закончится. Натали?

Что-то влажное и горячее коснулось запястья. Он опустил глаза и обнаружил, что она прижалась губами к его руке, целуя ее, робко, нерешительно. Потом беззвучно заплакала.

Он опустился на колени, обнял дрожащие плечи.

– Все, все закончилось!

– Не бросай меня, – сказала она. – Пожалуйста, Митя!

Митя почувствовал, как стало горячо на сердце.

Он помог ей добраться до колодца. Фальшфейер еще горел, но уже не так ярко, как вначале. Пока он не потух, нужно успеть найти ласты, которые он где-то бросил, когда вылез из колодца. Ага, вот они. Митя их подобрал, протянул Натали баллон.

– Тут все просто. Берешь эту штуку в зубы и вдыхаешь.

– Угу.

– Там где-то полбаллона. Может, меньше. Я боюсь, он закончится на середине пути. Если это случится, тебе придется задержать дыхание, пока мы не доберемся до выхода. Ты сможешь?

Она замешкалась перед ответом.

– Да… я постараюсь… Но чем будешь дышать ты?

– Я справлюсь.

Она вцепилась ему в плечи:

– Если ты не доплывешь, мы погибнем!

– Я доплыву, Натали, – произнес он с неожиданным для себя хладнокровием. – Доплыву.

В этот момент, когда опасность была позади и когда они были готовы отправиться в подводное плавание к свободе и свету, в глубине подземелья раздался протяжный всхлип. Захрустели кости на полу. Митя еще раз взглянул на оторванную голову, убеждаясь, что странные звуки исходят не от нее.

Из глубины раздалось осторожное рычание.

Натали завопила от ужаса.

В угасающем свете фальшфейера Митя увидел, как из-за угла нетвердой походкой, обиженно ревя и мотая головой, контуженной после взрыва, выполз номер второй.

ВТОРОЙ ФАРАОНЧИК!!!

Он был таким же огромным, могучим и, самое главное, живым. Натали и Митя вытаращились на тварь, ни секунды не сомневаясь, что зрение или мозг играют с ними в какую-то затейливую игру, в то время как в голове проносилась тысяча мыслей о неуничтожимости зла и бессмертии дьявола…

«У меня двоится в глазах», – вспомнились Мите слова предыдущей пленницы подземелья.

«Вероятно, – говорил уже голос Вельяминова, – одна из четырехсот спущенных в канализацию икринок очутилась в благоприятных условиях водной среды».

«А может быть, вы не угадали с предположениями, Герман Алексеевич? – подумал Митя. – Выжил не один, а два зародыша? Ваши биоинженеры создали столь успешный продукт, что выживаемость эмбрионов превысила прогноз ровно в два раза!»

Он глянул на валявшееся на полу ружье, в котором осталась только пустая гильза. Сейчас бессмысленно сожалеть о том, что по собственной воле он оставил наверху пистолет. Нужно было что-то делать, причем немедленно.

Чудовище подползло к дымящемуся телу и обнюхало его. Вжав голову в плечи, трубно загоготало. Этот жуткий пронзительный звук, пробившийся в заложенные уши, содержал и боль, и ненависть, и провозглашение своего превосходства над всем живым.

Медлить больше нельзя.

– Быстро! – скомандовал Митя. – В колодец!

Натали прикусила загубник баллончика, но шагнуть в воду не решалась. Вопросительно смотрела на мужа.

– Давай, давай! Я его задержу, – торопил он, подталкивая ее к краю. Потом, сделав три быстрых шага, подобрал с пола затухающий фальшфейер. Фараончик повернул голову, привлеченный громким звуком плюхнувшейся в колодец Натали. Ринулся навстречу – тяжело и неистово, словно локомотив. И получил в морду горящей шашкой.

Посыпались искры. Чудовище отшатнулось, зажмурилось, взревело обожженными губами. По воздуху поплыл запах паленой кожи.

Подобрав гарпунное ружье, Митя вернулся назад и прыгнул в колодец следом за супругой. Он надеялся, что огонь на время ослепил близнеца, дав им шанс оторваться от погони и выбраться на берег. Нужна фора, потому что как только номер второй оправится от шока, он бросится следом.

Его жуткий гогот над телом убитого брата до сих пор стоял в ушах.