Читать книгу "Химера"

«И зачем я порвала с Митей!» – в который раз подумалось ей.

Потому что он оставлял ее одну? Но теперь ясно, что он отлучался не просто так. Вместе с пожилым моряком они искали эту тварь. Они хотели избавить местное население и приезжих от смертельной опасности, которая поселилась в здешних водах. Вот почему Митя уходил каждое утро, ничего не объясняя. Только предупреждал не гулять с Марусей по берегу, к чему она отнеслась так же легкомысленно, как к своему супружескому долгу.

Она думала, что стала ему безразлична. А он уходил ради них. И раньше, пропадая на работе и стараясь вернуть бизнесу утерянные позиции, тоже заботился о них.

Натали заплакала от обиды и бессилия. Ничего не изменишь. Нельзя повернуть время вспять и забрать назад слова, сказанные мужу.

Ей вспомнились тихие семейные сценки, казавшиеся сейчас эпизодами из другой жизни. Как они бродили по лесным дорожкам в день приезда. Мужчина, женщина и крошечная девочка – довольные, счастливые, предвкушающие большой отдых. Вспомнилось, как Митя обнимал их с Марусей после инцидента на пляже – в тот момент Натали остро почувствовала, что ближе них у него никого нет. Вспомнилось, как он учил Марусю плавать в «лягушатнике», а Натали смотрела на них, и у нее по сердцу разливалось тепло. Она была счастлива в те мгновения. И не объяснишь словами – почему. Просто счастлива, и все.

Грудь опять сдавила тупая боль, и Натали согнулась в приступе мучительного кашля. Он долго не отпускал, выворачивал наизнанку, доходя до хрипоты и рвоты. Когда она наконец откинулась к стене, то чувствовала себя смертельно уставшей, словно пробежала многокилометровый кросс.

Одышка, булькающий кашель, холодный пот – перечислила она в уме. Симптомы были знакомы. От отека легких умерла бабушка по материнской линии. Если Натали вскоре не выберется отсюда, ее ожидает та же участь. Причем, возможно, асфиксия наступит еще до того, как чудовищу надоест заигрывать с пленницей и оно решит попробовать последнюю на вкус.

* * *

До Istra Park Митя добрался к вечеру, когда до заката оставалось несколько часов. Он спешил как мог, чувствуя, что время утекает сквозь пальцы, но быстрее не получилось.

Разомкнув цепь наручников, по рельсовому полотну он дошел до деревни, за которой серебрилась небольшая река. По ее берегам стояли машины, в траве дымили шашлычницы, в воде плескался народ, вырвавшийся на природу из душного города.

Проходя мимо компании подвыпившей молодежи, Митя подобрал брошенную футболку с длинными рукавами. Она пришлась ему впору и, что самое главное, скрыла стальные браслеты. Чтобы не звякали и не вываливались из рукавов, Митя обмотал их эластичным бинтом из аптечки, которую заимствовал из багажника универсала, одиноко стоявшего в тени тополей с распахнутыми настежь дверцами. На голову натянул кепку с козырьком и логотипом «Газпрома» – она валялась на заднем сиденье универсала.

Теперь, когда он выглядел более-менее прилично (москвич, приехавший на природу и прогуливающийся по окрестностям), можно было обращаться к людям, не вызывая у них подозрений и оторопи. Остановив мальчишку на велосипеде, Митя выяснил, что ночное бегство увело его далеко от водохранилища, на Волоколамское шоссе. Чтобы попасть в отель, нужно сначала вернуться в город, откуда Митя бежал вчера ночью, а уже из города, по шоссе, добраться до мыса. Без машины этот путь проделать было нельзя, и Савичев, рискуя себя обнаружить, стал ловить попутку. Он останавливал не все машины, а только те, которые не вызвали бы подозрений у дорожной инспекции: с пенсионерами, с детьми, с дамами за рулем…

Его подобрала молодая женщина на стареньком «Лексусе», с которой они немного поболтали по дороге до Истры. Он объяснил, что отстал от туристического автобуса, где остались деньги и документы. Рассказал, что занимается террариумами, чем заинтересовал водительницу. Она даже попросила телефон – хотела сделать подарок семилетнему сыну на день рождения.

На въезде в город маячил полицейский «Форд», возле которого вместе с гаишником дежурил солдат в каске, бронежилете, с «калашниковым» на плече. При виде оружия у Мити в животе собрался холодный тугой узел. Гаишник останавливал каждую третью машину, проверял документы, но «Лексус» не вызвал у него подозрений.

В Истре его следующим транспортом стал допотопный «Москвич» с горой пиломатериалов на крыше. Пожилой дачник-пенсионер направлялся в Дьяково и любезно согласился подбросить отставшего туриста до базы отдыха «Восход» – в целях конспирации Митя не стал называть конечную точку маршрута.

Он высадился за километр до мыса, спустился к водохранилищу и пошел по тропке вдоль пустынного берега. Вскоре впереди показалась желтая песчаная полоса и коричневые крыши, окруженные хвоей. Из бара доносилась музыка. Отель жил привычной жизнью.

У Мити в горле встал ком. Ему вспомнилось, как они приехали сюда в первый день, как гуляли по территории, не думая ни о чем. Все были вместе: он, Натали, Маруся. Далеко же от этих мгновений его отбросила судьба.

Перед спуском в овраг, на другом краю которого высилась ограда поселка Сосновый, он увидел в кустах полицейский «уазик». Митя припал к траве, рассматривая неожиданное препятствие. «Уазик» стоял рядом с тропинкой, по которой он шел, дверцы распахнуты, внутри курили и негромко переговаривались двое полицейских. С позиции, которую они занимали, прекрасно просматривался и берег, и вода.

Не отрывая глаз от силуэтов за стеклом, Митя задумчиво перемотал бинт на левой руке. Он рассчитывал пробраться в отель этим путем, зная, что охранники обычно здесь не дежурят. Тропинка упиралась в калитку забора поселка Сосновый, но Мите нужна была не она. Спустившись в овраг, он собирался незаметно войти в воду, проплыть мимо элитного товарищества и выйти на берег уже на территории Istra Park. Но теперь получается, что плыть придется на глазах у полицейских. Если заметят – пиши пропало.

Подобраться с северной стороны мыса? Слишком большой крюк по суше. К тому же если пост появился здесь, где его никогда не было, то на других тропинках наверняка та же картина.

Абрамов мог организовать дополнительные меры безопасности в связи с предстоящим праздником. Все-таки на мысе собралась российская знать. Не дай бог туда попадет какой-нибудь журналист или блоггер, подсмотрит, как элита отдыхает, напивается, лапает молодых девиц. Скандал! Впрочем, не исключено, что эти меры вызваны бегством из-под стражи одного безумного биолога…

Митя вернулся по тропинке назад и там, за пределами видимости полицейских, спустился к воде. По суше в отель не пробраться, а по воде можно попробовать. Все равно он собирался плыть. Просто плыть придется немножко больше.

Нужно держаться ближе к берегу. «Уазик» стоял на пригорке, с которого водохранилище просматривалось на пять баллов, а вот у берега наверняка имелись зоны на трешечку и даже на трешечку с минусом. Плюс кусты, плюс камыши. Да и полицейские, судя по его наблюдениям, не слишком внимательно следили за охраняемой зоной.

Войдя в воду по колено, он вспомнил о фараончике. Спина покрылась мурашками, волосики на руках встали дыбом. Митя глубоко вдохнул, прогоняя страх – как учил Леонидыч. Теперь он знает, с чем имеет дело. Не нужно бояться.

Держась ближе к стрелам камыша, он поплыл. Плыл брассом, бесшумно, стараясь больше находиться под водой, при выныривании поглядывая на пригорок. Возле «уазика» было тихо: дверцы не хлопали, голоса не орали. В ветвях посвистывали птицы и трещал приемник, включенный на полицейской частоте. Вскоре пост остался позади.

Прибрежную зону поселка Сосновый он почти полностью проплыл под водой, сделав короткую передышку под причалом. На пляже находились люди, и Митя не хотел показываться им на глаза.

На берег отеля он надеялся выбраться в заводи, где фараончик напал на вторую жертву – там к воде спускались заросли, за ними начинался лес. Однако подплыв туда, Митя обнаружил маячившего на причале охранника. С его позиции заводь была как на ладони.

Несколько секунд Савичев растерянно соображал. Затем, сделав глубокий вдох, совершил рекордный заплыв, сравнимый разве что с вчерашним погружением после прыжка с моста. На поверхность он вынырнул аккурат посреди огороженной буйками зоны в гуще купающихся. Охранник посмотрел в его сторону и отвернулся.

Митя вышел на берег, покачиваясь, будто пьяный. По его замыслу, это объясняло, почему он купался в футболке, шортах и шлепанцах. Возле бара гуляла шумная компания, звеня бокалами и сверкая золотом на загорелых телах. Митя сделал вид, будто направляется к ней, но, дойдя до сдвинутых столиков, незаметно прошел мимо и юркнул за деревья.

Проникновение в отель прошло успешно.

Он раздвинул ветви, разглядывая охранника на пристани. Все в порядке, появление на пляже нового человека осталось для него незамеченным. Зато обнаружилось кое-что другое.

К пристани приближался катер с эмблемами ГИМС, от вида которого у Мити защемило сердце – настолько ему было знакомо судно. Катер Леонидыча. Только вместо старого китобоя за рулем сидел незнакомый мужик в спецовке.

Охранник направился к судну, которое подошло на свободное место. Митя напряг слух, пытаясь разобрать диалог. Из-за работающего мотора собеседникам приходилось говорить громче, так что кое-что он услышал.

– Шеф велел, – ответил мужик в спецовке на тихий вопрос охранника. – Вид ему портит у северного берега… Нос придержи.

Охранник присел на корточки, подтягивая нос катера к швартовочному узлу, спросил что-то еще. У него был тихий голос, который сливался с пляжным гомоном. Зато голос мужика в катере звучал зычно и отчетливо:

– Да не знаю я! У них в ГИМСе неразбериха, после того как Леонидыч пропал…

Мите все стало ясно. Леонидыч куда-то пропал, и службы отеля перегнали катер от северного берега к причалу. Видимо, звонили в ГИМС, чтобы те забрали судно, но исчезновение Леонидыча спутало все карты – сегодня его очередь дежурить на водохранилище.

Митя напряженно вздохнул. Случилось то, о чем он не хотел и думать. Леонидыч все-таки попал в беду.

* * *

Весь день Горюнов провел в кабинете, получая доклады и сводки о поисках сбежавшего преступника. Несмотря на клятвенные заверения Шарафутдинова, что маньяка возьмут в ближайшие двадцать четыре часа (никуда он не денется!), несмотря на жесткие меры по оцеплению и прочесыванию района, к вечеру стало ясно, что предпринятые меры не приносят результата.

– Может, он в самом деле утонул? – предположил Ваня, грызя баранку и отхлебывая чай из стакана.

– Если бы утонул, нашли бы водолазы. Этот сукин сын сбежал, точно тебе говорю… Мы действуем неправильно. Бегаем за ним, словно собачонки, а нужно работать на опережение.

– Что вы имеете в виду? – не понял стажер.

– Ключ к поимке преступника – ясное понимание мотива, который им движет. И мне почему-то кажется, что стремление скрыться от правосудия, как об этом говорил на утреннем совещании первый зам, далеко не главная составляющая. Я думаю… нет, я почти уверен, что Савичев вернется в отель.

– Но его там схватят. Там сейчас и полиция, и своя охрана.

Горюнов встал из-за стола и с задумчивым видом принялся мерить шагами кабинет.

– Он очень умен, этот Савичев, хотя и шизофреник. Обрати внимание, что после вчерашнего прыжка в реку не поступило ни одного сообщения о том, что его где-то видели. Ни одного! Значит, успешно скрывается. Значит, и в отель может пробраться незамеченным.

– Но зачем ему в отель? Это слишком большой риск!

– Мне кажется, его тянет туда, потому что он не завершил начатое. Его манит голос крови. Где-то там, рядом с отелем или даже внутри него, спрятана третья и самая главная жертва – его жена…

– А разве не Сухин был третьим?

– Сухин – случайность. Невольный свидетель. Настоящие жертвы Савичева – все женского пола. Похищены и убиты по одной и той же схеме.

Горюнов достал из сейфа табельный «Глок-17», положенный ему для личной защиты, проверил магазин, убрал в кобуру.

– Пожалуй, я туда съезжу, проверю. Если будут новости, звони на мобильный. Может, я и ошибаюсь. Но мне надо убедиться.

Глава 26

Митя долго наблюдал за охранником на пристани, надеясь, что тот расслабится и ненадолго покинет пост, но охранник, как назло, исполнял служебный долг образцово-показательно.

Размышляя, как его отвлечь, Митя наткнулся взглядом на пляжный бар. Незаметно подкравшись к нему и дождавшись, пока бармена отвлекут заказом, он толкнул со стойки пирамиду подносов со стаканами. Грохот осколков был подобен взрыву бомбы.

Охранник на пристани встрепенулся. Сбежал с мостков, торопясь к пляжному бару, в то время как Митя ленивым, не привлекающим внимания шагом подошел к лодкам.

Времени было мало, поэтому, оказавшись на палубе, первым делом он полез в трюм. У Леонидыча там хранилось много разных вещей, кое-что из них могло оказаться полезным.

Среди снастей отыскалась старая маска с потрескавшейся резинкой и пара выгоревших ласт, валявшихся здесь с незапамятных времен. Тут же отыскался мини-баллон со сжатым воздухом (инспектор называл его «резервный дыхательный аппарат»), а также патрон холодного огня в матерчатом чехле, именуемый в простонародье фальшфейером. Митя свалил находки в потертый рюкзак. Все это ему здорово пригодится, вот только самого главного, для чего он забрался в катер, в трюме не оказалось. Длинного деревянного ящика с металлическими углами.

После недолгих рысканий по судну ящик все-таки отыскался. Его задвинули под сиденье и завалили брезентом. Откинув рулон, Митя вытащил контейнер, отстегнул замки.

От гарпунного ружья, которое он надеялся найти внутри, осталась лишь вмятина на бархатистой подкладке. Остался также шомпол для чистки ствола, промасленная ветошь и банка смазки. Митя автоматически пошарил по углам, будто ружье еще могло отыскаться, потом разочарованно задвинул ящик обратно под сиденье и поскорее выбрался на берег. Он не особо надеялся на успех, но все же расстроился. Ружье ему пригодилось бы.

Забирая в глубь леса, обходя постройки и места скопления людей, Митя думал о том, что ружье могла забрать полиция или охрана отеля. Огнестрельное оружие, да еще такого калибра, не должно лежать без присмотра. Но скорее всего его забрал Леонидыч. Баллон со сжатым воздухом Митя тоже не нашел, как и новой маски, и новых ласт. Это означало, что Леонидыч спустился вод воду в полном снаряжении. Последний раз Митя его видел в момент преследования фараончика. Возможно, Леонидыч обнаружил вход.

Эх, узнать бы, откуда пригнали катер. Спросить бы у того мужика в спецовке. Только он наверняка, как и весь персонал, отлично знает зятя Абрамова в лицо и сразу доложит о разговоре начальнику СБ Леонтьеву. Выдать себя Митя не мог. Он еще не нашел логово.

Впрочем, смутное ощущение, что уже горячо, что он на верном пути, трепетало в груди. Если катер отогнали на причал отеля, то логово точно находится где-то на территории. Находись катер за забором, Абрамов не стал бы тревожиться. Значит, логово в отеле. Его можно вычислить, разгадав источник шума, который раздавался в пещере.

По дорожкам гулял народ, среди которого можно было запросто встретить знаменитость из телевизора. Митя с рюкзаком за плечом пробирался параллельно этим дорожкам, через лес, и прокручивал в голове известные факты. Юго-восточный берег слишком люден: огромный пляж, бары, коттеджи – вряд ли логово находится там. Искать следует на безлюдном северном берегу, где фараончик напал на Натали. Мужик, пригнавший катер, тоже упоминал про северный берег. С учетом того, что водяной дьявол мог обустроиться в человеческом строении, остается только разобраться, какие объекты там находятся.

Едва Митя задал себе этот вопрос, как все встало на свои места. Он перешел с быстрого шага на бег, торопясь пересечь лес.

Прежде чем стены водозабора засеребрились между листвой, до него долетел монотонный гул насосов для забора воды. Митя вышел из леса и уперся в ограждение из сетки рабицы. Табличка на ней гласила:

«Станция водозабора и водоочистки».

Сцепив пальцы на проволоке, Митя жадно оглядывал лишенное окон строение. В голове всплывали обрывки фраз:

…мне кажется, я слышу какой-то гул…

…выдра зачастую обживает уже готовые подземелья…

…вход в нору всегда находится ниже уровня воды…

…какой-то гул…

Логово находится где-то около здания водозабора. Возможно, даже связано с ним. Только где оно?

Он вдруг понял, как найти ответ.

Хозблок располагался за березовой рощицей. Шагая к нему, Митя был предельно осторожен, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из разнорабочих или горничных, спешащих во всех направлениях. Впрочем, у здания хозблока оказалось безлюдно. На всякий случай оглядевшись по сторонам, Митя вышел из леса и подошел к окну офиса инженера.

Прижав лоб к стеклу и загородившись ладонями от бликов, он нашарил глазами в неосвещенном пространстве кабинета белый прямоугольник ватмана, покрытый причудливыми узорами. На схему водопроводных сетей отеля Митя обратил внимание вчера, когда приходил сюда за фильтром. Схема могла ответить на все вопросы.

Дверь в офис была заперта. Митя подергал ручку в надежде, что инженер забыл повернуть ключ в замке, но нет, закрыл как следует, наверное, помня о том, что сегодня в отеле ожидается большая гулянка. Рядом с окном горел светодиод постановки на сигнализацию. Значит, через окно тоже не влезешь – через полминуты примчится охрана.

Но полминуты – это уйма времени.

Митя со всей силы двинул по стеклу кольцом наручника, за сутки ставшего почти родным. Стекло со звоном осыпалось к ногам. В кабинете надсадно загудело, лампочки под потолком замигали разными цветами. Не теряя времени, он пролез в разбитое окно, содрал со стены лист ватмана и, скатав его в небрежный рулон, покинул кабинет, поспешив в сторону леса, не дожидаясь, пока сюда прискачут охранники Абрамова.

* * *

Прибыв в отель, Горюнов первым делом навестил начальника охраны Леонтьева, чтобы поинтересоваться общей обстановкой. Во время разговора в дверь просунулась курносая светлоглазая голова и коротко оповестила шефа о том, что в офисе инженера водоснабжения сработала сигнализация.

Начальник СБ кивнул и отпустил подчиненного.

– Вы туда кого-нибудь пошлете? – спросил Горюнов.

– Позже. Все люди сейчас заняты.

– А сигнализация?

Леонтьев небрежно махнул рукой.

– Наверняка кто-то из клиентов надрался и запустил бутылкой в стекло. Поверьте, сегодня это будет в порядке вещей. Вон, полчаса назад кто-то грохнул стойку с бокалами в баре. Дальше хуже будет, помяните мое слово. Абрамов велел не обращать внимания. Праздник. Пусть бьют, гуляют. Весь ущерб спишется на счет отеля.

– А если это наш беглец?

– Да бросьте, Андрей Павлович. Вы видели оцепление? Как бы он пробрался?

– Значит, не пойдете смотреть, – резюмировал Горюнов.

– Я же сказал: люди все заняты. И так повытаскивали из домов в выходные.

Горюнов вышел из караулки, на ходу набирая номер дежурной части Истринского УВД. Он попросил отправить к хозблоку пару полицейских из тех, что дежурили вокруг отеля, после чего поспешил туда.

У здания он оказался меньше чем за минуту. Бегло осмотрев разбитое окно, обнаружил на подоконнике след земли. Неизвестный, высадивший стекло, не просто хулиганил, а лазал внутрь. Зачем? Что могло понадобиться гостю отеля в скучном техническом кабинете?

Этот вопрос ему не понравился. Следователь повертел головой, прикидывая направление, в котором мог скрыться взломщик. Рука невольно коснулась рукояти спрятанного под одеждой «глока».

* * *

Отыскав место посветлее, где сосновые лапы не так плотно смыкались над головой, Митя опустился на колени и развернул на траве схему. Для непосвященных она напоминала лабиринт, но Савичев разбирался в чертежах. Проектируя в террариумах декоративные прудики и водопады, ему волей-неволей приходилось изучать обозначения помп, вентилей, труб.

Впрочем, всю схему читать не потребовалось. В нижней части чертежа оказалось то, что ему было нужно: рисунки ключевых объектов водопроводной сети. Один из них приковал его внимание.

На рисунке был показан разрез берега: пологий склон, плавно переходящий в горизонтальное дно. В основании склона, ниже линии воды, в берег врезался длинный, полутораметровой ширины тоннель, имевший название деривационный канал. Как понял Митя, через этот тоннель вода из водохранилища поступала в бетонные резервуары, находившиеся под отелем, откуда она с помощью водозаборных насосов поднималась в водопроводную систему.

На одном из подземных резервуаров стоял красный штамп «Вторая очередь». Митя щелчком пальца согнал заползшую на ватман букашку и, сощурившись, вчитался в мелкий пояснительный текст.

Когда он закончил, ему все стало ясно. Вместо простой трубы, опускаемой на дно водоема, Абрамов прорыл под мысом целый канал. Сейчас его использовали для забора воды на бытовые нужды, но в будущем из канала собирались наполнять сеть искусственных озер и прудов, на берегах которых разместятся два элитных поселка. Комплекс именовался «Золотой бор». Из пояснительного текста следовало, что строиться он должен второй очередью. А первой, несомненно, был сам отель. Возведя его, Абрамов не собирался останавливаться на достигнутом, а планировал расширить бизнес на соседние земли. Воистину: чем богаче человек, тем больше ему требуется.

Один из подземных резервуаров, который должен регулировать уровень воды в несуществующих озерах, был построен, но не использовался. Проще говоря, стоял пустым и в то же время соединялся с водохранилищем через деривационный канал.

Митя впился глазами в жирный прямоугольник, обведенный штриховкой. Незадействованный подземный резервуар и был логовом фараончика. Теперь сомнений не оставалось.

Над резервуаром громоздилось помещение насосной. Два сооружения, подземное и наземное, соединял люк. Упирающаяся в него стрелочка сообщала: «Держать закрытым до пуска в эксплуатацию».

«Вот почему полиция не обнаружила логово, – подумал Митя. – В целях безопасности спуск в резервуар наглухо закрыли стальной крышкой на восемнадцати здоровенных болтах. Специально, чтобы кто-нибудь не провалился в люк или не пролил туда гадость, которая может угодить в питьевую воду. И ни один человек не догадывался, что гадость просочится в резервуар совсем с другой стороны».

Изучив схему канала и колодцев, Митя скатал чертеж в рулон и взял курс на северный берег. В насосную, где находился люк, ему не попасть – там видеонаблюдение, заборы, колючая проволока. Это не офис инженера, где кроме компьютера и взять-то нечего. Объект находится под особой охраной. Но даже если Митя умудрится оказаться в насосной – люк резервуара ему не разболтить. Не хватит ни сил, ни времени. А времени осталось всего ничего – солнце уже касалось полосы противоположного берега. Значит у него только один путь – через воду и деривационный канал…

Из размышлений его вырвал хрустнувший сук. Митя вздрогнул, сердце учащенно забилось. Глаза метнулись по зелени, обшаривая ее, и в следующий миг разобрали коротко стриженный затылок, лазоревую рубашку, синий погон…

В десяти шагах от Савичева сквозь молодой березняк продирался следователь по особо важным делам Андрей Горюнов. На мгновение Митя даже растерялся. Как он оказался здесь? Почему? Неужели его подручные тоже здесь? Неужели окружили?!! На этом цепь вопросов обрывалась, поскольку следующее, на что наткнулись глаза, был пистолет в опущенной руке следака.

Он пришел за Митей. Выследил каким-то образом.

Больше раздумывать было нельзя. Еще секунда – и Горюнов его тоже увидит. И тогда все кончено.

Выпустив рюкзак со снаряжением, Митя кинулся вперед, на лазоревую рубашку с погоном.

Услышав шум, Горюнов дернул головой.

– Савичев, стой! – воскликнул он. Рука двинулась вверх, вскидывая пистолет, но бывший биолог оказался проворнее.

Хлесткий удар ластами по запястью выбил оружие из пальцев не хуже резиновой дубинки. Горюнов скривился от боли, вцепившись в парализованную кисть и, вероятно, проклиная себя за ротозейство. Митя тем временем проворно нашарил среди травы упавший пистолет и, отскочив назад, навел его на следователя.

Тот моментально забыл о боли и беспомощно уставился на собственное оружие.

– Если ты выстрелишь в сотрудника Следственного комитета, против тебя ополчится вся система. Тебя засадят до конца дней.

Он старался держаться невозмутимо, но в глазах читался страх, а погоны на плечах заметно подрагивали. В самом деле, неважная для него ситуация. Маньяк, дело которого он ведет, целится из пистолета. И согнуть указательный палец – самое естественное в этой ситуации. Попробуй тут не испугайся!

Митя опустил ствол.

– Вы так ничего и не поняли, Горюнов. Совсем ничего не поняли.

Он осмотрел пистолет. Неловко повозившись, поставил на предохранитель, убрал в карман.

– Я его заберу, он может оказаться полезен… Не беспокойтесь, скоро я сдамся. В противном случае ищите мои останки в водохранилище.

– Я ничего не понимаю, – пролепетал Горюнов. – Где дочь Абрамова?

Митя подобрал рюкзак.

– Убедите папашу открыть законсервированный резервуар на станции водозабора. Может, успеете.

– Намекаешь на его причастность?

– Нет. Впрочем, в некотором смысле Абрамов пособничал убийце. Своим бездействием, попытками замаскировать трагедию, чтобы не потерять прибыль. Но убийца не он, конечно… Да, вот что мне нужно от вас. Позвоните Вельяминову. – Митя продиктовал номер. – Передайте ему, я нашел логово. Это водозабор отеля. Запомнили?

– Тебе лучше сдаться, Дима, – проговорил Горюнов, борясь с дрожанием нижней челюсти. – Через несколько минут здесь будет отряд полиции. Им отдан приказ стрелять на поражение.

– Я этого уже не боюсь. Потому что есть вещи пострашнее пули. – Он подумал и добавил: – Куда страшнее, поверьте.

И, придерживая оттянутый карман, Митя побежал в сторону, где между соснами синела вода, и вскоре скрылся из виду. Горюнов без сил опустился на траву. На него впервые направляли заряженное оружие, и сейчас ноги отказывались слушаться. Преследовать Савичева он не мог, даже если бы за поимку беглеца ему пообещали половину этого отеля.

Сидя в траве и разглядывая рыжие стволы, за которыми скрылся преступник, Горюнов вспоминал разговор, в котором было много странного и нелепого. Смущенный вид Савичева, словно ему было неловко за свое поведение. Обещание сдаться. Его непонятная связь с высоким чиновником. И, самое главное, прямой, открытый взгляд, в котором не было и тени безумия, а только убежденность в своей правоте.

В логические построения Горюнова, объясняющие убийства на Истре, закралась странная мысль. Он подумал: либо Савичев абсолютный псих… либо он полностью невиновен.

* * *

Сколько она уже в этой чернильной тьме, рыбной вони и тошнотворном страхе? Который час? Или который день? А может, вопрос надо ставить по-другому: что за состояние, в котором она пребывает? Жизнь или смерть?

Натали подумала, что последнее вернее. Потому что тьма и боль, в которых она тонула, словно в омуте, к человеческому бытию имели весьма далекое отношение. Ощущения говорили о другом. Это ад. Ад для согрешивших жен. Она только путалась в классификации: второй круг, предназначенный для сладострастцев и прелюбодеев, или круг девятый, пострашнее, для предателей родных? Пояс Каина, кажется.

Реальность и дремотное забытье окончательно перемешались в ее разуме. Капающая с потолка вода казалась ей чьими-то шагами. А гул насосов над головой – голосами умерших, шепчущих ей что-то неразборчивое.

Страж ада неотступно находился рядом. Она слышала, как он хрипел и ворочался в темноте. Кости, разбросанные по пещере, хрустели под грузным телом то с одной стороны, то с другой. Иногда из сумрака показывался чешуйчатый бок, желтый глаз или плоский хвост, в профиль напоминавший пилу. Иногда хозяин подземелья заговаривал с Натали чередой сумбурных, неразборчивых фраз, которые пугали девушку больше чего-либо на свете.

Когда в очередной раз холодная рука с перепонками между пальцев появлялась из темноты и, словно гребень великана, проводила по волосам, Натали больше не отдергивалась и не кричала. Она вела себя прилежно и послушно бормотала треснутыми губами «спасибо вам большое» в ответ на протянутую кувшинку, потому что в противном случае с ней произойдет то же самое, что и с остальными девушками. А если вести себя прилежно, у нее оставались шансы. Шансы на то, что однажды сверху прольется солнечный свет, и в подземелье кто-то спустится и освободит ее от этого кошмара.

Кто-то, кому она будет благодарна до конца своих дней.

Весь вопрос в том, сколько ей отпущено времени. Ответ был: пока хозяину подземелья не надоест его игра.

А зловещие признаки уже появлялись. Чудовище начало терять «джентльменские» манеры: нервничало без причины, рычало на стены, металось по углам. Натали понимала: голод не тетка. Как бы он ни изображал цивилизованное поведение, почерпнутое, видимо, в наблюдениях за людьми, звериная сущность лезла наружу, ломая все сдерживающие рамки. Скоро маска будет окончательно сброшена, и тогда Натали придется прощаться с жизнью…

Однажды, придя в себя после очередного забытья, она долго прислушивалась к звукам внутри бетонного мешка и неожиданно поняла, что чудовища в пещере нет. Для верности она его позвала, потом спела куплет песенки «Солнечный круг», слышанной в далеком детстве. Ни шороха, ни рыканья. Монстр ушел.

«А если сбежать?» – пришла шальная мысль.

На четвереньках Натали поползла в другую сторону от вентиляционного отверстия – туда, где стелилась непроглядная тьма. Сначала неуверенно, затем все решительней и настойчивей. Несколько часов назад она слышала в той стороне плеск, за которым последовало фырканье и шлепки мокрых лап. Возможно, там находился выход из подземелья.

Натали ползла долго, часто останавливаясь, чтобы откашляться. В какой-то момент пол начал плавно спускаться вниз. Она преодолела еще метров десять по наклонной плоскости, когда пальцы провалились в воду.

Натали ощупала края отверстия. Похоже на квадратный колодец, в котором стояла вода.

* * *

После разговора на берегу Аркадий собирался уехать. Ему больше не хотелось оставаться в отеле, где каждый уголок, каждая тропинка напоминали о неудаче с Натали. Влюбленность сменилась тупой злостью на все, что было с ней связано. И даже месть (а он наблюдал с берега ссору Натали с мужем) не удовлетворила его сердце.

Однако проснувшись на следующее утро, он решил остаться еще на день, чтобы посмотреть праздник. О грандиозном вечернем шоу говорили все вокруг. К тому же приехали несколько его друзей, богатых и беспечных гуляк, не пропускавших ни одной громкой тусовки. Скучать в одиночестве явно не придется.