Читать книгу "Химера"

Митя выплюнул загубник.

– Что случилось? – спросил инспектор.

– Не могу.

Леонидыч понял проблему. И заговорил мягче, убеждая его:

– Не бойся этой гадины. Она не вездесущая. Если появится, я замечу и пособлю.

– Дело не в ней… точнее, не только в ней… понимаете, как вспомню тот случай восемнадцать лет назад, ужас берет за горло.

– Так ведь у тебя есть…

– Я все понимаю! – взмолился Митя. – Все! Просто не могу.

– Понимаю, – вздохнул инспектор, – так бывает. Понимаю.

В его голосе Митя услышал обнадеживающие нотки. Опытный Леонидыч, кажется, смирился с тем, что его спутнику не одолеть водную стихию, поэтому ему придется исследовать берег самому. Так бывает, ничего не попишешь, он сам сказал. Митя готов был стащить маску и скинуть лямки с плеч, но Леонидыч снова подал ему мундштучную коробку.

– Прикуси еще раз, – попросил он. – Только вдохнуть не забудь.

Его просьба была столь бесхитростной и умиротворяющей, что Митя невольно подчинился. И стоило резине загубника коснуться десен, как что-то плотное – вероятно, голая ступня сорок третьего размера – сильно и тяжело толкнуло его в зад. Мир за стеклом маски перевернулся, и Савичев головой вперед провалился в туманную зеленоватую бездну, взорвавшуюся тысячей пузырей.

В первый момент барахтанья под водой его охватила паника. Горло сдавил спазм. В голове раздалось звонкое «чвак-чвак», фоном которому раскатывалась песня из 90-х, искаженные и дребезжащие слова, словно звучащие со старой магнитной пленки.

Он под водой! Нечем дышать! Что делать?!.

Паника продолжалась бесконечную секунду, пока Митя не вспомнил короткое наставление Леонидыча, сказанное перед тем, как инспектор совершил свое коварство.

Он спешно вдохнул.

Воздух упруго расправил легкие, очистив голову и прогнав из нее фантомные звуки. Старый кошмар отодвинулся, уступая место новым необычным эмоциям, в которых Митя пока не мог разобраться. Пока у него была только одна мысль: он выжил! Выжил под водой! Он больше не тонул, как это случилось в детстве.

Он обитал!

Воздух из баллона имел привкус смазки, но это был воздух, позволяющий дышать. Открытие того, что можно жить в мире, который прежде тебя чуть не убил, стало потрясением. Древняя стихия приняла его и даже позволила себя исследовать. Где-то в душе Савичев ощутил толчок незнакомой силы. Страх начал таять, сменяясь осторожным, трепетным интересом.

Балласт был подобран идеально. Митю не тянуло вниз, не выталкивало на поверхность – он парил в изумрудном пространстве, пронзенном сверху солнечными лучами. Песчаный откос под ним плавно перетекал в усеянное камнями и ракушками дно. Справа покачивалась стена камышей, похожая на джунгли инопланетного мира, где не все в порядке с гравитацией. Слева на поверхности темнело днище катера, от которого вниз тянулся якорный трос.

Мимо проплыл окунь, лениво поводя хвостом. Стекло маски искажало размеры, и по загривку пробежал неприятный холодок. Окунь показался ему крупнее, чем был на самом деле. Лишь когда подводный обитатель исчез в зеленоватом сумраке, испуганное оцепенение спало.

Савичев шевельнул ластами, и его понесло вперед. Стайка рыбешек, серебрящаяся меж стеблей камыша, бросилась врассыпную от надвигающегося чужака. Суматошный карась врезался в маску и, трепыхая плавниками, поспешил исчезнуть из поля зрения. Страх рассеивался быстрее, чем ожидал Митя. В окружающем его мире не было ничего ужасного и пугающего.

Линь, обмотавшийся вокруг плеча, дернулся. Митя задрал голову и увидел сквозь колышущуюся пленку над бортом катера бюст инспектора. Леонидыч широко улыбался и показывал оттопыренный большой палец. Митя улыбнулся в ответ, насколько позволил загубник, и однократно дернул за линь, давая понять, что у него все в порядке.

У него все в порядке.

Эту фразу хотелось пропеть.

Леонидыч покрутил над водой указательным пальцем. Имелось в виду, что пора браться за дело, догадался Митя. Правильно. Пора вспомнить, зачем он здесь.

Углубление в песчаном откосе, обратившее на себя внимание на эхолоте, скрывали водоросли. Раздвигая их, Митя пробирался к цели, чувствуя легкий холодок в сердце. Почему-то думалось, что в соответствии с приметой «новичкам везет» именно ему выпадет шанс обнаружить логово чудовища…

Примета не оправдалась. Добравшись до конца, он увидел, что ямку образуют наносы песка около валуна, вросшего в берег. Митя осветил фонарем гранитный бок и не нашел отверстия.

Следующие двенадцать метров берега подводных проходов тоже не выявили. Никаких намеков на вход в нору даже мало-мальского подводного хищника.

Митя вернулся к катеру.

– Ну как? – спросил Леонидыч, подавая руку, когда биолог забирался в судно по приставной лесенке.

– Еще хочу! – ответил он, выплюнув загубник.

– Я тебя вообще-то про нору спрашивал, – сказал инспектор с упреком, но в глазах у него играли бесенята.

Они продолжали исследование яра в той же последовательности: малый ход катера, рельеф дна на экране эхолота, спуск под воду для проверки. В катере Леонидыч объяснял технику погружения и нюансы подводного плавания, а затем Митя брал в рот загубник и применял теорию на практике. Кое-что, по словам бывшего китобоя, у него стало получаться. Хотя, по тем же словам, он все равно барахтался, как курица. Митю сравнение не обижало – по сравнению с тем, что было раньше, он казался себе Жак-Ивом Кусто.

В начале пятого, когда была пройдена только половина яра, им пришлось остановить работу и отправиться в деревню Татищево на базу ГИМС. Там Леонидыч зарядил опустевшие баллоны с помощью воздушного компрессора. Среди прочих инспектор поднес к шипящему шлангу желтую бутылку, похожую на аэрозольный баллончик, которую Митя раньше не видел. Леонидыч объяснил, что это резервный аппарат для дыхания. Его обычно берут на большие погружения – на всякий случай, если что-то случится с основным аквалангом.

– Я его использую, – признался инспектор, – когда акваланг неохота напяливать. Эту масепулечку взял зубами – и можно погружаться. На полсотни вдохов хватит.

После возвращения с базы ГИМС оставшуюся половину яра осматривал Леонидыч. К семи часам вечера они добрались до поселка Сосновый, которым заканчивался луг. Дальше, как объяснил Леонидыч, вплоть до пляжа отеля, дно и берег подробно изучили водолазы МЧС, искавшие пропавших девушек.

Можно было подвести итог. К югу от отеля они осмотрели все укромные места, все притоки, затоны, прорвы. Следов крупного хищника не обнаружили. Завтра Леонидыч собирался отправиться вверх за мыс, где находился лесной массив. А сегодня, как он выразился, отбой.

Сойдя на берег у своего коттеджа, Митя поинтересовался планами инспектора на вечер.

– К Вове заскочу, – ответил Леонидыч. – Надо проверить, как мой боеприпас поживает.

– А потом?

– Потом домой, в Татищево. Отварю картошечки в мундире, покурю на крылечке и спать – устал я сегодня.

– Вот что, – пришло Мите в голову. – Зачем вам этот картофель? Съездите к Вове, а потом приезжайте ко мне. Я вас в гости приглашаю. Закажем ужин из ресторана, опустошим бар.

– Да ладно, Димка, – отмахнулся Леонидыч. – Чего тебе тратиться? Я картошкой буду сыт.

– Да какие траты! Отель платит. Я женат на дочери хозяина и имею статус ВИП. Могу я хоть раз этим воспользоваться? Давайте! С женой вас познакомлю. Дочку покажу. – Видя, что Леонидыч заколебался, он поднажал: – Местный повар готовит ягненка на гриле – пальчики оближешь! И я ручаюсь, что вы не пробовали двенадцатилетний скотч, что стоит у меня в баре.

– Скотч – это хорошо. Только как я потом выпивший на катере домой поеду? Все-таки я инспектор.

– У меня переночуете. В коттедже куча спален. Места на всех хватит.

* * *

Вернувшись от матери домой, Натали застала Митю в компании неизвестного пожилого мужчины – уверенного, крепкого, с выправкой военного и лицом опытного сердцееда. Муж с гостем расположились на одной из двух веранд, с которой открывался вид на зеленую лужайку перед опушкой леса. Стол перед ними ломился от закусок и салатов в одноразовой посуде. Они пили виски из квадратных стаканов, обгладывали ягнятину с ребрышек и разгоряченно беседовали. На спинке стула, на котором расположился гость, висела куртка с эмблемами государственной службы.

В первый момент она почувствовала гнев. Целый день Савичев пропадал неизвестно где, а теперь притащил домой незнакомца и напивается в его компании.

– Наташенька! – обрадовался Митя, увидев ее. – А мы вот тут… Это Виктор Леонидович. Я тебе о нем рассказывал.

Мужчина вежливо кивнул. Его светлые глаза пристально разглядывали укоризненную молодую женщину в дверном проеме.

– Давно вы тут расположились? – Голос Натали звенел. Гулянка до утра ее не устраивала. Она собиралась дать трапезникам полчаса, а потом разогнать их к чертовой бабушке под весомым предлогом, что у них маленький ребенок.

– Мы, собственно… – начал объяснять Митя заплетающимся языком. Но Натали его не слушала.

– Мне нужно укладывать Марусю. Если вы собираетесь пировать до утра, то…

– А вы уложите ребеночка и присоединяйтесь, – предложил гость. – Вечер сегодня дивный. И комаров почти нет. Что вам ложиться в такую рань?

От его взгляда и слов веяло простым мужицким обаянием. Не тем высокородным и холеным, которое источал Аркадий, но тоже неотразимым. Решительные стрелки усов, волевое лицо, насмешливые глаза. В прошлом они наверняка разбили немало женских сердец. И Натали ощутила, что лед в ее сердце тает.

Через полчаса, уложив Марусю, она вошла на веранду с бутылкой шампанского.

Леонидыч оказался душой компании. Он улыбался, наполнял бокал Натали и рассказывал морские истории. В его обществе дочь Абрамова чувствовала себя свободно и раскованно, словно знала отставного моряка тысячу лет, словно он приходился ей каким-нибудь дядюшкой с Дальнего Востока. Пьяненький Митя взирал на гостя, как на Будду. Натали, кажется, начала понимать, почему муж тянется к своему новому другу и проводит с ним сутки напролет.

К середине вечера вскрылась поразительная новость.

– Ты нырял с аквалангом? – воскликнула она.

– И не раз, – небрежно бросил Митя заплетающимся языком. Он был уже пьян.

– Ты же боишься воды!

– Я обещал ему, что положу водобоязнь на лопатки, – сказал инспектор. – И вот результат. Страха как не бывало. Парня просто надо было подтолкнуть.

– Что вы и сделали! – подхватил Митя.

Оба отчего-то расхохотались. Натали, сердито сдвинув брови, пришлось шикать и показывать на окна, за которыми почивала Маруся. Но гнева в ней не было. Вечер и вправду вышел чудесным. Приятное и живое окончание дня, прошедшего словно во сне. Потому что весь день она опять провела с Аркадием.

Хотя поначалу этого совсем не планировала.

Утром, сразу после того, как Митя уехал по своим делам, Натали позвонила вчерашнему знакомому и договорилась о встрече. Она оставила дочь у матери (попутно поймав себя на мысли, что это превращается в порочную практику) и направилась на северный берег, где стоял коттедж под номером E6. Тропинка тянулась между красно-рыжими стволами сосен, за которыми поднимался в небо монолит декоративной скалы. Натали скрывала лицо под черными очками, чтобы, не дай бог, не узнал кто-нибудь из обслуги.

Открывший дверь Аркадий встретил ее ослепительной улыбкой. На нем был расшитый драконами шелковый халат, надетый на голое тело.

– Сегодня я не поеду на работу, – объяснил он. – Я отключил телефон и собираюсь провести день, не вылезая из постели. Надеюсь, ты понимаешь, что я там буду не один?

Он попытался обнять ее прямо на пороге. Натали ненавязчиво ускользнула от его рук, проходя в прихожую. Она опасалась, что обнимающуюся на крыльце парочку кто-нибудь увидит.

– Твой банк не обанкротится без управляющего?

– Им не впервой.

– Банкротиться?

– Нет, работать самим. – Заметив ее недоуменный взгляд, он расхохотался. – Я почти в отпуске. Второй зам уже принял дела, так что вкладчики могут не беспокоиться.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Я думал, что говорить – это то, чем мы будем заниматься в последнюю очередь.

– Слушай, я пришла сказать… – Ей приходилось подбирать слова, чтобы выразить мысль поделикатнее. – Аркаша, ты очень милый и симпатичный. Но то, что произошло вчера… это была ошибка с моей стороны. У меня семья, и я не должна была… Нам нужно остаться друзьями и никому об этом не рассказывать.

Вот она и призналась. На душе сразу полегчало.

Аркадий постоял у раскрытой двери, словно осмысливая сказанное, затем подошел и откровенно обнял ее.

– Всю ночь об этом думала?

– Послушай…

– Это все ерунда, о чем ты говоришь. Вместе нам было хорошо. Что за сомнения? Я сегодня забил на работу и собираюсь весь день провести с тобой.

Он попытался забраться к ней под юбку. Она почувствовала, как у него напряглось под халатом.

– Перестань! – раздраженно сказала она, отстраняясь.

– Со следующей недели я в отпуске. Лечу на Бали. Там начинается сезон больших волн: северо-восточные свеллы разбиваются о рифы и рождают удивительные по красоте волны. Туда слетаются серферы со всей планеты. Будут известные личности. Можно познакомиться, скажем, с Мэттью Макконахи…

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Натали, мы с тобой провели один вечер, но я от тебя без ума. Едем со мной.

– Куда? На Бали?

– Море, пальмы, пляжи, ночные клубы.

Его самоуверенность и нежелание вникать в ее положение разозлили Натали.

– Я замужем. Ты об этом забыл?

– Если бы ты считала это серьезной причиной, то не стала бы изменять мужу, – нахально заявил Аркадий.

– Я была пьяна. Ты меня соблазнил.

– Ты сама хотела.

– Нет, не хотела.

– Ну хорошо, не хотела осознанно. Но подсознательно тебя тянуло ко мне с нашей первой встречи. Скажи, что это не так. Ну скажи.

Натали промолчала.

– Между тобой и твоим мужем нет ничего общего, – продолжил Аркадий. – Это видно со стороны, я тебе не вру, кого хочешь спроси. Зато мы с тобой созданы друг для друга. Мы должны быть вместе, а все остальное – пошло оно лесом!

– Ты думаешь только о себе.

– И этот подход меня не подводил.

Натали посмотрела на его смазливую мордашку, на которой не было ни капли смущения.

– Нет, – покачала головой она. – Я так не могу. Ты привлекательный мужчинка, признаюсь честно, мне с тобой было хорошо, но на этом наши отношения должны закончиться. Au revoir, mon ami! [2]2
  До свидания, мой друг! (фр.)


[Закрыть]

Она развернулась к открытой двери, собираясь покинуть дом своего любовника, но Аркадий вдруг схватил ее за плечи, прижал к стене и начал стаскивать платье. Сначала Натали сопротивлялась, отталкивала его и царапала, но затем поняла, что делает это вяло и неохотно. Тело желало объятий, как бы ни противился разум.

И она сдалась.

Сделав это первый раз в прихожей, они переместились в спальню, на широченную кровать, где их разгоряченные тела вновь сплелись в языческое существо с двумя головами и восьмью конечностями. Натали полностью потеряла над собой контроль, словно была в бреду или под действием наркотиков.

…В себя она пришла на дорожке, ведущей к главному корпусу. На часах было семь вечера. Платье застегнуто правильно, на все пуговицы, на губах свежая помада. Скользнула ладонью по бедру – трусики тоже на месте. Судя по всему, она шла за дочерью. В памяти с трудом всплывали картинки, как она приводила себя в порядок у зеркала, как бесшумно покидала коттедж, пока Аркадий дрых на своем королевском ложе среди перекрученных простыней…

Так прошел ее день. А теперь она сидела рядом с мужем, пила шампанское, смеялась над шутками его гостя и понятия не имела, как ей быть дальше. Лететь на Бали – безумие, конечно. Однако кое-что в словах Аркадия звучало разумно, кое-что насчет Мити, о чем она уже размышляла вчера.

Натали посмотрела на мужа, который со счастливой улыбкой слушал очередную байку своего гуру. Все-таки нужно поговорить с ним… но только не сегодня. Сегодняшний вечер получился теплым, семейным, ей не хотелось портить его атмосферу.

Она решила отложить разговор до более подходящего момента.

* * *

За пару часов до того, как Митя и Леонидыч разместились на веранде с шотландским виски и ягнятиной, в городе Истра к дому по улице Маяковского подошел человек лет тридцати, одетый в клетчатую рубаху, мятые шорты, с сумкой на плече. На лице у него блестел пот, ввалившиеся глаза отрешенно разглядывали асфальт, на лице блуждала задумчивая улыбка.

Когда он свернул с тротуара к подъезду, из припаркованной рядом машины вышли трое крепких парней. Заметив их, человек уронил связку ключей и бросился бежать через палисадник, крепко прижимая к себе сумку и припадая на левую ногу. Еще один оперативник, дежуривший у соседнего подъезда, кинулся беглецу наперерез и ловкой подсечкой сбил его с ног.

Аскольд Козлов воткнулся лицом в грядку с гладиолусами, которые выращивала его соседка с первого этажа. Оперативники Истринского угрозыска навалились сверху, выкручивая руки и фиксируя запястья стальными браслетами.

– Ай! Ай! Ай! – орал Аскольд, брызгая слюной. – Я больше не буду! Не трогайте меня! Галя! Галя!..

Горюнов приехал в управление, когда заканчивался первичный допрос. У следователя от нетерпения подсасывало под ложечкой. Сейчас должно все решиться. Аскольд Козлов, в прошлом расчленивший свою мать, пойман. Оставалось найти доказательства его вины, но это будет несложно. Четыре года назад псих раскололся при первом общении с операми: рассказал, где спрятал орудие убийства, где закопал останки, подробно объяснил мотив поступка, который в коротком пересказе выражался словами: «Эта стерва меня достала!»

Шарафутдинов вышел из комнаты для допросов, разговаривая по мобильнику. Горюнову пришлось подождать, пока он закончит.

– Ну? – нетерпеливо спросил следователь, как только начальник угрозыска убрал трубку. – Как прошло? Рассказал?

– Все рассказал, Андрей Палыч.

– Что все?

– Историю жизни и смерти. – Шарафутдинов загадочно ухмыльнулся, и Горюнов понял, что его ждет разочарование. – Короче, Козлов здесь ни при чем. Никого он не убивал.

– Тогда где он пропадал?

– Он влюбился. В медсестру из Кащенко. Фролова Галина. Сейчас вот с ней разговаривал, позже ребят пошлю протокол оформить. Эти две недели он провел у нее в Москве.

– Не может быть!

– Что самое интересное, она к нему тоже неравнодушна. На пятнадцать лет старше. Козлов для нее – последний шанс. Любовь крутили еще в клинике. После выписки он ее навещал, а две недели назад все бросил и поехал делать предложение. Короче, эти две недели, в течение которых, как мы думали, он расчленял невинных девушек, Козлов безвылазно жил у нее на станции «Спортивная».

– Безвылазно? В том числе десятого и шестнадцатого июля?

– Медсестра подтвердила алиби на эти даты. Сутки напролет проводили вместе. Не могли оторваться друг от друга.

Горюнову захотелось выпить воды.

– Кто-нибудь, кроме нее, может это подтвердить? – спросил он. – Все-таки любовница – лицо заинтересованное.

– Фролова говорит, что алиби может подтвердить мать, с которой она проживает в одной квартире, – та готовила им завтраки. Еще соседи подтвердят. В сумке у него нашли фотоаппарат со снимками романтического отдыха: в парке, в «Макдоналдсе», на колесе обозрения. Оба счастливые, веселые, беззаботные, прямо голубки.

– Фотографии подготовлены заранее.

– Я не верю, что он мог организовать себе фальшивое алиби: сделать фотографии, подговорить любовницу, мать, соседей. Козлов – бывший псих. Первое преступление совершил после ссоры под влиянием импульса. Он не в состоянии планировать свои действия. А вот злодей, который похищает девушек, делает это очень хорошо, иначе бы мы его давно нашли. И потом, имеется косвенное свидетельство. Козлов все отрицает. Категорически. А если вы помните, то в первом деле, когда его взяли…

– Да-да, сразу признался. Черт!

Горюнов был расстроен. Шарафутдинов сочувствующе посмотрел на него.

– Я понимаю ваши чувства, Андрей Палыч. Но это не он. Не наш Расчленитель.

Попрощавшись с операми, Горюнов поехал домой. Настроение было паршивее некуда. Последние три дня он работал на износ, по восемнадцать часов в сутки, а расследование топталось на месте. Главные вопросы по-прежнему оставались без ответа. Кто похищает девушек? С какой целью? Где их прячет? Горюнов понял, что свихнется, если попытается выстроить еще одну версию.

Дома, в прихожей, его встретил аромат специй и тушеного мяса, которое готовила супруга. Впервые за неделю у Горюнова на ужин были не бутерброды или китайская лапша, которыми он перебивался между оперативками, а настоящая домашняя стряпня.

После ужина он пытался смотреть телевизор, но лишь бессмысленно переходил с канала на канал. Засевшие в голове обстоятельства дела не давали сосредоточиться на телевизионных сюжетах, хотя Горюнов очень старался. Вновь и вновь его мысли возвращались к делу о таинственных похищениях.

Итак, Аскольд Козлов не тот, кого они искали. Вероятный подозреваемый оказался не маньяком, а влюбленным идиотом. Это тупик. Что дальше?

На детективном сериале про следователя, который бодро раскрывал запутанное сценаристами убийство, позвонил Ваня Трунов, чтобы отчитаться о проделанной работе. Он ездил в Москву, разговаривал с одноклассниками Марины Бевенис, изучал ее личную жизнь и подростковые проблемы. Зацепок не нашел. Горюнов уныло слушал помощника, чувствуя, что поиски в этом направлении тоже скорее всего не дадут результата.

– И последнее, – сказал Ваня. – Удалось переговорить с приятелем Савичева, на которого тот ссылался в своем алиби.

– Максим Рожков, – вспомнил Горюнов. – Он прилетел из Таиланда?

– Угу. Я поднял его с постели – отсыпался после перелета. Так вот, он говорит, что вечером десятого июля они с Савичевым действительно сидели в ресторанчике на Патриарших прудах. А вот расстались с ним не позже одиннадцати – точно он не помнит, был сильно пьян.

– Десятого в одиннадцать?

– Он так говорит.

Горюнов задумался.

– Сколько нужно времени, чтобы добраться из центра Москвы до Истринского района? Час?

– Ночью по пустым дорогам можно и быстрее. Только зачем ему мчаться посреди ночи за город, а утром возвращаться к жене?

– Ну да, – пробормотал Горюнов. – Незачем.

Он положил трубку и задумался. Конечно, незачем Савичеву ехать в Подмосковье, чтобы похитить, а затем убить девушку, с которой он не был знаком. Вряд ли у этой линии расследования тоже была перспектива. Хотя нужно все-таки отметить, что на момент первого похищения у Савичева не было алиби.