Читать книгу "Правила борьбы"

Глава 32. Постыдное прошлое

– Ты стал очень задумчив, – сказал ему Нейтан Калибан и, подойдя сзади, провел рукой по спине и шее, чтобы схватить за косу.

Волосы были такими длинными, что мешали в обычной жизни, приходилось их завязывать, а длинный хвост раздражал Виту, особенно на кухне.

– Отпусти, – сказал он строго. – У меня сковорода на плите.

– И в кого же ты такой зануда? Ну уж точно не в мать… хотя, может быть, в деда. У твоей матери был до одури занудный отец.

Острый нос коснулся шеи, дошел до уха и отступил, а вот коса все еще была накручена на кулак, потому Виту не решался дальше резать лук, а замер, все так же размышляя о нормальности происходящего.

Последнее время эта мысль слишком часто приходила ему в голову.

– Это наша с тобой тайна, это то, что скрывают все люди.

Но почему-то другие смело целовались на улице, а девчонки из балета, выбегая с репетиций, буквально бросались на шеи к своим парням.

«Это неправильно», – думал Виту, а вслух сказать не мог и ему становилось стыдно и за эти мысли, и за молчание, а еще больше стыдно было от того, что ему хотелось поцеловать совсем другого человека.

– Я отпущу, если ты пообещаешь рассказать, о чем все время думаешь. Ты же ничего от меня не скрываешь? У меня хороший мальчик растет, правда?

От этого «хороший мальчик» было тошно. Виту дернул плечом, но согласился.

– Расскажу.

Ему надо было рассказать кому-то о происходящем, чтобы понять уже, что с ним творится.

– Я слушаю, – сказал отец, налил себе сока и сел за стол.

Виту только на него посмотрел, еще раз прислушался к себе и окончательно убедился, что меньше всего на свете ему хочется целовать этого человека, а придется…

Он дорезал лук, закинул его в сковородку, перемешал мясо, закрыл его крышкой и, сделав огонь потише, обернулся, пытаясь набраться смелости.

– Мне нравится один парень, – сказал он, буквально предчувствуя, что ничего хорошего после этого признания не будет.

Калибан-старший подавился, закашлялся, а потом переспросил:

– Что? Что значит нравится?

– Ну, то и значит, блин, – вздохнул Виту и снял крышку со сковороды, чтобы хоть на что-то отвлечься. – В старших классах есть парень, к которому меня тянет. Любви я его хочу. Вот.

– Любви! – взвыл Нейтан Калибан и швырнул стакан на пол.

Виту отшатнулся, но убежать уже не успел, его схватили, выворачивая сковороду на пол.

– Что ты вообще знаешь о любви? Да ты с моей любовью еще справиться не способен, мальчишка!

– Не надо, – простонал Виту, когда его дернули за руку к столу. – Ну пожалуйста.

– Помнишь, как ты сам просил показать тебе взрослую любовь? Помнишь? Ты сам просил, сученок мелкий.

Виту даже сопротивляться не мог и себя ненавидел за то, что тело по привычке реагирует совсем не так, как ему хотелось. Если косу на кулак наматывают – спина будто сама прогибается. Толкают к столу – и ноги разводятся шире.

– Так вот, раз ты такой умный, я покажу тебе настоящую взрослую любовь, мою любовь, которая тебе не по зубам! Этого ты хочешь!?

Виту выл от боли, стараясь не плакать, а ему было плевать. Он делал с его телом что хотел, а тело поддавалось. Оно только и умело что поддаваться.

Тело, буквально созданное для «любви».

– Ты больше не будешь ходить в эту школу.

– Не надо, – умолял Виту. – Там лучшая физика в нашем регионе, умоляю, только не другая школа.

– А ты точно усвоил мой урок?

Виту было плевать на урок, на его смысл, на то, что он не усвоил и понимать давно перестал, он просто не хотел терять единственное, в чем действительно был уверен. Физика – точно была непостыдным делом, которое ему правда нравится.

– Я все понял, только не надо другую школу… не надо…

Это идиотское «не надо» и медосмотр в школе с неловкими взглядами, когда мальчишки сначала пытаются подсмотреть за девочками, а он боится глаза открыть просто от вида полуобнаженного мужского тела, а среди парней было немало хорошо сложенных, с широкими плечами, со спинами, по которым по-настоящему хотелось провести языком. Все заканчивалось дружным смехом из-за его стояка, но пока мальчишки думали, что он все же как-то подсматривал за девчонками, было ничего, а потом прятаться приходилось и делать вид, что он не слышит идиотских шуток на тему перепутанного кабинета. Если в драку никто не лез, он тоже не задирался. Берег лицо.

Зато однажды смотрел, как полный идиот, на явно избитого паренька. В том, что его избили, можно было даже не сомневаться, но в школу он почему-то пришел и рухнул прямо на лестницу. Засуетились все и вызвали какую-то службу, пошли шептаться даже учителя.

Только тогда Виту узнал, что, оказывается, его могут забрать из дома, если подтвердится факт насилия. Он даже дернулся, метнулся было в тот кабинет молить о помощи, а потом остановился.

Что он мог сказать? Меня всю жизнь странно трогают и запихивают в задницу всякие штуки? У него не было ни синяков, ни уж тем более причин падать в обморок. Ему даже больно почти никогда не было, иногда он думал, что ему это нравится, но от кабинета он шел в туалет, чтобы запереться в кабинке и заплакать, как самый настоящий малолетка. Там он косу отрезал, прямо в школе, просто ножницами, но не всю. На всю духу не хватило, так, чуть ниже шеи, еще и швырнул ее в урну у школы.

«Он меня убьет и все закончится», – решил Виту, но его внезапно пожалели, погладили по голове, сказали, что он маленький дурачок и длинные волосы ему очень к лицу.

– Ты же у меня лучший, умненький. Сам понимаешь, что не стоило ее резать, правда? Но я не злюсь, правда не злюсь.

Он как-то даже привыкал, делал вид, что все нормально, а потом совсем смелел и решался на другой, почти безумный вопрос:

– А почему любить не могу я?

Он был уверен, что вот теперь Калибан сделает вид, что он его не понял, но он улыбался.

– Просто твое тело буквально создано, чтобы принимать любовь.

От этих слов по спине шла холодная дрожь, и от внезапных объятий Виту дернулся, вскочил на камнях и почти зло откинул руку Кастера.

Ему хотелось завыть от этого безумия в собственной голове.

«Мне нравится один мальчик из другого клана», – мысленно пытался шутить Виту и косился на Кастера. Тот спал, так и уронив руку на место, где мгновение назад лежал Виту.

– Подъем! – скомандовал Шеф, резко отдернув ткань и ослепляя ярким светом. Кастер что-то пробормотал. Вильхар начал ругаться и даже обещать Шефу ботинком в глаз, а Виту просто встал и выскочил первым, опасаясь, что Кастер даже спросонья сможет заметить что-то на его лице. К подобным откровениям Виту был еще не готов.

Глава 33. Самые страшные тайны

У этого наплыва воспоминаний была особенность, которая больше всего выводила Витура из себя. В снах о прошлом он не погружался в них, а видел как бы со стороны, оценивал все тогда случившееся нынешним холодным мозгом.

Он не раз читал о насилии, о психологии жертв, о сексуальных извращениях. Все пытался как-то это понять, разложить, как физический закон, и доказать себе, что все что он делал – было неизбежно. Он понимал, что его не заставили – его подвели к той жизни, которую он жил, и именно это было неизбежно. Понимал, но чувствовал себя жалким, мерзким слабаком, идиотом, который верил в какую-то несусветную чушь.

Чтобы отогнать все это, больше всего Витуру нужно было умыться, а вода из насоса танкобура была холодная. Это остужало разум. Забывая о швах, он закрыл руками лицо. И только леска на щеке напомнила о том, что трогать лицо не стоило.

– Вот черт, – выдохнул Виту и все же улыбнулся.

Ему стало легче, хотя бы потому что этот шрам говорил о том, что между тем запутавшимся ребенком и им нынешним много различий.

«И дел много, так что нюни распускать – не к месту», – сказал себе Виту и вернулся к остальным.

– Все в порядке? – спросил сонно Кастер. – У тебя такой вид, словно ты с кем-то поссорился.

– Я человек самостоятельный – могу ссориться с самим собой, – ответил Виту, стараясь пошутить, но по взгляду Кастера понял, что юмор он не оценил и только больше насторожился.

– Ребят, давайте в темпе, – попросил Шеф. – Чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше.

Виту даже хотел убежать от Кастера, но его задержал Берг, поймав за плечо.

– Дай посмотрю, что у тебя с лицом, – буркнул он угрюмо.

Ему явно ночевка тоже далась нелегко, но прикасался он к Виту без злости, тот хмыкнул, понимая, что было в этом прикосновении что-то истинно врачебное: и уверенность, и даже властность, но в то же время мягкость и забота, желание не причинять ненужной боли. Хотя причинить ее Берг тоже был способен, и орать так, что Виту чуть не оглох.

– Блять! Вот что? Что, блять, надо было делать?! – выдал Берг, видя последствия поцелуев.

Шов перекосило. В двух местах леска просто порвала кожу. Края раны разъехались в самом верху, а под военным защитным гелем, заменяющим повязку, запеклась кровь.

– Как?! – спрашивал Берг, пытаясь успокоиться.

– Целовался, – ответил Виту, косясь в сторону.

Ему вдруг стало неловко, как подростку, которого поймали под лестницей за любовными делами.

– Да ты…

– Ну, все! Он больше не будет, – вмешался Кастер. – Я проконтролирую.

Он сказал это так, что Виту все же посмотрел на него. Это было странно, но от слов какого-то мальчишки становилось легче, а еще было не стыдно, что его вдруг защищают. Виту, конечно, никогда бы это не сказал, но прямо сейчас ему действительно нужна была защита, поддержка, крепкая рука, которая легла бы ему на плечо, окончательно прогоняя шепот прошлого.

Смех всех остальных значения не имел и «фу» от Берга тоже.

– Спасибо, – коротко ответил Витур.

– Вместе же косячили, – пожал плечами Кастер и весело ему подмигнул, – а теперь за работу, дружище. За работу.

Он так улыбался, что не улыбаться в ответ было трудно. Без всяких игр Виту бодро взялся за дело. Ему предстояло следить в дороге за Ироном, а значит нужно было сделать что-то вроде бортика, чтобы слабый товарищ точно не слетел с неприспособленного для таких перевозок сидения.

– А если мы порежем эту трубу пополам? – спросил Виту у Кастера, потому что Шеф уехал первым.

– Зачем?

– Полтрубы – это готовая люлька, из которой ни на одной кочке Ирон не вылетит, даже если совсем не проснется.

– А есть чем?

– Есть в черве электрорезак. Если подключить его к двигателю вашей машины, то работы на три минуты.

– А ты сможешь? – с сомнением спросил Кастер.

– Дорогой мой, я – физик, уж подключить электрорезак к двигателю и нажать на кнопку я в состоянии.

– Ладно, бери в помощники кого хочешь.

– Мартина возьму, мне же тупо надо, чтобы трубу кто придержал.

Кастер ему подмигнул и пошел проверять, точно ли ничего не забыли, потому что трофейного добра у новых Демонов было немало, а потом сам помогал Ирону дойти до червя и держал под наклоном закрепленную веревками половину трубы. Виту поставил ее на сидения и сделал петли, чтобы закрепить веревкой к трубе сверху. Получилась самая настоящая люлька с подпоркой.

Берг тоже оценил, показав Виту большой палец, подоткнул Ирону под голову тряпье, соорудив подобие подушки.

– Главное, поверните его на бок, если его будет тошнить, – добавил он уходя.

– Справлюсь, – отмахнулся Виту, наблюдая за тем, как мгновение назад смотревший на них Ирон закрывал глаза и отключался буквально на глазах. Даже проверял нет ли у того жара, а потом садился на пол у самой люльки. Это как раз позволяло видеть Ирона.

– Итак! – сказал Кастер, заведя мотор и отправив червя вперед. – О чем будем болтать?

Ему надо было следить за дорогой, но это было слишком скучно, а Виту был рядом, и с ним хотелось говорить. Хотелось знать о нем больше и рассеять его серьезность тоже хотелось. Эта потухшая внезапно игривость Кастера беспокоила, и он даже не предполагал, что вот этот практичный и серьезный Виту куда больше похож на настоящего Витура Калибана.

– О чем хочешь, о том и поговорим, – ответил Виту, пожимая плечами.

Он снова сидел, поджав ноги под себя, так чтобы все еще ноющий зад не касался пола. Это было даже удобно в шатающемся из стороны в сторону черве.

– А как ты понял, что ты гей? – внезапно спросил Кастер.

Ответа не последовало и он решил порассуждать.

– Мне правда интересно. Ладно тут в Пекле все меняется, и ты скорее просто уже как все перестаешь париться на тему пола, ну особенно те, кто молодыми сюда попал, ну а раньше? Неужели ты реально не пялился на здоровые сиськи? Даже на те, которые дрожали, как желе? Ну, девки в спортзале или на стадионе – это же вечная угроза вставшего члена, разве нет?

– Нет, – коротко ответил Виту.

Его все это действительно никогда не волновало.

– Ну ладно, верю, а как было?

Ответа снова не было.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать, я же так, из любопытства спросил. Представить хотел.

Виту тоже хотел, только не представить, а сказать, вывернуть все это и забыть.

– Меня совратил отец, – внезапно и резко ответил он.

– Что? – ошарашенно спросил Кастер, даже обернулся, дернул рычаг и червя повело в сторону, пришлось срочно снова смотреть на дорогу и выравнивать его ход.

– Забудь, – отмахнулся Виту, понимая, что все это слишком.

– Ну уж нет, – выдохнул Кастер, тяжело дыша. – Уж прости, но такое я забыть не смогу.

– Так и я не могу, – ответил ему Виту и снова умолк, а внутри все нарастало, словно поток воды, переливалось через край и внезапно превращалось в слова, которые Виту, как ему казалось, никому и никогда не скажет: – Мне было три года, когда умерла мама. Я ее не помню, даже фотографии ее не осталось, а меня после ее смерти усыновил Нейтан Калибан, он был бухгалтером в крупной фирме, неплохо зарабатывал и, хоть он и был одинокий, ему меня отдали. Он хорошо ко мне относился, вернее я думал, что хорошо, но… во всем всегда был какой-то нездоровый сексуальный подтекст. Это я теперь понимаю, а тогда конечно нихера я не понимал. Просто он обо мне заботился, любил, говорил, что я очень красивый, убедил меня, что длинные волосы мне идут, заставил заниматься балетом, а главное – он постоянно меня трогал. Волосы, шея, задница. Я после приюта видел кошмары каждую ночь, и он забрал меня к себе в постель, мол, чтобы я с ним засыпал, а потом так и не отпустил. Я спал с ним в одной кровати много лет.

Виту запнулся, сглотнул, но Кастер молчал. Он его слушал, думал и даже не мог понять, но содрогался от ужаса.

– Я никому это не говорил, – продолжил Виту. – Я был уверен, что никогда не расскажу, но… сейчас мне хочется. Только зачем тебе эта мерзость.

– Она мне нужна, – глухо ответил Кастер.

– История получится долгой.

– Нам и ехать не близко.

Витур вздохнул и рассказал все: и про сексуальные игры, и про переодевания, и про то, как сам просил показать, что такое взрослая любовь, и что телу после всяких игрушек не так уж и страшен был член, и про симпатию к другим, и про первую любовь в школе. Он признался тому парню, а тот даже злиться на него не стал, растерялся, тупо сказал, что у него девушка есть, мол, извини. Только этот разговор слышали совсем не те люди. Он рассказал про травлю после этого, про драки, про то, как не мог отказаться от школы ради физики, про то, как сам завалил поступление в балетную академию и вообще ненавидел балет.

Кастер слушал молча, поэтому Витур, смотрящий в пол, пошел в своем рассказе до конца.

– Я убил его, – признался он. – Мне было шестнадцать, когда я его убил. Изучил место его работы. Придумал повод побывать в комнате охраны, запомнил, где стоят камеры. Это было очень просто. Они же все у них на экранах. Выкрал форму подсобного рабочего. У них кепки, под которыми легко прятать волосы и лицо, залез в лифтовую шахту, устроил замыкание. Я ж, блять, физик, уже тогда я жить без нее не мог, сверху по шахте к нему спустился и прямо в лицо сказал, как сильно я его ненавижу, а он все равно лепетал о том, что он меня любит, и о моей схожести с матерью. Нет, ты просто подумай! Любил он меня, как ее… сукин сын.

У Виту даже голос дрогнул, но слез не было, только горечь.

– Я спустился, точно зная, сколько у меня времени, потому разлил на пол воду из его же бутылки и ушел вверх по шахте, как и пришел, заранее испортив один из проводов. Когда дали электричество, он там зажарился, и знаешь, что он орал умирая? «Я люблю тебя». Мне это дерьмо потом даже в кошмарах не снилось. Ничего долго не снилось, только придурковатые его правила в голове всплывали и слова про красоту, про хорошего мальчика. Я ж, блять, по сей день не даю никому в драке нос мне сломать, потому что…

Он развел руками и умолк, не понимая, какой смысл во всей этой правде. Поток откровений просто иссяк, а часть правды застряла в горле.

Они как раз добрались до нужного места. Кастер отвел червя ближе к скале и остановился, отключил мотор и открыл дверь.

– Ребят, начните готовить стоянку, мы тут чуть задержимся, – крикнул он парням и просто бросился к Виту, обнял его, прижал к себе и застыл так, ничего не говоря.

Что тут говорить, он даже не знал. Не понимал, как вот это вот все могло случиться, и в то же время на собственной шкуре знал, как всем плевать на происходящее в семье.

– Знаешь, а ведь это еще не самое страшное, – прошептал Виту, уткнувшись лбом Кастеру в грудь. – Этот урод был моим родным отцом.

– Бля-я-ять, – простонал Кастер.

– Когда я получил свою первую премию, – продолжал Виту, уже не в силах остановиться. – Меня нашла тетка, сестра матери. Вспомнила внезапно, что у нее есть племянник. Все причитала, что я удивительно умный, как это я стал таким успешным, в кого бы это, а потом… она ходила по моей квартире, рассматривала все, а я думал – выгнать ее сразу или о матери расспросить. Она же вдруг внезапно обернулась и говорит: «Я так удивилась, что у тебя его фамилия». Я, разумеется, ничего не понял. «Кого его?» – спрашиваю, а она…

Виту рассмеялся и при этом всхлипнул без слез, закрывая на миг рот рукой, а потом продолжая.

– А она мне говорит: «Как кого? Отца твоего – Нейтана. Мать твоя его полоумным считала, потому сбежала от него, а он вот как… забрал тебя», – Виту устало уронил руки, уже ничего не чувствуя. – Мне хотелось ее просто убить. То есть она знала, что у нее есть племянник, и не забрала меня, а потом вот приперлась, то есть моя мать сбежала от этого придурка, а меня ему отдали… Я даже думать не хочу, что за пиздец творится в том мире и…

Он не договорил, а просто обнял Кастера, который был готов сидеть и молча его обнимать столько, сколько будет нужно.

Глава 34. Облегчение

– Ладно, все-все, хватит, – сказал Виту, отстраняясь от Кастера.

Слезы как-то брызнули из глаз сами собой и почти мгновенно закончились, принося облегчение. Груз всех прошлых эмоций будто ослаб и, глядя Кастеру в глаза, он мог искренне улыбнуться.

– Спасибо, – говорил он ему. – Я правда никому и никогда всего этого не рассказывал.

– Это получается – после его убийства ты и драил туалеты? – неловко спросил Кастер, потирая затылок. Ему как-то хотелось уйти в сторону от этой истории, но не уводить разговор от самого Витура. Хотелось еще больше узнать его.

– Ну да, и полы, и туалеты, и посуду в забегаловках, где денег на такую технику нет, а еще младших школьников готовил к поступлению в свою школу. Она профильная была по физике и математике. – Виту плечами пожал, будто все это сущие пустяки, а потом махнул рукой. – Нас с тобой нет так долго, что парни решат, что мы опять трахаемся.

– Пусть завидуют, – хохотнул Кастер.

Он даже потянулся к Виту, намереваясь его поцеловать, но стон Ирона сбил с настроения. Виту же только плечами пожал.

– У нас еще будет время, – сказал он, коснувшись губ Кастера. – Займись ребятами, а я – Ироном.

Тот как раз с трудом приоткрыл глаза и не очень понимал, где находится.

– Договорились.

Кастер сразу вскочил, метнулся к двери, а потом обернулся.

– Ты сам точно в порядке? – спросил он. – Просто если что…

– Все хорошо, правда, – искренне ответил Виту.

Работа и бытовая суета вообще всегда приводили его в чувства. Сначала он помог Ирону, напоил его, умыл. У самого Ирона руки дрожали.

– Не пытайся ты говорить, тебе же трудно, – сказал ему Виту строго. – Что – физик инженера без слов не поймет?

Ирон на это кивнул и приложил руку ко лбу с тяжелым стоном.

– Болит? – спросил Виту и на всякий случай проверил, нет ли у Ирона жара.

Ирон только кивнул невнятно и снова лег, а потом уснул с мокрой тряпкой на голове. С ней, судя по реакции, было легче.

Во временном лагере тем временем устроили что-то вроде стоянки и Кастер снова заглянул в червя.

– Что тут у вас?

– Он, кажется, снова спит, – шепотом ответил Виту.

– Пошли со мной охотиться, а сюда Виля пришлем, – предложил Кастер. – Там Ярван одну птицу подстрелил, но такую костлявую, что мы всей бандой не нажремся.

– Пошли, только толку с меня там, – пожал плечами Виту. – Кстати, если что я приготовить могу, а то видел я результаты ваших мук в логове.

– Иди ты, – хохотнул Кастер, но все равно забрал Виту с собой, взяв при этом один пистолет.

Подойдя к отвесной скале, покрытой засохшим плющом, он дернул одну из веток и спросил:

– Нам надо наверх, как у тебя с лазательными упражнениями?

– Не знаю никаких лазательных, только лизательные, – серьезно сказал Виту, и Кастер тут же покраснел.

– Давай серьезно, а то я за себя не ручаюсь!

– Я залезу, – сообщил невозмутимо Виту.

Все же дразнить мальчишку было весело. В собственной силе Виту не сомневался, потому спокойно шагнул к плющу.

– Держись только за твердые ветви, – сказал Кастер. – Мягкие – или молодые, или гнилые.

– Фу, – скривился Виту, при этом он замечал, что листья этого самого плюща пахнут вкусно, а значит могли бы стать неплохой приправой.

– Ниче, – отвечал на это Кастер, постепенно забираясь наверх. – Мы эту гадость курили.

– Значит точно не ядовитая, – ответил Виту.

– Ну да…

Дальше они молчали, потому что чем ниже была земля, тем осторожней надо было передвигаться: прислушиваться к телу, к камням, к плющу, к ощущениям рук. Разве что Кастер оборачивался время от времени, чтобы убедиться все ли в порядке. У него руки буквально помнили, где нужная толстая, твердая как дерево опора, пусть и шелушащаяся под пальцами, а вот за Виту он боялся, но тот быстро шарил рукой по опоре, словно по книгам на полке, и находил нужную, а ногами шел по следу рук и даже не сбивался. У него такой памяти не было, но удивляться Кастер не стал. Справляется и хорошо.

Только на самом верху он хотел подать Виту руку, но не успел, тот взобрался наверх быстрее, чем Кастер осмотрелся. Сделать это надо было обязательно, хотя бы потому что сюда порой забредали скорпионы.

– Знаешь о чем я думаю, – внезапно сказал Виту.

– А? – обеспокоенно встрепенулся Кастер.

– У этой планеты наверняка повышенный радиационный фон, – заявил Виту.

– Бля, – выдал на это Кастер и сплюнул. Что это может значить, он даже не понял и сразу забил. – Не умничай, лучше скажи, видишь ли хоть что-то.

– Ну-у-у…

Виту осмотрелся.

– Вон там, кажется, еще скала, – сказал он.

– Да, у них там где-то гнезда, но туда мы не пойдем, иначе они уйдут жить в другое место. Нам надо тут погулять и последить за небом.

– Бля, – точно так же выдал Виту, глядя в темноту над головой. – Это не реально.

– Не пизди, еще как реально, – самоуверенно хмыкнул Кастер и, схватив его за руки, притянул к себе. – Мы можем даже никуда не ходить, а просто ждать.

Виту даже не успел возмутиться, как Кастер вдруг вжал его в свою грудь, еще и в поясницу при этом членом уперся, он просто понял, что это не игры. За такое мышление стало даже стыдно, но и эти мысли пришлось отодвинуть прочь, принимая из рук Кастера пистолет.

– Взведи его, – очень тихо потребовал Кастер, – и замри, я вижу птицу.

– А я нет, – буркнул Виту, выполняя команду. Куда и чего нажимать, он запомнил, это не сложнее запуска двигателя, а вот как не промахнуться – не знал. Хотя что тут не промахиваться? Он даже не видел возможную цель.

– Молодец, теперь расслабься, – едва слышно попросил Кастер.

«Да фигня вопрос, – мысленно ругался Виту, – это ж очень удобная для расслабления ситуация, мать твою!»

Кастера при этом ничего не смущало. Он положил руку поверх руки Виту и сам направил пистолет вверх. Виту постарался присмотреться, но ничего так и не видел, потом во тьме словно что-то мелькнуло, и Кастер выстрелил, нажав на палец Виту так, что тот спустил курок.

Пистолет дернулся и пришлось напрягаться, чтобы удержать его, зато звук упавшей на камни птицы был настоящей победой.

– Ничего себе, – выдохнул Виту.

– Это херня, потом научишься. Главное, ты нам подстрелил ужин. Тут они, знаешь, поувесистей обычно. Жирненькие…

Кастер рванул вперед подбирать добычу, а Виту так и стоял на месте с пистолетом.

– Это не я, а ты ее подстрелил, – ворчал он, а потом только смеялся, видя жизнерадостного Кастера, который размахивал птичьей тушей.

– Да это целый индюк! Ух, мы теперь как пожрем!

– Нашел мне индюка – хрень какая-то облезлая…

– Это ты то второе костлявое убожище не видел!

Его жизнерадостность была заразной, а ведь Виту даже не знал, что обычно Кастер совсем не такой, и только с ним его, как он сам бы сказал, пёрло.