Читать книгу "Правила борьбы"

Глава 46. Смутить развратника

– Десять, – закончил Виту счет и едва не набросился на Кастера, но тот внезапно остановил машину и тут же поднял руки.

– Я сдаюсь, – сказал он, остановив машину в темноте тоннеля. – Я не хочу на ходу, и терпеть я не хочу. Ничего ведь не будет, если мы прямо тут, правда?

– Наверно, – пожал плечами Виту.

Он, конечно, хотел бы подумать о безопасности и здравом смысле, но ничего у него при этом не получалось. Во рту уже было вязкое предвкушение, а разум, явно не здравый, хотел знать, какой у Кастера член на вкус. Все остальное его сейчас не волновало.

– Я оставлю фары, ладно? – спросил Кастер, словно это вообще имело какое-то значение.

– Хочешь смотреть – оставляй, – так же растерянно ответил Виту.

– А ты не хочешь?

– Я там все уже видел, – хохотнул Виту.

Кастер растерялся еще больше, но говорить уже ничего не стал, выбрался из машины и осмотрелся. И за машиной и перед ней – беспросветная чернота, рядом человек, которого он был готов затрахать до смерти, пока они целовались на складе, но теперь, что делать, он не понимал.

И вроде как сам не раз член в рот брал и ему тоже брали, но там все было не так, там была тупо договоренность, как сделка, а тут…

– Как вообще правильно делаются минеты? – спросил он у Виту. – Ну, правда, что мне, блин, прямо сейчас делать?

– Штаны снимать, – хохотнул Виту, а Кастер шутки не понял, тут же скинул ботинки, стянул штаны и бросил в сторону.

– А дальше?

– Замри, – попросил Виту, понимая, что его мальчишка снова напрягся и вбил себе в голову какую-то глупость. – Дальше я все сам.

Кастер только выдохнул, хотел отвернуться, но Виту, обвив его шею руками, вцепился в волосы, вынуждая запрокинуть голову, и поцеловал его прямо в острый кадык, заставляя нервно сглатывать, и тут же осыпал всю шею поцелуями, выбивая внезапную дурь из головы своего любовника.

– А вот теперь решай, – сказал Виту, толкая его к стене тоннеля и опускаясь на колени. – От кого ты хочешь минет? От профессора, жесткого развратника или настоящей шлюхи?

Он как раз дождался того мига, когда дыхание у Кастера собьется, а его руки начнут снова жадно мять его тело, одинаково нетерпеливо впиваясь и в плечи, и в ребра, и в зад – куда уж придется. Это значило, что голову он уже потерял, а значит – должен ответить, не задумываясь.

Он и не думал, выдохнул, взглянул на него сверху вниз и облизал губы, будто сам стоял на коленях перед кем-то лишенным штанов.

– Я хочу минет от тебя, – сказал Кастер. – Такого, какой ты есть.

Этот ответ того стоил, хоть он и показался Кастеру совсем тупым и даже слюнявым, как будто он сейчас опошлил какую-то фразочку из романтического сериала, мол, я буду тебя любить таким, какой ты есть, только как-то все наоборот. То ли люби меня, как хочешь, то ли соси, как можешь. Кастер сам запутался в смысле того, что ляпнул, но тут же поплыл, видя, как самодовольный Виту вдруг меняется прямо на глазах. Он поджал губы, приподнял брови, покраснел, а румянец у него выступил не только на щеках, но и на носу, словно его в один миг опалило солнцем.

– Такого я еще не делал, – признался Виту, взялся за член и посмотрел на него так, что Кастер дышать перестал, будто сейчас решалась его судьба.

Самым нелепым было то, что нечто подобное испытывал Виту, глядя на член, пытаясь понять, что на самом деле он хотел бы с ним сделать, не потому, что умел, а именно потому, что хочется.

«Попробовать на вкус со всех сторон», – признался себе Виту и для начала просто лизнул головку, получилось очень нелепо, как-то даже невинно.

– Ты как котик, – хохотнул Кастер, умиляясь, и тут же об этом пожалел.

Виту бросил на него почти оскорбленный взгляд и из милейшего нежного существа вдруг превратился в настоящего развратника. Он мгновенно захватил член целиком, прижал его языком к небу и сглотнул, заставляя Кастера не стонать, а вскрикивать от такой жадности, а потом, не отпуская член, проводил по основанию языком и ползал его кончиком к мошонке, буквально вырисовывая спайку между двумя ее половинами.

– Блядский кот, – взвыл Кастер, цепляясь Виту в волосы, но не пытаясь его отстранить. – Я ж и так, блять, знаю, что ты крут…

– Это типа «не выебывайся»? – спросил Виту, неспешно соскочив губами с члена.

– Это типа «пощади», – признался Кастер и даже улыбнулся, видя совсем другой взгляд.

Виту не бросал ему вызов, не пытался ластиться, а просто смотрел на него с едва уловимой улыбкой.

– Нет, пощады не будет, – сказал он, но не стал уже набрасываться, а неспешно, явно смакуя, взял член в рот.

Облизав головку, он только теперь языком обнажил ее всю, сдвигая крайнюю плоть и улавливая языком привкус смазки. Он ему нравился – терпкий, чуть пощипывающий язык и без солоноватого привкуса – в самый раз для долгих, неспешных минетов. Сейчас Виту хотелось, чтобы он был именно таким. Закрывая глаза, он медленно смаковал и момент, и вкус, и реакции Кастера, вырисовывал языком узоры, сжимал его губами на разных уровнях и посасывал, наслаждаясь тихими стонами.

Кастер цеплялся за его волосы и болезненно натягивал их на затылке, но это только еще больше волновало, будоражило, заставляя пьянеть от тягучего удовольствия.

– Боже, – вырвалось у Кастера, когда он уже едва ли мог терпеть.

Запрокинув голову, он отпустил Виту, чтобы зажать себе рот. Ему очень хотелось ускорить процесс, протаранить глотку членом и в то же время хотелось растянуть удовольствие, поймать момент и насладиться им, даже если это будет слишком мучительно.

Только Виту все понимал и ускорялся сам, набирал темп, не меняя свою игру, не открывая глаз и не думая о собственном удовольствии. Он даже не чувствовал возбуждения, когда заглатывал член в последний раз. Было только совершенно туманное, пьяное удовольствие, охватывающее все тело.

Он сглатывал сперму. Отпускал член и просто садился на камни, чтобы посмотреть на Кастера, едва не прокусившего себе руку, пытаясь сдержаться.

– Поверь мне, – сказал Виту, ловя его затуманенный от оргазма взгляд. – Это действительно был не профессор, не развратник и не шлюха.

Он неспешно облизывал губы, понимая, что Кастер не в состоянии сейчас что-то связно говорить, усмехался и вставал на ноги.

– Все, надевай штаны и вези меня в пустыню трахаться, – скомандовал он, возвращаясь в машину.

– Ага, – глухо ответил Кастер, надел штаны, обулся, сел за руль, но вцепился в него, как в поручень, словно мог упасть.

– Эй, ты чего?

– Бля-я-я, – простонал Кастер. – Я понимаю, что сейчас твоя очередь, но… но я…

– Что? – перебил его Виту. – Какая еще очередь? Почему я не знаю?

– Да как какая? – дернулся Кастер. – Меня трахать, какая еще?

– Ты что, совсем больной? – спросил Виту. – Хотя, черт тебя дери, спасибо, что не жребий.

Он отвернулся, скривился, скрестил руки у груди и закатил глаза, словно не собирался разговаривать с Кастером больше никогда, а сам при этом продолжал ворчать.

– Сегодня твоя палочка короче, будем считать, что и член недостаточно длинный, чтобы совать кому-то в зад…

Кастер молчал. Он смотрел на руль, сжимал челюсть и тоже ничего не понимал.

– Вот как? Скажи мне, как ты до этого додумался?

– Но ты сам тогда сказал, что согласишься, только если на этот раз я подставлю задницу, – жалобно простонал Кастер, – а потом еще говорил, что важно быть на равных, а на равных – это ведь когда поровну.

Он посмотрел на Виту, как настоящий мальчишка – нашкодивший, запутавшийся и нуждающийся в спасении.

– На равных – это когда оба ловят кайф, – ответил Виту, глядя ему в глаза. – Когда они творят то, что им хочется, а не считают кто и сколько раз кому присунул.

Кастер так и смотрел на него жалобно и виновато. Злиться на него не получалось. Ну мальчишка, ну дурной, хотел как лучше, а как всегда перемудрил, злиться на него за это было просто невозможно.

– Я люблю трахаться, – в очередной раз сказал Виту, проводя рукой по его лицу. – Я люблю чувствовать задницей член. Мое тело к этому привыкло, и меня совершенно не парит, что ты хочешь меня трахнуть, наоборот, я хочу, чтобы ты меня трахнул. При этом иногда я тоже хочу кого-то насадить на член, и тут уже или подставляй свой зад, или смирись, что я сделаю это с кем-то другим.

– Справедливо, – прошептал Кастер. – Только не надо ни с кем другим. Я очень даже не против твоего члена в заднице, но сегодня, прямо сейчас я пиздец, как хочу тебя трахнуть. Ни о чем другом думать не мог с тех пор, как ты у Ястребов выпрыгнул из штанов, там бы тебя нагнул и трахнул.

– Ну так вези меня уже в песок, – ответил ему Виту, глядя в глаза, но не дал завести машину, а поцеловал, жадно впившись в нижнюю губу и медленно со смаком ее отпустив. – Очень хочу, чтобы ты меня отжарил на горячем песке, не думая про всякую фигню.

– Договорились, – сказал Кастер и усмехнулся так задорно, будто его позвали поиграть в веселую игру.

Больше он не сомневался, разгоняя машину, выскакивая из тоннеля, и, маякнув Вильхару, что все в порядке, погнал машину вдоль скал к вулканьему килю – почему-то ему хотелось, чтобы над ними была эта огромная скалистая вершина: острая, как их чувства.

Говорить у них не получалось. Не хотели оба. Остановив машину, Кастер просто схватил Виту, закинул себе на плечо, а потом швырнул на горячий песок, наваливаясь сверху и жадно целуя.

Они срывали друг с друга одежду. Мокрые от пота тела тут же покрывались слоем мелких золотистых песчинок. Песок был даже на губах, но Кастер все равно целовал Виту не только в губы, но и в шею, рисовал на грязной от песка коже языком, и сам пьянел от этого безумия, а потом разводил его ноги, обнимал его и трахал, растирая прилипшие к телу песчинки в пыль, кусая губы, сжимая бедра, позволяя царапать собственные плечи, признаваясь в любви и ненависти, поражаясь, что пошлый, совсем развращенный Виту способен тихо стонать от удовольствия и, несмотря на жару, пристраиваться к нему поближе – не для того чтобы подразнить, а чтобы украдкой поцеловать в плечо.

После такого приятно было просто лежать голышом на песке, в темноте под черным небом и даже курить не хотелось. Молчать и жить, будто это не Пекло, будто эта ночь с ними навсегда.

Глава 47. Бытовая суета и поцелуи в майку

Вернулись они, когда уже светало, но зато с едой, и за это никто не стал ругаться, что Кастер пропустил свое дежурство, и даже Берг не придирался к исцарапанной мелкими камнями коже у обоих, решив, что они могут творить, что хотят, если шкура им не дорога.

– Делайте, что хотите, – так, в сущности, он и сказал, уходя на дежурство и поручая Ярвана Мартину, как главному бездельнику клана.

Бездельником его прозвал Кастер, узнав, что очкарик наотрез отказывается браться за оружие и учиться стрелять.

– Я боюсь, а если я всех убивать начну? – лепетал он. – Я же того… идиот.

– Полный, – ругался Кастер, но заставлять его не стал, потому что бытовой работой завалить трусливого очкарика можно было всегда – вон за Ярваном присматривать, есть готовить, воду набирать, да мало ли чего еще.

Шеф тоже не собирался настаивать. Дел и без этого было полно. Кому-то надо было съездить за Тоби и Боби.

– Если эти черти еще живы, надо их к нам.

– Ну мы тут точно ни при чем, – сказал Кастер, пожимая плечами.

Он понятия не имел, где жили эти двое, знать их не знал и ехать, конечно же, не мог. На разведку в горы их тоже не взяли.

– Короче, просто охраняйте тут всех, – сказал Шеф, уходя с Лотаром, Вильхаром и Кирком.

– Всех – это калек, баб и немощных, – проворчал Кастер и получил подзатыльник от Виту, хотя все именно так и было.

Ярван, вроде живой, а все же слабый, был не то что бойцом, а даже собеседником дерьмовым. Ирон на ногах стоял и оружие взять мог, но время от времени его шатало, а вот Берг неожиданно начал хромать, как припадочный.

– Предлагаю дежурить вместе и, чтобы нескучно было, перебирать на посту двигатель, – прошептал Виту сразу после подзатыльника.

– Когда ты говоришь мне это в ухо, я хочу перебирать тебя, разбирать и собирать снова…

– Да бля! – в итоге орал Берг, в очередной раз едва не налетев на этих двоих, жадно целующихся прямо у входа в ангар. – Достали, – ругался он и ковылял прочь.

– Лучше бы в буре вздрочнул под порнуху, – фыркнул Кастер, неохотно отрываясь от Виту.

На дежурство они, конечно, ехали, но дежурили кое-как, то и дело целуя друг друга в плечи, в шею, в лямку майки, без всякого смысла, а то и вовсе проводя языком по какому-то из шрамов. У Виту он был один, на лице, он балдел от прикосновений к нему. У Кастера их было много – от пуль, от ножа, от какой-то херни, как говорил сам Кастер, не в силах уже вспомнить, откуда возникла та или другая бугристая полоса на загорелой коже. Он вздрагивал от таких поцелуев, иногда ругался, строил недовольные рожи, но потом все равно лез целоваться и даже кусаться.

– Господи, мы с тобой как два малолетних зверька, – вздыхал Виту, понимая, что таким придурком еще никогда в жизни не был, при этом просто из дурости показывал Кастеру язык, а тот, не будь дураком, кусал его за этот язык и хохотал.

– Мы не малолетние зверьки хотя бы потому, что много и вкусно трахаемся.

– Даже на дежурстве, – со смехом отвечал Виту.

– Подумаешь, – фыркал Кастер, захлопывал капот машины, хватал Виту за волосы и толкал к машине.

– Ох, какие мы грозные, – смеялся Виту и безумно хотел жесткого, дикого секса, но засранец Кастер все равно осыпал его поцелуями, гладил бока и бедра, заставляя выть от нетерпения, а потом неспешно проникал, дразнил и шептал на ухо всякие глупости. В итоге, конечно, трахал так, что трудно было не кричать. Учился он не просто быстро, а почти мгновенно. Стоило ему перестать думать, и в нем словно просыпалась настоящая страсть.

– Если Шеф узнает, что мы так дежурим, отпиздит обоих, – говорил потом Кастер, сидя на капоте машины и глядя на крохотную часть горизонта, которая была видна из машины в этот жаркий день.

– Мы ему не скажем, – отвечал Виту, хотя сам понимал, что это все не дело.

Они не на курорте, чтобы трахаться снова и снова, без остановки, а потом воду тратить на то, чтобы сперму с машины смывать. Неразумно все это было настолько, что страшно становилось именно от того, что разуму на эту неразумность, в сущности, было наплевать.

Зато в работу двигателей Кастер вникал с удовольствием, в нем, видимо, всегда была скрытая любовь к машинам. Он не колупался в них, он их любил пальцами, по крайней мере, наблюдая за его действиями, Виту видел столько нежности и увлеченности, что впору было бы ревновать, если бы эта картина не заставляла влюбляться в мальчишку еще сильнее.

– Я люблю тебя, – все же сказал Виту, не выдержав.

– Что? – переспросил Кастер, который так увлекся работой, что все прослушал.

– Эй, вы там что, совсем не дежурите, что ли? – крикнул откуда-то снизу Вильхар.

– Да, блять, только трахаемся! – ответил Кастер, выглядывая. – А вы че?

– Мы тоже потрахались и вернулись, – ответил Кирк, перекидывая автомат с одного плеча на другое. – Правда, с вулканом, а не друг с другом, но тоже сойдет.

– Так мы тоже не друг с другом, а с машиной, – хохотал Виту, а потом врал, что ничего такого он не говорил, только хотел предупредить, что кто-то идет. Кастер велся, улыбался, как дурень, и зачем-то целовал его в висок, смущая.

– Да ну тебя, – в итоге вздыхал Виту, но сам понимал, что фраза точно была неслучайной. Еще никогда ничего подобного он не испытывал к человеку, не хотел буквально врасти в него, пустить корни и ни на минуту не расставаться, а самое главное он таким нравился сам себе. Его не смущал шрам на лице, не возникали воспоминания о голосе, что постоянно был в голове. Он не вспоминал отца, не слышал его голоса и плевать хотел, красивый он или нет, похож он на мать или ни капли. Он был свободен от всей этой фигни, теперь это действительно казалось фигней, и только за край мокрой майки Кастера хотелось украдкой схватиться и просто так, без всякого смысла ее подержать.

Когда Кастер это замечал, он только улыбался, еще и так заразительно, что Виту тут же чувствовал себя безнадежно влюбленным малолеткой, впервые в жизни встретившим пару.

– И все же в вулкане и правда жарче, чем снаружи, – говорил Кастер, когда они возвращались на общее собрание, и добавлял: – Хотя с тобой везде жарко.

– Дурак, – отвечал Виту, вместо тысяч язвительных фраз, и надеялся, что не станет краснеть, а потом увлеченно уходил в обсуждение, мечтая не захлебнуться собственным счастьем.

Он даже как-то само собой стал главным прорабом новой стройки, когда клан решил перебираться наружу – делать там пещеру, строить навес и переезжать, чтобы не вариться рядом с жерлом вулкана, что будто нагрелась, как только Зена немного остыла, и перестала жарить пустыню.

Они ходили вместе на охоту и с трудом дежурили порознь, целовались у всех на виду, и даже Берг махнул на них рукой. Видеть, что хоть кто-то счастлив, на самом деле было приятно.

Глава 48. Как соблазнить натурала?

Дни на новом месте выдались тихими.

– Мы раздали всем пиздюлей, вот никто и не суется, – сказал Кастер, лежа под навесом и пожевывая стебелек плюща, с которого только что ободрали все листья.

У них таких стеблей еще прилично было, но ему надоело этим заниматься, а признаваться в этом Виту не хотелось.

– Да, мы страшные, грозные ребята, – рассеянно ответил Виту, сминая сорванные сухие листья в большом жестяном тазу.

Эту гадость он собирался использовать, как приправу, и, если честно, его не особо волновало, кто будет его поддерживать, а кто нет, поэтому он не обижался, когда Кастер все же нашел повод улизнуть.

– О, я пойду Шефу помогу, а то Кирк опять убедит его взять лишний автомат! – воскликнул он.

Виту только щеку ему подставил, ту самую с кривым шрамом, и отпускал его, велев вести себя хорошо и не обижать старших.

Кастер смеялся, убегая.

– Смешные вы, – со вздохом говорил одноглазый Ярван, помогающий рвать листья.

Еще вчера у него была температура и сил хватало только на невнятное ворчание, а сегодня ему было намного лучше, но работник из него все равно был никудышный, в самый раз разве что листья рвать.

В помощники он сам вызвался, понимая, что сидеть без дела больше не в состоянии.

– Смешные? – удивился Виту.

Он как-то ожидал других слов, возможно, более резких, ну или уже привычного «бесите», как говорил Берг, но Ярван неловко пожал плечами.

– Правда, смешные. Мне даже немного завидно, – признался он.

Виту присвистнул, взяв новую ветку, но говорить ничего не стал. У него с Ярваном как-то сами собой завязались приятельские отношения – ничего особенного, Кастеру не приходилось ревновать, но Виту в болезни часто становился Ярвану собеседником, и это сделало свое дело. Они неплохо понимали друг друга. Как заметил Кастер, та дурацкая игра в правду о себе действительно сближает.

– Я ж раньше думал, что пидоры – это что-то мерзкое такое, и вообще, типа это не мужики, а так, хуйня какая-то, – сказал Ярван. – И Демоны в этом смысле всегда мне мозг ломали, потому что они бешеные пидорасы, но за мужиков я их не считал. Короче, сложно все было.

– А теперь что изменилось-то? – спросил Виту, действительно не понимая.

– Все, – развел руками Ярван. – Во-первых, я вроде как сам Демон, во-вторых, ты мог бы Шефа назвать не мужиком?

– Так он и не пидор, – хохотнул Виту.

– Он был шлюхой у Ястребов, и я точно знаю, что его только так там трахали чуть ли не всем кланом, – очень тихо говорил Ярван, явно боясь, что их кто-то услышит.

– На самом деле, – еще тише отвечал ему Виту, приближался и шептал на ухо, – сейчас, когда ты не в форме, тебя очень просто трахнуть черенком от лопаты, и тебе это вряд ли понравится.

– Бля, – дернулся от него Ярван. – Не шути так, – попросил он жалобно.

Виту плечами пожал.

– А ты не неси херни. Это все не так работает. И это твое убеждение, что если ты мужику в жопу присунул, то ты не пидорас, тоже не работает, – спокойно сообщил Виту.

– Да понял я это уже, – вздохнул Ярван. – Я же говорю, что раньше все это совсем не так было, понимаешь? А теперь и я тут, и вы все другие. Да бля, мой лучший друг точно пидор и ничего…

Виту на него покосился и тут же рассмеялся, толкнул локтем в бок и строго сказал:

– Полегче на поворотах, а то я знаю, где лежит лопата.

Не улыбаться при этом у него все равно не получалось, но Ярван шутку не оценил. Он тяжело вздохнул и добавил:

– Самое дикое, что я тоже явно пидор.

Настала очередь Виту ошарашенно моргать. Он-то как раз был уверен, что Ярван скорее жертва местной культурной пропаганды. Ему сказали, что надо так, он так и делал, а тут, переосмыслив, наверняка поймет, что это все не для него.

– Откуда такая мысль? – спросил он.

– Да все очевидно, смотри, – сказал Ярван, приблизился и указал на Карин, возившуюся у костра. – Она баба с сиськами и жопой на все сто. Я убежден, что она крутая баба, но я не хочу ее трахнуть, совсем, а вот его хочу.

Он указал на Мартина, вздохнул и стал щипать листья.

– Ситуация, – протянул Виту, осознавая, что Мартин меньше всего готов к такому повороту событий, если к нему хоть как-то можно быть готовым.

– Ага, – вздохнул Ярван. – Че с этим делать, я не знаю. Его еще и Шеф ко мне приставил, ходит тощей задницей перед носом крутит, так бы его и…

– Стоп, – перебил его Виту. – Никаких взял бы.

Он очень строго посмотрел на Ярвана, прекрасно понимая, что тот точно сильнее и, если хочет, подомнет под себя Мартина, даже не так – изнасилует его и сам не заметит. Даже если это будет добровольно, с таким настроем ничем хорошим дело все равно не кончится.

– Так, – сказал он, немного подумав, – ты сейчас понимаешь, что, если хочешь соблазнить мужчину, тебе придется и самому подставить зад?

От испуганного взгляда Ярвана Виту было очень трудно не заржать, но он только глаза прикрыл, представляя, как будет кататься по песку Кастер, когда узнает про этот разговор.

– Почему это? – со стоном спросил Ярван. – Почему я просто не могу его трахнуть? Я точно знаю, что Демоны договариваются. Я за него дежурить буду и охотиться, а он мне – задницу, чем не сделка, а?

– Дерьмовая сделка – как пидор со стажем говорю. Пошлет он тебя нахуй хотя бы потому, что никто не заставляет его охотиться.

– Так я с Шефом договорюсь…

– А он тебя нахуй не пошлет, зная, что ты можешь сделать с нашим тощим очкариком?

Ярван открыл было рот и тут же закрыл, понимая, что Виту кругом прав.

– А делать-то что тогда? – спросил он.

– Или втягивать его в отношения, или трахать кулак – все как всегда, – пожал плечами Виту.

– Какие отношения? Как? – поразился Ярван. – Чтобы вот как вы, вот так же?… Фу…

Виту просто заржал.

– Короче, приходи, когда будешь морально готов подставить задницу, тогда и поговорим, – сказал он, уверенный, что Ярван надолго застрянет в размышлениях, но он насупился, вскинул голову и сказал:

– Да готов я в принципе, только заранее честно мне скажи, это очень больно?

Виту снова чуть не заржал, но понял, что это будет слишком жестоко, и спрятал улыбку в кулак.

– Если партнер – нетерпеливый идиот, как ты сейчас, то да – больно, – сказал он и тут же встал. – Ладно, раз такая пляска, пошли в танкобур, там поговорим.

– Зачем туда? – испугался Ярван, и вот тут Виту не выдержал и расхохотался, боясь представить, что этот оболтус мог подумать.

– Репетировать твой разговор с ним будем, а что с жопой делать, я тебе и без бура расскажу, – сказал он, умирая от смеха, а сам пытаясь придумать, как можно подкатить к Мартину, чтобы он не убежал от Ярвана с истерическим воплем и не взобрался на плечи к Шефу, как на сосну.