Читать книгу "Правила борьбы"

Глава 38. Особый экзамен

У Кастера до недавнего времени секс целых два года был почти одинаковым, но, глядя на Виту, он точно знал, что даже с тем же сценарием все не будет так же. Это радовало.

– Быстро снимем стресс и за работу? – спросил он.

– У меня не было стресса, – в ответ смеялся Виту и тут же облизывал губы, потому что Кастер бесстыже клал руки ему на член и поглаживал сквозь штаны.

– Да?

– Стресса нет, а желание очень даже есть…

– А потом ты возьмешь меня с собой? – спрашивал Кастер, глядя Витуру прямо в глаза, неспешно расстегивая штаны, ловя рукой член и сжимая его, внезапно открывая для себя совершенно новое ощущение быстро наливающегося силой члена, буквально сопротивляющегося его руке. Это по-своему возбуждало.

– Бомбу делать? – уточнил Виту, словно его член не был захвачен чужими пальцами. Он даже усмехался и скрещивал руки у груди, подаваясь при этом вперед так, чтобы член буквально толкнулся в кулак, явно требуя ласки. Учитывая строгий взгляд, это было странно, волнительно и немного весело. Не улыбаться в ответ на такой строгий вид Кастер не мог.

– Да, именно делать бомбу, – признавался он. – Хочу быть к тебе ближе.

– Только я буду очень строгим, – предупредил Виту, игриво приподнимая бровь. – Сначала придется доказать, что тебе можно доверить инструмент.

– А член можно доверить без доказательств? – спрашивал Кастер со смехом и тут же опускался вниз.

– Ну почему же? Я уже готов принять экзамен по минетам с полной строгостью.

Он действительно корчил рожу самого злого профессора, но в уголках глаз была улыбка, буквально сияющая добродушными лучами.

– Иди ты, – хохотнул Кастер, глупо улыбаясь.

Как-то уж так повелось, что он не видел ничего постыдного в том, чтобы брать чей-то член в рот, особенно если этот человек готов подставить задницу под его член. Он умел это делать, научился за столько лет, механически, без особого интереса, а тут впервые вдруг ощутил, что он не просто хочет довести партнера до разрядки, а хочет ощутить его удовольствие.

Вся гамма его чувств отражалась на лице. Именно этим Витур и наслаждался. У него в жизни было уже все, по крайней мере, в сексе, а если не все, то придумать, чего у него не было, он был просто не способен. На что-то удивительное от мальчишки из Пекла он не рассчитывал, но то, как загорались глаза у Кастера, его радовало и заводило.

Оставаться серьезным, когда тот облизывает губы и смотрит на член задумчиво, было просто невозможно. Слишком сильно хотелось его дразнить.

– Небольшая подсказка, – сказал он с усмешкой, – его положено взять в рот. Пальцы у тебя, конечно, теплые, но язык, думаю, потеплее будет.

– Знаю я, не сбивай, – шикнул Кастер без обиды. – Я вообще-то такие большие члены еще не сосал.

От такой откровенности Виту даже сам смутился, переставая дурачиться. Он коснулся волос Кастера и улыбнулся.

– Ты можешь этого не делать, – сказал он прямо.

– Э, не! Я обещал…

– Да похер же.

Кастер посмотрел на него зло, так, словно был готов топнуть ногой и стать в позу, если бы только не стоял на коленях.

– Я хочу это сделать! – сказал он строго и, не дожидаясь ответа, внезапно взял член в рот целиком, буквально касаясь губами паха, где уже появились колючие светлые волоски.

– Твою мать, – выдохнул Виту от неожиданности и даже за стену попытался схватиться.

Глубокие минеты в его жизни тоже были, да и по собственной глотке он знал, что можно и не такой член взять целиком, если уметь, но умений от Кастера он совсем не ожидал, а тот не только не давал ему опомниться. Он закрывал глаза, выпускал член, старательно облизывая его языком, медленно, будто пробуя как конфету, а потом снова резко заглатывал, срывая ошеломленный вздох.

Виту даже не пытался им управлять или дразнить, цепляться в его волосы или что-то комментировать. Это неожиданно оказалось слишком резко, слишком хорошо, а еще неудобно. Это все смущало, и он просто закрыл глаза руками, чувствуя как все в нем горит. Глупый мальчишка, которого так забавно было дразнить, будто знал все о его теле. Он выбирал темп, которого хотелось, замирал и проводил языком там, где больше всего бегали мурашки, и выпускал член, только для того чтобы провести языком по мошонке, заставляя снова ругаться.

– Твою ж мать, – вместо стонов вырывалось у Виту.

– Это значит, что я сдал?

– Не отвлекайся, – ответил ему на это Виту, даже не пытаясь скрыть, что у него сбито дыхание и говорить нормально он просто не в состоянии.

– Тогда смотри на меня, – буквально потребовал Кастер.

– Ну, бля, – простонал Виту, отводя руки в сторону, и действительно посмотрел на Кастера.

У него на щеках был такой румянец, что у Кастера у самого все задрожало. Он с еще большей жадностью набросился на член, обхватывая его губами.

Виту только выдыхал, наклонялся вперед, не понимая зачем и почти не дыша, закрывал снова глаза, потому что этот ошеломительный шторм ощущений именно так хотелось принять. Он не пытался сдержаться. Зачем вообще сдерживаться, когда член загоняют глубоко в глотку, ласкают языком и жесткими губами, перебирают яйца пальцами и, кажется, празднуют заслуженную победу.

Кастер даже не спрашивал сдал ли он, облизывая губы и сглатывая сперму. Он просто дергал с Виту штаны вниз и резко разворачивал его к себе спиной, а тот охотно упирался руками в стену и отставлял зад.

– Можешь даже не заморачиваться, просто выеби меня, – говорил он, но Кастер медлил, осторожно прикасаясь к ягодицам – уже не столько синим, сколько зеленым и местами желтым. В синем свете все это выглядело совсем не возбуждающе.

– Знаешь, наверно…

– Заткнись! – буквально приказал ему Витур, резко оборачиваясь и хватая его за руку. – Я люблю трахаться. С битой жопой, с порезанной мордой, со сломанными ребрами, я люблю трахаться и не хочу, чтобы ты сдерживался, если я говорю «трахай», или что – не так уж ты меня и хочешь?

– Да вообще не хочу, – фыркнул Кастер, расстегивая штаны и показывая на все готовый член.

– Ну вот и примени его по назначению, – хмыкнул Виту, снова отворачиваясь к стене.

Он был готов к тому, что его протаранят насухую, он даже этого хотел. Тогда все стало бы на свои места и это чувство нереальности оборвалось бы, но Кастер сплевывал на руку и проводил слюнявыми пальцами между ягодиц, гладя поясницу.

– Говнюк, – сквозь зубы шипел Виту, а Кастер набирался смелости, чувствуя, как тело под его руками реагирует не болезненно, а жадно. Он облизывал пальцы и по одному погружал их в податливый зад.

Виту действительно не сжимался. Он умел расслабляться и пускать в себя и пальцы, и член, а теперь почти ругался, чувствуя, как какой-то мальчишка гладит его изнутри. Если бы тело так не реагировало, он бы не злился, а его буквально трясло от нетерпения.

– Так хочешь? – спрашивал Кастер, гладя едва ощутимо его по отметинам на заднице.

– Пиздец, – честно сказал Виту. – Такого еще не было.

– У меня тоже, – признавался Кастер и все же загонял в него член, прижимая к стене и кусая в шею, чтобы самому не стонать.

Виту же зажимал себе рот руками, выгибал спину, а потом забивал на все и стонал, чувствуя член глубоко внутри, обжигающие шлепки и укусы.

Меньше всего на свете он ждал, что ему может быть так хорошо без боли, грубости и силы, с теплом не только в причинных местах, но и в груди, с румянцем стыдливым на лице.

Он даже оборачивался и просил:

– Поцелуй меня…

Кастер не спорил, забывая о собственных обещаниях. Просто он старался первый миг не углублять поцелуй, но уже через миг буквально воевал языком за право трахнуть чей-то рот, раз уж член в него пока нельзя засунуть.

К счастью, снаружи их не было слышно, иначе летели бы снова ботинки и маты, а они все равно бы их не слушали, трахаясь и целуясь до полного исступления, чтобы потом без сил лежать на полу и курить, снова одну сигарету на двоих.

Глава 39. Настоящее бесстрашие

Засыпать на груди у любовника – это глупое удовольствие, по крайней мере, так думал Виту до этого дня. Все у него обычно заканчивалось одинаково. Потрахались – спасибо, до свидания, я помню где выход.

К себе он никого не водил. Его маленькая квартирка была логовом физика и не терпела ничего лишнего. Гостиная, она же кабинет, хранила дипломы, сертификаты, патенты. Там же рядом в рамках на стене висели обложки некоторых престижных журналов. Они говорили не о Витуре Калибане, а о его двигателях и показывали их. Распечатывать с любовью фото своего детища, зловеще пойманного в кадр фотографом, он любил, а вот показывать эти фото каким-то левым людям – не очень. В спальне в той же квартире все было создано для отдыха, а на стене рядом с кроватью висела сенсорная стена, на которой можно было писать прямо пальцем. Под этой стеной Виту порой просто лежал, глядя на формулы. Это было куда понятней удовольствия спать на чьем-то плече, а с Кастером, болтая ни о чем, он просто нагло забрался на парня и, слушая его ответы, закрывал глаза.

Это было забавно подложить руки под голову, прямо у него на груди, чувствовать, как бьется чужое сердце, ощущать полувозбужденный член в районе собственного живота, пинаться коленом, чтобы устроить поудобней ногу, и видеть, как на загорелом лице появляется смущенный румянец. Голос у Кастера менялся, и он осторожно прижимал его к себе, посмеиваясь.

Эти глупые нежности, совершенно бессмысленные, успокаивали. Витура это удивляло. Нэйтан любил его трогать, особенно во сне. Засыпать с его рукой на бедре или заднице было нормально когда-то, а потом было мерзко. Даже живя с кем-то, Виту предпочитал спать отдельно и после секса перебираться в гостевую спальню или на диван в гостиной, да хоть на пол. Только со своим подонком начальником Виту все же согласился оставаться в огромной постели, потому что тот не любил прикосновения, да и секс с мужчинами, как теперь было ясно, не любил, но теперь все это значения не имело.

Кастер рассказывал что-то о Пекле, вроде как устрашающее, а Виту растекался по нему довольной плавленой массой и засыпал, совершенно неожиданно оказываясь в самом страшном и до боли знакомом сне.

– Мама, – шептал он очень тихо, спускаясь по лестнице в темноте.

Это было трудно. Ступени были огромными, приходилось цепляться за толстые колонны перил, а еще никак нельзя было отпустить плюшевую собаку, потому что ей тоже было страшно.

– Мама, – снова звал он очень тихо. Громко звать было страшно.

Страшно было даже дышать. Она никогда не оставляла его. Она всегда была рядом, или он всегда знал, где она. Без нее весь мир превращался в страх, а из гостиной при этом доносились страшные зловещие звуки – скрежет, хрипы, рычание, что-то такое неизвестное, дикое, и в движении теней виделись монстры страшных сказок.

Звать уже сил не было, и страх сковывал ноги.

Здесь он всегда просыпался, вскакивал в холодном поту, не понимая, что это за глупости. Сколько он себя помнил, ему снились эта лестница и тени, свет из-за двери, но понять он ничего не мог. Ясным был только всепоглощающий ужас. Он один был по-настоящему реальным, остальное походило на бред, особенно для взрослого ума. Теперь же страх показался совсем не таким. Он был слабым, чужим. Еще один шаг на дрожащих ногах – и страх и вовсе исчез.

Все стало другим. Виту просто смотрел чужими глазами, слышал чужими ушами, смутно понимая, что когда-то все это было частью его самого, но понимал совсем не так. Скрежет вдруг стал отчетливым скрипом дивана. Пружины в нем скрипели, а металлические ножки царапали паркет, рывками скользя по нему, не сильно, но с мерзким звуком. Рычание невнятное, злое вдруг стало знакомым. Это проклятое рычание он слышал над собственным ухом. Хрип смешался со стоном, совсем незнакомым, но щемяще родным.

Хотелось ускориться, подбежать и заглянуть в этот проклятый проем, но повлиять на ход событий было просто невозможно. Тело, через которое он наблюдал, очень медленно боролось с собой, прижимая к груди игрушечную собаку и пытаясь поверить, что та достаточно сильна, чтобы как в сказке победить чудовище.

«Ну же, ну!» – подгонял его нынешний Виту и снова испытывал ужас, слыша хриплый голос, звуки борьбы, еще один вскрик и скрежет ножек дивана.

– Я отберу у тебя сына, и он заменит мне тебя…

Еще один шаг. Собака выпадает из рук, крик застревает где-то в горле.

Спинка дивана скрывает самое страшное, но взрослый искушенный разум легко узнает в веренице звуков грубый секс и рычание самого ненавистного в мире человека. Он не видит женщину, только ее волосы, свисающие светлыми прядями вниз через спинку дивана.

Светильник за их спинами превращал все в силуэты, но эту мужскую фигуру он никогда не забудет. Женщина пыталась его бить, колотила ладонями по его лицу и плечам, а он только посмеивался, рыча.

– Он так на тебя похож, такой прелестный мальчик, стоит любуется нами…

Женщина взвыла, задергалась еще сильнее, уперлась ладонями мужчине в подбородок, а тот сильнее сжал ее горло, перегнул ее шею через спинку дивана. Хруст позвонков Виту уже ни с чем не мог спутать.

Она обмякла, а он продолжал ее трахать, рычать и смеяться, а потом отстранялся с улыбкой и убирал волосы с лица.

– Ну что, теперь я буду любить только тебя.

Он поворачивался к свету и зловеще улыбался, а маленький Витур начинал кричать – звонко и оглушительно даже для самого себя, ничего не понимающий, напуганный, готовый упасть от страха на пол.

– Ее съел монстр, – сказал Виту, неожиданно вспоминая, что именно он отвечал на вопросы взрослых.

Теперь за себя было просто стыдно, хоть разумом он и понимал, что тогда едва ли мог понять, что на самом деле происходит.

– Что? – спросил Кастер, давая понять, что сон давно оборвался, просто собственные мысли его продолжали.

– Я долго спал? – спросил Виту, неловко улыбаясь и все же выбираясь из его рук.

– Может, минут двадцать…

– А ты так и лежал послушным мальчиком? – хохотнул Виту.

– Не хотел тебя будить, у тебя был такой серьезный вид… ты построил во сне бомбу?

– Нет, разобрал, – серьезно ответил Виту. – Еще сигарета есть?

– Да, сейчас…

Кастер смутно понимал, что что-то не так, но вопроса найти не мог, поэтому просто давал Виту мятую сигаретную пачку и зажигалку.

Закурив, Виту затянулся, передал Кастеру сигарету и ответил:

– Он убил мою мать.

– Кто? – почти испуганно спросил Кастер.

– Нэйтан Калибан, – спокойно ответил Виту.

Ему внезапно действительно стало легче. Что-то в голове окончательно сложилось, стало понятней и правильней. Мать его любила, пыталась защитить. Конечно, молодая здоровая женщина не умирает просто так в нынешнее время, и появление Калибана – жителя другой планеты, так быстро, было странным. Просто Виту никогда не хотел об этом думать, боялся понимать, боялся помнить, а теперь стало не страшно.

Формула сложилась. Стену можно вытирать.

– Пиздец, как ты вообще жил-то с его фамилией? – спросил Кастер, снова возвращая ему сигарету.

– Ну, во-первых, для смены фамилии нужны причины. Все верили, что у нас с ним были хорошие отношения, а потом я приду и скажу, что это не так? Зачем мне, его убийце, привлекать к себе внимание? Во-вторых, я сделал себе имя. Кастер, сейчас Калибан – это ученый, физик. Калибан – это я, а он так, жалкий псих из моего прошлого.

– Жестко…

– Чего – уже боишься меня? – с усмешкой спросил Виту, затягиваясь и буквально чувствуя, как внутри действительно становится легче, будто все эти годы он переживал все это и никак не мог принять такую правду.

– Просто поражаюсь. Я бы так не смог.

– Ой ли… Ты все еще жив, так что, скорее всего, ты смог бы и не такое, если бы оно было нужно, а вообще…

Виту быстро отдал ему сигарету и встал на ноги, грозно упирая руки в бока, и не важно, что стоит голышом.

– Мы работать сегодня будем? Или ты уже не хочешь ковырять двигатель?

– Если под вашим чутким руководством, профессор…

– Говнюк бесштанный!

– Сам такой! – отвечал Кастер и с трудом улыбался.

Его такие откровения явно шокировали куда больше, будто он разделял боль Виту, брал себе половину и ужасался, пока тот испытывал блаженное облегчение и тут же спасал Кастера беспечной улыбкой.

Глава 40. Несмешные игры для взрослых

– Если серьезно, – сказал Виту, когда они с Кастером шли к каменному ангару, – то я очень придирчив к работе, настолько, что боюсь, мой технический совет скоро развалится.

– Откуда, кстати, название? – спросил Кастер, словно не понимая, что его пытаются отговорить.

– Первое, что в голову пришло, – честно ответил Виту, пожимая плечами, и еще раз внимательно посмотрел на Кастера.

В работе его заносило. Он и сам это знал. Когда кто-то тянул руки к экспериментальной модели без спроса, легко мог получить по своим загребущим граблям, хотя Виту тогда так не выражался. Названий вроде «научного совета» он тоже не придумывал. Даже его двигатели назывались скучными аббревиатурами, в которых ничего кроме научных характеристик не найти. Теперь он многое делал не так, но все равно знал, что, если Кастер случайно что-нибудь испортит, он быстрее наорет на него, чем поймет, что именно сломалось. Когда дело касалось энергетики, непрофессионалов он не терпел, а Кастер не мог быть профессионалом, но решимость из него выпирала похлеще члена из штанов.

Приходилось вздыхать.

– Да, ты меня не отговоришь, – смеялся Кастер, затягиваясь.

– Я понял, только, если я буду на тебя орать, не обижайся, ладно.

– Ты истеричный профессор?

– Ну, как вариант, могу сразу по рукам бить, только потом не ной, – хохотнул Виту.

Он хотел быть серьезным, но ничего не получалось. На губах сама собой появлялась глупая улыбка.

– Ну, попробуй, а я…

Кастер не договорил, осознав, что в ангаре Карин, и ей почему-то помогает Шеф, да и Мартин крутится рядом с ними.

– Мы заканчиваем, – сказала Карин и тут же смущенно добавила: – мою часть работы.

– А я только встал, – зевая, ответил Мартин.

Он был таким рассеянным, что даже не замечал, как переглядывались Карин и Шеф, особенно когда случайно прикасались друг к другу. Зато Кастер и Виту замечали, и если второй посмеивался, то первый тут же стал в позу, явно собираясь возмутиться.

– Мне начинать ревновать и злиться? – спросил Виту шепотом, дернув Кастера за руку.

– Это не правильно, – шикнул в ответ Кастер.

– Такими темпами ты допиздишься до того, что меня по кругу пустят, – строго сказал Виту. – Тебе это нужно?

– Что-то не так? – спросил Шеф, вставая на ноги и направляясь к ругавшимся шепотом парням.

– Все так, ты же разрешишь мне привлечь Кастера к работе? – спросил Виту. – Он меня задержал, так что теперь должен помогать.

– Ему надо поспать, – ответил Шеф, не задумываясь. – Мне нужно, чтобы он был в состоянии закапывать мины, как жара начнет спадать.

– Днем? – уточнил Кастер.

– Да, ночью будем выдвигаться, – пояснил Шеф и заглянул Кастеру в глаза. Если еще пару мгновений назад там можно было заметить недовольство, то теперь там было понимание.

– Я все понял, – ответил Кастер сразу на все вопросы и показательно дернул к себе Виту, чтобы обнять, будто Шеф вообще хоть как-то на него покушался.

Этот маневр Шеф даже не понял, а вот Виту улыбнулся и поцеловал Кастера в обнаженное плечо, понимая, что, кажется, действительно нашел пару, и не важно, как надолго и что из этого выйдет. Он умел наслаждаться моментом, потому и к работе постарался отнестись беспечней обычного.

– Сейчас мы будем тебя мучать, – смеясь, сказал он Мартину, устраиваясь на площадке, освещенной фарами машин.

Шеф ушел. Карин складывала инструменты и тоже собиралась спать, а Мартину еще предстояла долгая работа, в которой он понимал не так много и потому слишком боялся ошибиться. Ему дали схему, сказали делать по ней, ничего вроде сложного для парня, что всю жизнь ковырял технику и не расставался с паяльником, но когда имеешь дело со взрывчаткой – волнительно. Шуток он тоже не понимал, особенно от Виту. Что мог делать этот блондин с телами, он хорошо помнил, потому при слове «мучать» вспоминал тела, с которых ловко снимали кожу, и тут же чувствовал приступ тошноты.

– О чем ты вообще подумал? – смеялся с него Виту. – Мы будем раздражать тебя своими нежностями.

Карин тут же хихикнула, но она действительно устала, поэтому могла только удалиться, оставив парней с работой наедине.

– Странный ты, – хмыкнул Кастер, глядя, как Виту тут же стал копаться в двигателе, обхватив его ногами. Это было даже немного пошло, особенно если учесть, что он успел схватить кривую отвертку и зажать ее зубами, и поднял на Кастера глаза, всем своим видом выражая невинное непонимание.

– То ты грозишься меня по рукам бить, то нежности обещаешь, – пояснил Кастер, почесывая затылок.

Ему было даже не ясно, как подступиться к непонятной металлической штуке с проводами.

– О, я буду нежно бить тебя по рукам, – пообещал Виту, давая ему отвертку, что только что держал в руках.

– Еще хуже, – ворчал Кастер, принимая отвертку, – не верю я в нежные побои, враки все это.

Виту хохотнул и похлопал по камням рядом.

– Давай, садись, будешь мне ассистировать, как на операции, а я тебе расскажу, что такое нежные побои.

Он только улыбался, говорить с Кастером не о двигателях было даже к лучшему, по крайней мере, сейчас. Он сначала научит парня осторожности, а уже потом придет к теории, когда тот точно не сунет никуда палец с вопросом: а это что?

Сейчас он предпочел бы поговорить о чем-то другом – как ни странно, пошлом и веселом.

– Ты же говорил, что хочешь знать про меня все, ну вот я тебе и расскажу пару интересных вещей, – сказал он и тут же переключился на другое, совсем иным тоном давая указания: – Подними вот этот провод, не рукой, и вот это не трогай. Да вот так. Так вот, – Он умолк, разделяя неправильно соединенные схемы, а потом продолжил, не поднимая на Кастера глаза. – Ты наверно не знаешь, но у геев всегда есть свои сообщества.

Кастер тут же толкнул его осторожно в бок.

– Чего? – не понял Виту.

Ему взглядом указали на Мартина.

– А-а-а, – протянул Виту и улыбнулся. – Здрасте, я пидор, смиритесь. Кас, он легко может не слушать вообще-то.

Мартин тут же покраснел и опустил глаза. Не то чтобы ему действительно было интересно, просто, как все неудачники в личной жизни, он с любопытством косился на все пошлости, а на порносайтах смотрел не только традиционный секс, хоть и украдкой, словно его в собственной квартире мог застукать кто-то кроме робота-уборщика. Сейчас он так же украдкой готов был слушать. В отличие от Кастера, Виту это понимал, да и вообще считал, что в Пекле «переодеться в голубое» никому не помешает.

– Так вот, у нас, знаешь ли, есть еще и клубы чисто для секса, – невозмутимо продолжал Виту, ковыряясь в двигателе. – Я постоянно тусил в одном заведении. Там есть бар, и есть комнаты на втором этаже. Если хочешь, чтобы тебя не узнали, можно прятать лицо под маской. Я обычно прятал, если поднимался наверх. Лестницы там не было, а маски хранились в лифте, туда можно было только по одному зайти. Суть очень простая. Если ты хочешь кого-нибудь трахнуть, ты едешь наверх, открываешь дверь с зеленым сигналом на ручке и трахаешь того, кто там есть. Обычно если на двери нет каких-то пометок о предпочтениях, то подразумевается, что хотят простого секса один на один, без всяких там, но можно выставлять что угодно, даже партнеров, ах да… Чтобы оказаться тем, кого трахают, надо заполнить заявку прямо в клубе у бармена. У них в меню-планшете есть вкладка такая, что если делать с заказом, то вообще беспалевно. Заполняешь – тебе выдают ключ. Не помню, чтобы не было свободных комнат. В общем, поднимаешься, заходишь в свою комнату, можешь там, кстати, запереться и в одиночку бухать. Я как-то так сделал: заперся и все… а да, теперь возьми вот это просто руками и отрежь от него провода. Оно обесточено и не нужно нам. Болван какой-то приделал.

– А зачем ты об этом рассказываешь? – тихо спросил Кастер, смущаясь от собственных фантазий.

Он хотел думать про двигатель, провода, работу, вникать во что-то, а представлял Виту на шелковых простынях с отставленным задом, державшегося за спинку кровати. Его длинные волосы можно было намотать на кулак и трахать, но при этом хотелось уследить, зачем все это вообще надо.

– Так про нежную порку же рассказываю, – смеялся Виту. – Я там познакомился с одним парнем, лет пять назад. Он меня там оттрахал раза три подряд, с каждым разом делая это все жестче и жестче, что я даже удовлетворился с ним одним, а он еще и выпить предложил, ну и продолжить знакомство. Ну, там редко знакомятся, но, если хотят, могут предложить. Вот он мне и говорит, что если хочешь – спускайся, и он ждет меня в баре в течение получаса, ну и примету мне выдал, не помню уже какую, а я че? Ну пошел – не часто мне реально хороший секс перепадал. Эй, ты чего так смотришь?

Виту мгновенно понял, что Кастер успел глаза в сторону отвести, и поцеловал его в нос.

– Все нормально с твоим сексом, – сказал он уже потише, чтобы Мартин не слышал. – Я бы предложил познакомиться поближе после того раза в логове.

– Ты же сказал, что я не умею, – буркнул Кастер.

– Не умеешь, опыта мало, но потенциал…

Виту сверкнул глазами, коротко поцеловал его в губы и продолжил:

– В общем, он практиковал разного рода доминирования. Игры у него были безобидные, жесткие только на первый взгляд, так вот пороть он умел очень нежно, и я обязательно научу тебя. Всему научу – связывать, шлепать до красноты, а уж веревки вязать…

Он уже представлял, как свяжет Кастера, чтобы ему было неудобно, и приласкает так, чтобы от жара не было сил сдержаться, а кончить не даст, пока не доведет его до слез. Его гордому лицу похотливое возбуждение наверняка пойдет. Виту хотел бы на это посмотреть, а потом ловить соленые капли губами, но для таких игр Кастеру пока далеко, настолько доверяться он еще не готов, а Виту мог делать это всегда, словно, отдавая тело в чужую власть, мог защитить что-то большее, то, к чему никого до Кастера не подпускал.

– У вас были отношения? – спрашивал Кастер, которого перестали волновать фантазии, а колола ревность.

– Да какие там отношения. Придержи сейчас вот это. Да, рукой. Мы с ним просто регулярно трахались, – продолжал Виту, не отвлекаясь от работы. – Я даже фамилии его не знал, да и не факт, что имя было настоящим. Встречались в номерах, трахались, разбегались. Он тоже ничего про меня не знал кроме имени, по крайней мере, я не рассказывал. Ты что, ревнуешь?

– И долго вы так? Встречались? – спрашивал Кастер.

– Долго. Больше двух лет. Он меня устраивал в сексуальном плане, даже клуб был не нужен.

– А почему расстались?

– О! Это смешная история. Мы не сошлись во взглядах на дозволенное. Он предложил секс втроем. Я согласился. Правда сказал, что в два члена трахнуть себя не дам. Ну, он сказал, мол, нет, конечно… мне в голову не пришло, что он притащит женщину.

Мартин обалдело уронил инструмент и засуетился, делая вид, что он не слушает, хотя Виту и так понимал, что все он слушает и будет слушать дальше.

– Женщину? – переспросил Кастер. – Это так плохо?

– О, да! – воскликнул Виту. – Понимаешь, я не знал, что не так. Он завязал мне глаза, по сути, подсунул мне тело. Замысел был прост: я трахаю ее, он – меня, но ему пришло в голову сунуть мой член в ее… господи, Кастер, вам правда нравится эта скользкая, мокрая, хлюпающая дырка?

Кастер все-таки рассмеялся – слишком у Виту был несчастный вид.

– Вот не смешно, – простонал тот, стараясь не улыбаться.

На самом деле теперь ему было смешно вспоминать собственную панику и попытки отбиться. Ему стало дурно прямо там, а его еще и пытались удержать, пришлось буквально драться, чтобы вырваться, потому что на стоп-слово реакция была одна: «подожди, тебе еще понравится». Сам же Виту понимал, что его может только стошнить, особенно когда пальцы наткнулись на эту самую жидкость.

– В общем, женщины – это не для меня, – сказал он, смеясь.

– Ой, парни пойду я лучше, – вздохнул Мартин.

– Ты закончил хоть? – спросил Виту, не оборачиваясь.

– Да, почти, но…

– Пойди вздрочни в танкобуре и возвращайся, – хохотнул Виту, вгоняя Мартина в еще большую краску. Он бы даже предложил разбудить того же Ярвана или Вильхара, чтобы те его трахнули, но Мартин к такому был не готов и убегал под дружный хохот Кастера и Виту, потому что как бы он ни старался, а спрятать вставший член, натягивая вниз майку, у него не получилось.

Зато он оставлял их вдвоем, и Виту хватал Кастера за подбородок и жадно целовал, чтобы потом строго заявить, глядя в глаза:

– Не ревнуй меня к прошлому. В нем не было никого, кто хоть немного похож на тебя, ясно?

– Ясно, а учить ты меня будешь?

– Буду… наверно…

Виту улыбнулся и все же стал пояснять, что на самом деле он собирается сделать с несчастным старым двигателем.