Читать книгу "Артур Рэйш. Темный маг"

– Что с герцогом? – отрывисто спросил я, швырнув сразу два огненных шара и спалив нежить, а затем вплотную занялся Эрроузом. Целитель из меня, конечно, аховый, но у магов Смерти есть некоторое преимущество: нас довольно сложно убить. И намного проще вернуть к жизни, чем кого-либо другого. – Эй! Не спи! Я спросил: что с герцогом?!

– Н-не знаю, – все-таки проблеял парень, судорожным движением стряхнув с себя оставшийся после умруна пепел.

– Так посмотри, Фола тебе в душу!

– Х-хорошо… но, к-кажется, мы ему уже не поможем.

Я мельком покосился на смертельно бледное лицо его сиятельства, которого жрец неумело перевернул на спину. И скрипнул зубами, увидев приличную дыру в правой половине его груди, откуда вяло вытекала темная кровь.

Твою ж демоническую руну…

Что я Роберту скажу?!

– Мастер Рэйш! Вы меня звали? – как по заказу, раздалось у меня за спиной, и я едва не выругался вслух, обнаружив, что посреди залитой кровью поляны стоит растерянно озирающийся мальчишка. Легко одетый, в одной рубашке и домашних тапочках, растрепанный, немного сонный и совершенно неуместно смотрящийся здесь, посреди гор беспорядочно наваленных трупов и огромных луж крови, над которыми уже начали виться первые мухи.

При виде вынырнувшего из пустоты мальчишки жрец отшатнулся и осенил себя охранным знаком. Болван. А маленький жнец внезапно опознал в залитом кровью теле отца и испуганно прошептал:

– Как же так, мастер Рэйш… п-папа?!

– Иди сюда, – отрывисто велел я, толчком выпихнув Эрроуза на темную сторону и тут же выдернув его обратно. Других способов быстро закрыть наши раны не существовало. Но отцу Роберта этот способ, к сожалению, не подходил. – Осмотри его. Он дышит?

– Нет, мастер Рэйш… – через мгновение сглотнул пацан.

– Обыщи его карманы: там должны быть исцеляющие амулеты, – сухо велел я, проверив состояние темного и снова найдя его неприемлемым.

Мальчишка тут же зашарил руками по телу.

– Сейчас! Я сейчас, сейчас… вот, нашел! Но в нем совсем мало заряда!

– Включить его сможешь? – Я во второй раз окунул едва дышащего мага во Тьму.

– Да!

«Арт, в доме гости», – внезапно доложил с нижнего уровня невидимый Мэл.

«Много?» – ненадолго отвлекся я.

«Не могу сказать. Кто-то активировал защиту на здании».

Я быстро обернулся.

Демон… я должен был оказаться там. Прямо сейчас, пока умруны или кто там еще не начали предпоследний в цепочке ритуал. Один обряд мы сегодня упустили, и дать им возможность провести второй было чревато угрозой срыва всей операции. Вот только герцог… и Эрроуз… торопливо утирающий катящиеся по лицу слезы пацан, смотрящий на меня с беззвучной мольбой и бессильным пониманием…

«Внутрь попасть сможешь?» – напряженно спросил я.

«Нет, брат. Защита цельная, а я еще не достиг пика. Если я ее нарушу, то скорее всего умру».

«Тогда следи, – с тяжелым сердцем отвернулся я и в третий раз окунул темного во Тьму. – У нас нет другого варианта».

Эрроуз наконец судорожно закашлялся и, вынырнув из царства Фола, хриплым с мороза голосом каркнул:

– Все… все, хватит! Я в порядке, Рэйш! Угомонись!

Я глянул на его покрытое густым слоем инея лицо, всмотрелся в бесцветные радужки и тут же выпустил изжеванную куртку: действительно живой. После чего метнулся к бездыханному герцогу и, забрав из трясущихся рук ученика слабо светящийся артефакт, бросил на грудь его мертвого отца.

– Присмотри! – бросил растерянно переводящему с меня на Роберта и обратно взгляд жрецу-недоучке. – И начинай молиться своему богу. Удача нам еще понадобится.

Пока паренек разевал рот, я цапнул Роберта за руку и вместе с ним провалился во Тьму. Причем не на привычный слой, а гораздо ниже. Туда, куда простым смертным ход был заказан и где иногда… очень редко, но все же можно было перехватить отлетевшую душу. При условии, конечно, что владелец этих мест не будет против небольшого нарушения закона.

Я оказался прав – отец Роберта действительно уже уходил к своему богу.

«Посвященный Роду… надо же, – мысленно подивился я, обнаружив над местом смерти герцога висящий в воздухе полупрозрачный силуэт, на лбу которого горел до боли знакомый символ в виде правильного круга. – Отец служит Роду, а душу сына собственными руками передал Фолу… вот ведь шутка судьбы. Жаль, что некому над ней посмеяться».

– Папа? – дрогнула в моей ладони рука маленького лорда. Призрак медленно опустил голову, какое-то время всматривался в исказившееся лицо сына, но далеко не сразу в его взгляде промелькнуло узнавание. – Папа! Не уходи! Пожалуйста, останься!

По губам призрака скользнула печальная улыбка.

– Мастер Рэйш! – в отчаянии обернулся ко мне мальчишка, когда герцог едва заметно качнул головой и начал медленно растворяться в воздухе. – Помогите мне, учитель! Нельзя, чтобы он умирал!

– Порядок вещей нельзя изменить, – хмуро сообщил я и в качестве доказательства протянул руку, чтобы коснуться готового уйти на перерождение духа, но отвел ее в сторону, едва стало понятно, что тот может развеяться от малейшего прикосновения. – Мы с тобой во владениях Фола, ученик. Здесь его воля – закон.

– Но мы же служим ему! Разве не может он нас услышать?!

– Он слышит, – усмехнулся я и присел перед пацаном на корточки. – Только не всегда отвечает. Или отвечает не так, как мы от него ждем.

В глазах Роберта метнулась отчаянная, почти безумная надежда. Но он не стал рваться и выкрикивать обещания Фолу. Не стал ни умолять, ни просить для отца снисхождения. На его лице вдруг проступило сомнение, затем колебание и, наконец, понимание. А затем он повернулся к призраку, висящему посреди такого же призрачного города, и заторможенно прошептал:

– Если бы Фол захотел, эта душа уже ушла бы к Роду…

– Но она все еще здесь, – так же тихо согласился я. – Значит, Фол ее не торопит и твоего отца можно вернуть. Правда, помогать нам в этом никто не будет. Что ты знаешь о магии крови, ученик?

Роберт сглотнул.

– Только то, что привязка на крови может помочь удержать отлетевшую душу…

– У тебя есть такая привязка с рождения. – Я подтолкнул маленького жнеца к отцу. – Я для него чужой. Но у тебя может получиться. Действуй.

Пацан поднял на меня горящие глаза, а затем создал из Тьмы кинжал и, закатав рукав, бестрепетно резанул себя по запястью. А когда на слежавшийся снег упало несколько горячих капель, он протянул руку растерянно качнувшемуся призраку и шмыгнул носом:

– Пожалуйста, папа. Не оставляй меня… пожалуйста, папочка, вернись!

Пока он говорил, за спиной призрака сгустилось большое черное облако, вскоре превратившееся в гигантскую стену, сквозь которую было бы трудно прорваться даже демону. При виде нее призрак снова дрогнул и недоверчиво посмотрел на меня, но я лишь усмехнулся. Нет, уничтожать его я не собирался. А вот помочь единственному ученику был обязан. И даже в случае, если его сиятельство передумает, уйти без моего разрешения ему будет проблематично. Ну, разве что Смерть самолично заявится за его душой и испортит мое маленькое представление.

– Папа? – повторил Роберт, настойчиво протягивая руку.

Призрак ненадолго замер, а потом рвано качнулся вперед, словно его что-то подтолкнуло в спину. И вдруг медленно-медленно протянул сыну ставшую почти прозрачной ладонь.

– Возвращайся! Живо! – велел я, когда пацан мертвой хваткой вцепился в отца. – Без тебя ему не найти дорогу. Он слишком далеко ушел. Покажи ему путь! Веди за собой, понял?

Роберт понятливо кивнул и растворился в воздухе, уводя с собой родную душу. А я тщательно выжег оставшиеся на снегу кровавые разводы и только тогда ушел следом. Со странной, не слишком уместной, но греющей душу мыслью, что хотя бы одно дело я сделал сегодня правильно.

Глава 19

Когда я вернулся в реальный мир, герцог Аарон Искадо лежал на земле с закрытыми глазами. Выглядел он по-прежнему плохо, был бледным как лесная поганка, но при этом больше не собирался возвращаться во Тьму и весьма бодро дышал, пока стремительно теряющий заряд амулет приводил в порядок его изуродованное тело. На то, чтобы закрыть рану полностью, артефакта, конечно, не хватило, поэтому в сознание маг до сих пор не пришел. Да и его раны закрылись не полностью. Но опасности для жизни уже не было. К тому же служитель Абоса до того рьяно молился над его телом, что жабоподобный бог наверняка услышал, а затем приложил к чудесному исцелению свою пухлую руку. Так что скупо раздаваемая им удача все же подправила линию судьбы милорда, позволив ему задержаться в мире живых.

– Рэйш, ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? – тихо спросил Эрроуз, когда я осмотрел лорда Искадо и хлопнул по плечу шмыгнувшего носом мальчишку.

Я промолчал.

Потом, Грэг… все вопросы потом. Мне сейчас не до тебя, если честно.

– Рэйш!

«Арт, они закончили ритуал, – снова ожил в моей голове голос Мэла, а не получивший ответа коллега, с немалым трудом приняв сидячее положение, воззрился на меня со смесью раздражения и злости. – Воронка на пике, а нижний слой аж сияет от выброса энергии. Вовремя вы оттуда убрались».

Я оскалился и, во второй раз проигнорировав темного, бегом кинулся к дому: э нет, дорогой мой враг, ничего еще не закончилось. Сегодня ты, правда, многих убил, но такому, как я, даже воронка не страшна. И защиту мы вдвоем с Мэлом наверняка проломим. Для этого всего-то и надо, что…

– Мастер Рэйш! Сзади! – отвлек меня от кровожадных мыслей истошный мальчишечий крик.

Я на полном ходу рухнул лицом вниз, одновременно отмахиваясь прыгнувшей в ладонь секирой. Услышал звонкое «дзанг!», ощутил, как рухнуло на древко что-то тяжелое, и в один миг провалился на темную сторону. Уже там бодро откатился в сторону, прямо на ходу создал прямую тропу, юркнул в нее, выкатился на другой стороне лужайки. И, выхватив из Тьмы вторую секиру, подскочил на ноги, одновременно разворачиваясь к тому, кто посмел напасть на меня с темной стороны, да еще так, что едва не достал в реальном мире.

Тьфу ты! Отец Иол, демона вам в душу, вы просто ДОЛЖНЫ БЫЛИ предупредить нас о том, что ваш купол способен НАСТОЛЬКО истончать границу между мирами!

Сказать, что увиденное сильно меня удивило, не могу. Рано или поздно мы бы все равно встретились. Лицом к лицу, как сейчас. Или он напал бы исподтишка, как делал один мой знакомый служитель… хотя стоило признать, что стоящая напротив тварь внушала уважение. Рослая, в полтора меня ростом, с хорошо развитым торсом, восемью мощными паучьими лапами, зловеще поблескивающими секирами на месте верхней пары рук и с приличными по размеру зачарованными клинками во второй… даже морда у него была такой же бесстрастной. С теми же мутными бельмами на месте глаз и таким же кроваво-красным ртом, в котором наверняка имелись острые зубы.

Прямо брат-близнец. Не иначе. Видимо, прав был отец Иол – наш изобретательный враг и впрямь успел не только изучить образец, но и создал полноценную копию.

«А он, пожалуй, побольше тебя будет», – хладнокровно заметил я, изучая замершего в десятке шагов Палача.

Невидимый Мэл фыркнул.

«Ему всего шестьдесят лет от роду. А я больше двух веков людям головы рубил, так что у меня опыта больше».

«Логично, – вынужденно согласился я, чувствуя, как холодит кожу Тьма под одеждой. Доспехом она обеспечила меня на этот раз сама, без напоминаний. Более того, Ал тоже счел нужным вмешаться, поэтому на лезвии моих секир появился знакомый серебристый налет. Совсем немного, по краешку, чтобы раньше времени себя не выдать. Но я все равно ухмыльнулся и, демонстративно взвесив оружие на руке, сделал Палачу приглашающий жест. – Ну что, брат, попробуем его уделать?»

«А то», – рыкнул по поводку служитель. В следующий миг Палач все-таки прыгнул, а на меня во второй раз за сутки снизошло удивительное спокойствие. Тем более что зрелище несущейся во весь опор твари с огромными секирами вместо рук было мне хорошо знакомо. Но на этот раз я не собирался убегать и тем более атаковать в лоб. Нет. Дождавшись, когда Палач окажется совсем близко, я просто ушел на нижний слой. А когда тварь без раздумий провалилась следом, там ее ждал не только я.

Наверное, я еще ни разу не ощущал такого всплеска эмоций по связывавшему нас с Мэлом поводку. Более того, пожалуй, поспешил назвать его человеком – бывших Палачей, как оказалось, не бывает. Но если раньше он убивал бездумно и бесстрастно, то сейчас в его чувствах преобладала жажда крови. В отличие, кстати, от явившегося по мою душу монстра, которого интересовало лишь одно – выполнение приказа хозяина.

Собственно, в этом и была его слабость: на прикрытого зеркальным доспехом Мэла Палач внимания не обратил. И не задумался, почему рядом со мной временами так странно переливается воздух. А если и задумался, то ненадолго, не говоря уж о том, что напасть ему наличие непонятного явления не помешало.

На этот раз меня никто и ни в чем не обвинял. Мне не вынесли приговор. И даже степень моей угрозы хозяину не соизволили обозначить. Палач напал молча, словно и вовсе не умел говорить. Зато стремительно, как настоящий ураган. И… озадаченно замер, когда я уклонился от бешеной атаки, одновременно ударив в ответ, и на землю с приглушенным стуком упали отрубленные по локоть культяпки.

Ал не подвел – лезвия секир вошли в чужую плоть, как горячий нож в масло. Ни малейшего сопротивления, ни мимолетного ощущения, что я рублю покрытую сверхпрочным панцирем тварь, не появилось. Боли этот Палач, как неожиданно выяснилось, не испытывал вообще и, потеряв сразу две конечности, больше растерялся, чем по-настоящему расстроился. А затем ему стало не до размышлений, потому что Мэл не собирался упускать такую возможность. Воспользовавшись невидимостью, он метнулся к озадаченно замершему собрату и одним стремительным движением подрубил ему лапы с левой стороны. А когда не ожидавший такой подлости Палач пошатнулся, брат проворно запрыгнул ему на спину и с воинственным рыком воткнул секиры в то место, где паучье тело переходило в мускулистый мужской торс.

И вот тогда Палача проняло. Испустив пронзительный, пробирающий до печенок рев, он запрокинул голову, одновременно умудрившись встать на дыбы в попытке сбросить с себя невидимого соперника. Замолотил по воздуху оставшимися конечностями. Каким-то образом не упал, чудом удержав равновесие на искалеченных лапах. Взревел снова, на этот раз – раздраженно и почти зло. Но в этот момент одна из моих секир легонько чиркнула его по горлу, и на землю со стуком упала срубленная у основания голова. Абсолютно лысая, с мертво глядящими в пустоту бельмами и распахнутым в беззвучном крике ртом, где из последних сил трепетал раздвоенный язык.

– И всего-то делов, – пробормотал я, слегка удивившись легкости, с которой мы прибили опасную тварь. – Вот что значит опыт… Мэл, ты как?

– Сожги его, – бросил в ответ служитель, спрыгивая с бьющегося в судорогах тела. – Если хоть одна косточка уцелеет, то со временем он обязательно восстановится.

Я молча бросил в корчащуюся в агонии тварь сгусток огня. А затем еще один – в укатившуюся вбок голову. Ожидал, что на этом все закончится, и изрядно удивился, обнаружив, что башка прекрасно вспыхнула и мгновенно обуглилась, а вот агонизирующее тело только задымилось. Да и то кое-как.

– Это что еще такое? – нахмурился я, разглядев на мохнатом пузе твари какую-то побрякушку. Затем наклонился, кончик секиры подцепил вплавленную прямо в кожу Палача золотую пластинку с непонятными символами, и подтолкнул ногой к Мэлу. – Ты такое раньше видел?

Бывший Палач машинально потер нижней правой рукой то место, где его торс переходил в паучье брюхо.

– Нет, брат. В мое время ничего подобного не было.

Я оттолкнул побрякушку подальше, а затем снова швырнул в тварь сгусток огня. И на этот раз все прошло как надо – обезглавленный монстр моментально вспыхнул и всего через один удар сердца обратился в неопознаваемую кучку праха. А вот артефакт я подобрал – потом жрецам его покажу. Если наш враг столь сведущ в темном искусстве, что нашел способ противостоять моей Тьме, то это определенно стоило обсудить со служителями Фола.

Убрав пластинку в карман, я повернулся к дому и поморщился.

– Тьфу. Они успели завершить ритуал.

Мэл покосился на объятый Тьмой призрачный чердак и пылающий светом, такой же призрачный пол на первом этаже и неохотно кивнул:

– Да. Палач появился совсем некстати.

– Зато последний приказ своего хозяина он выполнил на «отлично». Полагаю, внутри уже никого нет, так что спешить больше нет смысла.

– Думаешь, тот маг отправил его умирать?

– Скорее, отвлечь, – вздохнул я, не торопясь развеивать секиры. – И дать остальным возможность закончить с одиннадцатым знаком.

По поводку пришла волна разочарования, негодования и досады.

«У нас остался еще один дом, так что не все потеряно, – напомнил я, рывком уходя на верхний слой. – Я отправлю Роберта вместе с выжившими в ГУСС. Там есть толковые целители, да и защита какая-никакая присутствует. Присмотри, чтобы по дороге с ними ничего не случилось. А я возвращаюсь на Сенную».

Мэл прислал в ответ волну одобрения и молча заверил, что все сделает, так что хотя бы за этих разумных я могу сегодня не волноваться.

Когда я проверил дом и вернулся в реальный мир, намереваясь повесить на полуживого Эрроуза миссию по охране милорда герцога и его малолетнего сына, оказалось, что поляна перед особняком уже не пустует и на нее один за другим выходят невесть откуда взявшиеся жрецы. Причем много жрецов, десятка два с половиной, как темных, так и светлых. Но что самое непонятное, вместо того чтобы заниматься убитыми или расспрашивать выживших о том, что случилось, они окружили разбросанные во дворе тела и, не обращая на нас никакого внимания, затянули негромкую молитву.

Озадаченно осмотрев образованный ими огромный круг, я повернулся к чудом уцелевшему служителю Абоса.

– Что происходит?

Измазанный чужой кровью паренек со слабой улыбкой порылся под рясой и выудил наружу невзрачный камешек, который, судя по скромному внешнему виду, являлся очередным храмовым артефактом.

– Мои братья хотят вернуть павших, мастер Рэйш.

– Чего? – недоверчиво переспросил я, но пацан лишь понимающе улыбнулся.

– Это камень душ, мастер Рэйш. Вам известно, что это такое?

– Почти всем нам такие выдали перед началом операции, – раздраженно бросил сбоку Эрроуз и распахнул куртку, под которой на обычной веревочке висел точно такой же камешек-артефакт. – Отец Иол постарался.

Я посмотрел на камешки через линзы, но демон меня задери… у лежащих на земле магов не было аур! Да и в артефактах не имелось ничего необычного, словно передо мной находились не легендарные камни душ – одна из самых охраняемых тайн жреческого Ордена, а обычная галька! Неудивительно, что я не заметил их сразу! Неудивительно, что и умруны не придали им значения! Ведь если бы они заподозрили, в чем истинная ценность этих непримечательных камней, они бы наизнанку вывернулись… костьми бы легли, но сорвали их все до одного! Это же надо… настоящие камни душ! Да за один такой любой некромант душу демону продаст!

Ай да Корн! Ай да сукин сын! Неужто он и впрямь подозревал меня так сильно, что не дал полного расклада? Но это ж каким гадом надо быть, чтобы сказать о камнях всем, кроме меня! И каким больным на всю голову маньяком, чтобы до последнего держать меня на виду, при этом смутно надеясь, что убийства – все-таки не моя работа!

Все, решено. Когда вернусь, сам его убью. А когда вытащу его душу из тела, то подробно обо всем расспрошу и только потом… может быть… запихну ее обратно.

Жрецы тем временем затянули молитву громче, увереннее, и вот тогда на темной стороне появилось какое-то движение. Эрроуз, успевший где-то потерять визуализатор, этого не заметил, а я как во сне уставился на расцветившие Тьму серебристые точки, которые одновременно, словно по команде, засветились в складках чужой одежды… как раз там, где прятались уникальные артефакты… и, отделившись от них крохотными облачками, зависли над распластанными телами.

Сколько здесь было народу? Шестеро жрецов, три боевых пятерки магов, плюс Эрроуз и его люди… человек тридцать в общей сложности наберется. Гм. И правда: вон те пять искорок горят намного ярче других. Прямо как душа у отца Кана. Значит, не соврал пацан – это и впрямь те самые камни. Даже странно, что мне об этом никто не сказал.

– Всех, к сожалению, воскресить не удастся, – тихо заметил служитель Абоса, пока я лихорадочно соображал, что к чему.

Некоторые освященные храмовые камни, если верить слухам, обладали уникальными свойствами. Кто и как именно их создавал, жрецы не говорили, но они могли вбирать в себя человеческие души. Да, ненадолго. На полсвечи или на свечу, редко больше. Говорят, во время войны с Лотэйном жрецы использовали их, чтобы воскрешать погибших. На поле боя ведь не всегда успеваешь добежать до раненого бойца. А тут и бежать не надо – камень сохранит отлетевшую душу, а потом жрец спокойно вернет ее обратно, если, конечно, боги не будут против.

Но неужели отец Иол решился отдать сыскарям такое сокровище?!

– Тела, которые повреждены слишком сильно, не смогут принять в себя отлетевшую душу, – вздохнул молодой жрец, заставив меня мысленно осечься. – С оторванной головой даже владыка ночи ничего поделать не сможет. Но у остальных еще есть шанс.

Словно подтверждая его слова, несколько искорок, ненадолго зависнув над землей, коротко вспыхнули и растворились во Тьме. Вероятно, умруны успели кого-то порвать слишком сильно. Но остальным, можно сказать, повезло – твари так торопились уничтожить артефакты, что не могли вдосталь поиздеваться над мертвыми. Большинству магов досталось всего по одному удару, поэтому сейчас… Фолова бездна… их души действительно возвращались! И под действием стремительно набирающей силу молитвы начали одна за другой устремляться обратно в тела!

Убрав линзы, я взглянул на убитых еще раз и вздрогнул, обнаружив, что одно из тел внезапно пошевелилось. Из круга жрецов тут же вышел служитель Фола и, опустившись перед уби… нет, уже перед тяжело раненным на колени, принялся читать молитву только для него одного.

Еще через мгновение стон раздался с другой стороны поляны. Затем еще и еще… после чего из круга начали по очереди выходить жрецы и спешили к другим моим коллегам. Я, правда, сперва не понял, почему к кому-то подходили светлые жрецы, а к кому-то темные. Как не понял, почему под действием обычной молитвы прямо на глазах стали затягиваться жуткие раны. Но потом все же догадался посмотреть на магов и жрецов через две линзы. Увидел, что тот темный, к которому подбежал служитель Фола, носил на лбу такую же метку, что имелась и на моем плече, а у светлого, к которому подошел служитель Рода, на коже горел знакомый круг, и вот тогда с моей души упал такой огромный камень, что просто не передать словами.

Отец Иол, честное слово, вы потрясающий человек! Более того, все наше Управление… все сыскари и люди герцога с этой ночи будут вам сильно обязаны! Это ж сколько камней вы выудили из секретного орденского хранилища?! И какой бой выдержали с коллегами, если в итоге руководство Ордена все же дало добро на раскрытие одной из своих многочисленных тайн?!

– Вернуть душу с темной стороны способен лишь жрец того бога, которому был посвящен убитый, – сообщил служитель Абоса, когда я выразительно на него посмотрел. – Не всегда, конечно, но сегодня особый случай.

Это уж точно!

– Насколько я знаю, есть и еще одно ограничение, – нейтральным тоном заметил я.

– Да. Убитый должен накануне получить благословение. Но почти все твои коллеги получили его еще вчера, поэтому большинство из них оживут.

– А как насчет жрецов?

– Умруны сделали все, чтобы максимально повредить их тела, – помрачнел паренек. – Мои братья были их настоящей целью. Но мы знали, на что шли. Так что гнева богов можно не опасаться – это была добровольная жертва.

– Скольких вам не удалось поднять? – спросил я, следя за тем, как жрецы скользят по поляне и оказывают помощь пострадавшим.

– Служители Сола и Ремоса оставили этот мир. Из твоих коллег безвозвратно ушли всего четверо. Остальных мы успели спасти.

Я облегченно вздохнул: всего шестеро… не так уж много, если учесть, что мы едва не потеряли всех до одного.

– Да, Рэйш, – кивнул Эрроуз, когда я покосился в его сторону. – Я пару лет тому прошел посвящение Рейсу, если тебя это интересует.

– А герцог Искадо – Роду… но почему же тогда он едва не погиб?

– Умрун сорвал с него амулет, – неохотно сообщил служитель Абоса и взглядом указал на уже подсыхающую лужу крови, в которой едва угадывались очертания еще одного камешка. – Если бы вы ему не помогли, мастер Рэйш, то одной душой в чертогах Рода стало бы сегодня больше.

Сидящий на коленях Роберт сжал руку отца и беспрекословно подвинулся в сторону, когда один из жрецов… разумеется, служитель Рода… отделился от остальных и склонился над герцогом. Его источающие золотистый свет ладони ненадолго легли на лоб милорда Искадо. Затем сияние перетекло с рук жреца на тело герцога, заключив его в подобие кокона. И когда сияние угасло, на груди его сиятельства не осталось ран, а тяжелое беспамятство перешло в целительный сон, по окончании которого отец Роберта должен был проснуться здоровым.

– Тебе повезло с учителем, мальчик, – с улыбкой посмотрел на юного лорда жрец. – И ты хороший ученик. Теперь с твоим отцом все будет в порядке.

Мальчишка с достоинством поклонился, пряча от посторонних бешено горящие глаза, а затем снова уселся рядом с отцом и взял его за руку. Жрец Рода улыбнулся во второй раз, а затем повернулся ко мне и коротко наклонил голову:

– Закончи свою работу, брат. Как и твой враг, ты уже давно ходишь по краю, но нам было велено не мешать.

Эрроуз от таких заявлений впал в ступор. Я, если честно, тоже. А жрец отвернулся и ушел, оставив нас разбираться между собой. У меня, правда, опыт в общении со служителями храма уже был, поэтому в себя я пришел первым. А когда понял, что именно сейчас произошло, то мысленно обозвал жреца нехорошим словом и счел за лучшее провалиться на темную сторону, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

– Уходим на Седьмую, – бросил я невидимому Мэлу, когда Тьма окутала меня привычным холодком. – Надо проверить, сколько там уцелело народу.

– РЭЙШ! – во весь голос гаркнул Эрроуз, чересчур быстро оказавшийся рядом.

– Потом, – буркнул я, открыв тропу прямо у него перед носом. И нагло свалил, оставив покрывшегося инеем коллегу возмущенно хрипеть, сипеть, кашлять и давиться нехорошими словами, которые у меня не было ни малейшего желания выслушивать.