Читать книгу "Артур Рэйш. Темный маг"

Глава 21

Поскольку времени нам Фол отмерил совсем немного, то глупостей делать я не стал и не помчался в город в попытках отыскать тринадцатый знак или место, где убийца намеревался принести в жертву последнюю пару магов. С учетом того, что на улице начинало светать, сделать это в одиночку было невозможно. Даже вдвоем с Мэлом мы не смогли бы охватить до полудня всю столицу. Тем более не так давно он ее уже исследовал и никаких подозрительных строений не нашел.

Возникает вопрос: если не в столице, то тогда где это место? И почему ради того, чтобы скрыть его от нас, убийца решил забрать с собой отрубленные головы? Значит ли это, что место – довольно известное или часто посещаемое? Или же расположение знака на теле жертв могло подтолкнуть нас к правильному ответу?

Вернувшись в храм, я остановился перед алтарем Фола и, прикрыв глаза, молча к нему воззвал.

Давай, владыка… услышь меня снова. Ты ведь даешь своим служителям прозрения, если захочешь. Дай и мне. Всего раз, чтобы я хотя бы понял, в каком направлении двигаться! Я ведь не прошу о помощи, не требую сил или, упаси небо, каких-то привилегий! Все, что мне нужно, это намек. Знак. А все остальное я сделаю сам – ты ведь для этого привел меня в столицу, верно?

Фол, по обыкновению, не ответил. Но когда я вплотную подошел к алтарю и с досадой двинул по нему кулаком, мою руку пронзило холодом до самого локтя. А потом и в грудь стрельнуло, да так, что от боли помутилось в глазах.

За этот короткий миг перед внутренним взором, словно ураган, пронеслись видения всех наших жертв и домов, где они расставались с жизнью. Расцвеченная огоньками иллюзорная карта на стене в кабинете Корна. Те самые рисунки, на которых он в точности воспроизвел добытые Мэлом схемы. А затем в моей голове зазвучали голоса… но не требовательные и злые, как бывало раньше. Нет, это оказались просто воспоминания. Но настолько яркие и правдоподобные, что на какое-то время я попросту выпал из реального мира.

Я неожиданно вспомнил свой первый дом, в котором царили любовь и понимание. Беззаботное детство, бесшабашную юность и миллионы всевозможных соблазнов, которым я, самовлюбленный дурак, поддался, наверное, всем. Десятки женщин, которыми я нагло воспользовался. Сотни мужчин, которых я без причины оскорбил. Тысячи сожалений, которые терзали меня за это годами. И один-единственный день, который с ног на голову перевернул мою прежнюю жизнь…

Я снова вспомнил номер «Столичного вестника», после прочтения которого былая жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». Бескрайнее море горечи, которое утопило меня тогда с головой. Свою бессильную ярость. Тоску. Эхом отдавшийся в душе крик. И черную пелену безумия, которая стремительно и неумолимо заполоняла мой стремительно угасающий разум…

Я вспомнил учителя, с которым целых шесть лет прожил на крохотном островке посреди болота. Старый ворчун… навеки проклятый самим собой маг… наставник и друг, сумевший стать для меня вторым отцом… эх, как же мало я знал о тебе! И как много выяснил именно тогда, когда менять что-либо стало поздно!

Йен Норриди… мой старый друг. Слишком честный для королевского служащего. И слишком хороший напарник для такого отъявленного мерзавца, как я. Я помню все дела, которые мы раскрыли в Верле. Мастера Нииро. Свою почти что смерть и условия той самой сделки, которую по незнанию заключил с темным богом.

Еще я помню день, когда ты получил письмо о переводе в столицу. Совет жреца, заставивший меня последовать за тобой. Вмешательство Фола. Тот самый список. А также последовавшую за этим вереницу, казалось бы, не связанных между собой событий, которая в итоге привела меня сюда. В храм. К статуе могущественного бога, который сурово взирал на меня из темноты.

Я вспомнил каждую из убитых светлых магичек. Их неподвижные тела, которые собственноручно вытаскивал с чердаков. Окровавленные простыни, покрытый изморозью пол, вплавленные в него огрызки свечей и вытравленные во льду проклятые знаки…

Лотэйн… Тьма, как же много бед к нам пришло из Лотэйна! Те самые руны, магия, даже боги… хотя кто знает, как сложилась бы моя жизнь, если бы однажды в Лотэйне не появился могущественный безумец, решивший открыть самые первые врата?

На древних рунах мой мысленный взгляд задержался надолго.

Как оказалось, осматривая места преступлений, я кое-чего не учел, и одна деталь ускользнула-таки от моего внимания. Однако сейчас, когда видения рун наложились на те схемы, которые я в свое время передал Корну, стала понятна одна интересная вещь. Оказывается, по отношению к собственно особнякам, где произошли убийства, все столы на чердаках и в подвалах располагались одинаково. И жертвы лежали на них в идентичных позах: головой к двери, ногами к окну. Но если представить, как это происходило в масштабах карты… если черточками отметить на ней каждую из жертв… то получалось, что все они были немного смещены относительно друг друга. Да и сами дома, если внимательно посмотреть, совсем по чуть-чуть, но все же развернуты друг относительно друга по одной и той же оси.

В масштабах карты все эти черточки-жертвы выглядели как спицы огромного колеса: отсутствующие головы у жертвы были повернуты друг к другу, а ноги – в сторону городских стен. А когда я провел мысленную линию от первой ко второй и далее до последней нашей жертвы… когда получил немного уродливую, но все же вполне угадываемую звезду… когда обнаружил, что если продолжить чертить идущие от голов жертв линии, то все они сойдут в одной-единственной точке… я внезапно понял все. Ну, или почти все, кроме самых мелких деталей.

– Фол… – неверяще выдохнул я, так же внезапно вынырнув из воспоминаний и снова ощутив себя стоящим перед алтарем. – Тринадцатый знак! Проклятие… как же это было очевидно!

Ведь из всех зданий в Алтире Мэл не проверил всего два! Королевский дворец, куда даже бывшему Палачу не стоило заходить без приглашения, и… этот самый храм, где я однажды запретил ему появляться! То самое здание, схему которого когда-то набросал для меня в воздухе некстати исчезнувший отец Гон. И то самое место, где идеально сходились линии, мысленно прочерченные от разбросанных по старым особнякам алтарей.

Значит, последнее убийство должно произойти здесь? В храме? А вернее, в первохраме, раз уж мы заговорили о темном маге. Именно тут, ровно в полдень, по наступлении которого должны будут оборваться две последние жизни в этом сложном, продуманном и тщательно подготовленном ритуале.

Когда до меня дошла эта истина, сгустившаяся над статуей Фола Тьма беззвучно развеялась. Затем по полу храма прокатилась едва заметная дрожь. А еще через пару мгновений мои стопы снова стали погружаться во Тьму. Медленно, но настойчиво. И так явно, что поданный богом знак трудно было не понять.

– Время, – едва слышно шепнула Тьма у меня за спиной. – Настало время выбирать, Артур Рэйш… ты помнишь, о чем мы с тобой говорили?

Я тряхнул головой, ни на миг не усомнившись, с кем именно разговариваю.

– Да. Я уже выбрал.

– Кого именно, если не секрет?

– Тебя.

– Да будет так, Артур, – тихонько рассмеялась Она, и на мои плечи легли две прохладные, обманчиво мягкие ладошки. – Теперь ты мой. Навеки.

Я молча кивнул. А затем окутался Тьмой и, послав сигнал Мэлу, отправился на темную сторону, впервые в жизни не только зная, но теперь еще и кожей чувствуя, что по моим следам неслышно идет сама Смерть. На редкость терпеливая и в чем-то даже приятная Леди, которой я только что подарил свою душу.

Как ни удивительно, но добраться до первохрама мне никто не помешал. Ни живые, ни мертвые, ни боги, ни люди, ни даже демоны. Нижний слой Тьмы, как и всегда, выглядел заброшенным и пустынным, лишь терпеливо дожидавшийся меня Мэл несколько оживлял этот невеселый пейзаж.

«Я с тобой, брат», – спокойно сообщил он, когда мы встретились взглядами.

Я так же молча кивнул. После чего подошел к ближайшему входу в каверну и принялся так же неторопливо спускаться по каменной лестнице, совершенно точно зная, что набросивший зеркальный доспех Палач незримой тенью скользит следом.

Тот факт, что на нас до сих пор не напали, вызывал некоторое недоумение. А где же моргулы? Умруны? Где хотя бы одна высшая тварь, которая по идее должна охранять подступы к первохраму?

Правда, как только я спустился, по стенам каверны пробежала легкая дрожь. Я мельком покосился назад и едва заметно кивнул, обнаружив, что края каменной арки начали смыкаться. Причем не только над той лестницей, по которой шел я: все шесть входов-выходов начали неумолимо закрываться, и всего через удар сердца первохрам оказался полностью опечатан.

– Не стой на пороге, Артур, – внезапно раздалось негромкое из зала. – Я надеялся, что ты придешь, но все же рассчитывал, что у нас будет больше времени.

Я обвел гигантскую каверну спокойным взглядом.

Собственно, со вчерашнего дня здесь мало что изменилось. Те же грубовато обработанные стены, гладкий и воистину ледяной пол, на котором без специальной защиты было невозможно долго стоять. Сухой прохладный воздух, которым ради собственного здоровья лучше было не дышать. И пять величественных статуй, подпирающих макушками бесконечно далекий, теряющийся во тьме потолок.

Впрочем, несколько отличий все же имелось. К примеру, зеркальная лужа из центра храма исчезла, а на ее месте появился приличный по размеру постамент, сложенный из черного базальта. И если учесть, что в дальнем углу больше не виднелась груда обломков, происхождение которых мне было непонятно, то думаю, что не ошибусь, если предположу, что именно из них мой враг сложил себе второй алтарь.

Он, кстати, не пустовал – на нем лежал закутанный в пеленки младенец. Вокруг него, насколько я мог видеть, были аккуратно разложены двенадцать полукруглых камней-артефактов. Причем, судя по тому, как пульсировала внутри них магия, наш враг побоялся вливать в ребенка полученную во время ритуала силу сразу. А как заботливый отец сперва собрал ее в испещренные рунами камешки, а теперь планировал закончить дело и одним махом перекачать их содержимое в сонного, вяло ворочающегося малыша.

Второй алтарь я тоже видел – Ал, по обыкновению, прикинулся «наковальней» и даже вида не подал, что заметил или обрадовался моему появлению. Его поверхность тоже не пустовала – там обнаружился Нельсон Корн собственной персоной. В сознании, что удивительно. С заткнутым кляпом ртом. Плотно опутанный оковами из Тьмы. Ослабленный. С окровавленной головой, но абсолютно ясным взором, в котором при виде меня разгорелась слабая искорка надежды.

Кстати, на лбу у него был схематично нарисован кровью символ Фола – обращенный острием вниз стилет, вписанный в круг. Наверное, именно этого не хотел нам показывать убийца. Знаки богов… жреческие символы, которые непрозрачно намекали, кому именно планируют принести ту или иную жертву. Поэтому и голов мы ни разу не видели. Поэтому и не смогли вовремя понять, что к чему. А еще у шефа на животе лежал один интересный амулетик, покрытый лотэйнийскими рунами вдоль и поперек. Наверное, лишь благодаря ему холод нижнего слоя до сих пор не добрался до Корна. А еще от амулетика к туловищу и конечностям мага тянулись тонкие жгуты, выполняющие роль пут. Так что пока за жизнь Корна опасаться не следовало.

Кстати, а где вторая жертва? Помимо светлого мага, нужна еще темная магичка, разве нет? Не совсем понимаю, правда, почему для последнего обряда решили поменять жертв местами, но, наверное, это не столь принципиально? А может, так и задумывалось изначально… демон ее знает, эту магию переходов. Не удивлюсь, если окажется, что тринадцатое убийство должно радикально отличаться от остальных.

Так. Но где же главное действующее лицо?

– Обернись, Артур, – посоветовали мне, и я снова посмотрел на черный алтарь, рядом с которым бесшумно возникла высокая фигура в рясе. На груди у нее болтался уже знакомый мне камень душ, а на шее виднелся пылающий Тьмой кожаный ремешок.

Ну, наконец-то! Не люблю долгих прелюдий.

– Долгих вам лет, святой отец, – насмешливо бросил я, без труда узнав собеседника.

– Ты не удивлен, – тихо сказал отец Гон, когда я приветливо ему кивнул. – И даже не расстроен.

– А вы, святой отец, не больно-то обрадованы, – не остался в долгу я.

По губам служителя Фола скользнула грустная улыбка, а в глазах на мгновение промелькнуло нечто такое, что заставило подобраться. Чуткая к моему настроению Тьма тут же прильнула к коже уже привычным доспехом, но настоятель главного храма страны этому не удивился. А затем странное выражение в его глазах исчезло, он словно встряхнулся, опомнился и совершенно спокойно сказал:

– Я смотрю, ты стал сильнее, брат.

– Вы, вероятно, тоже. Помнится, когда-то вы утверждали, что вам нет ходу на нижний уровень.

– Все меняется, Артур, – так же невесело отозвался настоятель и, подняв руку, ненадолго коснулся ремешка на шее. – Как видишь, нашелся способ преодолеть границу. Благодаря ему я могу навещать темную сторону в любое время и в любом месте.

– Кто же это вас так облагодетельствовал? – полюбопытствовал я. – Неужели Фол в кои-то веки решился на прямое вмешательство? Или кто-то из Ордена рискнул нарушить строгие правила?

– И то и другое, Артур. Ты, как всегда, правильно мыслишь. Но надеюсь, у тебя хватит мудрости мне не мешать.

Я скептически поджал губы.

– Не знаю, не знаю, святой отец… соблазн так велик. Разве что вы отвлечете меня какой-нибудь душераздирающей историей?

– Если не возражаешь, я могу попробовать тебя развлечь, – вдруг насмешливо хмыкнул еще один голос, и рядом с отцом Гоном возникла вторая фигура. Чуть пониже. Но тоже обритая наголо. В точно такой же рясе, только подпоясанной не цепочкой, а обычной веревкой. И со смело открытым лицом, при виде которого я едва не рассмеялся.

Хвала Фолу. Вот теперь все наконец-то встало на свои места.

– Отец Лотий… да уж, действительно сюрприз!

– Здравствуй, Артур, – мягко улыбнулся верльский жрец и, приблизившись к отцу-настоятелю, положил руку ему на плечо. – Я ведь говорил, что поддерживаю связь со столицей. Забыл только добавить, что эта связь несколько крепче, дольше и теснее, чем выглядит на первый взгляд.

– Старый друг и коллега… – припомнил я слова отца-настоятеля. – Но, наверное, не только это? Полагаю, правильнее было бы назвать вас не просто другом, но и наставником? Не так ли, брат Гон?

На губах отца-настоятеля промелькнула еще одна странная улыбка.

– Всех нас кто-то воспитывал, Артур. Растил, учил, выводил в люди… некоторым из нас учитель даже жизнь спас. Тебе ведь это знакомо?

Я демонстративно обвел взглядом готовую к ритуалу каверну.

– Так вы поэтому решили его поддержать?

– А разве я мог его предать?

– И то правда, – с легкостью согласился я и огляделся снова, на этот раз уделив внимание незаконченной статуе Фола, до которой ни у кого из нас не дошли руки. – С алтарем, я гляжу, у вас получилось наладить отношения. А владыку ночи-то зачем обидели?

– Его вместилище терпит, – непререкаемым тоном сообщил отец Лотий и вплотную приблизился к алтарю с ребенком. – Для нас сейчас важнее другое.

– Мальчик? – со знанием дела поинтересовался я, не делая попыток сдвинуться с места.

Отец Лотий всмотрелся в сморщенное детское личико и удовлетворенно кивнул:

– Будущий жнец. Сильнейший из всех. И бесконечно мне благодарный как за обретенную силу, так и за жизнь, которую я ему подарил. Эх, если бы дурак Ольерди не поторопил события… если бы твоя мать могла выносить тебя как положено… тогда все прошло бы намного проще и совсем безболезненно для тебя, малыш. Но ничего. Мы и так неплохо справились, да? Сейчас для завершения ритуала не хватает всего пары деталей, так что, Рэйш, прежде чем начать, я должен тебя спросить…

– О чем?

– Не желаешь ли к нам присоединиться? – поднял голову жрец и очень внимательно на меня посмотрел. – Хороших темных магов мало. Толковых и вовсе единицы…

– Где вы видите здесь магов? – удивился я, демонстративно покосившись на отца-настоятеля. И вот тогда отец Лотий усмехнулся.

– Одного мы скоро создадим, вторым станешь ты… а третий и так перед тобой.

Темный жрец повел плечами, и тесно облепившая его фигуру ряса неожиданно распахнулась, став похожей на громадные черные крылья. Раскрывшись на всю ширину, они заслонили собой почти половину гигантского зала, нависли тяжелой тучей над алтарем и пригнувшим голову настоятелем. Затем от них во все стороны брызнула Тьма – такая же живая, как моя, только намного более густая и сочная. Агрессивно оскалившись, она черным коршуном спикировала вниз, словно вознамерилась меня опрокинуть, и яростно зашипела, когда попыталась меня коснуться, но получила в ответ вспышку темного огня.

– Так зачем вам понадобились маги? – демонстративно стряхнув с себя пепел, осведомился я. Отец Лотий широко улыбнулся, и Тьма с недовольным ворчанием отступила, втянувшись обратно в его тело.

– Я расскажу. Но сперва дождемся последних участников – без них ритуал получится неполным, а мне бы не хотелось потом его повторять.

Я вопросительно приподнял брови, когда по стенам каверны прокатилась еще одна волна дрожи. И настороженно обернулся, заметив, что один из ходов снова распахнулся. Мысленно сплюнул, обнаружив, что сквозь него с неимоверной скоростью проскользнули две стремительные тени. На всякий случай сделал несколько шагов в сторону, оказавшись неподалеку от черного алтаря. После чего проход опять сомкнулся, над Алом молча выросли две четырехрукие, безглазые и вооруженные одинаковыми костяными секирами твари. А рядом с отчаянно замычавшим Корном на «наковальню» легло еще одно тело. Такое же беспомощное, неистово бьющееся в коконе из какой-то гадости вроде паутины… правда, тело оказалось не женским, как я ожидал, а детским. Но Фол меня забери… ученик… какого демона ты делал за пределами ГУССа? И как вообще позволил нежити к себе прикоснуться? Я разве этому тебя учил?!

– М-мастер Рэйш?! – беззвучно шевельнулись губы Роберта Искадо, когда он заметил мой взгляд и растерянно вздрогнул.

Я задержал на мгновение взгляд на лбу мальчишки, где уже красовался такой же символ, как у Корна, и с невозмутимым видом отвернулся.

«Лежи смирно. И задержи дыхание, когда я скажу».

«Я… я вас слышу!» – беззвучно охнул мой упрямый, излишне самоуверенный, но все же местами толковый ученик. Однако послушался: замер. И даже не лягнул принесшего его Палача, когда тот довольно бережно уложил его на алтарь.

– Вот теперь действительно все, – хмыкнул отец Лотий, когда оба Палача выпрямились, занесли над беспомощными жертвами секиры, лезвия которых нацелили точно в грудь, и снова застыли в ожидании приказа. – Сейчас мы отпустим на волю последние две души, и после этого поговорим. Ты согласен, Рэйш?

Я спокойно встретил испытующий взгляд своего врага и так же спокойно кивнул. А как только он потянулся ладонью к лежащему на алтаре амулету, молча призвал секиру и прыгнул.

Да, я согласен поговорить. Но на том языке, который знаком мне лучше всего. И лишь после того, как один из нас умрет.

«Бой!»

Глава 22

В следующие пару мгновений практически одновременно произошло сразу несколько важных событий.

Оттолкнувшись от пола, я перелетел через алтарь и смачно зарядил локтем в челюсть отцу-настоятелю…

Отец Лотий чудом ушел от удара моей секиры и, прошипев что-то неразборчивое, хлопнул ладонью по ближайшему амулету, заставив его вспыхнуть…

От потолка отделилась полупрозрачная тень и стремглав метнулась в сторону второго алтаря…

Замершие возле него Палачи одновременно очнулись от спячки и неуловимо быстрым движением бросили секиры вниз…

Отец Гон с глухим стоном отлетел к стене и с хрустом впечатался в нее всем телом…

На черном алтаре следом за первым один за другим начали разгораться амулеты, до отказа заполненные ворованной силой…

Ал наконец-то очнулся от спячки, его поверхность размякла, с приглушенным бульканьем утянув в серебристую жижу Корна и Роберта. Буквально за миг до того, как их тела пронзили костяные секиры…

Я с руганью приземлился и, перекатившись по полу, снова вскочил, направив секиры на торопливо режущего собственное запястье отца Лотия…

Скользнувшая по потолку тень бесшумно упала за спинами качнувшихся от неожиданности Палачей…

Еще один удар. Маг отшатнулся. Но в стороны все же брызнула кровавая россыпь, оросив алтарь и сморщенное личико сына леди Ирэн Ольерди…

Четыре костяных лезвия в силой вошли в серебристую жижу, уйдя туда до самого основания. В этот же момент откуда-то снизу из-под алтаря выкатился невредимый, уже без пут, с ног до головы окутанный Тьмой и остатками жижи мальчишка с огромными неверящими глазами…

Отец Гон закатил глаза и начал медленно сползать по стене, оставляя после себя широкую кровавую полосу…

Поверхность «наковальни» снова превратилась в камень, намертво запечатав лапы не успевших отшатнуться Палачей…

Следом за Робертом из алтаря с приглушенным стоном рухнул на пол такой же невредимый, но все еще опутанный черными нитями Корн…

На втором алтаре в голос заревел испугавшийся внезапного светопреставления младенец…

Тень за спинами Палачей рывком припала к ледяному полу и, проехавшись по нему на пузе, как по катку, двумя точными ударами вонзила в брюхо служителей два лезвия. С хрустом их провернула. А затем таким же рывком выдернула обратно, заодно вырезав из паучьих тел вплавленные прямо в кожу золотые пластинки…

Метнувшись вперед, я вынудил отца Лотия оторваться от истошно вопящего младенца и отступить к стене, одновременно окутываясь Тьмой от макушки до пяток…

Роберт, диковато оглядевшись, заметил беспомощных Палачей…

Вовремя убравшийся из-под чужих лап Мэл снова занес секиры, торопливо подрубая ноги тварям, мешая им освободиться…

Доспех на отце Лотии стал цельным, как у меня, а Тьма за его спиной снова развернулась, хлестко ударив по стенам храма и едва не угробив потерявшего сознание отца-настоятеля…

Ал снова ожил, выпустив из «наковальни» две серебристые плети, захлестнул ими шеи обоих Палачей и не без усилия пригнул их книзу…

Корн захрипел и с усилием перевернулся на бок, налитыми кровью глазами уставившись на бушующую в центре зала бурю, центром которой оказался ни в чем не повинный малыш…

Я провел сразу три непрерывных атаки и с удивлением обнаружил, что мне противостоит не менее опытный и намного более умелый противник, решивший вооружиться не секирами, а весьма приличным по размерам двуручником, которым орудовал воистину мастерски…

Мэл наконец дорубил многочисленные лапы и с довольным урчанием отступил, отбросив подальше вырезанные из Палачей амулеты…

Круг из амулетов вокруг сына Дертиса загорелся уже весь, и от него потянулись вверх вертикальные, ярко светящиеся колонны…

Роберт при виде обездвиженных монстров хищно усмехнулся…

Корн при виде его объятых темным пламенем рук глухо застонал…

Я же, следя за происходящим в зале краешком глаза, приготовился к новой атаке. Однако мой враг неожиданно решил сменить тактику. И вместо того чтобы продолжить бой, вдруг отпрыгнул в сторону. После чего меч в его руках растаял, закрывавший тело доспех тоже принялся стремительно исчезать. Мелькнувшая под ним обнаженная кожа без видимых причин вдруг начала сереть, чернеть и покрываться огромными струпьями. После чего без предупреждения начала отваливаться от тела кусками вместе с мышцами, связками… плоть бывшего жреца разваливалась прямо на глазах! То ли сгнивая, то ли истлевая под действием непонятной магии. И прежде чем я успел отреагировать, вместо цветущего, находящегося в расцвете зрелости и сил мужчины передо мной оказался изуродованный до неузнаваемости полутруп. Затем – оставшийся без плоти скелет, вокруг которого вилась вырвавшаяся на свободу Тьма. А еще через миг он с хрустом рассыпался и обратился в горстку праха, которую Тьма мстительно швырнула мне в лицо.

Инстинктивно отшатнувшись, я дернул рукой, прикрывая глаза, но вовремя сообразил, что при наличии шлема это не обязательно. И пожалуй, только поэтому успел увидеть, как оставшаяся на месте жреца Тьма, больше похожая на уродливую птицу, с оглушительным криком взвилась под самый потолок. И, раскинув крылья, с огромной скоростью спикировала вниз. Но не ко мне, как показалось сначала. А к крошечному, окруженному двенадцатью столбами света из раскалившихся до красноты амулетов малышу.

А еще в него до сих пор продолжала толчками вливаться источаемая амулетами сила. Чистая, не замутненная ни Светом, ни Тьмой. Прямо-таки готовое вместилище для одного безжалостного темного мага с насквозь пропитанной гнилью душой.

Всего мгновение мне понадобилось, чтобы сообразить, зачем и почему Лотию понадобился именно этот мальчишка. И почему ритуал слияния было решено провести именно здесь, в тщательно скрытом от посторонних глаз первохраме, где ни один жрец или маг не мог этому помешать.

Уже в прыжке я успел и сочно выматериться, и даже восхититься красотой великолепного во всех смыслах замысла. А затем обрушившийся из-под потолка черный вал накрыл алтарь целиком, и тут уж стало не до размышлений.

Истошный крик малыша был почти не слышен за воем бушующей над ним твари. Сотканная из Тьмы, бесконечно меняющая очертания душа больше не принадлежала человеку. Тварь… да. Теперь это была самая обычная тварь. Вечно голодная. Жадная до тепла и крови. Быть может, именно так на свет рождаются демоны? А может, и другая высшая нежить? Надо будет спросить потом у жрецов.

– А ну стоять! – Я цапнул подвернувшееся под руки крыло и с силой дернул на себя. – Не лезь к мальцу, сволочь!

Тварь стремительно обернулась. Огромная бесформенная голова уставилась на меня тяжелым немигающим взором. Глаз как таковых у нее не имелось, но именно взгляд я почувствовал очень хорошо. Тьма… что же за чудовище умудрилось родиться в твоих бесконечных недрах? Сколько лет или веков в нем созревала эта сила? И сколько же душ он успел поглотить прежде, чем этот нарыв сумел прорваться?

Ухмыльнувшись твари в глаза, я перехватил ее крыло… ах нет, кажется, это все-таки хвост… поудобнее и еще одним рывком стащил ее с алтаря. Тяжелая, зараза. Толстая. Липкая. Прямо держу и чувствую, как пропитываются этой грязью перчатки и как медленно, но верно черная слизь старается разъесть мой доспех.

– Зря… – прошептала тварь, одним движением вырвав хвост и свив его в кольцо подобно огромной змеюке. – Зря, Рэйш… мы с тобой в разных весовых категориях.

Я демонстративно поплевал на ладони.

– Ничего. Сейчас я тебя укорочу на голову, и в весе мы быстро сравняемся.

В том месте, где у твари находилась голова, прорисовалось некое подобие лица, а мясистые губы растянулись в ухмылке. За ними мелькнули треугольные зубы. Змеиные глаза опасно прищурились. Свитый кольцом хвост напружинился, и тварь наконец прыгнула. Вернее, всем телом обрушилась на то место, где я только что стоял. При этом она умудрилась проломить собой не только пол, но и все, что было ниже. Всей массой обрушилась на границу миров и одним-единственным ударом прорвала ее до следующего слоя.

Признаться, такой подлянки я не ожидал. А когда сообразил, что в таком виде конкретно эта душа способна не только ускользнуть на более глубокие слои Тьмы, но и в любой момент напасть снова, то без раздумий нырнул за ней следом. И в самый последний момент успел намертво вцепиться в бешено извивающийся хвост, вонзив туда пальцы… точнее, уже когти… до самого основания.

Раздавшийся во Тьме яростный крик был воистину оглушительным. Но к счастью, набравшая толщину и вес броня частично его погасила. Моя Тьма заботилась обо мне и не хотела, чтобы на такой глубине я обледенел или же меня банально расплющило. Конечно, больше пяти слоев наращивать было опасно – это ограничивало меня в подвижности, но Тьма оказалась мудра. И, оставив ровно ту толщину, которую я мог спокойно нести на плечах, благоразумно остановилась, предоставив мне самому решать возникшую проблему.

А проблема была серьезной. Огромная змеюка к этому времени уже успела обвиться вокруг меня и с бешеной скоростью царапала когтями доспех в надежде, что в нем найдется хотя бы одна брешь. Огромные зубы то и дело щелкали в опасной близости от моего лица. Стальные тиски мешали двигаться, сковывали движения, и, если бы не выросшие на доспехе шипы, мне бы точно не поздоровилось. Однако именно благодаря им обвившиеся вокруг меня толстые кольца не могли сомкнуться полностью, а беспрестанно клацающая пасть так и не сумела до меня дотянуться.

Болтаясь на теле твари огромной пиявкой, я проклинал все на свете, цепко держась за нее одной рукой, а секирой, которую выхватил второй, безостановочно кромсал ее неподатливое тело. Получалось, правда, не очень – тварь оказалась бронированной получше любого Палача, да еще и живучей до отвращения. Все, что я успевал поранить, мгновенно восстанавливалось. А сил на это у нее уходило так мало, что я мог до посинения так развлекаться, не боясь причинить какой-либо урон.

Впрочем, оно, наверное, и правильно: я же сражался не с человеком, а всего лишь с духом. Озлобленным, древним, могущественным, но все же с неживым. А с неживого какой спрос? Недаром мое оружие на него почти не действовало. Моя Тьма и моя воля против чужой воли и чужой Тьмы… в этом мы, пожалуй, были равны. Поэтому как два взбесившихся зверя барахтались на глубине, напрочь позабыв обо всем на свете и всецело сосредоточившись друг на друге.

Долго это, разумеется, продолжаться не могло. И как только до твари дошло, что она мешает сама себе, ее тело неуловимо изменилось. Если раньше оно было вполне материальным, то теперь лезвие вязло в ее теле, как в патоке, в то время как ее когти все глубже и глубже вонзались в мою многослойную броню.

Сдавленно ругнувшись, я попытался вывернуться из громадной лапы, но в вязкой, сдавливающей со всех сторон Тьме сделать это было непросто. Почуявшая силу тварь заработала лапами с удвоенной силой, сжала кольца так, что буквально насадилась на мои шипы, напряглась, и вот тогда доспех все же не выдержал. Треснул. Сперва на груди. Затем трещинки поползли и по ногам. А еще через пару мгновений яростной борьбы меня в первый раз прошила боль в спине… похоже, тварь все же добралась до последнего слоя и сумела пробить когтем. После чего вырастила на хвосте шип и принялась раз за разом всаживать его в мою спину, с каждым ударом протискиваясь все дальше и все глубже вонзая в образовавшуюся щель до отвращения длинную иглу.

Усилием воли погасив боль, я сплюнул выступившую на губах кровь, но было ясно, что этот бой мне уже не выиграть. Все, что мне оставалось, это вяло барахтаться, продолжать изображать сопротивление и старательно тянуть время, пока упивающаяся триумфом тварь радостно выла, драла когтями искореженный доспех и с достойным уважения упорством вонзала в него окровавленный шип.