Читать книгу "Три измерения. Сборник рассказов"

Да! Каманин совсем и забыл про это. А для них сегодня праздник. Папа дома! И не надо его огорчать этот праздник, даже если кто-то и пытается сделать гадости.

Каманин начал распаковывать вещи и доставать подарки. Потом они мерили платьишки, костюмчики, обсуждали наряды для кукол. И, конечно же, машину с краном. Пока детишки хвастались друг перед другом обновками, Каманин распаковал магнитофон и включил музыку. Давно ему не было так весело.

Музыку он записал на рейде Осака с эфира. И она как раз подходила для их веселья.

Они бегали друг за другом, смеялись и играли. Сколько было радостных воплей и смеха!

Да, вот чего ему не хватало в рейсе! Это радости общения с его любимыми. Жаль, что она вначале была измазана чёрной краской.

Каманин расстелил на полу новый ковер, и они уже на нём продолжали веселье, достал «Кока Колу», конфеты, жвачку. Тут вообще не было предела восторга. Папа дома!

Но надо было заняться и домашними делами.

После ухода Натальи, как всегда, всё было вверх ногами. Каманин полез переодеваться. Его хэбовое трико так и валялось на дне шкафа, куда он закинул его два месяца назад. Рубашку он не стал надевать. В доме было довольно-таки жарко.

И так, по пояс голый, он начал заниматься домашними делами. Все вещи должны лежать по местам. И он их, на эти места, укладывал.

В отдельную кучу собрал выстиранное, но не глаженое бельё. На вид его было по объёму за последние два месяца. Прикинув, что глажка займёт не меньше двух часов, он прошёл на кухню. Здесь тоже сначала надо было навести порядок. Он принялся мыть посуду, детям дал полотенца, чтобы он вытирали тарелки, и чтобы немного уменьшилась их возбуждённость. Ведь сами-то они не успокоятся, и закончится это всё слезами, а Каманин их сегодня не хотел. Сегодня, сейчас, он хотел только счастья и радости от своего пребывания в семье.

Перемыли посуду, уложили её по полочкам и начали готовить мясо. Лёля мыла картошку, Алёша старался наточить нож. Все были при делах. Из зала неслась музыка, а они все вместе трудились. На душе было прекрасно, несмотря на кровоточащую рану.

Но вот и мясо перекручено, уложено в холодильник. Каманин вынул свои вещи с судна, присоединив к ним детские, и всё бросил в машинку стираться. Расставил гладильную доску и, почесав в затылке, принялся за глажку.

Ребятки крутились тут же. Они танцевали и смеялись. Каманин не успевал отвечать на их вопросы. И про море, и про «ипонцев», и про акул, и про всё на свете, что только детям не придёт в голову спросить. Куча белья незаметно подходила к концу.

Вдруг раздался пронзительный звонок в дверь. Каманин его ждал с первой же минуты, как только за Натальей закрылась дверь. Но звонок был таким неожиданным, что Каманин даже вздрогнул.

Слава богу, она вернулась! Но ещё только семь часов? Что её привело домой раньше назначенного времени? Неужели она что-то поняла из-за его прихода из рейса?

И они все втроём понеслись к двери. Не спрашивая, Каманин распахнул её во всю ширь. И… был поражён.

На пороге стояла необыкновенно красивая женщина. Точёное лицо с картинки, выразительные губы, огромные глаза. Она была слегка бледна и немного запыхалась. Стройность её фигуры подчеркивало нестандартное пальто, а на голове сидела кокетливая норковая шапка, из-под которой, как бы невзначай, выглядывали смоляные кудряшки. Взглянув на Каманина, она как-то озорно улыбнулась.

Конечно, надо ним можно было расхохотаться, не то, что улыбнуться. Он стоял спиной к зеркалу. По пояс голый, в хэбэшном, приспущенном ниже талии трико с выпуклыми коленями. Над зеркалом висели ветвистые оленьи рога, снизу подсвеченные, бра. Вид наиглупейший. И приготовленная заранее улыбка, делала Каманина ещё смешнее. Но он, справившись с минутным замешательством, спросил:

– Вы к кому? – внимательно рассматривая незнакомку.

– Я бы хотела видеть Наталью Борисовну, – переливающимся, мелодичным голосом ответила она.

– Извините, её нет. Она пошла на свадьбу к своей сослуживице, – ничего не понимая в создавшейся ситуации Каманин развёл руками.

Но, тут что-то его осенило.

– А по какому вопросу вы её, собственно, хотели бы видеть? Если не секрет, конечно, – от такого вопроса женщина как-то замялась.

– Я Малишевская…

– Вы знаете, это мне ничего не говорит, – удивлённо ответил Каманин пожимая плечами. Мало ли мамашек ходило к Наталье по поводу лечения своих детей.

– Я жена Павла, – повторила она настойчивее, видя непонимание в глазах Каманина.

Бабах! Вот это да! Вот так да! Каманина ошарашило. Так это же та самая жена-красавица, про которую ему недавно рассказал Валера! Тут он вообще уже не знал, что ему делать. Вообще не представлял. Но что-то его подтолкнуло, и он уже повежливее попросил её:

– А… Ну тогда проходите.

– Что, вы уже всё знаете? – вопросительно глядя на Каманина, спросила она.

– Это имя мне сказали только несколько часов назад, а знаю я уже месяц и два дня, – незнакомка переступила порог, с любопытством оглядываясь. – Извините за мой вид. Мы ведь никого не ждали, – извинился Каманин, пропуская незнакомку. – Вы проходите, проходите. Наверное, нам есть, о чём поговорить, – суетливо предложил Каманин.

Незнакомка переступила порог и нерешительно оглянулась в тесном коридоре.

– Раздевайтесь и проходите. Давайте Ваше пальто сюда.

– Ничего, ничего, – скромно ответила пришедшая незнакомка.

Каманин помог ей раздеться. Повесил пальто на вешалку, а она, прислонившись спиной к стене, принялась снимать изящные сапожки. Вдруг она немного качнулась, потеряв равновесие и, стоявший рядом Каманин, непроизвольно поддержал её за руку. От ощущения тепла её руки, его бросило в жар. Но она, видимо этого не заметила, поправляя платье перед зеркалом.

В модном джинсовом платье она была ещё изящнее. Стройная фигура, маленькая аккуратная головка, небольшая грудь. Она, как будто, была вырезана талантливым гравёром из неведомого материала.

Каманин был поражён её красотой.

Валера сказал, что у него красивая жена, но, чтобы настолько…! Каманин даже себе не представлял насколько. Ему стало нестерпимо стыдно за свой разгильдяйский вид и он, застеснявшись, попросил незнакомку:

– Вы пока проходите, а я сейчас, – и показал ей на вход в центральную комнату, в которой уже был наведён порядок.

От его слов она улыбнулась. От такой улыбки у Каманина вообще пошли мурашки по спине. Давно он уже не общался с женщинами. А с такими, наверное, никогда.

Он быстро забежал в спальню, лихорадочно достал из ещё нераспакованной сумки брюки и рубашку. Правда, они были немного мятые, но зато – новые. Он их совсем недавно купил в Осаке. Быстро переодевшись, он причесался и вышел к гостье.

Глава третья

Она сидела в кресле, задумчиво наблюдая, как возятся с игрушками Алёша с Лёлей. Увидев Каманина, она, как бы, отбросила, одолевающие её мысли, и вновь улыбнулась.

– Какие красивые дети, произнесла она, – глядя на детвору.

Они, услышав похвалу, ещё пуще прежнего сделали озадаченный вид и продолжили заниматься своими делами. Каманин сделал музыку потише и предложил незнакомке:

– Давайте познакомимся.

– Давайте, – улыбнулась незнакомка. – Меня зовут Инна, а вас – Алексей.

– Да, Вы не ошиблись. Алексей. Наверное, Вы обо мне уже наслышаны.

– Конечно, – мило улыбнулась она. – Особенно с плохой стороны.

Каманина немного задел её ответ, но он всё равно предложил.

– Пройдемте в другую комнату. Наверное, у нас есть, что сказать друг другу, – на что Инна, понимающе кивнув, встала с кресла прошла в другую комнату, где изящно устроилась в кресле, стоящем в дальнем углу комнаты.

Каманин все время наблюдал за ней. Он не мог оторвать от неё глаз. Настолько был поражён её красотой и изящностью движений.

Инна. Какое близкое и родное имя. Ведь это имя его мамы. Это было неожиданно и ещё больше приблизило Каманина к ней.

Чтобы разрядить затянувшееся молчание, Каманин заговорил.

Сначала он рассказал о событиях месячной давности. Только упустил свой позорный, слабохарактерный поступок. Потом о переживаниях прошедшего месяца и вот о сегодняшнем дне.

Она внимательно слушала. Задавала вопросы и, в свою очередь, рассказывала о своих страданиях из-за измены мужа. Этот доверительный разговор их настолько сблизил, что невольно Каманин перешёл на «ты», да и она тоже.

Время от времени в комнату заглядывали то Алёша, то Лёля с жалобами друг на друга. Каманин выходил, улаживал их конфликты и опять возвращался к Инне. Беседа, как будто и не прерывалась. Такого родственного и близкого чувства к собеседнику Каманин никогда не испытывал. Настолько всё было близко и знакомо. Даже образ мыслей и поступков у них был одинаковый. Они сравнивали свои поступки с поступками супругов. Всё было одинаково. Только та разница, что Каманин был в море, а Инна дома.

Каманину казалось, что в этой маленькой комнате они, как-то духовно, объединились. И так незаметно пролетел час. Каманин, по привычке, периодически поглядывал на часы.

– Что? Ты куда-то торопишься? – поинтересовалась она.

– Нет, привычка фиксировать время, – со смущением улыбнулся Каманин.

– Вообще-то пора закругляться. Я дочь оставила на соседку. Да и твоя жена должна вот-вот прийти, – с пониманием решила она эту заминку, приведшую Каманина в смущение. – Хотя вряд ли. Мой муж тоже сегодня куда-то собирался. Наверное, на эту же самую свадьбу, – горько усмехнулась она, но стряхнув с себя горечь воспоминаний, попросила. – Если не трудно, не смог бы ты меня проводить до остановки?

Да, Каманин как-то и не подумал, что уже темно и их район почти не освещается. Мало ли что может произойти в такой темени.

– Сейчас, – бросил он ей через плечо, выходя из комнаты и побежал к соседям на третий этаж. Наплёл им, что надо встретить Наталью, и он приведет к ним на это время детей.

На что Ирка, хитрая бестия, ему не очень-то и поверила, но согласилась.

Каманин вернулся домой, надел пальтишки на своих чад и отвёл их к Ирке.

Инна всё так же сидела на кресле в углу дальней комнаты и о чём-то думала. Состояние Каманину вполне знакомое. Бывало, что он и сам часами сидел в такой же позе.

Но надо двигаться, работать и тогда эта хандра исчезает. Он позвал Инну. Она очнулась от своих мыслей и поднялась. Каманин помог ей одеться, и они вышли на улицу.

По сравнению с днём, было намного прохладнее. Растаявший за день снег, подморозило и, было очень скользко.

Каманин, в зимних сапогах, шёл уверенно, а она мелко перебирала ножками, боясь поскользнуться. Глядя не её попытки удержаться в вертикальном положении, Каманин невольно взял её под руку, и они пошли намного увереннее. Она опёрлась на его руку, немного прижалась и сделалась ещё намного ближе. Хотя было как-то неудобно. Женатый мужчина идёт с другой женщиной под руку. Каманина тут многие знают. Что они подумают? Но было темно и прохожих им не повстречалось.

Инну надо было проводить до остановки автобуса. До неё было далеко, но если немного свернуть от пути следования, то можно было подойти к столовой, где и была свадьба.

Они решили заглянуть в эту столовую и посмотреть на своих изменщиков.

Инна почему-то была уверена, что и её муж находиться там. Каманин согласился. Благо до столовой было минут десять хода.

Из окон неслась музыка. Разгорячённые мужики, курили на крыльце, а они подошли к окнам и попытались в них различить, знакомые им личности.

В ярких освещённых окнах было видно, как в зале столовой народ вовсю веселиться, но своих изменщиков они среди них не увидели.

Инна предложила зайти во внутрь, но Каманину было как-то неудобно это делать, и он отказался. Они постояли под окнами ещё минут десять и решили, что их в очередной раз обманули. Такова, значит, их доля и надо будет с этим разобраться.

Они решили перезваниваться, чтобы как-то корректировать свои действия и об их встрече любовничкам не говорить.

Каманин довёл Инну до остановки. Троллейбусы и автобусы были переполнены, поэтому она решила ехать домой на такси. Каманин тут же поймал мотор, и они попрощались.

На обратном пути Каманин всё-таки решил зайти в столовую. Был уже десятый час. И он подумал, что должно быть и Наталье одной страшно будет идти домой.

Музыка так же неслась из окон и дверей и, поднявшись по ступенькам в фойе столовой, он попросил позвать Наталью Борисовну. На что ему кто-то из группы пьяных мужиков задал вопрос:

– А ты кто вообще-то такой? – с вызовом, как бы напрашиваясь на конфликт, уставился на него высокий детина.

– Муж я её, – спокойно пояснил Каманин, стараясь не провоцировать разгорячённых спиртным мужиков.

– Какой ты муж?! У неё муж в море. Он моряк, – и, несмотря на попытки Каманина объяснить, что это он и есть тот самый моряк, они начали выталкивать его из фойе.

– Ничего тебе тут не обломиться. Вали отсюда. На шару нажраться не удастся, – кричали они на Каманина.

Что было спорить с пьяными? Только какая-то тётка крикнула.

– Нет её здесь. Ушла она.

Ёлки-палки. Так он же детей оставил Ирке! Если она придёт домой раньше Каманина, то их встреча с Инной обнаружится, и он ещё будет втройне виноват.

Каманин припустился бежать домой. Подбежав к дому, он обнаружил, что окна в квартире тёмные, то есть в квартире никого не было и уже спокойно взбежал на третий этаж. Ирка с ехидцей поинтересовалась:

– Ну, что? Встретил? Или другую тётеньку проводил? Бесстыдник. Опять за своё. Не успел прийти из рейса и опять охальничать продолжаешь?

Откуда она взяла эту ересь? Каманин понятия не имел и Наталья ему никаких претензий никогда не высказывала. Но что она Натальина лучшая подруга в доме, и они часами о чём-то шушукаются, Каманин об этом знал. У детей всё выведала – это было ясно. И, не обращая внимания на Иркино шипение, одел детей и отвёл домой.

Стали укладываться спать. Лёлька позвала папу помыться перед сном, а Алёша уже лежал в кровати в ожидании обещанной сказки. Переодев Лёльку в ночную рубашку, Каманин уложил её на своё место в их двухъярусной кровати, где они хором запросили:

– Пап, а сказку.

Да. Без его очередной сказки, когда он дома, они никогда не засыпали. И он начал свою очередную сказку про злого волшебника, прекрасную русалку и её братьев.

Сколько этих сказок он им уже рассказал…? Он уже и не мог вспомнить. Но каждый вечер было новая сказка с новыми приключениями их любимых героев. Они всегда слушали эти сказки, затаив дыхание и всегда радовались, когда добро побеждало зло. Вот и в очередной раз оно победило.

Каманин закончил сказку и на прощанье, поцеловав своих чад и пожелав им спокойной ночи, закрыл дверь в спальню.

А в его судьбе добро победит зло? Или зло восторжествует и лишит его любимых комочков счастья?

Но что такое? Уже одиннадцатый час, а её всё нет. Где она может быть? Или тётка в столовой не ему это кричала? Или что случилось? Каманин метался по квартире. Из одного окна был виден подход к дому. Асфальтовая дорожка была подморожена и отражала свет, идущий из окон окружающих домов. И все, кто бы ни проходил, были ему видны, как на ладони. Одиноких прохожих становилось всё меньше, а её фигурка так и не появлялась на ней.

Каманин боялся покинуть дом. Ведь в нём спали дети. Вдруг, они проснуться или запросят о помощи? Нет! Он разрывался от желаний узнать, где же она и безопасностью детей. Но всё-таки первое победило и он, быстро одевшись, спустился во двор.

Стало ещё холоднее, но он этого не замечал. И, с какой только мог скоростью, пошёл к столовой. Вышел через дворы на дорогу, вглядываясь в окна каждой проходящей машины, надеясь увидеть её или хотя бы разглядеть женщин, едущих в них. Он старался разглядеть не появится ли там женская головка в широкой шапке из чернобурки. Но нет, никого похожего не попадалось.

В столовой, музыки уже не было, да и народа в зале было намного меньше. Каманин оглядел зал, но её не увидел.

– Что, опять пришёл? – раздался тот же пьяный голос. – Вали отсюда. Тут на шару не наливают.

Можно было, конечно, затеять драку. Но не было никакого желания затевать ссору, и Каманин вышел.

Сейчас он уже чуть ли не бежал. Значит, он её пропустил, значит, она каким-то другим путём ушла домой. Прозевал. Надо быстрее, быстрее оказаться дома. Он всё также вглядывался в окна проходящих машин и уже бежал и, несмотря на ощутимый холод, к дому он подбежал мокрый, как мышь.

Уходя, он оставил свет в комнате, и было не понять, есть ли кто в квартире или нет.

Взбежав на пятый этаж, он осторожно открыл ключом дверь. В квартире была тишина. Он заглянул в спальню. Там тоже стояла тишина. В спальне только было слышно мирное дыхание детей, и мягкий запах их тел витал в воздухе.

Каманин быстро залез в ванну, ополоснулся, растёрся полотенцем, переоделся в сухое свежее бельё и опять занял место у окна.

Первый час ночи. Её всё нет. Что уже только он не передумал. Он метался, как затравленный волк, ему надо было куда-то деть, бушевавшую в нем, энергию.

Тут он немного пожалел, что не затеял драку в столовой. И от этого желания подраться, раскровянить кому-нибудь рожу, он опять оделся и выбежал на улицу. Пробегая по тротуару, он всё также вглядывался в окна проходящих машин, но знакомой фигуры там не было.

В столовой свет был уже погашен, никого там уже не было и все окна были тёмными. Даже входная дверь была закрыта. Он пожалел, что этих гадов, которые признали в нём шаровика, там нет и, развернувшись, опять побежал домой.

Вновь, взбежав на этаж, он осторожно открыл дверь. Но его опять встретила только тишина.

Сердце бешено колотилось, но дыхание было ровное. Мозг работал четко, фиксируя все окружающие изменения.

Каманин опять ополоснулся, переоделся и снова устроился ждать у окна. Неожиданно он увидел, идущую в обнимку парочку. Да, это была она. Он узнал её фигуру по форме пальто и шапки. Её спутник был выше её на голову.

Злость, ярость бросились ему в голову, но второе «я» приказало ему успокоиться, прийти в себя и отбросить эмоции. Быть только спокойным. Ведь он, этот «второй», также, как и «первый» хотел, чтобы их семья не распалась, чтобы у Алёши и Лёли всегда был папа, чтобы он всегда гладил их по головкам перед сном, рассказывал сказки и оберегал их мирный детский сон.

Но тут раздалось осторожное шуршание ключа в скважине, и она осторожно вошла в коридор.

Из затемнённого зала Каманин наблюдал за ней.

Она быстро сняла пальто и прошла в спальню. Открыла дверцы шкафов и, спрятавшись за них, переоделась. Каманин к ней не подходил, только стоял в дверях, глядя на эти раскрытые дверцы.

Надо было что-то делать. Надо было что-то сказать. Но слова застревали в горле. Да и что говорить? Он сам всё видел в окно. Она подошла к кровати. Та уже была давно расстелена и застелена свежим бельём. Каманин думал, что она будет для них двоих и постарался сделать всё поуютнее и красивее. Видно, поняв это, она повернулась к нему и посмотрела на него, торчащего столбом в дверях и, ничего не сказав, легла под одеяло, отвернувшись к стене. Каманин подошёл к кровати, встал на колени и положил, согнутые в локтях руки, на её край. И, насколько он сейчас был способен на это, мягко прошептал:

– Наташа, давай поговорим. Нам, наверное, есть, что сказать друг другу, – на что она зло прошипела:

– Отстань. Я очень устала. Я хочу спать. Мне завтра на дежурство.

– Неужели ты ничего мне не хочешь сказать? – молил её Каманин. – Давай поговорим. Неужели я и этого не достоин? – но в ответ была только тишина.

Поняв, что сейчас к ней приставать с расспросами бесполезно, Каманин встал и пошёл стелить себе постель в другой комнате…

***

Дома, вроде бы, никого не было.

Он осторожно открыл дверь ключом, вошёл туда и начал раздеваться. Ему очень не хотелось, чтобы его, в этой квартире, видели здесь с бодуна. Вчера они с Юриком так нахлестались, что его жена, его и Каманина с трудом растолкала утром.

Из кухни слышались какие-то звуки. Каманин непроизвольно заглянул туда. Наталья сидела за столом и завтракала. Что это она опаздывает на работу?

С ней за последний месяц вообще невозможно было ни о чём говорить. Даже папа Каманина, которого он в отчаянии позвал на помощь, оторвался от всех своих важных дел и прилетел во Владивосток, не смог её ни в чём убедить. Она ему только сказала:

– Любви не обещаю, но семью постараюсь не разрушать, – тогда Каманин и тем был доволен.

Но этот месяц был для него страшным испытанием. Он выполнял наказ папы. Как в своё время выполнил его первый – женился на Наталье.

Не ругался, был вежливым, обходительным, заботился о детях, не приставал к ней. Только пытался иногда поговорить, чтобы восстановить былые отношения, а в ответ получал нахальные оскорбления, вечные ночные приходы, внезапные исчезновения. Как будто всё делалось только для того, чтобы спровоцировать Каманина на срыв.

Тогда Каманин сразу звонил Инне. И становилось ясно, куда подевалась эта парочка гнедых. Каманин не знал, откуда он черпал своё терпение весь этот последний месяц. Первый месяц своего отпуска.

Вот и сейчас он подошёл к столу. Завтрак был на одного. Да ему и не хотел есть.

Он сел за стол справа от неё, пристально уставившись на неё, но она в его сторону даже не взглянула, продолжая пить кофе. Глубоко вздохнув, Каманин мягко произнёс:

– Наташа, ну что ты всё время молчишь? Сказала бы что-нибудь.

– А что тебя, собственно, интересует? – зло процедила она, сделав очередной глоток.

– Как что? Как мы дальше жить будем, какая у нас с тобой будет семья?

– Как я обещала твоему папе, такая и будет. У тебя, что нет семьи? У тебя, что нет детей? Чем ты недоволен? Что тебе ещё надо? – она оторвалась от еды и зло воззрилась на него.

– Ты не такая. Зачем ты уходишь из дома? Где ты пропадаешь? Ведь семья без женщины в доме, это не семья. Останься, не уходи больше, – чуть ли не слёзно просил её Каманин.

– Остаться?! С тобой? – взвизгнула она. – С таким ничтожеством, как ты, ни одна баба жить не будет. Что ты такое? Кто ты есть? Тряпка! Безвольная, безличная тряпка! И вообще, что ты можешь? Абсолютно ничего, Ты даже удовлетворить меня не можешь! Что в тебе толку? Я за восемь лет совместной жизни с тобой только раз испытала оргазм, да и то благодаря Павлику, – визжала она Каманину в лицо.

Когда на ринге, Каманину кто-нибудь делал больно. У него пропадал всякий страх, сознание самосохранения и здравый смысл. Он кидался на своего соперника, кровь застилала его глаза, разум пропадал. В такие моменты он только фиксировал свои удары, искал цель, которую надо уничтожить.

Вот и сейчас в нём стало подниматься это чувство бешенства, злости и беспощадности. Оно заволокло теменью его глаза, и он уже ничего не мог с собой поделать. Это чувство ненависти, беспощадности к противнику выкинуло его правую руку, и она полетела в сторону визжащего лица Натальи…

Март 2004 Джабель-Али ОАЭ.