Читать книгу "Три измерения. Сборник рассказов"

Глава шестнадцатая

Вот и осталось до разговора с Инной всего-то час, а Алексея от перевозбуждения начинало немного трясти. Дедушка, ну насколько проницательный человек, позвал его на кухню.

– Садись, – многозначительно начал он. – Я тебе пару слов скажу. Конечно, ты сделаешь, так как тебе надо, но немного послушай, – он достал из холодильника початую бутылку водки, плеснул Каманину немного в стакан и продолжил. – Выпей и послушай.

И он рассказал внуку историю, как он сидел в тюрьме. Как его пытали, стараясь выбить показания, как уголовники откачивали его после допросов, как он был уверен в своей правоте, отстоял её и был освобождён.

– Так что, найди себя. Будь уверен в себе. Найди правильное решение вопроса. И тогда у тебя всё получится. Кроме тебя самого этого никто не сделает. Только ты и есть сам себе помощник. А мы, если ты этого сам захочешь, только поможем тебе. Я уверен, силы в тебе есть.

Для Каманина этот разговор был неожиданным, но он его успокоил.

Разговор прервался продолжительным телефонным звонком. Это был междугородний звонок, Каманин забежал в папин кабинет, плотно закрыл за собой дверь и взял трубку телефона.

Мелодичный женский голос на другом конце провода ответил ему. Вообще-то Каманин сомневался, что Инна придёт на переговоры. Но сейчас он её действительно слышал.

– Здравствуй, Инна, – скованно начал разговор Каманин. – Как у вас там дела со всей этой нашей историей?

– Здравствуй. – еле слышно неслось из трубки. – А как? Да никак. Ты так неожиданно исчез, так я и не знала, что подумать. А потом от Паши я узнала, что ты здорово треснул Наталью. «Твой уголовник её покалечил» так он мне передал. «У неё сотрясение мозга и осложнение на левое ухо» «Мало он ей дал, надо было вообще ей голову снести и тебе тоже, чтобы неповадно было лезть в чужие семьи» ответила я ему. «Ему это так просто не пройдёт. Ему визу закроют, и будет по каботажам плавать». «Не ты ли к этому ручку приложишь?» спрашиваю его. «Есть люди, которые этим займутся» ещё так, с издевочной, он сказал. А потом опять начал шляться. Домой то приходит, то нет. Я терпела, терпела и не выдержала. Собрала его пожитки, сложила в чемодан и, когда оно заявилось в очередной раз, выставила его на природу. Сейчас он живёт у Натальи. Мне его друзья сказали. Как-то даже спокойнее стало. А у тебя чего?

– А что, – начал рассказывать Каманин. – Получил повестку в суд. Наталья подала на развод. Завтра разбирательство. Я не хочу, чтобы этот процесс шёл без неё. Я попробую перенести его во Владивосток. Хочу посмотреть в её глаза. Хоть узнать, что же она думает вообще. Как быть с детьми?

– Конечно, это правильно, – одобрила его решение Инна. – Пусть в суде и ответит, кто это и как семью развалил. А на детей не рассчитывай. Я тут узнавала. Они останутся с матерью, а на тебя сразу в пароходство пойдёт исполнительный лист на тридцать три процента до совершеннолетия детей.

– Ну, про это я знаю. Вообще, я настою на том, чтобы суд был во Владивостоке и там мы с тобой встретимся. Хотя я хочу приехать пораньше. У Алёши двадцать восьмого июня день рождения. Я хочу его поздравить и передать подарки. А то тут и папа с мамой, и дедушка с бабушкой им насобирали кучу подарков. Я собираюсь прилететь двадцать седьмого. Заеду к Андрею.

– Тогда двадцать восьмого и встретимся. Я работаю до часа дня. Подъезжай к поликлинике. У нас будет время до дня рождения обо всём поговорить, – отреагировала на такую новость Инна.

– Хорошо. Договорились. Если я задержусь немного, то прошу тебя немного подождать. Ладно? – не ожидав такого ответа от Инны, попросил Каманин.

– Хорошо. До встречи, – согласилась Инна и повесила трубку.

Телефон ещё долго пикал в руке Каманина. Пока оттуда не послышался голос телефонистки.

– Вы кончили?

– Нет, я закончил, – зло ответил он и уже после этого повесил трубку.

Алексей вышел из кабинета и ощутил на себе много-много вопросительных взглядов. Опережая события, сразу же всех предупредил:

– Мне надо быть во Владивостоке двадцать восьмого числа, – и, переодевшись, пошёл во двор продолжать стелить дорожки.

Глава семнадцатая

Утром в доме было необычайно тихо. Никто не собирался на работу, никто не готовил завтрак. Все спали. Только один Каманин поднялся и прошёл на кухню. Клёпа тёрся об ноги, выклянчивая утреннюю пайку. Каманин дал ему камбалу и пошёл на крыльцо покурить.

Через несколько часов станет ясно, что же будет в суде. Зачем Наталья это сделала? Зачем она так направленно идёт к разрушению семьи? Что она хочет? Он не мог найти ответа ни на один вопрос, витающих в голове. Но надо набраться терпения и ждать. Всего-то несколько часов…

И вот они с папой и мамой сидят в коридоре здания суда. Секретарь выглянула в коридор.

– Вы Каманин?

– Да.

– Проходите, пожалуйста.

Каманин прошёл в комнату, где за столом сидело три человека. За ним следом прошли папа с мамой, и папа скромно поинтересовался у судьи:

– Можно мы поприсутствуем?

– Да, пожалуйста, Владимир Данилович. Присядьте вон там, – и показала на стулья, стоящие в углу.

Каманин присел рядом с родителями и стал ждать, что же будет дальше. Это было первое в его жизни присутствие в суде. Поэтому он не знал, как себя вести.

– Каманин, пожалуйста, подойдите сюда, – произнесла судья.

Каманин подошёл к столу и ему зачитали заявление Натальи о разводе. Из него было ясно, что он постоянно её избивал, постоянно пьянствовал, издевался над детьми, не приносил денег в дом и постоянно изменял ей. От такого оговора у Каманина даже пропал дар речи. Как так можно? Он всего ожидал, но такой наглой лжи…

Он даже не представлял себе, как так нагло можно лгать, да ещё к тому же эту ложь написать на бумаге и предоставить в суд. Судья, закончив читать заявление Натальи, вопросительно смотрела на Каманина.

– Да это наглая ложь! Ничего такого не было! – возмущённо вырвалось у Каманина.

– Я так и думала. Объясните Ваше видение этого вопроса, – попросила она Каманина.

И он как мог, рассказал, что же было на самом деле.

После чего судья посоветовала.

– На Вашем месте, чтобы решить все спорные вопросы, я бы перенесла суд во Владивосток, где бы вы смогли более четко отобразить Вашу точку зрения в присутствии истицы. Хотя, если она настроена на развод, то Вам его всё равно не избежать.

– Да, пожалуйста, – согласился Каманин с ней. – Перенесите суд во Владивосток. Может быть к этому времени, что-нибудь изменится, – в глубине души он ещё надеялся, что всё то, что он сейчас услышал, является какой-то мистической ошибкой. – Я очень не хочу, чтобы дети росли без моего участия, – добавил он в заключение.

– Хорошо, – согласилась с ним судья. – Мы переправим все документы во Владивосток, так что Вы ждите повестку в суд там.

– А когда это может произойти, – тут же поинтересовался Каманин.

– Я думаю, – судья сделала небольшую паузу, – что это может быть через месяц. Всё зависит от того, как сработает почта.

Когда Каманин с родителями вернулся домой, то они долго обсуждали происшедшее.

Больше всех была возмущена бабушка ложью «этой нехорошей женщины». Она чуть ли не кипела от возмущения. Папа одобрил решение сына, тем более, что он всё равно собирался ехать во Владивосток. Разговор продолжился за вечерним чаем. Завтра дедушка с бабушкой уезжали, и посиделки затянулись допоздна.

Каманин уже так привык к тому, что они были всё время рядом. И он даже не представлял, как это завтра вечером, за этим же столом дедушки и бабушки уже не будет. Но бабушка была решительно настроена на поездку и уже закончила собирать вещи. Она так суетилась, что дедушка даже не выдержал.

– Катя. Ну, сядь, успокойся. У нас ещё завтра будет время.

Но бабушка то и дело, что-то вспоминала и сразу срывалась с места. Мама уже давно ушла спать, а они всё сидели и говорили. Папа вспоминал своё детство. Дедушка рассказал о своём паруснике «Людмила», а когда время было уже далеко за полночь, то все отправились спать.

Утром вечерняя суета продолжалась. К ней ещё подключилась и мама. Но вот, вроде бы и всё. Сборы закончены.

До самолёта оставалось чуть больше часа, и все присели перед дорогой. Каманин сделал несколько снимков. Потом вышли во двор, встали около цветущей черёмухи и еще несколько раз сфотографировались.

Подъехала машина, и наступила минута прощания. Каманин оставался дома с мамой, а папа поехал в аэропорт проводить дедушку с бабушкой.

Когда машина уехала, Алексей с мамой вернулись в дом. Было как-то пусто. Чего-то не хватало и мама, посмотрев на сына, как будто прочла его мысли.

– Через несколько дней и ты уедешь. И тут вообще будет тишина и тоска. А если ещё и папа уезжает, то тут только я и Клёпа, – глаза у неё были грустные-грустные, от чего Каманину даже стало не по себе. Он подошёл к маме, обнял её и уткнулся лбом в жёсткие волосы её причёски.

– Ничего, мам. Зато ты знаешь, что мы у тебя есть. Будет грустно, звони или напиши письмо.

– Так-то оно так. А вот как у тебя всё сложится? Где ты теперь жить-то будешь во Владивостоке? Оставался бы тут. Папа тебе подыщет хорошую работу. Жить поначалу будешь у нас. А если найдёшь какую-нибудь женщину, то и квартиру вам организуем. Будем все вместе и ты рядом с нами тогда будешь, – с глубокой тоской посмотрела она на сына.

– Не знаю, мама. Сначала надо решить все дела с Натальей и детьми. А уж потом видно будет. Где жить, где работать, – на что мама опять тяжело вздохнула и ушла в спальню.

А Каманин сел на крыльце, и они вместе с Клёпой продолжили греться на солнышке, дожидаясь папу.

Глава восемнадцатая

Самолёт во Владивосток прилетел в 22 часа.

Каманин получил багаж и сел в автобус, который шёл в Артём. Он хотел заехать к Андрею. Тот уже съехал от тёщи и жил на улице Комсомольской. Один раз Каманин был в том маленьком домике. Но сейчас, ночью… Он сомневался. Найдет ли он этот дом или будет плутать?

Кондукторша объявила остановку, и Каманин вышел. В одной руке у него был чемодан, в другой – подарок для Алёши. Железная дорога.

Ночь. Вокруг была только беспросветная темень. После света в автобусе, она казалась ещё чернее. Куда идти? В какую сторону? Где нумерация домов? Ничего не было видно. На улице в пределах видимости не было видно ни единого фонаря.

Каманин пошёл налево. Хотя чувствовал, что идет не туда. Шёл он примерно с получаса, когда около него остановилась милицейская машина.

– Куда это Вы собрались с такой поклажей? – спросил один из милиционеров, высунувшись в окно машины.

– Ищу улицу Комсомольскую дом номер пять. Я только что с самолёта, – ответил Каманин вышедшему из машины милиционеру.

– Так это в другой стороне. Здесь уже номер сто пять, – удивился тот.

– Ого! И что же мне делать тогда? – Каманин был удивлён не меньше милиционера, увидевшего одинокого пешехода на безлюдной улице.

– Если ты не против, то мы сейчас вон того гаврика сдадим в отделение, – милиционер кивнул вглубь машины, – а потом и тебя можем доставить до твоей Комсомольской пять, а то тут ночами-то небезопасно в одиночку бродить. Ну а ты отблагодаришь нас, чем сможешь, – это он уже как-то озорно хохотнул.

– Нет вопросов. Буду очень вам благодарен, – заверил их Каманин, устраиваясь на заднем сидении уазика.

И в самом деле, он забрёл совсем в другой конец Артёма. Уазик заехал в отделение милиции, и после этого быстро доставил Каманина в другой конец улицы.

Каманин поблагодарил милиционеров, конечно же не бесплатно, и подошёл к дому. Не успел он постучать, как дверь открылась, и он попал в объятия Андрея.

– Лёша, братан. Это ты? А что это ты на ментовском газоне? Валерка вон со страха уже в погреб залез. Думал по его душу. А это ты! Что так поздно? Самолёт уже три часа как прилетел. Я тебя не застал в аэропорту. Ну, давай. Заходи. Вот для тебя кровать приготовлена. Ложись, спи. Завтра уже обо всём поговорим.

Раскладушка для Каманина была уже приготовлена и застелена, поэтому он, не ожидая дополнительных приглашений, разделся и быстро заснул. Всё-таки усталость от перелёта давала о себе знать.

Сквозь сон Каманин ощутил, что что-то у него шевелится под боком. Открыв один глаз, он увидел, что у него под боком копошиться Вася, сын Андрея. Он с важным видом лежал и листал какую-то книжку с картинками. Увидев, что его дядя проснулся, он тут же заканючил.

– Дядя Лёфа. Поцистай.

Но тут из соседней комнаты вышла Алёна.

– Вася. Ну, как тебе не стыдно. Дядя Лёша ещё спит. Он устал. А ты со своими книжками к нему лезешь, – выговаривала он сыну.

– Ничего, – успокоил её Каманин. – Доброе утро, Алёна. Давай сюда свою книжку, – попросил он племянника и Вася тут же перекочевал к Каманину под одеяло, и затаился, прислушиваясь к чтению сказки.

После завтрака Каманин объяснил Андрею, что у Алёши сегодня день рождения, и он должен быть во Владивостоке. Андрей расстроился, что брату придётся уехать, но согласился с ним, что ехать ему надо обязательно.

Каманин предупредил Андрея, что ночевать, возможно, он не приедет и, собрав подарки пошёл на автовокзал.

Днём дороги были все видны. Он уже не плутал и быстро дошёл до автовокзала. Тут же сел на проходящий автобус и через час был во Владивостоке, на площади железнодорожного вокзала. Там сел на трамвай и поехал к Инне.

В начале второго он подходил к поликлинике.

В городе было намного прохладнее, чем в Артёме и стоял густой туман.

Из дверей поликлиники то входили, то выходили люди. И вдруг из неё вышла до боли знакомая женская фигура. Сквозь густой туман невозможно было различить её лицо. Но сердце ёкнуло. Это она. И точно, когда Каманин приблизился к ней, то сразу узнал.

Это была Инна! Они поздоровались и пошли к трамвайной остановке.

– Да ты весь увешан сумками, – посочувствовала Каманину Инна. – Давай мне хоть что-нибудь. Разгружу тебя. Какие планы? – поинтересовалась она.

– До вечера никаких. Только часов в пять я хочу подъехать на Гамарника, чтобы повидать Алёшу. Ведь у него сегодня день рождения, а сейчас я свободен.

– Ну, тогда поехали к моим родителям. Там и обогреемся и чаю попьём, – Инна зябко повела плечами. – Они сегодня меня ждут, – делать было нечего и Каманин согласился.

Они сели в трамвай и поехали в центр. По пути Инна рассказала Каманину о последних событиях на семейных фронтах и что его может ожидать сегодня вечером.

Родители Инны оказались радушными хозяевами. Без всяких стеснений они пригласили Каманина в дом.

– Так вот он какой, этот Алексей, – только и сказала мать Инны. – Ну что же, заходи. Садись. Сейчас чай пить будем. Расскажешь нам о своих делах, а мы тебе о наших.

Каманин как-то сразу почувствовал теплоту отношений, и прежняя скованность пропала. Создалось впечатление, что он вновь дома. Та же забота, спокойствие, уважительность. Сразу было видно, что здесь хорошая, крепкая семья. Ему здесь нравилось. Особенно, когда дело дошло до разговоров. Его здесь понимали. Ему не надо было ничего скрывать. Да и они тоже ничего не скрывали. Всем было плохо от того, что семьи рушатся. Все хотели побыстрее найти безболезненный выход из этой нелёгкой ситуации.

Каманин время от времени посматривал на часы, поэтому отец Инны спросил его:

– Что? Куда-то торопишься?

– Ему надо на день рождения к сыну, – за Каманина ответила Инна. – Он специально прилетел на него.

– Так, что? Все эти подарки для него?

– И для него, и для дочери. Родители и дедушка с бабушкой собрали, – пояснил Каманин наличие такого количества пакетов и свёртков.

– Ну что же. Дело хорошее. Удачи тебе. Только будь поосторожнее в своих словах. Против тебя могут быть использованы все твои неосторожные фразы. Следи за собой, – напутствовал Каманина отец Инны.

Он распрощался с родителями Инны, и вместе с ней они вышли из дома. Ей надо было успеть забрать Алёну из детского сада на Луговой, а ему ехать совсем в другую сторону. На Постышева.

Глава девятнадцатая

Вот он опять подходит к этому дому. Вон те окна, из которых он часто смотрел на дорогу, ожидая Наталью с работы, но это уже не его дом и там его уже никто не ждёт. Там осталась только боль.

Он сел на скамейке у подъезда и закурил, не зная, что делать дальше.

Ватага мальчишек выскочила из подъезда и сразу же забежали за угол дома. Они чего-то там пошушукались и выбежали вновь.

– А Вы Алёшу ждёте? – спросил самый шустрый из мальчишек.

– Да. А ты откуда знаешь? – удивился Каманин. – И где же он?

– А вон сейчас его пацаны позовут, – ответил шустряк, шмыгая носом.

И вправду из-за угла дома, как-то осторожно вышел Алёша. Он нерешительно приблизился к Каманину.

– Сынок! Иди сюда, мой хороший. С днём рождения тебя поздравляю. И дедушка с бабушкой тебя тоже поздравляют.

– А где они? – Алёша нерешительно подошёл к отцу и смотрел на него снизу-вверх.

– Они в другом городе остались, – Каманин приобнял сына и усадил его на скамейку рядом с собой. – Только вот подарки тебе и Лёле передали, – показал он на коробки и свёртки, лежащие рядом.

– А это что? – Алёша показывал на одну из коробок, но которой нёсся паровоз с шлейфом дыма.

– А это железная дорога. Я тебе её из самого Ленинграда везу, – начал объяснять Каманин и тут же предложил. – Пойдём, построим её.

– Ты, пап, не ходи туда, – сын настороженно посмотрел на отца, кивнув головой куда-то вверх. – Там этот живёт.

– Ничего, сынок. Что нам его бояться? Нам бояться некого, ведь у тебя сегодня день рождения! Радоваться надо, – от этих слов Алёша, наконец-то улыбнулся и Каманин, обняв его за плечики поцеловал. – Пошли. Чего сидеть тут, – они поднялись со скамейки и стали подниматься на пятый этаж.

– Пап, а ты, правда, не бендеровец? – неожиданно поинтересовался Алёша.

– Конечно, нет. Я русский, коммунист, – заверил его отец.

– А бабушка говорит, что ты страшнее бендеровца и можешь всех поубивать, – Алёша вопросительно смотрел на отца.

– Не верь ей, сынок. Я моряк, а в моряки злодеев не берут, – пошутил Каманин, хотя у самого от вопросов сына с болью сжалось сердце.

Они подошли к знакомой двери.

Каманин позвонил и через минуту её открыла Ольга Васильевна.

– Зрасьте, – процедила она сквозь зло сомкнутые губы, увидев Каманина.

– Можно войти? – вежливо поинтересовался у неё Каманин.

– Заходи, раз уж пришёл, – всё так же цедила тёща.

Чувствовалось, что обстановочка в этом доме напряжённая. Каманин весь собрался в комок, готовый к очередной пакости.

Они с Алёшей разделись в коридоре и прошли в большую комнату. Проходя мимо маленькой комнаты, Каманин увидел Пашу, который сидел на кровати, делая вид, что занят прочтением какой-то книги.

Увидев Каманина, он по-прежнему остался сидеть в прежней позе, но, когда Каманин вышел из коридора, поднялся и закрыл дверь в комнату.

Ну что же. Так даже лучше. Каманин разложил подарки, и они с Алёшей принялись собирать железную дорогу. Алёша старался во всём помогать отцу.

И вот, поезд побежал по рельсам. Как Алёша был рад этому событию!

– И это мне? И она тут останется? И я всегда смогу ей играть? – всё время спрашивал он, не веря, что это богатство отныне только его.

– Конечно, сынок. Всё это твоё. А вот это тебе от дедушек и бабушек, – Каманин начал вынимать остальные подарки. – А где Лёля? – спросил он Алешу.

– А она в санатории. Её мама только на выходные привозит, – мимоходом ответил сын. Так он был занят железной дорогой.

Тут раздался звонок в дверь. Это Наталья вернулась из магазина. Она мельком поздоровалась с Каманиным и ушла на кухню. Через некоторое время, пошушукавшись о чём-то с матерью, она вышла в большую комнату и застыла у входа, глядя, как Каманин играет с Алёшей в железную дорогу.

– Пройди сюда, – нейтральным голосом предложила она. – Мне надо с тобой поговорить.

– Да и мне тоже, – как можно спокойнее ответил ей Каманин и встал с пола.

Наталья прошла на кухню и остановилась у окна, встав к нему спиной. Там же за кухонным столом сидела и Ольга Васильевна. Каманин устроился на своём прежнем месте у кухонного стола и положил руки на него.

– Поговорим? – Наталья вопросительно посмотрела на Каманина.

– Поговорим, – утвердительно ответил тот, глядя на неё в упор.

Хоть бы что шевельнулось у него в душе. Был только ком горечи. Как можно!? Поселить этого недоноска рядом с его детьми. Позволить ему общаться с ними и тут же выливать на Каманина грязь. У него это не укладывалось в голове. Но, надо быть спокойным и всё утрясти миром. Ему тут же вспомнились советы папы и отца Инны.

– Ты почему не подписал развод? – с полоборота начала она накручивать тон беседы. – У нас же уже никогда не будет семьи? Разве ты этого не понимаешь? – и нахально воззрилась на Каманина.

– А что? Я должен был согласиться на ту наглую ложь, что ты написала в заявлении? – как можно спокойнее проговорил он, по-прежнему не отрывая взгляда от возбуждённой женщины.

– Но мне так посоветовал адвокат, – сменив тон, растерянно пробормотала она. – Он сказал, что так будет лучше.

– Лучше для кого? – горько усмехнулся Каманин.

– Знаешь, что, дорогой ты мой, – опять чуть ли не вскрикнула Наталья. – Позволь мне самой судить, что для кого лучше.

– Ну, во-первых, я тебе никакой не дорогòй, – он сделал ударение на этом слове. – Этим заявлением ты перечеркнула всё, что у нас было дорогого. И, во-вторых, на суде ты признаешь, что в твоём заявлении ложь и только тогда ты получишь развод. И с сегодняшнего дня ни у тебя, ни у меня дороги назад нет, – как-то моментально для себя решил Каманин.

– Ты будешь платить тридцать три процента, – встряла в их разговор Ольга Васильевна.

– Если надо, то буду платить, – не глядя на тёщу, прокомментировал её слова Каманин. – Дети мои и на их содержание я буду платить столько, сколько надо по закону. И буду с ними встречаться и, по мере моих возможностей, буду их воспитывать. Этого мне никто запретить не может, – подчеркнул он.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – прошипел змеевидный мухоморчик, в образе его тёщи.

– Ну что же, до встречи в суде, – не обращая внимания на эти шипения, Каманин встал и, пройдя в коридор, собрался уходить.

Алёша стоял рядом и с грустью смотрел на его сборы.

– А когда я смогу увидеть Лёлю? – напоследок спросил Каманин Наталью.

– Я привезу её в субботу вечером, – неохотно ответила она.

– Тогда до субботы. Там подарки для неё от дедов, – Каманин головой кивнул в комнату, где он оставил все свёртки и коробки. – Передай их, пожалуйста, ей.

– Приходи. Я ей всё передам, – уже без эмоций ответила Наталья.

Каманин поцеловал на прощание Алёшу и закрыл за собой дверь. Алёша хотел кинуться за ним, но был остановлен материнской рукой.

Каманин вышел из подъезда, сел на лавочку и закурил. Вышел сосед Виктор с четвёртого этажа.

– Что? Своих навещал? – спросил он буднично.

– Да. У Алёши сегодня день рождения. Вот подарки принёс, – грустно поделился с ним Каманин.

Виктор выразил своё отношение к Наталье в матерной форме, но Каманину от этого легче не стало. Он докурил сигарету и пошёл к остановке. Вот тут-то навстречу ему и попался Валера. По своей доброте душевной он пригласил Каманина к себе домой. А когда узнал, что ночевать Каманину надо ехать в Артём, то предложил заночевать у него. Каманин не отказался. Да и уже было поздно.

Перед самым сном, он стоял в Валериной квартире у окна и долго смотрел на окна своего бывшего дома. На продолжающуюся там жизнь, а ему, его собственную, надо было начинать с белого листа.