Читать книгу "Валдгейм. Эхо пропавших душ"

Глава 9. Эхо – единственный звук, который возвращается

– Ты предлагаешь мне научиться стрелять, сидя на пеньке?

– Боюсь, стоя на костылях, ты не справишься с поставленной задачей.

«О, ты даже не имеешь представления, как сильно ты ошибаешься», – подумала про себя девушка и слегка ухмыльнулась, вспоминая, как шустро обошла весь дом днём ранее. Было нечто странное в том, как легко становилось, как отступала физическая боль, когда Артём покидал дом, но стоило ему вернуться, боль снова возвращалась к девушке. Она стала даже подумывать о том, что он подсыпает какие-то препараты в её еду.

Артём на собственном примере продемонстрировал, как следует стрелять по старым консервным банкам, стоявшим на поваленном ветрами дереве. Подняв сбитые банки с земли, он снова установил их на одряхлевший ствол дерева и немного замялся на месте, болезненно ухватившись за бок. Вернувшись на место, он жестом приказал девушке начать стрельбу. Николина надеялась напугать его своей меткостью, но вместо этого лишь веселила его, промахиваясь снова и снова.

– Думаю, во всём вина этого пня, на котором сижу, – она поёжилась на неудобном сиденье, а мужчина только улыбнулся в ответ.

– Выпрямляй руку полностью, – неустанно твердил он.

Когда пуля в очередной раз прошла, лишь скользнув по краю банки, Артём снова продемонстрировал правильную позу и позицию пистолета в руке, но это нисколько не помогло девушке стрелять лучше.

– Хорошо, давай помогу тебе, – сказал он и приблизился к Николине, отчего по её спине пробежал холодок. Артём аккуратно приподнял пистолет в руке девушке и задал ему направление.

– Вот так вот. Прицелься. Стреляй.

– Молодец, – похвалил он, когда первая банка повалилась наземь, но девушка понимала, что без его помощи она бы не справилась.

На её душевном равновесии сказался слишком тесный контакт с Артёмом. Она чувствовала его дыхание на собственной шее, отчего сводило желудок. Тренировка продлилась ещё недолго, и Артём снова оставил гостью в одиночестве.

Вернувшись в дом, она снова направилась в его комнату. Не без труда поднявшись наверх, она принялась искать то, что смогло бы подсказать пароль от сейфа. Однако, как и следовало ожидать, поиски ни к чему не привели, и она вернулась к сейфу. Николина довольно долго сидела внизу, пытаясь придумать способ, как узнать код от этого железного ящика. И когда решила предпринять вторую попытку обыска комнаты в поисках ключа, который он, по всей видимости, носил с собой, то заметила, что на крышке тайника есть пару капель, очень похожих на лужицу запекшейся крови. Это напугало её, но она надеялась, что её догадки ошибочны.

Заслышав скрежет гравия под колесами приближающегося автомобиля, она быстро застелила тайник ковром и села на диван. Когда Артём вошёл, то даже не посмотрел в её сторону, кинув лишь холодное:

– Привет.

Артём выглядел уставшим и измученным, поэтому Николина предложила приготовить ужин, он лишь кивнул, выказывая согласие. Проскользнув мимо него на кухню, она заметила, как мужчина похрамывающей походкой поднимался наверх, но ничего не сказала. В этот момент она подумала, что пришло время поверить ему, поскольку, если бы он был одним их охотников, то мог давно устранить её, а не нянчиться. Однако почему охраной её жизни не занимается полиция или иные службы безопасности?

Она долго просидела на кухне, потихоньку начав уплетать жареный картофель с салом и овощной салат. Ужин на тарелке Артёма уже успел остыть, пока Николина мыла за собой посуду. Она окликнула мужчину, но он не отозвался. Тогда она решила приложить силы и подняться за ним.

На этот раз ступеньки оказалось преодолеть сложнее, чем парой часов раньше. Сквозь открытую дверь в комнату Артёма открывался обзор на небольшой бардак. Ящички прикроватной тумбочки были открыты, рюкзак лежал на кровати, вывернутый наизнанку. Лежащая на полку куртка, скорее всего, соскользнувшая со спинки кресла, а на мятой клетчатой рубашке, которую сегодня одевал Артём, красовались красные капли, похожие на разводы крови.

Николина приготовила пистолет и, держа его перед собой, смело шагнула на кафельную плитку ванной комнаты. То, что она увидела, шокировало её. Артём в безжизненной позе лежал на боку на полу, казалось, что он мёртв. Часть его спортивного живота прикрывал огромный окровавленный бинт.

– Артём, – окликнула его девушка, пытаясь понять, в сознании он или нет.

Ответа не последовало. В горле образовался ком. Приблизившись к Артёма, она убедилась, что его глаза закрыты. Коснувшись рукой его шеи, она ощутила, как его тело отдавало жаром. Из-за испуга она чуть не упустила слабый пульс, удерживающий мужчину на стороне живых. Грудная клетка медленно подымалась и опускалась, так что уловить подобное движение было едва возможным.

Действовать нужно немедленно, поняла Николина. Но что она могла сделать? Она не врач и сама находилась не в лучшем физическом состоянии. В доме отсутствовал телефон, чтобы в таких обстоятельствах вызвать скорую помощь. Да и адреса она не знала того захолустного места, в котором находилась.

Мозг судорожно перебирал варианты. Когда её взгляд снова невольно скользнул по мускулистому обнажённому торсу, она заметила нераспакованный шприц в руке Артёма стеклянную ампулу с каким-то лекарством, лежащую рядом. Она не знала, внутривенный это укол или самый обычный.

Осознавая, что Артём её спасение и связующий элемент с внешним миром, она не придумала ничего лучше, как сделать укол. Разве может быть хуже? Просмотрев его руки, она не заметила следов от уколов и решила, что лекарство не требует внутривенного вмешательства. Судорожно приспустив с него штаны и испытывая неловкость, она сделала укол. Затем, поморщившись от собственной боли, она спустилась на кухню в поисках уксуса, чтобы сделать раствор, снимающий жар. Вернувшись к мужчине, она подложила под его голову подушку, понимая, что не сможет сдвинуть его с места.

Обтирая Артёма уксусной водой, она поначалу испытывала стеснение, но вскоре отбросила лишние переживания: слишком многое произошло за последние дни, собственная жизнь не принадлежала ей, и она делала то, что было необходимо. Девушка отметила, что на его теле находится множество маленьких шрамов и один большой, проходящий по центру груди, но не бросающийся в глаза. Закончив обтирание, она приложила все усилия, чтобы расстелить тёплое одеяло на холодном кафеле под мужчиной, а сверху накрыла его простыней. Но что она ни делала, Артём не приходил в сознание.

Николина металась в догадках, силясь понять, откуда он получил ранение в живот, которое казалось не столь серьёзным и свежим. Однако, по покровам кожи вокруг раны можно было судить, что в своё время порез плохо обработали, что послужило беспрепятственному развитию инфекции.

Ближе к полуночи Артём начал нести бред, что являлось признаком того, что он на грани между жизнью и смертью.

До самого утра девушка не спала, стараясь по возможности облегчить страдания Артёма. Она обыскала его личную сумку на наличие каких-то лекарственных предписаний, но ничего не обнаружила, приходилось действовать наобум. Спустя сутки она снова сделала укол того же лекарства, но ему становилось хуже.

На третьи сутки Артём пришёл в сознание, и Николина облегчённо вздохнула. Но возникли сложности, когда она услышала его отказ от визита в больницу. Однако он оказался слаб, чтобы сопротивляться, и послушно, с трудом передвигаясь, спустился вниз. Оба затратили уйму времени, пересекая лестницу.

– Возьми мою сумку, – прохрипел он. – Там мои документы. И спрячь моё оружие.

С трудом добравшись до машины и усадив Артёма на пассажирское сидение, девушка пожалела, что не умеет водить. Мужчина, стараясь оставаться в сознании, помог Николине разобраться, где расположены педали: сцепление, газ и тормоз. Обучаясь на ходу, она повела машину сначала на первой передаче, затем с трудом переключила вторую и, слушая указания Артёма, сбавляла скорость на поворотах.

Они ехали в темноте. На Артёма, который указывал путь, Николина полагалась с трудом, поскольку он вот-вот мог потерять сознание. Вопреки всем страхам, он потерял сознание, лишь когда машина выехала на асфальтированную дорогу, отдав последние указания:

– Только не оставайся в больнице.

Глава 10. История зверя с четырьмя грязными лапами

Артёма выписали из больницы спустя неделю, и лишь из-за его настойчивости. Из больницы его встречала Николина. Она озадаченно смотрела на него, словно изучала. Всё это время девушка жила на средства, найденные в его кошельке, подъедая скудные запасы в холодильнике.

– Ты в порядке? – спросил он, идя к машине.

Она кивнула, волнуясь, что он вот-вот её раскусит.

– Мне сняли гипс, – она попыталась отвлечь его. – Когда я отвезла тебя в больницу, с каждым днем стала замечать, что безболезненно могу опираться на ногу.

– Я успел позабыть об этом, – он потер шею и поморщился, словно испытал боль. – Мне казалось, для заживления костей требуется больше времени.

Она согласилась, усаживаясь на водительское сидение.

– А давно сняли?

– Пару дней назад.

Машина выехала с больничного двора, и Николина прервала воцарившееся молчание:

– Может, расскажешь, где получил травму?

Он молчал, глядя куда-то вдаль, словно взвешивая все «за» и «против», прежде чем дать ответ. Нервно сглотнув слюну, Артём заговорил:

– Авария. Я пережил клиническую смерть, – он приоткрыл окно. – Прости, что не позволил тебе поприсутствовать на похоронах Марты, – использовал он грязный трюк в надежде, что девушка не станет продолжать с расспросами.

Николина замолчала, надолго погрузившись в собственные мысли.

– Когда всё это закончится? – спросила она, подъезжая к дому.

– Боюсь, мой отпуск в больнице усложнил многое.

Николина приготовила пистолет, когда машина остановилась, а войдя в жилище, навела его на Артёма.

– Стой где стоишь, – приказала она лжецу.

– Что? – он быстро повернулся к ней лицом.

– Ты лгал мне. Ты не Артём, – выпалила она ему. – В твоём водительском удостоверении написано имя Денис Артёмов.

– Я могу это объяснить, – начал он и поднял руки, пытаясь всем видом показать, что ей нечего опасаться.

– Я нашла в твоём сейфе целую стопку досье и вырезок из газет о людях, которые пропали или попали в лечебницу для душевнобольных, в том числе там была информация на меня, которую я указала, посещая психолога, а также старые заметки о Даниэле Гронеско, моём двойнике. Некоторая информация двухсотлетней давности. Что это значит?

– Опусти пистолет, и я тебе всё объясню.

– Нет. Говори сейчас, пока я не сделала в тебе ещё одно отверстие.

– Позволь, я тебе покажу.

Он двинулся в сторону камина к тайнику. Убрав ковёр, он принялся шарить по своим карманам.

– Ты не это ищешь? – спросила девушка, держа в своих руках ключ.

– Откуда ты узнала о сейфе?

– Удача, которая помогла мне отыскать этот дом, когда деньги в твоем кошельке закончились. Я плутала по этим чертовым дорогам до самой темноты, – с жаждой говорила она, – в страхе, голоде и в состоянии полной неопределённости. Мне нужны ответы, и ты дашь мне их.

Мужчина поджал губы, словно над чем-то размышляя, а затем вкрадчиво произнес:

– Дай мне ключ, и я всё тебе расскажу.

Поймав ключ, брошенный девушкой, он открыл тайник.

– Ты и остальные, – начал он, – попали в лапы организации, которая проводит запрещённые опыты на людях.

– Для чего?

– Ради науки и денег для состоятельных людей.

– Зачем вам я?

– Не нам, а им, – исправил он. – Ты оказалась не в нужное время и не в нужном месте. Они в основном выбирают жертв с нестабильной психикой, потому что лечебница предоставляет широкие возможности для укрытия всякого рода махинаций.

– Но я отказалась от лечения.

– Тогда они начинают убеждать близких в необходимости этого. Создают иллюзию безумия у здорового человека, и в итоге история заканчивается в палате, обитой войлоком.

– Как в этом замешан ты?

– Только успокойся, – он держал руки перед собой. – Я на твоей стороне.

– Отвечай.

– Пожалуйста, не целься в меня, – говорил он с нотками испуга. – Подойди сюда и всё поймешь, – сказал он, указывая на сейф.

Но Николина продолжала стоять на месте.

– Там нет ничего, что бы я не видела.

– Ты ошибаешься.

Он принялся доставать из сейфа огромные стопки различных документов и денег. Вскоре в его руках показался пистолет. Увидев это, девушка молниеносно кинулась к нему.

– Убери это, – крикнула она, – или я выстрелю.

Но не успела она договорить, как Денис отобрал, выхватил из её рук оружие, и уже она оказалась на мушке. Сердце девушки бешено заколотилось.

– Видишь, как всё быстро может измениться.

– Можешь убить меня, – сказала девушка и удивилась, когда он убрал с курка палец и опустил пистолет.

– Неужели ты не можешь поверить, что я хочу спасти тебя?

– Нет.

Он наклонился, что-то взял из стопки на полу и протянул ей.

– Я агент под прикрытием, Денис Артёмов – липовое имя.

– Почему ты не отвез меня в милицию, или где ты работаешь?

– Они воспользовались бы тобой как приманкой. Не думаю, что Марта хотела именно этого.

– Не понимаю.

– Тебе бы предложили сотрудничество и в качестве пациентки направили бы в лечебницу вместе с нашим агентом. Цена раскрытия дела – это твоя жизнь. Никто не стал бы заботиться о твоем спасении.

– Почему?

– Мы работаем против мощной организации, метастазы которой проникли в различные ведомства страны, и приходится делать большие ставки, чтобы победить.

Николина задумалась, усевшись на диван:

– Значит, слова об аварии тоже ложь?

– Нет. Я действительно попал в аварию, но это случилось пару месяцев назад. А эту рану мне нанёс пациент лечебницы, где я играю роль сиделки. Врачи в лечебнице обработали порез, но, видимо, не особо потрудились продезинфицировать инструменты, – он нахмурился.

После короткой паузы Николина сказала:

– Мне нужно увидеть родителей. Они, наверное, волнуются.

– Это опасно. Напиши им, а я постараюсь отправить письмо.

– Что я им скажу?

– Соври что-нибудь. Скажи, что переехала, не смогла пережить… – он оборвал себя.

– …смерть подруги, – закончила за него собеседница.

Он кивнул.

– А когда я смогу вернуться к нормальной жизни?

– Мы год ведём это дело. Уже начали готовить операцию по захвату. Надеюсь, что скоро, – он сел рядом.

Девушка закрыла лицо руками, и её плечи содрогнулись.

– Это долгий кошмарный сон, – сказала она сквозь слёзы.

Артём молча приобнял девушку, пока она плакала, плакала так горько и навзрыд, словно за них двоих. Николина была вне себя не только из-за происков могущественной организации, но и из-за воспоминаний каждого из предшествующих воплощений, преследующих её. Она была никем, и в тоже время многим. Кто она? Николина? Милилорейн? Екатерина? Она любила родителей Николины, но и родители Екатерины, рождённой в 1909 году, дороги ей. Возможно, существовал способ снова встретиться с ними и со старыми друзьями. Слишком много эпох задевало струны её сердца. Слишком много любимых её потеряли. Воспоминания каждого десятилетия чётко въелись в её память, а больше всего она вспоминала Максимилиана: то, как они познакомились, первый раз поцеловались, их первая ночь и то, как она познакомилась с ним снова на острове несколько месяцев назад. Голова шла кругом. Необходимо было остановиться и решить, кем быть сегодня, чтобы отмести в сторону другие воспоминания, какими бы дорогими они ни были.

– Может, перекусим? – предложил Артём, когда девушка успокоилась. – В больнице меня не особо баловали деликатесами.

Николина кивнула, вверяя себя его власти.

Глава 11. Переворачивая страницы в начало

– Мне, пожалуйста, банановый капучино, – сделала заказ Лидия.

– Чашку эспрессо, пожалуйста, – попросил Франциско. – Спасибо.

Когда официантка ушла, собеседники вернулись к разговору.

– Так вам удалось закрыть ту организацию? – поинтересовался собеседник.

– Да, но не так быстро, как этого жаждал Артём.

– Жаждал?

– Он был одержим этим. И на это была причина. Во времена его младенчества его мать упекли в одну из тех лечебниц, которые находились под покровительством и денежным финансированием «Ока».

– Масштабы компании ужасают.

– Да, а ещё более ужасно то, что верхушку этого источника зла полностью не поймали. Возможно, где-то они уже организовали новое дело.

Напитки подали, но Франциско не прикоснулся к кофе, желая успеть узнать всё до капли до отъезда Лидии в Шлиссельбург через пару часов.

– Когда всё было кончено, вы вернулись домой?

– Да. Пришлось потратить некоторое время, чтобы наверстать упущенное время. Я снова стала Николиной и вернулась на работу в лечебницу.

– Вас это не пугало?

– Пугало, но такова была моя специализация, да и душевное состояние, в котором я находилась, подходило именно для работы в подобном месте.

– А что стало с Артёмом?

– Он получил повышение, когда дело закрыли.

– Мне кажется, или за это время вы стали ему небезразличны?

– А он мне. Мы даже попытались построить отношения, но однажды, – она сделала глоток и отвела глаза в сторону, – я покинула их всех: семью и любимого человека. Воспоминания о предыдущих жизнях очень сильно мешали мне оставаться целостной. Я любила Максимилиана, но его не стало, и нечто родное от него я увидела в Артёме с первых дней. Я не хотела причинять ему боль своими вечными ночными кошмарами и перепадами настроения, и страхом из-за навязчивых мыслей, что «Ока» всё ещё ищут меня. Мы стали часто ругаться, когда я списала некоторые лекарства из лечебницы, в которой работала, и начала принимать их, чтобы заглушить воспоминания и головные боли, которые часто сопровождали вспышки воспоминания. Он хотел, чтобы я перестала их пить, а я хотела, чтобы они перестали мешать жить мне. В один из дней, когда Артём ушёл на работу, я собрала вещи, оставив в качестве объяснения прощальное письмо. Заехала к родителям, сказав, что рассталась с Артёмом и у меня больше нет сил оставаться в Исибе. Это единственное, что пришло в голову мне в качестве объяснения тому, почему я не смогу приезжать к ним так часто в гости. Но я лгала, я вовсе не собиралась возвращаться. Мне казалось, я схожу с ума и хотела закончить всё это.

– Вы намекаете на самоубийство?

– Да.

– Но вы живы?

– Мне не хватило смелости, – она прикусила губу и замолчала.

Девушка не стала рассказывать Франциско, как оставшись со всем тем мусором, что был у неё в голове, она предприняла попытку самоубийства. Но принятый ею яд не подействовал. Несколько дней она чувствовала тошноту, головокружение и постоянную жажду, но быстро пришла в норму, словно ничего не произошло. В тот момент она думала, что яд оказался некачественным, но больше ничего подобного никогда не предпринимала. «Раз я жива, – сказала она себе, – значит, так надо». И с тех пор она занялась благотворительностью. Это стало главной целью её бессмертной и одинокой жизни, в которой нельзя было ни к кому привязываться.

– Неужели вы больше никогда не видели близких? – вернул в реальность вопрос Франциско.

– Ежегодно на годовщину гибели Марты я приносила цветы к её могиле. На четвёртый год я чуть не столкнулась с Артёмом при выходе с кладбища, и с этого дня я перестала навещать её. Раз в полгода я звонила родителям, но всегда с нового номера, на случай, если Артём захочет меня отыскать или кто-либо ещё.

– А когда вы стали замечать, что не стареете?

Лидия слегка нахмурилась, опёрлась щекой на руку.

– Был 1975 год. В один из осенних дней снова настал мой день рожденья. Мне исполнялось тридцать девять лет. После смены в больнице, тогда я работала медсестрой и с трудом сводила концы с концами, девчонки, с которыми я работала, организовали для меня девичник.

– Когда ты заведёшь себе мужчину? – спросила высокая блондинка.

– Боюсь, уже поздновато для подобных мероприятий, – отшутилась Николина.

– Ты выглядишь на двадцать пять. Не юли, – настояла на своем Маргарет.

Николина посмотрела на своё отражение в бокале. Она так привыкла к своей внешности, что не заметила, как та застыла. Безусловно, до этого дня она замечала странности. Например, с тех пор, как она покинула остров, любой порез, царапина, простуда – всё что угодно проходило очень быстро. Быстрее, чем у обычного человека.

– И тогда я поняла, что для меня снова настала пора бежать. Я не хотела, чтобы на меня начали охоту прежде, чем я была бы готова, – сказала девушка, проверяя сумочку на наличие билета и паспорта.

Пожелтевшие листья на деревьях навевали грусть, а в календаре советовали поторопиться. Николина быстрым шагом пересекала улицы города, который ей вот-вот предстояло покинуть. В качестве подработки она устроилась сиделкой к старику. Тем временем, пока она разрабатывала план дальнейший жизни, работу никто не отменял. Помогая одеться мужчине лет пятидесяти, болеющему раком, она вспоминала, какими тяжелыми выдались для неё предшествующие годы. После отъезда из Исиба было трудно как с финансами, так и с психическим состоянием, поэтому первое, что она сделала, отправилась служить в монахини. В этом месте, где она вставала ещё до восхода солнца, а ложилась, когда последние лучи скрывались за горизонтом. В этом месте никто не задавал Николине вопросов. Она умело справлялась со своими обязанностями и исправно молилась. Поначалу ей казалось, что она не получает в монастыре то успокоение, которого желала, но чем больше она проводила в нём времени, тем легче ей становилось контролировать все свои сущности. Она провела в монастыре три года и восемь месяцев, ежегодно отпрашиваясь на пару дней, чтобы посетить могилу Марты. Сестра Агафья заметила перемену в девушке и вызвала к себе, когда та вернулась:

– Дитя моё, вижу, что-то произошло в дороге?

Николина только кивнула в ответ.

– Что именно огорчило тебя?

Девушка сглотнула слюну, пытаясь промочить пересохшее горло.

– Я каждый год навещаю мою подругу, – сестра Агафья внимательно слушала. – Мне казалось, что от обряда подношения цветов в память усопшего мне становилось легче и мир был более определённым, но… – девушка отвела глаза. – Но это глупо. Я должна была оставить их, – её голос нарастал. – Я встретила то, от чего бежала, – продолжала девушка, вспоминая образ Артёма.

– Моя речь может показаться до ужаса банальной, но вам необходимо научиться не оглядываться назад. Вашей натуре не суждено жить на одном месте, пока ваша душа не обретет то, что, по всей видимости, когда-то потеряла, – Николину эти слова натолкнули на воспоминания о Максимилиане и Милилорейн. – Вы научилась в стенах дома Божьего послушанию и молчанию, показали себя полезной человечеству и своим сестрам, но думаю, что теперь для вас пришла пора снова идти дальше, найти свой новый дом. Но не тот, что построен из дерева или камня, а тот, что находится в вашем сердце. И ни в коем случае не оглядывайтесь назад, пока в конце концов не обретете то, чего жаждет ваша душа. Господь простит вас, как и прощаем вас все мы, кого вы оставляете. У каждого из нас свой путь, и нет нужды судить кого-то, если его путь расходится с вашим. Быть может, с точки зрения общества и морали это грешно, но больше греха будет в том, если вы останетесь здесь в угоду другим и день ото дня пламя вашей души будет становится все бледнее и бледнее, пока и вовсе не погаснет. Однако, если вы вдруг возжелаете вернутся, мы всегда будем рады, даже краткой весточке о том, как вы и где вы.

– Спасибо, сестра Агафья, – ответила Николина и поклонилась.

– Сегодня подъедет покровитель нашего заведения, Пётр Серафимович. Вы знаете, сестра, что под его руководством находятся многие предприятия и организации города. Я поговорю с ним о том, как мы можем вам помочь. И думаю, что в ближайшее время вы отправитесь открывать для себя новый мир, отличный от нашего.

– Я не знаю, как благодарить вас, сестра Агафья.

– В этом нет необходимости. Мы все творим волю Божью.

Так Николина и попала на работу в больницу в качестве медсестры. Жить ей приходилось в маленькой обветшалой комнатушке, выделенной для неё в здании больницы. Из-за скудной зарплаты приходилось выполнять работу и медсестры, и уборщицы, а иногда помогать носить тела в морге.