Читать книгу "Валдгейм. Эхо пропавших душ"

Глава 22. Только молодые могут порвать со всем и сбежать

Вернувшись на кухню, девушка застала Генри, стоящего у окна и из-за занавески поглядывающего на улицу, она увидела, как машины с охраной уезжают.

– Так в чём дело? Что-то не так с проектом? – спросила она, когда они снова сели за стол.

– Нет, – говорил он словно не своим голосом. – На самом деле я пришёл сказать, что согласен.

– Согласен переехать в Шлиссельбург?

– И это тоже.

Милилорейн немного не понимала, о чём идёт разговор. И чтобы не создавать лишнего напряжения, позволила гостю говорить, а сама тем временем подлила в свой кофе сливки.

– Прости, сейчас подам чайные ложки, – сказала она, увидев, как собеседник кинул пару кубиков сахара к себе в чашку.

Девушка не видела, но чувствовала, как Генри оглядывает её с ног до головы и прожигает взглядом. Как бы он ни был похож на Максимилиана, её не прельщало такое внимание. Взяв чайную ложку из комода, она замерла на месте:

– Так с чем ты согласен, Генри?

Девушка обернулась в его сторону, а затем снова перевела взгляд на фотографию в ящике.

– Быть с тобой.

Милилорейн только теперь заметила, что на фотографии у Максимилиана нет родинки на подбородке.

– Боюсь, у нас было мало свиданий, чтобы узнать друг друга, – сказала она и посмотрела на Генри, лицо которого было полной копией мужчины на портрете, но это не было лицо Максимилиана.

Пусть за время жизни её память потеряла былые краски, но она хорошо помнила родинку на лице мужа. Кто-то подменил фотографию, и этот кто-то изменил своё собственное лицо.

– Ты ошибаешься. Я знаю тебя даже лучше тебя самой.

– Не уверена, что такое возможно.

– Уж поверь, – он сверкнул глазами, в которых теперь девушка разглядела безумие.

В этот момент зазвонил домашний телефон, и она, стараясь придать уверенность походке, направилась к нему, но Генри перегородил путь.

– Мы недоговорили, – сказал он, не скрывая раздражения.

– Это, наверное, мама.

– Мама? – снова с недоверием повторил он и лукаво улыбнулся.

– Или друзья хотят узнать, как я добралась. Ещё ненароком вызовут полицию на мои поиски, – последними словами она пыталась припугнуть того демона, который взбесился в Генри.

И это сработало, он пропустил её.

– Алло, Данил, ты?

– Не встречайся с Генри, – выпалил он вместо приветствия. – Это он прятался у дома.

– Откуда…

– Я нашёл его часы с гравировкой. Запрись дома и никуда не выходи. Я скоро буду.

– Я уже дома.

– Молодец.

– И… – начала она, но не знала, как сообщить о Генри, чтобы тот ничего не понял.

– Он у тебя, – угадал Данил по продолжительному молчанию.

– Да.

– Уходи оттуда. Я уже почти подъезжаю к твоему дому.

Девушка положила трубку и испугалась, обнаружив позади себя Генри, который находился к ней слишком близко. Он обнял руками её лицо и заговорщицки проговорил:

– Милая, милая Мили, наконец-то мы будем вместе.

– Генри, – сказала она, освобождаясь от его рук, – мне нужно выпить таблетки.

И она стремительно направилась к выходу, но он схватил её за руку, да так резко, что, казалось, сломает кости.

– Куда ты? – раздражённо спросил он.

– Мои таблетки в сумке, она в коридоре, – отвечала она, пытаясь не вызвать лишний гнев.

Не успела она предпринять новую попытку идти, как он приказным тоном велел ей отправиться на кухню, сообщив, что сам принесет сумку. Девушка повиновалась и поспешила взять на кухне нож для самозащиты. Спрятав его за спиной, она встала у тумбы и собиралась сбежать через окно, но в этот момент Генри вернулся в комнату.

– Убери нож, ты ведь не хочешь навредить своему мужу.

Милилорейн собиралась оправдаться, но увидела, как он направил на неё пистолет, который, по всей видимости, обнаружил в её сумочке.

– Сядь, – приказал он.

Девушка повиновалась.

– Теперь ты можешь звать меня моим настоящем именем, – сказал он, садясь рядом с ней.

– Каким?

– Не глупи, – прорычал он.

– Максимилиан?

– Ты довольна?

Девушка не могла найти слов.

– Отвечай. Ты довольна, Лидия Феррацци, что теперь можешь быть с Максимилианом?

Милиллорейн осознала, что это никакое не «Ока» её преследует, а обычный психопат.

– Да, любимый, – подыгрывала она ему.

Он подошёл к неё и сел рядом, опустив пистолет.

– Я не причиню тебе вреда, если не будешь творить глупости, – он наклонился ещё ближе. – Сегодня мы уедем отсюда.

– Куда?

– В наш новый дом. А сейчас мы можем отметить наше воссоединение, – и он ущипнул Милилорейн за бедро, продвигая руку выше и выше.

Девушке хватило щипка, понять, что ничего хорошего за этим не последует. Она пожалела, что попросила отозвать охрану, и теперь судорожно думала о том, как могла быть так слепа.

– Максимилиан, – фальшиво она улыбнулась гостю, – может, нам лучше подняться в спальню?

– Правильно рассуждаешь, Лидия, – он схватил её за руку, заставив идти впереди него, и направил на девушку пистолет.

Милилорейн медлила, пытаясь найти что-то, что можно будет использовать как средство самозащиты.

– Побыстрее, – твердил он ей, – или мы займёмся этим здесь.

Когда они поднимались по лестнице, в доме зазвонил телефон, что на мгновение отвлекло Генри, и этого хватило Милилорейн, чтобы рвануть вверх и попытаться запереться в спальне, но мужчина выстрелил и промахнулся. Он снова выстрелил и попал девушке в ногу. От резкой боли у неё помутнело в глазах. Генри в один прыжок повалил её на пол, навалившись на неё всем весом своего тела.

– Я дал тебе шанс, Лидия. Я изменил себя ради тебя, а ты бежала от меня, взяла себе новое имя…

– Отпусти меня, – рычала девушка.

– И теперь ты за это заплатишь, – не слушал он её.

Генри вцепился в горло той, которая его отвергла, и крепко начал сдавливать его. Девушка всеми силами пыталась убрать его руки со своей шеи, но она практически не успела вдохнуть, и от боли в ноге у неё не было сил справиться с противником. Милилорейн бросила эти попытки, а вместо этого вцепилась ему в волосы и принялась выдавливать глаза, как этому учили на уроках самообороны. В этот момент она почувствовала, что его хватка ослабла, и она смогла сделать вдох, но он снова принялся её душить. В глазах темнело. Девушка попыталась ударить его в пах, но он плотно прижал её к полу, не позволяя пошевелиться. Боковым зрением она увидела пистолет, брошенный вблизи них на полу, и попыталась его достать, но он оказался слишком далеко.

Милилорейн видела, как лицо противника покраснело и прекрасный образ Максимилиана, который она когда-то видела в нём, превратилось в лицо страшного демона. И если она ещё надеялась получить долгожданную встречу с любимым раньше, то теперь поняла, что в ней говорила детская наивность. Девушка видела возбуждение в глазах Генри и чувствовала это, а ещё она ощущала, что вот-вот потеряет сознание. Мужчина убрал одну руку с её шеи и начал расстёгивать другой рукой её рубашку, осыпая её лицо поцелуями. Для него не имело никакого значения – любить её мёртвой или живой. К его удивлению, Милилорейн ответила на поцелуй в губы, что заставило его на время остановиться.

Девушка позволила психопату раздевать себя, а сама попыталась оказаться на нём сверху, что он охотно позволил, тем самым оба оказались ближе к пистолету. Милилорейн боялась, что он проследит её взгляд, поэтому страстно впилась ему в губы, а сама тем временем пыталась дотянуться до пистолета, потому что понимала, что из цепких мускулистых рук ей не выбраться.

Генри открыл глаза, и увидел, что она дотянулась до оружия. Он схватил её за руку, и она снова оказалась под весом его тела.

– Я думал, ты всё поняла. Мёртвой ты будешь выглядеть лучше.

Он крепко схватил её за кисть и уткнул дуло пистолета прямо в её грудь, оружие снова оказалось в его власти, и Мили боялась пошевелиться, а противник лишь злорадно улыбнулся.

– Хотел сделать это собственными руками, – прошептал Генри.

Послышался выстрел, а за ним скрип входной двери. Генри замешкался, и в этот момент послышался ещё один выстрел. В глазах у Милилорейн всё потемнело.

Глава 23. Мне не для чего жить и нет повода умереть

В себя Милилорейн пришла уже в больнице. Когда она открыла глаза, снова услышала давно позабытый планомерный писк медицинской аппаратуры. Она села на больничной койке и огляделась по сторонам, желая удостовериться, не грозит ли ей какая-либо опасность. Палата оказалась пуста. Девушка попыталась сосредоточиться на последнем воспоминании и вспомнила лишь режущую и горячую боль в животе. Он ощупала его, и под накидкой зашелестели бинты. Но за ранение она переживала меньше всего. Если она в больнице с пулевым ранением, значит, её дело передано в полицию, а учитывая, что Генри сделал из себя копию Максимилиана, вопросов её ожидает предостаточно.

Девушка на минуту закрыла глаза, думая о том, как на этот раз ей устроить переезд в такой критической ситуации. Полиция, скорее всего, задаст вопрос о пистолете, фотографиях и прочих уликах. Что она скажет им?

Когда Милилорейн снова открыла глаза, в дверях палаты стоял Данил и держал в руках пакет. Он ничего не говорил, а, молча поставив пакет на прикроватную тумбочку, сел рядом с девушкой и обнял её. Она ответила взаимным объятием.

– Я так переживал за тебя, – признался мужчина.

– Всё в порядке.

– Я звонил тебе, но ты взяла трубку слишком поздно.

– Я жива, – успокаивала она его.

– Ты могла погибнуть, если бы я пришёл минутой позже, – он крепче прижал девушку к себе, и она поморщилась от боли.

– На мне всё заживает быстрее, чем на собаке, – заверила его Милилорейн, а после добавила: – Что с Генри?

– Он погиб.

– Я убила его? – ужаснулась девушка.

– Нет. Он сам застрелил себя, когда увидел полицию.

– Ты вызвал полицию?

– Пытался, но они не посчитали мою просьбу серьезной. Повезло, что твой детектив не отозвал охрану и сделал запрос в полицию.

– Мне нужно вернуться домой, – вспомнила девушка о старых фотографиях.

– И не надейся – ты два дня была без сознания, и мне сейчас следует вызвать врача для осмотра, а позже тебя скорее всего тебя захочет расспросить следователь.

– Не уходи, подожди, – молила она. – Ещё пять минут.

И они сидели ещё ровно пять минут, а затем Данил заботливо вызвал врача.

– Вам повезло, – сказал мужчина в белом халате, – пуля прошла навылет, но вам придётся у нас задержаться. Показатели стабильные, – продолжал он, – и если вы не против, то я сообщу полиции, что вы в сознании, но уже завтра. Вам лучше немного отдохнуть, да простит меня правосудие.

Когда доктор покинул палату, Милилорейн попросила, чтобы Данил прочёл для неё свою книгу о загадочной девушке, постоянно бегущей от чего-то.

– Я не брал её с собой, но могу рассказать по памяти. Кстати, ребята заедут навестить тебя на днях.

– Ты рассказал им?

– Об этом уже знает весь офис, полиция была там.

Милилорейн ощутила, как холодок пробежал по коже, а в горле застыл ком.

После того как Данил пересказал часть сюжета книги, девушка попросила его не оставаться в эту ночь в больнице, а выспаться дома и вернуться на работу. Он хоть и отнекивался, но согласился, что это будет разумным решением, иначе последующий месяц нечем будет платить за жильё.

На следующий день с утра к Мили пришёл следователь с помощником:

– Вы знали Генри Варфоломеева?

– Да, мой коллега.

– Вы знали, что он сделал себе пластическую операцию?

– Догадалась в тот день, когда он ранил меня, он сам рассказал, что изменился ради меня.

– А оружие? Откуда оно в вашем доме?

– Генри принёс с собой.

Следователь задал ещё пару тройку вопросов, а затем рассказал, что в течении продолжительного времени Генри проникал в её квартиру через дыру в стене, соединяющую две квартиры. Он прикрывал её комодом, на стенке которого была обнаружена ручка. В квартире также найдена фотография Генри в рамке, лежащая в кухонном ящике.

– Откуда у вас снимок Генри? Вы уверены, что говорите нам всю правду?

Девушка страшилась. Она не знала, как тщательно полиция обыскала место преступления.

– Он принёс её с собой. Хотел, чтобы мы были вместе всегда.

Следователь что-то пометил в своем блокноте, но его лицо выражала сомнение. Он не верил ей.

– Зачем вы искали Артёма Соболева? У вас в доме мы обнаружили досье на него?

Милилорейн находилась в полной растерянности.

– Я ведь жертва, – заявила она, – или уже подозреваемая?

– Мы просто пытаемся выяснить обстоятельства. Я всё ещё жду вашего ответа.

Девушка поджала губу.

– У меня нет семьи, – начала она. – Около года назад во время путешествия я познакомилась с пожилой дамой, – девушка полностью погрузилась в свою фантазию. – Она назвала мне имя этого человека и сказала, что он мой дед.

– Как звали ту женщину? Почему вы поверили ей?

– Я не помню. Случайная попутчица в поезде.

Сердцебиение участилось, и писк аппаратуры выдавал её страх.

– В каком году состоялось ваше путешествие?

– Не помню, – уже кричала она. – Я ничего не помню, я очень устала. У меня шов на животе болит, и я не могу ни о чём думать, кроме этой боли.

В этот момент, заслышав крики, лечащий врач вошёл в палату:

– Господа, что тут происходит? Я же просил не докучать пациентке.

– Мы уже уходим. Спасибо, Милилорейн. Если у нас появится какая-либо информация по вашему делу или вопросы, мы с вами свяжемся.

Прежде чем следователь закрыл за собой дверь, девушка спросила его:

– Почему он преследовал меня?

– Внешне вы похожи на его мать, которая погибла, когда он был ребёнком. Её смерть травмировала его, и с годами у него появилась нездоровая страсть к женщинам, похожим на его мать.

Милилорейн понимала, что если Генри следил за ней, то имел достаточно информации на Лидию Феррацци, а значит, теперь её жизнь находилась под угрозой.

Предположения девушки оправдались, когда через несколько дней следователь задал вопрос:

– Вы знали некую Лидию Феррацци?

Она кивнула.

– Кем она вам приходится?

– Сестра. Мы близняшки.

– Несколько месяцев назад она перевела на ваш счёт все свои активы, а затем бесследно исчезла. Как давно вы с ней связывались?

– Как раз в то время, когда она отдала мне все свои активы. Мы не часто связывались с ней.

– Вас это не удивило?

– Удивило, но я не стала задавать лишних вопросов, была занята переездом.

– Откуда вы приехали?

И девушка рассказала ту же историю, что и коллегам в первый день.

– Я приехала из-за границы. Страсбург. Франция.

– У нас есть подозрения, что он убил её, а позже, когда он встретил вас, его заболевание обострилось.

Девушка продолжала волноваться о том, что полиция вот-вот всё прознает, и теперь, когда она чувствовала себя лучше, она намеревалась сбежать прямо из больницы, но Данил нарушил её планы:

– Врач сказал, ты можешь отлежаться дома, если будешь выполнять все предписания.

– О, какая прекрасная новость, – обрадовалась девушка. – А почему ты не на работе?

– Взял отгул, чтобы помочь тебе переехать ко мне.

– К тебе?

– Твой дом до сих пор место преступления, и его лучше отправить на ремонт.

– Мы сможем туда заехать?

– Может, лучше, когда ты полностью поправишься?

– Нет, мне нужно сейчас. Полиция полностью обыскивала мой дом?

– Нет, ты ведь не преступница.

– Они задают много вопросов. Я думала, они закроют дело, раз Генри погиб.

– Они выясняют обстоятельства.

Когда Данил и Милилорейн приехали к нему домой, девушка притворилась, что хочет принять душ, желая смыть больничный налёт. Мужчина услужливо дал ей одежду, взятую из её дома, и телефон, с которым девушка заперлась в ванной.

– Алло?

– Мили? – услышала она в трубке Франциско, – Данил мне всё рассказал, прости, что не мог приехать раньше, я уже в пути. Только вернулся из поездки.

– Всё в порядке. У меня проблема, и нужна ваша помощь.

– Что нужно сделать?

– Полиция копает под меня, пытаясь разобраться в произошедшем. Вы можете пострадать, потерять лицензию. Они задают вопросы о Лидии Феррацци и активах, которые она перевела на имя Милилорейн Валдгейм. Я сбегу, к сожалению, теперь без денег и средств, но вы окажетесь под большим ударом. Боюсь, против вас могут выдвинуть обвинение.

– Мили, не убегай, – услышала она дрожащий в трубке голос.

– Я не могу. Полиция уже слишком далеко зашла.

– Я найду способ уладить это, только не уезжай.

– Боюсь у меня осталось мало времени.

Тем же вечером Данил приготовил ужин на двоих и проследил, чтобы девушка вовремя приняла обезболивающие, а она тем временем выжидала удачный момент для побега.

– Можешь жить у меня сколько тебе вздумается, – проговорил он несмело.

– Разве Лилия не станет тебя ревновать?

– Боюсь, меня это не интересует.

– Почему?

– В тот момент, когда я обнаружил часы, я испытал за тебя страх и понял, что для меня страшнее всего будет потерять тебя, – он придвинулся к Милилорейн ближе. – Я даже не так боялся смерти, когда после удаления аппендикса пережил клиническую смерть.

– Ты был мертв?

– Да, врачи констатировали мою смерть, когда сердце снова забилось. Я словно занял чужое место.

Между ними воцарилась тишина.

– Я люблю тебя, Мили.

Девушка потеряла дар речи. За время их дружбы она ощутила некую связь с ним. Видя, что девушка в замешательстве, Данил сказал:

– Лилия не будет создавать для тебя проблем на работе, ты ей нравишься.

– И она мне, но такой поворот событий все меняет.

– Ты не понимаешь, – настаивал он, а в глазах танцевали лукавые бесенята. – Ты нравишься ей так, как нравишься мужчинам.

– Что? – она притворно подавилась салатом. – Это многое объясняет, но не меняет ничего в отношения между нами.

– Мили…

– Послушай, ты совершенно меня не знаешь.

– Мне достаточно того, что мы пережили вместе. Ты вдохновляешь меня на творчество. Именно рассказы Франциско о тебе вдохновили меня начать работу над книгой, которую я так долго откладывал.

– Ошибаешься. Ты разочаруешься во мне, стоит тебе узнать, как много я лгала.

Девушка думала о том, как она слишком стара для этого молодого мужчины. Она так и не смогла примириться с грузом прошлых жизней и воспоминаний. И хоть Данил казался ей близким и давно знакомым, сколько лет они могли пробыть вместе, прежде чем станет заметно, что она не стареет? Даже если она расскажет ему правду и он согласится жить с ней на чемоданах, это будет не та жизнь, которую бы она ему пожелала. Никаких долгих знакомств, семьи или карьеры. Только пустота, на окраине жизни. Постоянная потеря близких.

Глядя в карие глаза Данила, она видела в них отражение Максимилиана и Артёма и боялась повторить ошибку снова. Она боялась, что из-за неё Данил не сможет прожить жизнь, полную смысла, любви, достойной выдержки перед проблемами и преградами.

– Я устала, – сказала она, – лягу пораньше.

И оставила мужчину доедать ужин в одиночестве.

Ночью девушка не могла заснуть, боясь проспать предрассветные часы, на которые запланировала побег. Она всё ещё грезила о том, чтобы остаться, но понимала, это невозможно. Спустившись на кухню, она решила сделать себе чашку чая и переждать таким образом пару часов до рассвета. За размышлениями, она не заметила, как в комнату вошёл Данил.

– Бессонница? – спросил он.

Мили кивнула, улыбнувшись тому, как он причудливо выглядит в пижамных штанах.

– И у меня.

Они в тишине пили чай, и девушка наслаждалась последними мгновениями вместе, гадая, когда отношения между ними успели так перемениться. Возможно, между ними всегда было нечто большее, чем чтение книги и обычной дружбы.

Когда Милилорейн встала, чтобы не искушать себя и вернуться в комнату, то застыла в дверях. Мужчина ополаскивал кружку под струёй воды и не видел, как она, развернувшись на восемьдесят градусов, вернулась к нему. Она обняла его со спины, и мужчина аккуратно повернулся к ней. Он нежно взял её за лицо и так же трепетно поцеловал, на что она ответила ему взаимностью. Милилорейн одной рукой провела по его груди, а другую запустила в волосы. Мужчина подхватил её и позволил девушке обхватить его бедра ногами. Больше он не сдерживался. Они полностью отдались поцелую страсти. Данил усадил Мили на кухонную тумбу и принялся стягивать с неё рубашку. Он ласкал её тело поцелуями. И снова подхватив её на руки, он отнёс Мили в свою спальню. Мир вокруг начал меркнуть и исчезать.

Глава 24. Откроем же карты и собственные сердца друг другу

Данил сладко сопел, а Милилорейн, разглядывая его, думала о том, что давно позабытые чувства, которые довелось пережить сегодня, придётся заглушить. Вместо последних слов она оставила мужчине короткую записку и свой прощальный подарок.

В лучах рассвета она мчалась на такси к себе домой. В опечатанной квартире кругом на полу находились кроваво-грязные следы от обуви. Второй этаж украшали лужи засохшей крови и ещё какой-то жидкости на стене. Возможно, мозги Генри. Милилорейн чуть не стошнило от царившего в доме запаха, и она вспомнила о сладком зловонии в особняке на острове.

Девушка вернулась на первый этаж, где сумки с вещами стояли нетронутыми. Она выудила из одной деньги, а из другой фальшивые документы, которые она держала на всякий случай.

Покидать Шлиссельбург ей пришлось, оставив мир Милилорейн Валдгейм позади, как и её автомобиль. На такси она добралась до самого крупного отеля в городе, где полиция вряд ли вздумает её искать. Мобильник разрывался от звонков, но она не желала брать трубку, понимая, что это заставит повернуть назад.

Войдя в номер, Милилорейн закрыла окна шторами и принялась переодеваться. Проверив количество наличных денег, она заключила, что их хватит на месяц безбедной жизни и пожалела, что не оказалась такой предусмотрительной.

Накинув на плечи полотенце, она принялась искать краску для волос, купленную по дороге, в своей сумке. В этот момент в дверь кто-то постучал. Она замерла.

– Обслуживание номеров, – послышалось из-за двери. – Вы заказывали завтрак.

Милилорейн накинула халат и открыла дверь. Молодая девушка вкатила в комнату тележку и ушла. И кто-то снова постучался. Девушка посчитала, что это всё та же сотрудница гостиной, и открыла дверь. Однако, на пороге стоял Данил, всем своим видом выражая серьёзность. Девушка попыталась закрыть дверь, но он не позволил ей этого сделать и без приглашения вошёл в номер. Никто из них не начинал разговор.

– От чего ты бежишь? – спросил мужчина.

Девушка молчала.

– От полиции, меня или себя?

– Откуда ты знаешь про полицию?

– Я знаю больше, чем ты думаешь, – он подошёл к ней ближе и взял за руку.

– Позволь мне пойти с тобой?

– Идя за мной, ты разрушишь свою жизнь.

– Я решу это сам.

Милилорейн отстранилась от него.

– Мне нужно смыть краску, – она направилась в ванную.

Данил остался сидеть на кровати, в ожидании продолжить разговор. Он подглядывал в ванную через раскрытую дверь, желая знать, что Милилорейн не собирается сбежать от него. Он снова перечитал оставленное ему письмо:

«Прости, но я не могу объяснить причину своего бегства. В этом и состояла вся моя жизнь. Я постоянно бежала от разоблачения. Признаюсь, вина в этом не только моего секрета, который я храню, но и в том, что ты мне дорог и я не могу позволить тебе прожить жизнь с той, которая однажды все равно покинет тебя и никогда не сможет быть предельно честной. Надеюсь, что однажды ты забудешь обо мне, словно меня никогда не существовало».

Данил вынул из конверта медальон, который не успел толком рассмотреть, сразу бросившись на поиски Милилорейн. Она надеялась, что он подарит медальон той девушке, которую полюбит так же, как когда-то её полюбил Максимилиан. Открыв медальон, он увидел две фотографии с подписями «Милилорейн Гронеско. 1882» и «Максимилиан Гронеско. 1880». Он отступил назад и сел на кровать. Он, безусловно, отметил сходство не только в именах, но и в чертах лиц у обеих девушек.

В этот момент в комнату возвратилась Милилорейн. Её ярко-рыжие кудри приобрели цвет горького шоколада. Она увидела письмо в его руках и догадалась о причине его удивления.

– Позволь мне уйти.

Милилорейн продолжила переодеваться, Данил смотрел невидящим взглядом и обратил на неё внимание лишь тогда, когда она направилась к выходу из номера.

– Не уходи, – остановил он её. – Хватит бежать. Всё закончилось. Проживи эту жизнь со мной.

– Я хочу, но не могу.

– Мили, ты веришь, что такое возможно? Что можно получить второй шанс прожить свою жизнь?

– Я не понимаю, о чём ты.

Он указал на кулон.

– Максимилиан? – она дрожала.

– Я помню всё. Всю свою жизнь до происшествия на острове и после. Я помню приезд Николины и как заставил тебя отравить себя, чтобы снять проклятие. Но, видимо, мы всё ещё в его власти, раз оба здесь.

Милилорейн сделала шаг в его сторону.

– Как такое возможно? – она протянула к нему руки.

– Прошло ночью, до того как спуститься на кухню, мне приснился сон. Зелёноглазая девушка сказала: «Pardonne. J’ai tout de corriger».

– Простите, я всё исправлю. В год 1963 она сказала мне то же самое, когда я вернулась с острова.

– Я видел этот сон, когда был Артёмом. Я искал тебя, а вскоре заметил, что не старею, а раны быстро заживают. Я подделал информацию о своей смерти и пытался ужиться то в одном месте, то в другом, пока однажды вечером в Италии меня не убила банда грабителей на улице. Я лежал и истекал кровью на холодном асфальте, когда ко мне подошла рыжеволосая девушка с серыми глазами. Прежде чем я исчез, она сказала, что мне придётся занять другое тело, и я проснулся в больнице в теле Данила и ничего не помнил.

– Можно считать, что Аврора вернула всё на свои места, – закончил Максимилиан.

– Но с большими потерями, – ответила девушка, вспоминая Марту, родителей Николины, Екатерину, Валентину, Наташу и многих других, с кем не суждено больше встретиться.

– Вечная жизнь, о которой все мечтают, может обрадовать лишь в начале, а затем становится наказанием, этаким адом, который ты проживаешь в одиночестве.

Лежа на кровати, разглядывая ровный потолок гостиницы, они предавались воспоминаниям, пытаясь наверстать упущенное и совершенно позабыли о текущих проблемах.

– Не представляю, каково тебе пришлось, – сказал Максимилиан, обнимая девушку.

– Как ты узнал, что я в этом номере? Я же зарегистрировалась под другим именем?

– Франциско сказал искать самый многолюдный отель, ты делала так раньше, и спросить Даниэлу Гронеско. Ты выбрала это имя, потому что так звали нашу дочь?

– Да.

– Ты пыталась её разыскать?

– Франциско её правнук.

– Что?

– Всё слишком запутанно. Я устала. Нам надо поспешить, если мы не хотим столкнуться с полицией.

В этот момент они услышали приближающиеся шаги, и в дверь номера кто-то постучался.