Читать книгу "Валдгейм. Эхо пропавших душ"

Глава 22. Демон в моей голове

Солнце уже заходило за горизонт, когда Аврора и Николина сидели за столиком в ресторане отеля.

– Поговаривают, – заговорщицки проговорила Аврора. – Милилорейн и отец Максимилиана задержались на острове на несколько дней в попытках отыскать зацепки, куда исчезли гости и обитатели особняка, но они оказались тщетны. Никаких личных вещей или тел не было обнаружено. Услышав крики посреди первой ночи в особняке после исчезновения людей, мистер Гронеско обнаружил Милилорейн, заплаканную и сидящую в холле на ступеньках. Она утверждала, что никто не исчез и все они находятся на острове. Никто не понимал, что она хотела сказать этими словами и мистер Гронеско решил, что какое-то время девушке будет лучше пожить на материке у родителей в поместье Валдгейм. Даже под предлогом осмотра у врача, поскольку миссис Гронеско находилась на тот момент в интересном положении на пятом месяце, ему не удалось выманить девушку с острова. Тогда мистер Гронеско, наблюдая душевное расстройство у девушки, мягко предложил ей выпить с ним чая перед его отъездом. Он притворился, будто переосмыслил её слова и поверил в них. Самолично заваривая чай, он незаметно подсыпал снотворное в кружку Милилорейн, и на следующее утро девушка проснулась в доме своих родителей. Она не подозревала, что с того самого дня к ней приставили прислугу, контролирующую каждый её шаг.

Семья боялась, что девушка навредит себе и ребенку. Они надеялись, что помутнение рассудка временно. Милилорейн, заметившая, что родственники смотрят на неё, как на умалишённую, старалась вести разумно и избегала резких заявлений о событиях на острове Валдгейм. Дни она проводила в одиночестве. Никто никогда не видел, чтобы она плакала у всех на виду, но по опухшим глазам было ясно: она наедине с собой не отказывает себе в этом удовольствии.

Здоровье девушки подтачивалось. В один из дней горничная нашла госпожу Гронеско в библиотеке без сознания. Тогда обеими семьями, как со стороны девушки, так и по линии мужа, было принято решение усилить уход за ней. Медсестры, ухаживающие за девушкой, рассказывали, что часто заставали Милилорейн разговаривавшей с самой собой. В её речах постоянно присутствовали обращения к Максимилиану, и она делала паузы, словно слушая его ответы на тот или иной вопрос.

Тогда Виктор Гронеско и Пётр Валдгейм решили, что настало время пригласить для осмотра дочери психиатра Лаврентия Петреску. Психиатр констатировал психологический срыв и объявил, что лучшим для пациентки будет, если после родов на какое-то время её отправят к нему в больницу на обследование и лечение в условиях стационара, а пока девушке полагалось трехразовое питание, приём витаминов и прогулки на свежем воздухе.

Тридцатого декабря Милилорейн родила девочку, которую ей не суждено было увидеть или подержать в руках, поскольку сразу после родов её по настоянию врача, наблюдавшего за её психическим состоянием, отправили на лечение в больницу Святого Иосифа.

Поначалу Милилорейн позволяли прогуливаться по парку, расположенному на участке лечебницы, посещать библиотеку и свободно ходить по больнице. Она играла отведённую ей роль, но неустанно молила лечащего врача позволить ей увидеться с дочерью и родственниками. Но на все эти просьбы она получала размытые ответы, не имеющие точного времени, и даты, и представляющие собой пустые обещания.

Подобное положение дел выводило девушку из равновесия. Она грезила о том, чтобы вместе с ребенком вернуться на остров к мужу и разобраться в творящейся там чертовщине. Но этому не было суждено произойти.

Когда терпение Милилорейн Гронеского достигло своего апогея, она ворвалась в кабинет лечащего врача и устроила скандал. Это послужило хорошей причиной, чтобы повысить пациентке дозу успокоительных и стимулирующих средств. Именно этого и добивался Лаврентий Петреску, находившийся в заговоре с девушкой по имени Лавра, будучи влюблённым в неё. Лавра же со всей своей страстью когда-то была готова отдать свою судьбу во власть Максимилиану Гронеско, но тот безумно любил Милилорейн Гронеско.

– До чего порой доводит любовь… – вмешалась Николина в монолог подруги. – Откуда ты это знаешь?

– Пожалуйста, не сбивай меня, – упрекнула собеседницу Аврора. – Иначе я могу что-то упустить. Я могу продолжать?

– Да, – кивнула девушка и продолжила поглощать спагетти.

– Вскоре обслуживающий персонал обнаружил в подушке у пациентки таблетки, которые ей прописал врач, которые были предназначены, чтобы свести её с ума окончательно. Надсмотр ужесточился. Милилорейн проводила всё время привязанной к кровати. В общей сложности она провела в больнице около четырех месяцев, прежде чем врачи констатировали факт её смерти из-за внезапной остановки сердца, которую на самом деле вызвала смесь лекарств, намеренно введённых в кровь пациентки Лаврентием Петреску, когда Лавра насытилась убогим больничным образом ненавистной соперницы.

Когда Аврора закончила свой рассказ, официант принес чек. В знак благодарности Николина заплатила за двоих и сделала умозаключение, что не помнит этой части истории из-за негативного воздействия психотропных веществ на память, которыми врачи щедро кормили её.

С Авророй они распрощались добрыми друзьями. На повторный вопрос о том, откуда она так много слышала о семье Гронеско, та лишь кротко улыбнулась и едва слышно ответила:

– Pardonne. J’ai tout de corriger.

Но Николина не разобрала значения слов, посчитав их прощальными, поэтому также ответила:

– До свидания.

На следующий день, когда Николина хотела попрощаться с подругой перед отъездом, она постучала в её номер, но дверь открыл совершенно незнакомый человек. У распорядителя номеров девушка узнала, что Аврора Фонтен не проживала и не проживает в гостинице. Это вызвало удивление. Вспомнив, что именно подруга рассказала ей о пароме, ходящем до острова, она поспешила вернулась на пристань и разыскать его капитана.

– Димитрий Алексеевич, у вас случаем не остался номер телефона Авроры?

– Авроры? Николина, простите меня, но я не знаю никакую Аврору, – он посмотрел на девушку в недоумении.

– Но как же? – удивилась девушка.

– Она звонила вам и договаривалась о поездке на пароме. Помните? – упорствовала она. – Она ещё провожала меня в день отплытия, и вы вместе с ней встретили меня спустя неделю.

Мужчина замер.

– Николина, вы и я были одни, как в день отплытия на остров, так и с острова. Наверное, вам что-то причудилось во сне.

Девушка, осознав, что вот-вот она окажется на месте Милилорейн, согласилась с умозаключениями собеседника. Но в этот момент старик неожиданно её спросил:

– А как выглядела та девушка?

– Худенькая. Рыжие волосы. Зелёные глаза.

– А ещё что-нибудь припомните?

Девушка призадумалась, вспоминая образ подруги.

– На подбородке у неё родинка. И она говорила с французским акцентом.

На некоторое время между собеседниками воцарилось молчание.

– Отец однажды обмолвился мне, рассказывая о деде и об его исчезновении. В семье царила легенда, что именно из-за такой женщины, какую вы мне описали, на острове исчезло множество людей.

– На что вы намекаете?

– В мире есть множество необъяснимых нам вещей, возможно, с вами произошла одна из них. Что она вам рассказала?

– Многое. Когда мы прощались, она сказала что-то вроде… Сейчас припомню. Пардон. Джай… таут де… кораджер. Нет… Де корайджер, то ли де кориджер.

– Похоже на французский.

– Вы знаете его?

– Нет. Но тут есть юноша, который сможет нам помочь.

Часть 2. Жизнь после жизни

Глава 1. Я не знаю собственного имени

Проехав небольшой южный городок, через центр которого пролегала автострада, автомобиль съехал с главной дороги на просёлочную и продолжил движение, пересекая лес. Колёса машины время от времени застревали в размякшей глине из-за пролившегося днём дождя. Пышные кусты зелени обрамляли дорогу по обеим сторонам и в сумерках выглядели зловеще и пугающе. Усиливающийся туман становился гуще, и выведенный из строя GPS-навигатор вынуждал водителя ехать, полагаясь только на память. Где-то на сопках завывали волки, заставляя поверить в реальность мелькавших у кромки дороги теней.

Автомобиль находился в пути уже около десяти минут, когда по обеим сторонам дороги стали появляться первые жилые дома. В основном они представляли собой крошечные одноэтажные здания, которые, окутанные вечерним сумраком, казались заброшенными и запустелыми. В ярком свете полной луны, мелькнувшей из-за туч, сверкнули купола полузаброшенной церкви. Миновав обитель Господа, машина свернула на узкую, поросшую травой дорожку и спустя пару минут припарковалась перед гаражом двухэтажного дома, скрытого от посторонних глаз. Несмотря на то, что жилище выглядело новым, дом стоял на земле уже около сорока лет. Архитектор, занимавшийся реставрацией строения с десяток лет назад, постарался придать зданию стиль охотничьего домика с элементами кантри. Для этого он использовал каменную отделку для внешних стен и деревянную для внутренних.

Когда машина оказалась под сводами гаража, автоматическая дверь начала медленно опускаться, скрывая автомобиль из виду. Фигура в длинном бежевом плаще, на котором быстро отпечатались капли занимающегося дождя, покинула это строение, выйдя через обычную дверь. Она немного замялась на крыльце у входа в дом, судорожно пытаясь вставить ключ в замок из-за мешающих в руках пакетов с едой, а затем исчезла во тьме прихожей.

Оказавшись внутри, Николина включила свет, аккуратно повесила плащ на вешалку и убрала его в платяной шкаф. Сделав тяжёлый выдох, она принялась менять резиновые сапоги на домашние тапочки, но оказалась не в силах выполнить такую простую задачу, поэтому отбросила обувь в сторону.

Обстановка внутри дома соответствовала духу минимализма. Он был оборудован новейшей бытовой техникой двадцать первого века, за исключением интернета, поскольку провести его в такую глушь оказалось невозможным. Поставив чайник кипятиться, Николина зачеркнула в календаре 27 июня 2029 года. Календарь надолго завладел её вниманием, и, перевернув лист, она посмотрела на 7 июля, обведённое красным. Но смотрела она так, будто это не означало для неё ничего значимого, однако сердце при этом больно сжалось, а ноги стали ватными. В мир реальности хозяйку дома вернул свист чайника. Приготовив себе чашку чая, она трясущимися руками, что характерно для стариков, вынесла напиток на небольшую застеклённую веранду, прихватив с собой корзинку с печеньем. Настало время насладиться моментом, потому что скоро она покинет это место. То болезненное состояние, в котором она находилось теперь, связано скорее не с возрастом, а с мыслями и воспоминаниями, которые она пыталась подавить вот уже более полувека. Любой запах, прикосновение, образ пытались вызвать в её памяти мучительные картинки прошлого, заставляя вспомнить, кто она есть на самом деле.

Усевшись на скамью, Николина завернулась в плед, зная, что обязательно начнёт мёрзнуть. Ещё один атрибут, напоминающий о немалом возрасте её души и тела. Сделав глоток чёрного чая с малиной и мятой, она принялась любоваться красотой окружающей природы и вспоминать начало своей жизни в этих краях. Сидя на веранде нового дома в первый вечер десять лет назад всё с той же чашкой в руках, она одними губами прошептала: «Вот она, моя новая жизнь!», – ощущая завершение марафона, который бежала на протяжении многих лет. Впервые за долгие и долгие годы она чувствовала облегчение, отдаляясь от людей и отдаваясь в объятия одиночества. Уже тогда она понимала истину, гласящую, что в мире нет ничего постоянного. Всё, что есть у нас сегодня, рано или поздно исчезнет. За нами или за кем-то вокруг нас обязательно придёт кто-то, и мы не в состоянии будем это остановить или изменить, потому что этот кто-то будет – время. Поэтому стоит подумать, прежде чем связывать себя обязательствами, вещами или отношениями. Стоит знать, что это не продлится дольше, чем у вас открыты глаза. Из дома донёсся бой часов, уведомляющих хозяйку дома о времени, стоящем на пороге. Крупинки песка в песочных часах уже на исходе.

Не став долее мёрзнуть, хоть и июньская прохлада приятна, Николина вернулась в дом. Как она ни надеялась, горячая вода не смогла согреть её ослабевшего сердца. Кровоток оставался ужасным. Сев за письменный стол, она достала из выдвижного шкафчика ручку и стопку белых, как мел, листов. За последние десятилетия Николина исписала немало дневников, которые в итоге пришлось сжечь из-за компрометирующего содержания, да и неудобно перевозить такое число манускриптов из одной точки мира в другую.

Ручка на долгие минуты застыла над белым полотном бумаги, не решаясь к нему прикоснуться, а когда всё-таки смогла сделать это, на листе несмелым почерком появились первые слова: «Я Милилорейн Горнеско, рождённая в 1882 году, перерождённая в 1963. Сейчас мне 92 года, что уже довольно много для жизни человека, но иногда у меня складывается впечатление, что на самом деле я прожила гораздо дольше. Моя душа измучена и безжизненна. Я отношусь к тем старикам, которые одиноки и устали от жизни, и день ото дня всё сильнее желают, чтобы другая костлявая старуха с косой пришла за ними. Но она не идёт за мной. Возможно, она потеряла мой адрес из-за моих частых переездов? Я сменила немало имён. В год 1909 я родилась под звездой Екатерины Франц. В год 1936 в семье Василевски меня нарекли Николиной. В год 1975 мне пришлось самой взять себе новое имя. Я называла себя Одри Гарсиа, соединив в своём новом образе двух вдохновляющих меня людей: актрису Одри Хепберн и писателя Габриэля Гарсиа Маркеса. Множество имён прошло через меня с тех пор, и теперь в год 2029 настал конец для Лидии Феррацци, именно так меня зовут сейчас».

Лидия отложила ручку, смяла лист, положила его в подсвечник, а затем подожгла с помощью свечи. Никто не должен знать этой тайны. Подобное безрассудство может обернуться огромными проблемами.

Стоя у зеркала и расчёсывая золотистые кудри, Лидия думала о том, на что потратила свою жизнь и есть ли в ней хоть какой-то смысл. В глазах читалась тоска, она разъедала девушку изнутри. Гладкая кожа, стройная фигура, блестящие длинные волосы, и всё это вопреки возрасту. Люди готовы продать за это душу, но они не знают, как высока цена платы за это. Она получила то, о чём не просила, то, с чём приходиться мириться.

– Милилорейн Валдгейм, осталось немного, – говорила она сама себе.

Лежа в постели и слушая, как дождь стучит по подоконнику, Лидия погрузилась в глубокий сон, где каждую ночь она переживает одни и те же потери.

Глава 2. Бессмертный поцелуй смерти

Наступление седьмого июля не заставило себя долго ждать. Дул лёгкий теплый летний ветерок, доносивший сквозь открытые окна внутрь деревенского домика щебетание птиц. Лидия ожидала новых владельцев жилища, скромно устроившись на ступеньках крыльца, в последний раз наслаждаясь ароматом цветом, свежестью воздуха и теплом солнца, что царили в этом месте. Уже в течении нескольких дней Лидия Феррацци проживала в гостинице «Пирамид», расположенной в городе Констант. Конечно, риэлтор могла сама передать ключи от входной двери, но девушка настояла на своём участии, поскольку скромное жилище на юге страны с первых дней напомнило ей о заброшенном особняке на острове Валдгейм. Сад, расположенный на заднем дворе, представлял собой отражение её души. Она с трепетом ухаживала за рассаженными фруктовыми деревьями. Грушу она приобрела на местной городской ярмарке, яблоню и вишню пришлось везти на протяжении четырех часов из соседнего городка, а небольшой гранат вырос из обычной косточки. Девушка провела здесь десять лет обособленной от других людей жизни, ограничиваясь короткими разговорами в очередях. Это жилище стало настоящим домом для неё, где она любила читать романы и книги по популярной психологии, удобно устроившись на веранде или на скамье в саду. Ей действительно будет не хватать этого места, но она не может больше оставаться здесь. Таковы правила игры, которым она безапелляционно следовала с 1963 года. С тех самых пор, как вернулась домой. И, увы, игра началась не с внезапно обнаруженного бессмертия.

Пока девушка наблюдала, как вдалеке серебрится река, в воспоминаниях вспыхнули образы минувших дней, а на глазах навернулись слёзы. Заслышав шум подъезжающей машины и скрип гравия под шинами, Лидия поспешно смахнула слёзы и направилась встречать новых хозяев. Обменявшись парой реплик и пожеланиями удачи с ними, она поспешила сесть в свой автомобиль производства 1968. года. И, уезжая прочь, старалась не смотреть в зеркала заднего вида, пытаясь сосредоточиться на визите к стилисту в городе Констант, где располагался её перевалочный пункт, и последующей встрече с Германом, занимавшимся оформлением липовых документов на личность Милилорейн Валдгейм, якобы рождённую в 2002 году двадцать первого века, но никак не в 1882 году девятнадцатого века.

– Прощай, Лидия Феррацци, – шепнула она и, добавив громкости в динамике, сильнее нажала на педаль газа.

Сидя за столиком кафе в ожидании Германа, Лидия медленными глотками пила латте и разглядывала разношёрстных посетителей заведения. Её внимание надолго привлекла сначала компания друзей, а затем молодая влюблённая пара. Дружба и любовь, всё то, что так недоступно для неё. Она пыталась убедить себя, что человек вполне может прожить хорошую жизнь в одиночку, но данное убеждение в итоге оказалось сплошным самообманом. Пустоту, царившую внутри, невозможно было заполнить покупками, книгами, употреблением запрещённых веществ, налеганием на вино и иными развлечениями двадцать первого века. Она не помнила тот день, когда была по-настоящему с кем-то близка.

Оглядываясь назад, Лидия вспомнила, как началось её путешествие длиною в вечность. В далёком 1963 году даже спустя две недели после возвращения из путешествия ночные кошмары и жуткая головная боль продолжали изводить Николину, поэтому бессонница стала постоянным гостем в доме. Когда она прогуливалась по парку родного города Исиба в надежде, что свежий воздух позволит разобраться, сходит ли она с ума или всё произошедшее с ней было взаправду, к ней подошёл познакомиться мужчина приблизительно одного возраста с ней. Он был одет в тёмно-синее длинное пальто, из-под которого виднелся брючный костюм старого покроя. На кармане брюк блестела золотая цепочка от карманных часов. Образ завершала шляпа, какие иначе называют федора.

– Амброзий, – представился он.

– Николина, – отвечала она словно во сне. – У вас такое необычное имя.

– На греческом оно означает «бессмертный», – учтиво добавил мужчина.

Устроившись на одной из скамей, они завели оживлённую беседу. Казалось, Николина весьма понравилась ему, и он предложил как-нибудь встретиться снова. В тот день девушка ещё не знала, что эта встреча не позволит времени окрасить сединой её виски и заставит раны исцеляться с молниеносной скоростью.

Спустя неделю Марта, живущая в соседнем городе мостов, Лепарм, и знавшая о проблемах подруги, организовала поездку на выходные в санаторий, расположенной в лесной зоне. Она надеялась, что горячие источники, морской берег, живописные луга, дискотеки, походы в горы и множество различных увеселительных мероприятий помогут Николине избавиться от ночных кошмаров.

Во время ужина в пятницу Николина, стоя в очереди в столовой, случайно наступила на ногу незнакомцу, стоявшему позади.

– Извините, – бегло произнесла она.

– Я вас прощу на условии, что вы предложите мне место за вашим столом, – прозвучал знакомый голос.

– Амброзий, – она обернулась, держа поднос в руках, – Конечно, идёмте, я познакомлю вас с моей подругой.

На следующий день ясным утром Николина прогуливалась в одиночестве, пока Марта крепко спала в своей постели, пытаясь восполнить дефицит сна, вызванный работой в милиции. Амброзий нагнал Николину, когда та только завернула на просёлочную дорогу в лес. Они продолжили прогулку вместе. Остановившись у огромного поваленного дерева, они решили немного отдохнуть.

– Я должен кое-что сделать, Николина, – начал он, и всё живое в лесу замерло. – Не примите это за мою дерзость, но такова причина нашего знакомства, – он наклонился к ней и поцеловал.

Девушка не могла оказать сопротивление, тело словно окаменело. Лишь когда Амброзий насытился поцелуем, контроль над собственным телом вернулся к ней.

Чувствуя неловкость и смущение, она позволила мужчине вывести её на дорогу, ведущую к санаторию. Через мгновение в метрах тридцати позади них показался тигр, явно настроенный на перекус. Трагедия развернулась за секунды, но Николине казалось, время замедлило ход. Они переглянулись с Амброзием, который, казалось, не испытывал ни удивления, ни страха. Тем временем тигр готовился к прыжку, издавая утробное рычание. Пока девушка пыталась оценить обстановку в попытках отыскать место для укрытия или орудие для защиты, Амброзий шепнул:

– Беги, – шепнул он, а в его глазах читалась холодная решимость. – Беги! – уже громче добавил мужчина.

Николина побежала в сторону санатория, слыша, как когти зверя царапнули о землю. Лишь мгновение спустя она поняла, что бежит одна. Амброизй ринулся к тигру, пытаясь выиграть для неё время. Она хотела повернуться в надежде, что ошибается, но услышав всхлипы, крики и последнее, еле различимое «Беги», продолжила бежать. Ноги не слушались, она хотела повернуть назад. Человек, которого она толком не знала, намеревался отдать свою жизнь за неё. Имеет ли она право возвращаться к тигру, чтобы сделать эту жертву бессмысленной? Она продолжала бежать.

Когда она оказалась у смотровой башни, она поднялась к охране. Сквозь слёзы и сбитое дыхание она молила помочь Амброзию, хотя и понимала, зверь-людоед уже давно его разорвал на клочки. Персонал по громкой связи сообщил туристам о необходимости оставаться в номерах. Николина с трудом добрела до комнаты, где опустилась на пол у двери и принялась рыдать навзрыд.

Позже выяснилось, тигр до того, как оказаться на территории базы, был чьим-то питомцем, которого за ненадобностью, стоило ему подрасти, выбросили в лесной глуши. Этот зверь не был характерен для данной местности, и, скорее всего, хозяин получил зверя посредством контрабанды. Виновника так и не нашли, так и не наказали.

И лишь годы спустя Николина догадалась, что целовала смерть. Именно день трагедии оказался точкой невозврата в её жизни. Поцелуй стал печатью, скрепляющий договор, условия которого обрекали её на бессмертие. Зверь не тронул Амброзия, испугавшись взгляда его тёмных глаз. На первый взгляд хрупкий, человек на самом деле оказался концентрацией могущественной силы. Ещё не раз Николина, будучи кем-то другим, замечала тень Амброзия позади себя. Она чем-то заинтересовала его. Возможно, он что-то почувствовал. Но для чего он даровал ей бессмертный дар, для Николины всё ещё оставалась загадкой.