Читать книгу "Моя по всем статьям"

Глава 22
Рихард

Что Афанасьев перешёл дорогу многим, мне было известно куда лучше других. Уверен, его новый адвокат не знал и трети от того, что было известно мне. Но теперь мне тоже было лучше избавиться от хвостов, связывавших меня с бывшем мужем Кристины.

– Это может потянуть за собой многих, – сказал Миха, возвращая мне папку. – Слишком многих.

Я молча взял её. Что друг вложил в это «слишком», я понимал прекрасно.

Мы снова сидели в машине. До отправления поезда оставался почти час. В Москве я провёл четыре дня. Гадать, кто разделался с Афанасьевым, не имело смысла. Это мог быть, кто угодно, начиная от людей, имеющих отношение к правительству, и заканчивая теми, кто был вне закона. Чёртов сукин сын. Афанасьев был достойным врагом. Его смерть оставила во мне чувство неудовлетворения.

– Ты принял правильное решение, Рихард.

– Нет. Но Кристина права. Это не стоит того, чтобы лишиться возможности видеть, как растёт моя дочь. Смерть Афанасьева заставила меня задуматься, Мих, – положил руку на папку. – Мне есть, что терять. Кого терять.

– Я бы на твоём месте сделал то же, – Миха ухмыльнулся, пожал мне руку. – Избавься от этого.

Так я и собирался поступить. Афанасьев далеко не единственный. Но с ним у нас были свои счёты. На что он способен, мне было известно. На что способны те, чьи интересы затронули бы эти бумаги, всплыви они, – тоже.

Садясь в поезд, я думал об одном: единственное, у чего нет цены – у жизни. В моём случае у двух – Кристины и кареглазой девочки, в которой соединилось всё лучшее, что было в нас. Моей дочери. Алисы.

Папка лежала у меня на коленях, когда поезд тронулся. Стоящие на перроне люди мелькнули в окне и пропали из вида. Место рядом со мной было не занято. Я поставил на кресло пластиковую переноску, сквозь дверцу которой на меня огромными испуганными глазами таращилось нечто, в скором времени обещающее стать котом. Пока же это было длинное неказистое существо с огромными ушами.

– Что ты на меня так смотришь? – провёл костяшками пальцев по дверце.

Котёнок громко мяукнул. Громче, чем можно было от него ожидать.

Кристина меня прикончит. Но, чёрт подери, это стоит того, чтобы услышать радостный вскрик дочери и увидеть, как её глаза светятся счастьем.

– Десять минут, – предупредил я таксиста.

Только открыл дверь, как котёнок напомнил о себе. Лапой упёрся в дверцу и мяукнул так громко, что проигнорировать его было невозможно. Подумав с секунду, я взял его с собой. Чёрт знает, что ожидать от таксиста. Вещи купить можно, жизнь – нет. Даже кошачью.

Набережная Обводного канала не даром считалось едва ли не самым мрачным местом в Санкт-Петербурге. Что-то было в нём… Что-то, притягивающее темноту. Не даром тут совершалось много самоубийств.

– Темнота к темноте, верно? – сказал я, глянув на рыжую морду.

Ответа не ждал, но котёнок, раскрыв пасть, надрывно пискнул. Поставив переноску на землю, я вынул из папки бумаги. Сложил несколько листов и полоснул по ним ножом. Скормил воде и проделал то же самое со следующими. Вода подхватила клочья бумаги. Строки стирались, навсегда хороня тайны.

Я набрал Кристине. Знал, что она на работе. Специально не сказал, что приеду.

– Ты в Питере? – вдруг спросила она буквально после пары фраз.

– С чего ты взяла?

– Чайки… У тебя же там чайки?

Вообще-то, это был очередной кошачий вопль. Но говорить об этом я не стал.

– Чайки, – подтвердил. Поднял клетку с котом и пошёл к машине, в последний раз посмотрев на ещё болтающиеся на воде белые клочья. – Скоро буду дома.

– Почему ты не сказал, что сегодня приедешь?

Почему не сказал? Представил, как она возмущена. Как поправляет каштановые волосы, как нервно стучит пальцами по стойке.

Каждый её жест я знал наизусть. Чувствовал. Она жила во мне, была моим пульсом. Женщина, жизнь без которой стала пресной и потеряла смысл. Всё, что было у меня без Крис – попытки переиграть самого себя. Цели, которые я сам себе ставил, и задачи, кажущиеся безнадёжными. Как, к примеру, дело Якова. Забрать дочь у его бывшей жены было почти невозможно. Почти. Но я бы сделал это. Слишком уж привлекательными были условия нашей сделки. Ещё привлекательнее – условия другой. Нашей с Крис. Только в этом случае сделка была даже не с Крис – с самой судьбой.

– Скинь мне адрес сада, – попросил я, когда возмущения Кристины сошли на нет. – Заберу Алису. Только предупреди воспитательницу.

– Хорошо. Но сразу езжайте домой, Ард.

– Хорошо, – плечом придержал телефон и, открыв дверь, поставил переноску на заднее сиденье.

– Что у тебя там за писк?

– Да так… чайки. Хотя… Наверное, это Баклан.

– Алиса, – воспитательница смотрела на меня с растерянностью.

– Да, Алиса Афанасьева. Кристина же предупредила Вас, что сегодня её заберу я.

Выражение её лица мне не нравилось.

– Где моя дочь? – спросил с раздражением.

– Так её забрали, – девушка выглядела испуганной. Губы её почти не шевелились, с лица сошла краска.

– Кто её, чёрт возьми, забрал?! – прорычал, ничего не понимая.

Сразу после разговора с Кристиной я поехал в сад. Прошло не больше получаса. Какого лешего Кристина не позвонила мне, если решила всё-таки забрать её сама. И когда она успела?!

– Давно Крис её забрала?

– Не Кристина, – взгляд девушки стал совсем испуганным. – Её забрал отец. Кристина позвонила, сказала, что Алису заберёт отец. А потом приехал мужчина и… Она сказала, что это её папа. Я думала… Она назвала его папой. Того мужчину.

Глава 23
Кристина

– Спокойно, Кристина, – крепко держа за плечо, Рихард посмотрел мне в глаза.

– Как спокойно?! – закричала я в истерике. – Как?!

Когда Рихард позвонил и попросил приехать в сад, я даже представить себе не могла, что случилось. Сперва подумала, что Алису просто не хотят отпускать с ним. Хотя воспитательницу я предупредила, никаких проблем возникнуть было не должно. Попросила Арда передать ей трубку, но он вместо этого повторил, чтобы я приехала и сделала это прямо сейчас. Вот тут мне и стало ясно, что случилось что-то серьёзное. Что именно, говорить по телефону Рихард отказался. Передать трубку воспитательнице – тоже. Попытки позвонить ей лично ни к чему не привели.

Увидела Рихарда ещё на подходе к саду. Он был чернее тучи. Разговаривал с кем-то, меряя шагами клочок земли у ограды. Меня и так колотило от нервов, а когда он поднял на меня взгляд, земля и вовсе поплыла. Но даже в тот момент я представить себе не могла, что услышу, подойдя ещё на несколько шагов.

– Как её мог забрать отец?! Как?! Дима мёртв! Кто её забрал, Рихард?!

Истерика накрывала меня всё сильнее. Одна мысль обгоняла другую, рисуемые воображением картинки были настолько страшными, что лишали рассудка.

– Где полиция?!

Я оглянулась по сторонам в попытке увидеть людей в форме. Никого не было. Моя девочка пропала, а они не спешили её искать!

– Где полиция, Ард?! – я ухватилась за его руку, вгляделась в мрачное лицо и остолбенела. – Ты… ты не вызвал полицию? – не веря, выдавила я. – Ты не вызвал полицию?! Ард…

– Успокойся, Кристина! – уже резко выговорил он. – Я всё сделал. Всё, что нужно было.

Его уверенность помогла мне справиться с дрожью. Я вдохнула, чувствуя, как ко мне начинает возвращаться способность думать. Посмотрела на дверь сада, на Рихарда. Нужно было поговорить с воспитательницей. Первым моим порывом было броситься в садик, схватить её за плечи и вытрясти всё до мелочи. Но Рихард держал меня. И взгляд его тоже меня держал. Я облизнула губы, сделала ещё один вдох. Услышала звук шагов. Из сада вышел мужчина и теперь направлялся к нам.

– Что там? – коротко спросил Ард.

– Ничего конкретного. Мои парни в курсе. Сделаю всё, что смогу, Ард.

Рихард кивнул. Они крепко пожали друг другу руки, и мужчина перевёл взгляд на меня. Глаза у него были цвета серебра. Серые, с металлическим блеском. Колючий и тяжёлый взгляд человека, не упускающего мелочей. Мне захотелось поёжиться.

– Вы найдёте мою… – подбородок опять задрожал. С трудом, но я заставила себя посмотреть на мужчину прямо, расправив плечи, – нашу девочку?

– Я сделаю для этого всё, Кристина, – выговорил он спокойно и жёстко.

Ещё раз смерил меня взглядом и пошёл к стоящей у обочины машине. Я повернулась к Рихарду. Снова он был моей единственной надеждой.

– Почему ты не хочешь вызвать полицию, Рихард? Обычную полицию.

– Мою дочь должны искать лучшие, Крис. Поэтому.

– Только поэтому? – он что-то не договаривал. Я чувствовала это. И даже на подсознательном уровне уже понимала, что. Понимала, но всё ещё отказывалась верить. Потому что это было за гранью разумного.

– Нет.

– Тогда почему? – одними губами.

– Потому что Алиса узнала того, кто её забрал. И назвала его папой.

– Боже, – прижала ставшие холодными пальцы к губам. Мотнула головой. – Но…

– Пойдём, – Ард потянул меня к такси. – Тут не место для этого разговора.

Среди наполнявшего кухню запаха трав я ясно чувствовала только мяту. Сквозь прозрачную стенку чашки, которую Ард поставил передо мной несколько минут назад, было видно чаинки. Я смотрела на вытянувшего длинные лапы неказистого котёнка и не понимала, что должна делать. Если раньше моей главной целью было вернуть право опеки над Алисой, теперь оставалось только ждать. Ждать, что Ард в момент всё решит, было глупо. Как бы я ни верила ему, кем бы он ни был. Он и так сделал всё, что мог.

Вздохнув, я заставила себя отхлебнуть то, что он заварил.

– Мерзость какая, – шепнула.

Мы с Ардом, должно быть, подумали об одном и том же. Я осеклась, подняла на него взгляд. Расставив ноги на ширину плеч, он стоял и смотрел в стену.

Потёрла лицо ладонью. Котёнок зевнул, широко открыв пасть. Что, если я больше никогда не увижу Алису? Что, если Дима увезёт её или…

– Мы же её найдём? – оборвав недодуманную мысль, спросила я Рихарда.

С детства я верила в Бога. Иногда даже ходила в храм. Я и сейчас верила. Но Рихарду я верила больше. И пусть хоть кто-нибудь посмел бы осудить меня за это.

– Миха подключил все свои связи. Я свои. Демьян тоже растормошил всех, кого мог.

– Демьян? – я пыталась вспомнить, кто это. Имя казалось знакомым.

– Мой знакомый, – пояснил Рихард. – Они с женой и старшей дочерью были среди гостей на нашей свадьбе.

Теперь я поняла, о ком он. Красивая пара с девочкой, немногим старше Алисы. Я даже вспомнила, как зовут его жену – Дарина. Ещё вспомнила, что Ард рассказывал, что раньше она была замужем за каким-то психопатом… Зачем мне нужно было это сейчас, я не знала. Сознание как будто желало заполнить каждую, даже самую маленькую щелочку, чтобы не дать мне возможность думать о страшном.

Я сделала ещё глоток травяного чая. Тёплый, душистый. Он не показался мне таким мерзким, как в начале. Я почувствовала смородину, чабрец и ещё что-то такое, из детства. Малина… Да, это была малина.

– Куда он её повёз, Ард? Зачем?

Если бы у него были ответы… У него их не было, как и у меня.

Котёнок зашевелился и, подняв голову, мяукнул. Если бы у меня были силы, я бы высказала Арду, что я об этом думаю. Но сил не было, как и желания ругаться. Пусть только с нашей девочкой всё будет в порядке. Пусть только её найдут. Живой и здоровой. Хоть трёх котов заведём, пусть только вернётся.

– Если Дима не умер… – всё это походило на бред. – Зачем он?

Снова я смотрела на Рихарда, как будто он мог знать что-то. Наверное, мог.

Телефон на столе пикнул. Я уставилась на него, отчего-то не решаясь прочитать пришедшее сообщение. Всё же взяла.

– Что? – Ард выхватил у меня сотовый.

Я вскочила со стула и метнулась к окну.

– Алиса… – одними губами. И тут же на нервном выдохе, уже почти криком: – Алиса!

Ветер разнёс мой голос по двору, по пустой квартире. Я кинулась в коридор. Наспех сунула ноги в туфли.

– Я убью его, – прорычал Ард.

Я посмотрела на него и, ничего не сказав, выбежала на лестничную клетку. А потом по лестнице, через ступеньку, придерживаясь за поручень, чтобы не свернуть шею.

Алиса, Лисичка, девочка моя…

– Алиса! – подлетев к лавочке, я сжала в руках ладошки дочери.

– Мама! Дядя Ард!

Её ручки дрожали. Такие крохотные, тёплые, с маленькими пальчиками. Как же она испугалась!

Я заглянула ей в глаза, готовая прижать к себе, успокоить, унять слёзы. Но слёз не было. Испуга тоже. И дрожала не она – это меня трясло, как в лихорадке.

– Ты… Ты давно тут сидишь? – я и говорить могла с трудом.

Моё состояние начало передаваться дочери. Она встревожилась, и я, понимая, что пугаю её, заставила себя выпустить её руки. На ней было всё то же платье, что и утром. Возле, на лавочке лежал рюкзак, который мы вместе собрали в сад с вечера. Было ещё кое-что. Большой плюшевый тигр, сидящий тут же на лавочке и глядящий на меня с надменной снисходительностью. В этой снисходительности я явственно ощутила присутствие Дмитрия и не сразу смогла отвести от игрушки взгляд. Сделала это усилием воли.

– Папа сказал, чтобы я никуда не уходила, – она показала мне картонную обёртку от маленькой шоколадки. – Ещё он сказал, чтобы я всю не ела. Но я съела. Мам, папа будет ругаться?

– Нет, – забрала у неё картонку. Голос сипел. Рихард стоял позади меня, и я кожей ощущала его напряжение. – Что тебе ещё сказал папа?

– Что ты заберёшь меня, – она поболтала в воздухе ногами.

Её распущенные волосы лежали на плечах, подол скрывал коленки. Обидеть её было так легко! Так легко причинить ей боль. Сама не заметила, как сжала её ручонку. Алиса вскинула голову. Я отрицательно кивнула, не желая пугать её. Почувствовала ладонь на своём плече и обернулась к Рихарду с немым вопросом.

– Это тебе отец подарил? – кивком показал он на тигра.

Алиса подтвердила. Внезапно она нахмурилась. Слезла со скамейки, едва не свалив на землю рюкзак. Коснулась лапы тигра и повернулась ко мне.

– Мам, а почему мы с папой больше никогда не увидимся?

– Это он тебе так сказал?

– Да. А ещё сказал, что сегодня это так… Мы не виделись. Что его больше нет, а ко мне он пришёл, чтобы сделать очень важное дело, которое не успел. Он был такой странный…

Слова из неё так и сыпались. Я ещё не отошла от выворачивавшего мне почти два часа душу страха, и теперь с трудом улавливала суть. Важные дела? Что ещё за дела?

Рихард вытащил что-то из-под плюшевой задницы тигра. Папка. Это была тонкая папка в чёрной обложке с тиснёными завязками.

Я снова ощутила присутствие бывшего мужа. Смотрела, как Ард развязывает ленту, как болтаются кончики, и вспоминала добротную мебель в доме, оформленный в классическом стиле кабинет. Страха не осталось – вместо него появилось ощущение разрозненности. Меня словно разобрали на части: мою память, способность воспринимать пространство.

К своему ужасу я поняла, что испытываю смутное чувство радости от того, что Дмитрий жив. Это не было радостью в привычном её понимании. Скорее… Я больше не чувствовала себя виноватой. За то, что так и не смогла полюбить его. За то, что даже не пыталась. За то, что дала ему заведомо обречённую надежду, пусть даже сделала это неосознанно.

С недовольным видом Рихард протянул мне небольшой конверт. Никаких опознавательных знаков, только единственный. Даже не слово – буква.

– Мам, я пить хочу, – дёрнула меня за руку Алиса, как только я собиралась открыть его.

– Папа разве… – хотела спросить, не заходили ли они с Димой куда-нибудь, но замолчала.

Перемешанные внутри чувства мешали. Я должна сделать всё, чтобы Алиса забыла. И о Дмитрии, и об этом дне. Для неё это просто приключение. То, о котором она будет вспоминать без привязки к датам. Дмитрий мёртв. Для всех он умер несколько дней назад, для меня – сегодня. Для Алисы… Для Алисы он так и останется отцом хотя бы потому, что был им пять лет. Последовательность событий для неё не важна. Дмитрий умер, вот и всё.

– Мы с папой ели пирожные.

– Пирожные? – повторила я за ней, запоздало удивившись.

Он никогда не ел пирожные. Только один раз. Ещё до нашей свадьбы. Тогда, когда мы ещё умели улыбаться друг другу.

– Ага. Я ела такое… в корзинке с клубникой, а он… – она вдалась в описания. Я слушала и не слушала её. Наблюдала за Ардом. Он хмурился, перелистывая бумаги.

– Что там?

– Подожди, – бросил он.

Я опять принялась за конверт, но Алиса настырно потянула меня.

– Мама, ну пойдём, – теперь она начала приплясывать.

– Ты что, в туалет хочешь?

Дочь кивнула.

– Пить, писать… Что ещё ты хочешь? – поднялась, взяв её рюкзак. – Ты идёшь? – Арду.

– Да, – он с гневом закрыл папку. Я повела дочь к дому, но она упёрлась.

– Что ещё?

– Тигр! – с возмущением показала она на игрушку.

Я думала, Рихард заберёт его, но он даже не подумал. Многозначительно глянула на Арда. Точная копия Алисы. Они и злились одинаково. С нескрываемым нежеланием он вернулся и забрал тигра.

– У тебя игрушек мало? – обратился к Алисе.

В отличие от дочери, я всё понимала. Пришикнула на него и показала на подъезд. Проходя мимо Рихарда в раскрытую передо мной дверь, процедила:

– Это просто игрушка, Ард. Всё. Дмитрий мёртв, – подчеркнула последнее слово. – Его больше нет в нашей жизни.

– Не совсем, – он зашёл следом.

Я остановилась в непонимании, но Ард ничего не сказал. Пошёл вверх по ступеням. Я смотрела, как болтается тигриный хвост, почти касаясь бетона. Что значит «не совсем»?!.

Глава 24

Кристина

– Чёртов клоун, – процедил Ард, швырнув папку на стол. – Решил поставить эффектную точку, сукин сын. Я убью его. Из-под земли достану и убью.

– Хватит, Ард! – прикрикнула я.

Его бестолковые угрозы действовали мне на нервы. Только что он показал мне лежащие в папке бумаге. Бумаги, по которым Алиса по достижении двадцати одного года вступала в права наследования всем, что было у Дмитрия. За исключением его бизнеса. Вместо бизнеса был банковский счёт, распоряжаться которым в разумных пределах я могла, пока дочь не достигнет обозначенного возраста. Ничего не понимая, я несколько раз прочитала документы. На какой из них Рихард выхватил у меня папку – Бог знает. Теперь он, грознее самого Зевса громовержца, расхаживал по кухне. Пяти его широченных шагов было достаточно, чтобы измерить её от стенки до стенки.

– Моей дочери ничего от этого ублюдка не нужно, – прорычал он. – Я свяжусь с его адвокатом…

– А вот это решит она сама, – я опять взяла папку. Открыла.

Рихард всегда был рациональным. Но это были самая примитивная ревность и чувство собственничества. Он даже не пытался завуалировать их.

– С адвокатом Афанасьева мы будем разговаривать вместе, Рихард, – твёрдо сказала я. – И никаких действий у меня за спиной, понятно тебе?

Его губы сжались в линию. По скулам гуляли желваки, вены вздулись. Верхняя губа его дёрнулась, ругательства были грязными до такой степени, что резануло уши.

– Алиса – моя дочь, – рявкнул он. – Моя! И я сам дам ей всё, что нужно!

– Дашь! Но это, – ударила по папке ладонью, – её. И не тебе решать, как поступать.

– Ещё недавно ты ненавидела его, а сейчас… – Ард презрительно усмехнулся. Жёсткие черты лица исказило отвращение.

Прошёлся по мне взглядом, от которого я должна была почувствовать себя продажной девкой. Но продажной девкой я себя не почувствовала. Напротив, сильнее уверилась, что делаю всё правильно.

– Когда ты придёшь в себя и сможешь думать головой, а не тем, чем ты думаешь сейчас, мы об этом поговорим.

Папку я забирать не стала. Не стала даже завязывать ленты. При всём своём темпераменте Рихард не станет уничтожать бумаги. Да и толку от этого? Встреча с поверенным бывшего мужа теперь была для меня вопросом времени. Осознанность ко мне ещё не пришла. Но интуиция говорила, что Дмитрий сделал именно то, что сделал. На этот раз никаких игр. Зачем? Это я надеялась узнать в ближайшие минуты.

– Ой! – одновременно со звоном донеслось из комнаты. – Ма-а-ам!

– Иди, – нарушила я повисшее молчание. – Притащил ей это чудовище, теперь развлекайся.

Его губы сжались плотнее. Гневно глянув на меня напоследок, Ард скрылся в коридоре.

Я присела на табуретку и вытащила из кармана так и не прочитанное письмо.

Конверт был тёмно-синим, а буква «К» чёрной, выведенной уверенно, даже жёстко. Какое-то время я так и сидела, не распечатывая его. Появилось чёткое понимание, что это последняя наша встреча с бывшим мужем. Пусть и такая странная.

– Но я не хотела, чтобы он… – донеслось из комнаты.

– А зачем кидала сюда?

Два родных голоса. Два сердца, в унисон с которыми билось моё собственное. Без которых моё уже не могло биться.

Медленно я надорвала бумагу и, вытащив листок, развернула его. Ожидала увидеть длинное письмо, но на бумаге было всего несколько строк.

«Когда я сказал тебе, что у меня, в отличии от Агатова, нет слабостей, я соврал. Моя слабость ты, Крис. Ты была ею с того самого момента, как я увидел тебя. Наверное, было бы правильно прикончить тебя. Но знаешь, что я понял? Любить тебя проще, чем ненавидеть. Отпустить тебя проще, чем жить и знать, что тебя нет.

У твоей дочери дрянной характер. Есть в кого. Но теперь это уже не мои проблемы. Но Алиса всегда будет и моей дочерью, Крис. Даже если это не так.

Сожги это письмо. Не стоит хранить послания с того света. На этом наша с тобой история закончилась. Не оглядывайся назад. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Меня ты больше не увидишь.

Будь счастлива».

Я прочитала письмо только один раз. Дважды – лишь последнюю строчку, а потом встала и, положив конверт вместе с покрытым словами листом в глубокий салатник, чиркнула спичкой. Пламя опалило бумагу по краю. Они медленно загибались, чернели и превращались в пепел, а огонь продолжал облизываться. Вечно голодный, он глотал букву за буквой, строчку за строчкой.

– Чем воняет? – появился в кухне Ард.

Вслед за ним, топая, влетела Алиса.

– Чем воняет?! – громко спросила она.

Ещё через мгновение за ними влетел рыжий котёнок. Свесил огромную голову, принюхался и громко мяукнул.

– Прошлым, – посмотрела на него, на дочь и остановила взгляд на Арде.

Он нахмурил брови. Бумага продолжала тлеть. Пепел осыпался, покрывая серым минувшие разочарования. Я потянулась и, приблизившись к Арду, положила ладони ему на грудь. Закрыла глаза и потёрлась носом о его рубашку. Посмотрела снизу-вверх.

– Дым прошлого, Рихард. Скоро рассеется.

Он нахмурился ещё сильнее. Я качнула головой.

– Я же говорила тебе, что он – прошлое. Настоящее – ты. Вечное настоящее. Каждый миг настоящего.

– А я? – подала голос Алиса.

Я засмеялась. Ард подхватил её, поднял так, что она оказалась выше меня.

– Что ты? Ты – наша Лисичка, – взгляд на Арда, улыбка. – Богатая, между прочим, Лисичка.

Энергии в Алисе было столько, что порой это вызывало у меня недоумение. Раньше, когда мы выбирались в парк с детским городком, она могла играть с ребятами по несколько часов подряд, а потом ещё носиться дома. Укладывая её, я думала, что на следующий день она не встанет. Но нет. На следующий день она была готова к новым свершениям с ничуть не меньшим энтузиазмом.

Глядя, как она возится на паласе с котёнком. Я в который раз диву давалась. Вначале прогулка с Димой, потом часовая беготня по квартире с криками и топотом. И это при всём том, что в саду она сегодня не спала.

– Р-р-р, – встав на коленки, дочь опёрлась на локти и поползла к начавшему сдавать позиции Баклану. Дурацкое имя, но что ещё можно было ожидать от Рихарда?

Я была не в настроении возносить его заслуги. Даже мысли звучали с саркастическим оттенком.

– Алис, оставь его в покое, – вступилась я за бедного кота. – Он выдохся. Ему спать пора. Тебе, между прочим, тоже.

Почувствовав защиту, Баклан потёрся о мои ноги. Алиса так и осталась стоять с поднятым кверху задом посреди комнаты. Котёнка её попытки изобразить четвероногую не впечатлили. Запрыгнув на постель, он примял лапками плед и плюхнулся на бок. Дочь подобрала под себя ноги.

– Пойдём, – подала я ей раскрытую ладонь и помогла встать.

Она зевнула. Только минуту назад энергия била из неё фонтаном, а теперь резко кончилась, хотя сонной Алиса всё ещё не выглядела.

– А потом можно будет ещё поиграть? – она покорно пошла за мной.

– Потом. Когда и ты, и твой друг отдохнёте.

– А где дядя Ард?

Вытянув шею, Алиса заглянула в кухню. Обернулась и попыталась рассмотреть, что делается в нашей с ней комнате. Вывернулась она при этом так, что чуть не врезалась в угол. Я одёрнула её и подтолкнула к ванной.

Рихард упорно меня не замечал. Последние полчаса он упрямо делал вид, что смертельно занят. Может быть, он и был занят, но не до такой степени, чтобы нарычать на меня сквозь зубы, когда я позвала его пить чай. Всё пошло не так, как того хотел он. Это было ему не по нраву. Привыкший устанавливать правила, здесь он вынужден был принять то, что есть.

Помогая дочери раздеться, я снова и снова думала, правильно ли поступаю. И понимала – правильно.

Но для злости у Арда была ещё одна причина. Письмо. Я так и не сказала Рихарду, что в нём было. Да и говорить-то было нечего. Вода закружила пепел, когда я сполоснула миску и смыла его. Вместе с пеплом исчезло чувство вины. Осталось только лёгкое сожаление о том, что когда-то я оказалась слишком глупой для того, чтобы поговорить с Ардом. Но тогда я была совсем девчонкой. Если кто и имел право судить меня за глупость, так это я сама. Разве что ещё Дима. Но его больше нет. Ни для меня, ни для кого-либо ещё.

– Дядя Ард опять уедет? – когда я зашла с Алисой в кабинку и закрыла дверцу, задрала дочь голову.

– Нет, – включила воду.

Дочь поёжилась, хоть вода и была тёплой.

Я положила душ на дно. Присела перед Алисой.

– Посмотри на меня, – попросила её тихо. Она повернулась. Уже не такая резвая и внимательная, как час назад. Устала.

– Рихард не уедет, Алиса. Он будет теперь с нами. И ты… если когда-нибудь ты захочешь назвать его папой, не бойся. Ладно?

Она кивнула. Очень серьёзно. То ли усталость накрыла её так сильно и резко, то ли что ещё, про Диму она ничего не сказала. Послушная, притихшая смирно стояла, пока я вспенивала пахнущий клубничной жвачкой гель для душа, пока смывала пену с её плеч. Закончив, я завернула её в огромное полотенце. Она потёрла сонные глаза кулаками и пролепетала, что хочет ещё поиграть с котиком.

– Поиграешь, – промокнула волнистые волосы. – И с котиком, и с тигрёнком, и с зайкой. Только немножко поспишь вначале. Они тоже поспят. А потом поиграете.

– Не хочу спать, – начала капризничать она.

– Да-да, – так и подняла её на руки, замотанную в полотенце. – Конечно, не хочешь. Разве я говорила, что ты хочешь спать?

Дочь заканючила. Настроение у неё стремительно портилось. Я придержала её за плечи и боком внесла в спальню. Рихард сидел на постели с закрытой чёрной папкой в руках и думал о чём-то своём. Дел у него по горло, как же. В этой схватке Афанасьев одержал безоговорочную победу. Только Рихард, судя по всему, забыл о главном.

– Война окончена, Ард, – остановившись напротив него, сказала я негромко. – Не сражение, война. Я с тобой. Мы с тобой, – посмотрела ему в глаза. – Тебе этого мало?

Посадила Алису на постель и, вытащив из комода её ночнушку, стала переодевать.

Рихард всё молчал. Смотрел, как я откидываю одеяло, как помогаю Алисе улечься.

– Так мало, Ард? – погладила дочь по голове. Снова встретилась с ним взглядом. – Если мало, уложи свою дочь спать. Только когда будешь укладывать, не забывай думать о том, что это твоя дочь. Что у тебя есть дочь, а у него нет. Может, тебе тогда наконец полегчает. А то у меня чувство, что тебя больше всего расстраивает, что у Димы яйца в какой-то момент оказались круче, чем у тебя. Но такое тоже случается.

Я хотела было уйти, чтобы привести в порядок ванную, но вслед мне полетел вопрос:

– Мам, а что такое, когда яйца круче? Это когда они не всмятку?

– Пусть тебе дядя Ард расскажет, милая, – сказала ей и грозно посмотрела на Рихарда. – У него это получится лучше.

Откинув волосы за спину, я вышла в коридор. Как-то само собой заглянула в другую комнату и глянула на постель. Рыжий котёнок лежал на том же месте. Из угла комнаты на меня надменно-снисходительным взглядом смотрел тигр. Я поглубже вдохнула. Сделала шаг назад и налетела на Арда.

– Она попросила тёплого молока, – опередил он мой вопрос.

Наверное, я должна была броситься в кухню. Но я не сделала этого.

– Так иди и погрей его, Рихард. Всё, что смог дать ей Дима – деньги. А ты можешь дать ей стакан тёплого молока на ночь. Чувствуешь разницу? Если нет, постарайся почувствовать.

Я высвободилась из его рук и быстро прошла в ванную. Только там, затворив дверь, обессиленно выдохнула.

В чём разница между огромными деньгами и стаканом тёплого молока? Для меня, для Рихарда? А для пятилетнего ребёнка? И кто мыслит глубже? С расстояния я посмотрела на своё отражение в мутном, забрызганном зеркале над раковиной. Дотронулась до правой кисти, потом до цепочки с кулончиком.

Стакан молока был в настоящем, у него было будущее и возможность исправлять ошибки. Что было у завещания? Ничего. Только оно само и не более.