Читать книгу "Моя по всем статьям"

Глава 12

Рихард

Я едва сдерживался, чтобы не рвануть внутрь. Останавливало лишь понимание, что у специально обученных бойцов опыта куда больше. Речь шла о безопасности Крис и моей дочери.

Группа захвата ждала сигнала. Я проверил собственный пистолет. Пускать его в ход было бы последним делом. Вокруг и так было полно вооружённых до зубов спецназовцев.

– Пятый на месте, – ожила рация стоящего рядом со мной старшего группы. – Всё спокойно. Жду отмашки.

– Понял тебя, – ответил он. Рация затрещала снова. Остальные спецназовцы тоже были на своих позициях. Я поглубже вобрал воздух. Трёхэтажный кирпичный дом перед нами походил на тот, в подвале которого Афанасьев пустил рядом со мной пулю. Очередная нора. Что у него таких несколько, мне было известно. Но об этом месте понятия я не имел.

– У него моя дочь, – выговорил, глядя на закрытую металлическую дверь. Медленно повернулся к старшему группы. – С ней ничего не должно случиться. И с женой. С Кристиной.

Гарантий дать не мог никто. Самое большее – слово, что сделают всё возможное, чтобы они остались целы.

– И невозможное тоже, – выговорил жёстко, глядя ему в глаза.

Он выдержал мой взгляд. Ответил таким же твёрдым кивком. Все мы отлично знали, кто такой Афанасьев. Как Михе удалось выбить у руководства группу захвата, оставалось только догадываться.

Старший поднял рацию, отдал распоряжение о двухминутной готовности. Жилы натянулись. Вокруг стояла гробовая тишина. Замолкли даже вечно орущие птицы. Ни ветра, ни привычного городского шума. Дом косился на нас тёмными стёклами. Секунды били по вискам свинцовыми каплями. Один неверный шаг и…

– Готовность тридцать секунд, – выговорил старший группы в рацию.

Тишина давила на барабанные перепонки. Нарушавший её крик ворона прокатился по переулку, эхом отразился от стен.

– Десять секунд, – предупредил старший. – Пять…

– Дай отбой. Что-то не так, – резко.

Мы что-то упускали.

– Отмена готовности, – поспешно сообщил он. – Все слышали?! Отмена готовности. Подтвердите.

Один за другим бойцы ответили, что информация принята. Группа ждала дальнейших распоряжений.

– Я пойду один и…

Договорить я не успел. Мы обернулись на открывшуюся со скрипом дверь. Из темноты вышел Афанасьев. Нутро похолодело. В окровавленной руке он сжимал пистолет. Губы кривились, цепкий взгляд был направлен прямо на меня.

Я бросился к нему. Ужас пробирал до костей. Чья это кровь?!

– Рихард! – раздался окрик Якова. Кто-то схватил меня за плечо, пытаясь остановить.

Афанасьев развёл руки в стороны, пистолет с оглушительным стуком упал на асфальт. Всё было словно в раскадровке: каждая деталь чётко врезалась в память. Чтобы наверняка остаться навсегда.

– Где они? Где Кристина и моя дочь?! – подлетев, схватил ублюдка за грудки.

– Сам догадайся, Агатов, – он мрачно усмехнулся.

Рыча, я рванул его на себя.

– Если ты хоть пальцем их тронул, я тебя с того света вытащу.

К двери уже бежали спецназовцы. Меня всё-таки оттащили от него. Яков, чёрт его подери! Возле Афанасьева появились бойцы спецназа. Он смотрел на меня, я на него.

– Думал, переиграешь меня, Агатов? – губы его искривились сильнее. – Нет. Не переиграешь. Никогда не переиграешь.

Его скрутили. Он даже не подумал оказать сопротивления, продолжая усмехаться и смотреть на меня.

– Сюда! – раздалось из коридора за его спиной одновременно с металлическим щелчком наручников. – Они здесь!

Слова ударились о черепную коробку. Это могло значить всё, что угодно.

Афанасьев смотрел на меня с нескрываемым презрением и мрачным превосходством.

– Ты покойник, – прорычал я и бросился к двери.

На этот раз удержать меня никто не пытался. Оказавшись в полутёмном коридоре, я осмотрелся по сторонам. Тишина преследовала меня. Мёртвая, гробовая, превращающая нервы в тугие комки.

– Где они?! – рявкнул, едва мне навстречу вышел спецназовец. – Где моя семья?!

Он взглядом указал мне вперёд. Немой, не обещающий ничего взгляд.

Земля подо мной будто разверзлась, и я лечу в ад. Желудок выворачивался, по рту появился вкус желчи. Я снова бросился вперёд.

– Нет… – голос. Этот голос я бы не спутал ни с одним другим. – Я… Мы в… – она плакала. Пронизанная слезами дрожь впрыснула мне в кровь дозу облегчения, смешанного с усилившимся страхом.

Последние метры показались дорогой в вечность. Кристина сидела на диване. Её каштановые волосы в беспорядке разметались по плечам. По её плечам и плечам девочки, которую она прижимала к груди. Моей дочери. Алисы.

– Кристина, – просипел, остановившись в дверях.

Смотрел на них и боялся, что стоит хоть на миг закрыть глаза, они исчезнут. Что вместо рассыпанных по плечам двух самых прекрасных из всех возможных земных созданий волос увижу паутину безысходности. Что живой огонёк в заплаканных глазах Крис сменит замёрзшее стекло. Что всё действительно закончится, так и не начавшись.

– Рихард, – тихий выдох разбил гулкую тишину внутри меня.

– Кристина… – ещё несколько шагов к ней только затем, чтобы смести последние метры.

Оказавшись рядом, присел на край кресла. Наши колени соприкоснулись. Заплаканная Алиса смотрела на меня с подозрением и испугом. Я дотронулся до плеча Кристины. Она всхлипнула. Слезинка застыла в уголке глаза и сорвалась по щеке вниз.

– Поехали домой, – попросила она. – Пожалуйста, Ард, увези нас отсюда. Я больше… больше не могу тут ни секунды.

Я бегло оглядел комнату. Заметил у стены разбитый телефон. На столе – откупоренная бутылка, рядом с диваном окровавленные осколки стекла. Снова на Крис, пристально изучая её лицо.

– Что это? – убрал волосы от её шеи. На нежной коже краснели пятна.

Её губы задрожали сильнее, глаза мгновенно заволокло слезами. Меня затопила ярость. Уничтожу. В порошок сотру.

– Поедешь ко мне? – с трудом я заставил себя взять эмоции под контроль. Смотрел на дочь, та разглядывала меня. Уже без страха, но всё ещё с лёгкой настороженностью. Попытался улыбнуться, но получилось дерьмово.

– А мама?

– Мама, – в глаза Кристины. – Мама поедет ко мне?

– Поедет, – шёпотом, почти что беззвучно.

Кристина нежно обнимала дочь, и это было, пожалуй, самым совершенным, что мне доводилось видеть в жизни. Её узкая ладонь лежала на мягкой ткани, из которой было сделано платье Алисы. Две пары тёмных глаз, густые ресницы…

– Видишь, мама говорит, что поедет.

– Тогда я тоже поеду.

Я хотел забрать Алису, но стоило попробовать это сделать, она подалась к матери. Сердце кольнуло чёрным остриём. В заплаканных глазах Крис появился и пропал вызов. Со вздохом, она опустила веки, и ещё несколько слезинок стекло по её щекам.

– Пусть дядя Ард донесёт тебя, хорошо? – нежно обратилась она к малышке. – А я пойду рядом. Договорились?

Алиса не отвечала. Держалась за мать, но при этом опять рассматривала меня.

Я ждал. Это ожидание было мне поперёк горла. Но я боялся, что стоит мне надавить, хрупкое равновесие разлетится. Пойти поперёк воли этой девочки я боялся сейчас, как не боялся перейти дорогу ни одному самому поганому сукину сыну из всех, с кем имел дело.

– Давай, иди ко мне, – я всё-таки приподнял руку. Старался, чтобы это не выглядело попыткой забрать её у Крис, но в то же время дало понять, что выбора нет.

Алиса поколебалась ещё немного и всё-таки отпустила Кристину. Я обхватил её. Она оказалась тяжёлой и одновременно с этим удивительно лёгкой. Её мягкое дыхание скользнуло по шее, когда она обвила меня ручонками.

Мы поднялись, и я повернулся к Крис. Она дрожала: губы, подбородок.

– Кристина, – встревожился я.

Крис помотала головой. Прижала пальцы к губам и тихонько всхлипнула. Алиса у меня на руках забеспокоилась.

– Всё… всё хорошо, – ещё один всхлип. – Лисичка… Всё хорошо. Мама просто… просто…

Её плечи затряслись. Склонив голову, она заплакала в голос. Как-то обессиленно, измученно. Я не понимал, что с ней. Алиса занервничала сильнее, принялась рваться к матери.

– Всё хорошо, солнышко, – Кристина поднялась. – Всё хорошо, – схватила ладошку Алисы. – Я иду с вами. Видишь? Всё хорошо.

Её качнуло, и она придержалась за меня. Я хотел обхватить её одной рукой, но она остановила меня взглядом.

– Я в порядке, – сказала тихо. – Правда.

Дура! Посмотрел на разбитый телефон, на осколки стекла. Хотелось устроить ей трёпку. О чём она вообще думала?! Героиня недоделанная, чтоб её!

Кристина шла впереди, каблуки её туфель тихонько постукивали по полу. Я смотрел, как двигаются её лопатки под тонкой тканью, как она поднимается на ступеньку у выхода.

– Папа напугал маму, – шмыгнула носом Алиса. – Очень сильно напугал. Мама плакала, и у неё стучало сердце. Вот тут, – она приложила ладошку к моей груди. – Тук-тук-тук. У тебя тоже стучит. Тебя тоже кто-то напугал?

– Немного, – я взял её руку. В сравнении с моей она была совсем крохотная. И Алиса была крохотная. И в этой крохотной девочке сосредоточилась моя жизнь, пусть даже ещё совсем недавно я понятия не имел, кто она мне.

– Не бойся. Ты большой, ты не должен бояться. Даже мама старалась не бояться. А она такая маленькая.

– Не буду, – пообещал я. – Больше не буду.

Вот только знал – враньё. За неё и за её маму бояться я буду всегда, и этого уже не изменить никому.

Кристина устроилась на заднем сиденье внедорожника. Отдав ей Алису, я отошёл от машины.

– Афанасьев ещё тут? – спросил, найдя Якова.

Тот кивнул в сторону. У обочины, рядом с фургоном спецназа, был припаркован полицейский автомобиль.

– Мне нужно сказать ему пару слов, – обратился я к сопровождающему Афанасьева полицейскому. – Это не займёт много времени.

Тот открыл дверцу. Скованные наручниками кисти Дмитрия лежали на коленях. Только сейчас я увидел глубокие порезы. Афанасьев одарил меня насмешливым взглядом.

– Ты сгниёшь в тюрьме.

– Нет, Агатов. Ты ведь не хочешь всю жизнь оглядываться по сторонам, правда? – он сделал многозначительную паузу. – Не хочешь. А если ты дашь ход документам, тебе придётся это делать. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей шлюхой что-нибудь случилось? А ещё дочь… Мало ли, что. Всё может быть, нам ли с тобой этого не знать.

– Не угрожай мне. Ты не в том положении, Дима.

– Я и не угрожаю. Всего лишь обрисовываю тебе варианты. Или ты думаешь, что упечёшь меня за решётку, и дело с концом? Помимо меня есть другие люди. Их интересы зависят от моих. Жизнь длинная, Агатов. А у твоей девчушки она вообще только начинается.

– Сукин ты сын, – процедил я. – Только сунься к ней.

– Ты никогда не переиграешь меня, Рихард. Я тебе уже это сказал. Мы с тобой можем играть на равных. Мне нравятся сильные соперники. Но переиграть ты меня не переиграешь. Ты не дашь ход бумагам, – уже без намёка на усмешку.

– Пошёл к дьяволу, – захлопнул дверцу.

Посмотрев в сторону внедорожника, увидел Кристину. Она стояла рядом с большой чёрной машиной и не сводила с меня взгляда. Её волосы трепал ветер, кисти рук были спрятаны в рукава.

Не позволю. Никому не позволю тронуть её. Пусть только попробует сунуться к ней. У каждого есть своё слабое место. Моё – Крис и Лисичка. У Афанасьева оно тоже есть. Если я не нашёл его, значит, плохо искал.

Глава 13

Кристина

Алиса тихонько вздохнула, совсем по-детски причмокнула во сне. Чуть касаясь, я погладила её по волосам, провела поверх одеяла. Если для меня этот день был похож на кошмар, что говорить про неё? Хотя, возможно, для неё он всё-таки был проще. Многие вещи она могла пока только чувствовать, но не понимала их, и я была рада этому.

– Мамино солнышко, – тихонько запела я, – сладкая девочка,

Ангел присмотрит в ночи за тобой.

Снятся тебе пусть зайка и белочка

И зимний лес под яркой звездой.

Снятся тебе пусть дали широкие,

Снится кружащий над ними орёл,

Снятся моря-океаны глубокие с парусом алым, гонимым мечтой.

Волны-барашки, дельфины и облака —

Белые хлопья в лазури небес.

Спи, моё солнышко, спи, а пока

Мама придумает много чудес.

– Никогда не слышал эту колыбельную.

Я обернулась. В дверях, опираясь на косяк плечом, стоял Рихард и внимательно смотрел на нас.

Из коридора лился приглушённый свет, лицо Арда оставалось в тени, но черты лица я видела. Или просто успела выучить настолько, что мне казалось, будто вижу.

– Ты не мог её слышать, – ещё раз посмотрела на дочь и встала с пола.

У кровати Алисы я просидела часа два, а то и больше. Если бы не Ард, просидела бы, наверное, всю ночь. Никак не могла насмотреться на неё, надышаться ею.

Оставив нас дома, Ард уехал и вернулся уже когда стемнело. Налил кофе и закрылся в кабинете. Сквозь дверь до меня доносился его голос – порой сдержанный, порой похожий на отзвуки грома. О чём и с кем он говорит, знать я не хотела. Да и не до этого мне было – я не отходила от Алисы. Наскоро приготовила творожный мусс с клубникой, который она всегда любила, и смотрела, как она облизывает ложку. Хотелось сделать что-то огромное, невероятное, но самым большим, что я могла, просто сидеть с ней и прижимать к себе.

– Не знал, что ты сочиняешь детские песенки, – сказал Ард, когда мы вышли из комнаты.

– Я тоже не знала, что сочиняю их, пока не родила Алису, – я попыталась улыбнуться.

Ард мою попытку заметил, хотя самой мне показалось, что это даже намёком на улыбку назвать было сложно.

Я первой вошла в кухню и остановилась. Между нами возникло неловкое молчание, которое бывает между не разобравшимися в своих чувствах старшеклассниками, неожиданно оставшимися наедине.

– Раз у нас нет тем для разговора, – нарушил тишину Ард, – скажи мне, какого дьявола ты потащилась к Афанасьеву одна?

Я посмотрела на него.

– Ты идиот? – спросила совершенно серьёзно. – Что я должна была делать, Рихард? Сидеть и ждать тебя? Если я, как ты говоришь, потащилась к Диме одна, значит, на то были веские причины.

Вскинув голову, я не сводила с него взгляда. Он поджал губы, глаза блеснули, на скулах выступили желваки.

– И если уж на то пошло, я пыталась тебе сказать. Пыталась! Но ты же у нас такой занятой и крутой, что не можешь взять трубку! Так может, стоит задуматься, почему я поехала одна?!

– Я бы взял, если бы ты позвонила со своего номера.

– Но я позвонила не со своего номера! – уже с нажимом. – И ты сам понимаешь, почему. А если бы это была не я, а Алиса?! Ей пять, Рихард! Она скоро в школу пойдёт! Что, если она потеряет телефон и позвонит тебе с чужого номера?! Если ты будешь ей нужен, а она не сможет до тебя дозвониться?! Ей ты тоже скажешь, что взял бы, если бы она позвонила со своего номера?! А если, не дай Бог, ты ей нужен будешь срочно?!

– Не выворачивай, – он прошёл мимо. Открыл холодильник, но только для того, чтобы не смотреть на меня, и я знала это.

– Я не выворачиваю, Рихард.

– До недавнего времени я понятия не имел, что у меня есть дочь, – он захлопнул холодильник. Швырнул возле раковины то, что из него достал. – Если Алиса не дозвонится до меня, она позвонит тебе.

– Да, Ард. Она так и сделает. Она позвонит мне, ты прав!

Меня захлестнуло гневом. Всё пережитое дало о себе знать. Страх, который я испытала, бесконечность ожидания, плач Алисы и кровь, стекающая по пальцам Дмитрия в момент, когда он раздавил бокал в ладони.

– А знаешь, почему?! Потому что я возьму трубку. Даже если в этот момент буду стоять на краю пропасти, я возьму трубку! А знаешь, почему я это сделаю?! Потому что я знаю, что есть те, кто нуждается во мне. Потому что я не крутой адвокат, который только и делает, что выпячивает своё эго. Я не строю из себя героиню в попытке…

– Не строишь?! – рявкнул он. – А чем ты занимаешься?! Нахрена ты сделала запись разговора?!

– Нахрена?! – я хватанула ртом воздух. Недоверчиво усмехнулась. – Что я ещё могла сделать?! Маша погибла потому, что я её втянула в это! Не окажись её в том списке, она была бы жива! Я должна была хоть что-то сделать! Ты слышал, что он говорил?! Он же…

– Это аудио сделано без согласия! Он мог говорить, что угодно! Хоть что он Кеннеди пристрелил!

Я осеклась. Ард не сводил с меня тяжёлого взгляда. А я… я не знала, что сказать. Господи, я даже не подумала об этом. Аудиозапись, сделанная без согласия, не может быть использована в суде в качестве доказательства. Разве что… Разве что она может навести следствие на верный след. Только кто стоит за гибелью бывшей няни Алисы и покушением на Мишу, понятно и так.

– Это было единственным, что я могла сделать, Рихард, – сказала негромко. Взгляда не отвела. – Ради Маши. Ради её мамы.

– Лучше бы ты сделала что-то ради себя, – процедил он и опять отвернулся.

Я посмотрела на столешницу. На ней лежала индюшачья голень в вакуумной упаковке, которую я заказала днём, чтобы сделать завтра к ужину рагу. Рихард чертыхнулся и швырнул её обратно. Я прошла к кофемашине и подставила чашку. Выдохнула. Потёрла лицо и опять повернулась к Арду. Он смотрел на меня.

– Он мог сделать с тобой всё, что угодно, Кристина. С Алисой, возможно, и нет, но с тобой – да.

– Но не сделал, – отозвалась я. Отдавала себе отчёт, что не совсем права.

Никто из нас не был прав. За этот день все мы пережили слишком много. И я, и Лисичка, и Рихард.

– Никогда не рискуй собой, Кристина, там, где это не нужно, – он подошёл и взял меня за локти.

Смотрел уже не в глаза – в душу. Я хотела возразить, что это было нужно. Нужно! Но в горле встал ком. Я слишком хорошо помнила, как задыхалась, как пыталась сделать вдох и не могла. Глотать до сих пор было неприятно. Но дело было не в страхе и не в памяти – в том, как Ард сжимал мои локти, в том, что было в его глазах.

– Что бы я сказал твоей дочери, если бы всё закончилось иначе, Крис? Что бы я сказал нашей дочери? Мне жаль, что с Марией всё так сложилось. Но ты в этом не виновата. Точно не ты.

Он замолчал. Я сглотнула отвратительный комок. Сколько за сегодня я выплакала? И опять эти слёзы…

– Жаль, Крис. Но её смерть ничего не значит для Алисы. И, – циничная усмешка, – для меня по большому счёту, тоже. Вчера я отправил её матери крупный перевод. Это не поможет ей пережить смерть дочери, но хотя бы поддержит. Большего для её семьи сделать я не могу.

Я облизала губы. Он ничего не говорил мне об этом. И я знала, что при других обстоятельствах не сказал бы.

– Нельзя говорить, что жизнь Маши не важна, – прошептала. – Она… Каждая жизнь важна, Ард. Каждая.

Он заставил меня подойти вплотную. Положил ладонь на затылок и опустил до шеи. Глядя в глаза, медленно покачал головой.

– У каждого из нас свои важные жизни. Наши слабые места. Наша уязвимость. Наши близкие, друзья и…

– И… – ещё тише.

– Для меня это твоя жизнь. Твоя и Алисы.

Я отвернулась. Вначале отвела взгляд, а потом и вовсе отошла к раковине. Нервным движением заправила волосы за ухо. Включила воду и принялась мыть чашку, из которой пила Алиса.

Рихард смотрел мне в спину. Руки стали неловкими, как будто я долго была на морозе без варежек. Лучше бы Ард сейчас ушёл в комнату, лучше бы ему кто-нибудь позвонил. Тогда бы у меня появилась возможность побыть одной и, не таясь, дать волю чувствам.

– Крис, – позвал Ард. Я продолжала тереть и без того чистую чашку. – Кристина.

Я ощутила, как он приблизился, как колыхнулся возле меня воздух от его стремительности. Резко он закрыл кран и, взяв за плечо, развернул меня к себе.

Я опять отвела взгляд.

– Что ты хочешь?! – выпалила на одном дыхании. – Что я должна сказать тебе на это?! Что, Рихард? Перестань душу мне выворачивать! Перестань. Я…

– Кристина, – заставил меня остановиться.

Вместо окончания фразы я выдохнула с тихим стоном. Позволила Арду обнять меня.

Сама не заметила, как прижалась к нему, уткнулась в него лбом. Он поглаживал меня по спине, мягко перебирая волосы. Я чувствовала себя одновременно взрослой и маленькой. Женщиной и беззащитным ребёнком. Снова это чувство совершенной слабости и силы, в переплетении которых и скрывается доверие. Потому что слабость рядом с кем-то – доверие. Никогда я не могла показать Диме свою уязвимость. А Арду, вот так просто.

– Мне трудно всё это слушать, принимать, понимаешь?

Я подняла голову. Смотрела на него снизу-вверх, в его жёсткое лицо, в тёмные глаза.

– После всего, что было за эти недели, за эти годы. Это… как лавина. Я уже ничего не ждала. Я научилась жить, как жила. А тут ты. И эти твои слова…

– Ты перестанешь трещать? – он потихоньку смял мои волосы. – От этого все равно никакого толка.

– Я перед тобой душу выворачиваю, а ты… – я всхлипнула, хотя желание было потихоньку засмеяться. Получилось нечто непонятное. – Ты хоть понимаешь, как мне трудно тебе всё это говорить?

Уголки губ Арда дрогнули. Он вздохнул. Отпустил меня и, взяв правую кисть, посмотрел на кольцо. Опять в глаза.

– Я не сняла его. Хотела снять, когда поехала к Диме. Но не сняла.

– Даже не знаю, что тебе на это сказать.

– Скажи, что я сделала правильно.

– У меня желание одновременно выпороть тебя и поцеловать. И не знаю, чего мне хочется больше.

На этот раз я всё же засмеялась. Хотя вряд ли можно было назвать этот звук смешком. В горле тут же запершило. Я закашлялась, и то, что было похоже на улыбку, сошло с лица Арда. Он добавил в кофе молоко и подал мне чашку. Тёплый кофе был как раз тем, чего мне не хватало. Сделав пару глотков, я вернула её ему. И снова мы просто смотрели друг на друга. Прежней неловкости больше не было, но между нами появилось напряжение, похожее на ожидание.

– Ошибка людей в том, Крис, что они не ценят настоящее. Некоторые проживают годы и начинают ценить прошлое. Некоторые, но не все. Зато все люди ценят будущее. Парадокс в том, что того будущего, которое мы себе представляем, может не быть. Но мы всё равно ценим его больше настоящего.

– Ещё один парадокс в том, что даже если это будущее наступает, оно становится настоящим, и люди его не ценят, – ответила я и замолчала.

Наверное, мы могли бы больше ничего не говорить. Ни сейчас, ни многие часы после. Просто стоять и смотреть друг на друга, общаясь одними взглядами. Но я всё-таки нарушила молчание.

– Давай ценить настоящее, Рихард. Мы с тобой так хотели будущего, что потеряли настоящее. А теперь… теперь у нас есть настоящее. Я не хочу больше ничего терять. Ни секунды из настоящего. Не хочу.

– И я не хочу, – моя рука в его. Глаза в глаза. – Свадьба через три недели. Ты же выйдешь за меня?

– А если скажу, что нет? – мягко улыбнулась. Он поигрывал моими пальцами, и они становились живыми. Всё во мне становилось живым рядом с ним.

– Тогда мне придётся заставить тебя. Потому что ты моя, Крис. По всем законам.

– По каким таким законам?

– По всем. По законам, по которым женщина принадлежит мужчине. По тем, которые прописаны с самого сотворения мира. Ты моя, Кристина.

Он говорил уверенно. И смотрел на меня тоже уверенно. Что-то подсказывало, что, если бы сейчас я отказала ему, если бы действительно сказала «нет», это бы ничего не изменило.

– Да, – сказала просто. – Я выйду за тебя, Рихард Агатов. Выйду. Только не отпускай меня больше. Ты сам сказал, что я твоя. Я могу быть глупой, могу быть слабой. Я могу кричать, Рихард. Могу ненавидеть тебя.

– Можешь?

– Могу, – подтвердила совершенно серьёзно. – Могу. Я ненавидела тебя после той встречи. Ненавидела.

Он сильнее сжал мою руку. Ещё сильнее, почти до боли. Только рассеявшаяся темнота глаз сгустилась. Я дотронулась до его лица.

– Это уже не важно, Рихард. Что бы ни было между нами, есть то, что неизменно – я твоя.

Он подтянул меня за руку. Крошечный шаг, и я прижалась к нему всем телом. Созданная для него, я утонула в его руках. Приоткрыла губы и почувствовала прикосновение. Поцелуй был мягким, неспешным. Тихонько застонав, я провела ладонью по груди Арда. Тронула волосы на линии роста.

Наши языки столкнулись, и я потерялась. Закрыла глаза и стала отвечать ему. Безумный, похожий на попытку напиться поцелуй. Губы на губах, его руки на моей спине, мои пальцы в его волосах. И я с ним. Нашедшая себя, сильная и слабая. Его.