Текст книги "Моя (не) родная"

Глава 24

Агния

Идея мне не нравилась с самого начала. Но отложить поездку хотя бы на неделю Данил отказался наотрез. Мирон, само собой, выступил с ним единым фронтом. За четыре дня я начисто растеряла в его глазах авторитет. Зато на Даню сын равнялся во всём.

– А что ты хотела? – ответила мама, когда я пожаловалась на обоих. – Мирон мечтал об отце, он у него появился. Тем более, ты же сама видишь, они из одного теста сделаны.

– Само собой из одного, – не найдя поддержки, проворчала я. – Он же его отец.

Мама улыбнулась. Поняв, что сказала, я замолчала и выразительно посмотрела на маму. Та на меня. Вот и поговорили, что называется.

Но к поездке на картодром я была не готова. Данил тоже. Но разве могла удержать его заштопанная нога? Тридцать швов? Пфф, ерунда какая!

– И как ты собираешься вести эту штуку? – показав на выставленный перед входом для антуража карт, осведомилась я.

– Никак. Это сделаешь ты.

Я так и встала на месте. Подумала, что он это не серьёзно, но нет.

– Ух ты! Ты маму будешь учить?! А меня научишь? – сразу же пришёл в восторг сын.

– Никого он не будет учить, – с раздражением пресекла я обоих. Наградила Данила гневным взглядом.

Когда он накануне вечером выдал, что мы поедем на картодром, ничего подобного озвучено не было. Мне стоило самой догадаться. Ясно же, что сам он сесть за руль пока не мог. Хотя… Я присмотрелась к нему. Да нет же, именно это он и собирался сделать перед тем, как начать эксперименты с моим обучением. На нём же всё как на кошке заживает. Именно так вчера сказала делавшая перевязку медсестра в больнице. Неделя прошла со дня аварии, а Данил уже отправил костыль в ближайший мусорный бак. Причём в прямом смысле.

– Если ты не хочешь, пусть папа тебя не учит. А я хочу.

– Я не разрешаю. О чём мы вообще разговариваем?! Данил, ему шесть! Шесть, а не шестнадцать!

– Я сел за руль в восемь, – как ни в чём не бывало ответил он.

– С дурной головой и не то можно сделать. Видимо, в восемь ты и отшиб себе мозги.

Если бы в этот момент не решалось важное для Мирона дело, он бы прыснул со смеха. А так сдержался, хоть смешок у него и вырвался. Ничего мне не сказав, Даня подмигнул ему. Костыль ему заменила аккуратная трость. Опираясь на неё, он пошёл ко входу в обход касс. Мирон забежал вперёд и в нетерпении остановился.

– Я запрещаю тебе, слышишь? – зашипела, дёрнув Даню за руку. – Одно дело покататься, другое – сажать его за руль. Это он сейчас с тобой, а что, если ему придёт в голову прокатиться без тебя?

– Начнём с того, что без меня никто не даст ему машину, – остановившись, сказал Даня. Вдруг коснулся моего плеча. – Агния, я знаю, что делаю.

– Не уверена в этом.

– Лучше его научу я, чем кто-то другой. По крайней мере, объясню, как что устроено. У него мозги круче, чем у меня завёрнуты. Или думаешь он будет совершеннолетия ждать, а потом пойдёт в автошколу?

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на сына. Тут Данил был прав. Но соглашаться я не хотела.

– А если я соглашусь, чтобы ты научил вначале меня? – спросила и поджала губы.

Судя по лукавому блеску в глазах Данила, примерно этого он и добивался. Вот же расчётливая сволочь! Но идти на попятную было поздно. Я дерзко вскинула голову, линия губ Дани изломилась.

– Замётано, – взял за подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе и отпустил.

– Пеппи! – раздался оклик сына. Я повернулась и увидела миниатюрную девушку с хвостом на затылке. Мирон, не спрашивая, бросился к ней.

– Это ещё кто?

– Пеппи, – отозвался Даня. – Вернее Марго. А если ещё вернее – один из кусочков прошлого, который я собираюсь сделать настоящим.

Я нахмурилась.

– Если что, она замужем. Ничего личного, Рысь, – губы его изломились сильнее. – Но с компанией отца я закончил. Жизнь – слишком короткая штука, чтобы провести её в чужой шкуре. Даже если эта шкура очень хорошего и правильного парня. Тем более, если эта шкура правильного, до блевоты хорошего и просирающего жизнь парня.

Данил

Сидящая за рулём карта Агния было тем ещё испытанием. В первую очередь потому, что, как выяснилось, проще научить обезьяну вычислять логарифмы, чем её водить. Это стало ясно уже на первом круге. Но сам процесс был занимательным, так что мы продолжили. Вторая же причина заключалась в том, что она дико заводила меня. Злилась, потому что у неё нихрена не получалось, а я так и хотел засосать её до одури.

– Всё, давай завязывать, – похожая на фурию, выпалила она, глядя на покрышки прямо перед мордой карта. Выдохнула.

Только что мы едва не протаранили ограду, благо, что на черепашьей скорости, с которой тащились, это бы ни к чему не привело.

Несколько кругов с Мироном, которые мы сделали до этого, тоже были так себе. Проклятая нога мешала дальше некуда, но кайфанул я всё равно знатно. Да и как было не кайфовать, когда сын то и дело называл меня папой?

Верёвочки свились в одну толстую, прочную. Жизнь сама расставила всё по местам. Благо, что не отправила меня в ящик.

Наташка, ведьма. В тот день она встретила меня зарёванная, что-то говорила, кричала. Угрожала, что сделает аборт. Думала, буду отговаривать? Нихрена я её не отговаривал. Только сказал, чтобы как следует подумала и что если решит родить, от ребёнка я не откажусь. Дело кончилось тем, что она пожелала мне сдохнуть. В сердцах само собой. Но, что говорится, мысль материальна. Взбешённый, я вскочил на байк, выжал скорость. Дорога была пустая. Пустая, чёрт подери!

Но всё это было в прошлом, напоминанием о котором остался шов на бедре. Не такая, в сущности, большая плата за свободу.

– Выходи, – скомандовал я.

Агния даже не возразила. Мы с ней поменялись местами, и она выдохнула с облегчением. Поморщившись, я сдал назад. Покрышки начали отдаляться, но Агния так и смотрела на них. Потом всё-таки повернулась ко мне.

– Хватит в нашей семье двух гонщиков.

Мне понравилось, как прозвучало её «в семье».

– Поживём – увидим.

– Это что значит? – с подозрением осведомилась она.

– Ты же не надеешься обойтись одним парнем?

Глянув на трибуну, я увидел этого самого парня в компании Пэппи и старого приятеля. К тому у меня был отдельный разговор.

Агния фыркнула. Я положил руку ей на бедро и погладил.

– Хотел сделать это, как только ты села за руль.

– И почему же не сделал?

– Ты была слишком напряжена. Боялся, не выдержишь.

В ответ на мою усмешку она снова фыркнула. В лице её появилась надменность, которая всегда вызывала у меня желание сломать её. Вернее, когда-то вызывала желание сломать. Сейчас она вызывала только желание – взять, сделать своей, подчинить её, хоть это и было фактически невозможно. Сломать – да, подчинить – хрен.

– Хватит тебе одного. – Я было почувствовал досаду, но она добавила: – Если я и соглашусь, то только на девочку. А то устроили… патриархат.

– Значит, воспитаем гонщицу.

При мысли о дочери меня как обухом ударили. Представил себе рыжую малышку с бледной кожей, обнимающую меня за шею ручонками. Представил, как будет звучать её «папа», как я буду учить её кататься на велосипеде, а если захочет, на чём покруче. Агнию с ней на руках представил.

– Ты что, Дань? – вдруг спросила она.

Я повернулся, вопросительно кивнул. Агния смотрела пристально. Я и не въехал о чём она.

Она продолжала смотреть.

– Ты как будто не здесь был.

– Да нет. Как раз здесь, – всё-таки повёл карт вперёд.

Через полкруга мы подъехали к финишной черте. Мирон сразу же подбежал к нам, Пеппи и старый знакомый тоже подошли. Я протянул ему руку.

– Дело у меня к тебе, – когда с церемониалом было покончено, перешёл к тому, ради чего попросил Пеппи передать, что приеду на картодром. – Слышал, через пару недель намечается заезд.

– Есть такое дело, – он прищурился. Губы изогнулись. Понял, ушлый лис, куда я клоню. – Я тебя правильно понял?

– Правильно. Я буду участвовать. Можешь разослать весточку. Ягуар возвращается.

Агния

Я сразу же узнала мужчину, с которым разговаривал Данил. Алексей. Леший – именно так он представился, когда мы познакомились. Как же давно это было!

– Рад тебя видеть, Рыжуля, – перебросившись с Данилом парой фраз, обратился он ко мне.

– Рысь, – поправила я.

Именно в день нашего с Лешим знакомства я и получила это прозвище. Тогда оно не казалось мне значимым, а теперь я бы не променяла его ни на какое другое.

Леший хмыкнул. Мирон стоял на удивление спокойно и с интересом слушал, о чём говорят взрослые.

– Мне нужно обкатать тачку, – продолжил Данил. – Составишь компанию?

– Запросто.

– Какая тачка, Даня?! – взорвалась я. – Ты можешь посидеть на месте хотя бы несколько дней? У тебя…

– Да, кстати, что с ногой? – предупредив мои слова, кивком показал Лёша вниз.

Данил пренебрежительно поморщился, махнул рукой. Этого Лешему оказалось достаточно. Я чуть не зарычала. Несколько дней тому назад мне его чуть ли не на себе на этаж пришлось переть, а теперь, значит, так?!

– Мирон, пойдём, – позвала, не желая больше слушать разговор.

Само собой, сын не пошёл. Покосился на меня и отошёл подальше, за отцом, чтобы я не увела силком.

Ещё один! Пришлось оставить его с Даней.

Выйдя к карту у входа, остановилась. Само собой, вернуться домой без сына я не могла, да и без его невыносимого папаши тоже. Но обидно было до слёз.

– Агния!

Я обернулась на голос. Ко мне шла девушка. Пеппи. На ней были рваные джинсы, на руках – тонкие перчатки без пальцев. Что-то подсказывало мне, что в отличие от меня за рулём она чувствует себя, как рыба в воде, да и разобрать мотор сможет с лёгкостью. Куда уж мне!

– Данил скоро подойдёт, – сказала она, поравнявшись с задним колесом карта.

Я промолчала. Поджала губы. Подойдёт, куда же ему деваться? Она оперлась рукой о машину, присела на колесо. Склонила голову, глядя на меня, и хвост её свесился в сторону.

– Вы что-то хотели, Маргарита?

– Марго, – поправила она. – Лучше Пеппи. И не «вы», а « ты».

Я ничего не сказала. Это её не смутило. Подождав немного, она опять заговорила:

– Это образ жизни, Агния. Её дыхание, если хотите, – махнула рукой на оставшийся сбоку картодром. – Всё это. Дай Данилу дышать. Он семь лет прожил без воздуха, а теперь наконец дорвался до него. Не мешай ему.

– Не учите меня, – выговорила жёстко. – Вы обо мне ничего не знаете.

– Зато я многое знаю о Даниле. Да и учить… Оно мне не нужно.

– А что же вы тогда сейчас делаете?

Она подтянулась, уселась на карт, поставила ногу на колесо, где только что сидела и словно бы задумалась над моим вопросом. Мне начинало это надоедать. Отчасти потому, что злость моя была бессильной. Данил дорвался до свободы, получил то, чего был лишён долгое время. Ему нужно было насытиться скоростью, ощущением жизни. Но часы, проведённые возле операционной и дверей палаты реанимации не прошли для меня бесследно.

– Да чёрт его знает, – неожиданно ответила она, дёрнув плечом. – Наверное, мне просто было интересно на тебя посмотреть.

– Что же во мне такого?

– Ещё спрашиваешь? – она тихо засмеялась. – Ты – женщина, которая приручила самого Ягуара. Ты его против шерсти гладишь, а он рычит и балдеет. Да я бы не поверила, что такое вообще возможно!

Её слова привели меня в ступор. И откровенность тоже. Пеппи посмотрела в сторону картодрома. Солнце заиграло на мелких гвоздиках в её ухе. На запястье её болтались плетёные фенечки из макраме, футболка была старой, мягкой, с потрескавшимся принтом. Всё в ней говорило о свободе: взгляд, небрежная поза, в которой она сидела. Она принадлежала к миру, частью которой мне ещё только предстояло стать.

Через несколько секунд показались Данил и Лёша. Мирон забежал вперёд и остановился примерно на равном расстоянии от них и нас с Марго.

– Я не собираюсь ему мешать, Пеппи, – сказала, глядя на Даню. – Но у Ягуара есть котёнок. И он не должен забывать об этом. Как ни крути, а мне бы не хотелось остаток жизни прокатать его в коляске.

– Он тебе такой роскоши не предоставит, уж поверь.

Она ловко поднялась. Смерила меня взглядом.

– Леший сказал, что в семью тебя приняли уже давным-давно. Но всё же, – она протянула мне руку, – добро пожаловать, Рысь.

Ко входу подъехали несколько машин, и друзья Дани, попрощавшись, ушли. Приехавшая погонять компания с шумом вывалилась на улицу. Мне хватило одного взгляда, чтобы почувствовать разницу. Между высыпавшими из дорогих тачек парнями и Данилом с его друзьями не было ничего общего.

– И что? – спросила я. Присела на колесо, где до этого сидела Пеппи. – Ночь, скорость, адреналин? Дань, я всё понимаю, но…

Чертята в его глазах заставили меня замолчать. А может, не всё? У него явно было что-то на уме.

– А можно я посижу внутри? – задрал Мирон голову

Одёргивать Даню, когда он приподнял сына, я не стала. Только вздохнула и посмотрела на него выразительно, уже не лелея надежду, что дойдёт.

– Без меня кое-кто стал брать на себя слишком много. Надо поставить на место пару засранцев.

– Решил пометить территорию?

Светящее Данилу в спину солнце попадало мне на лицо, заставляя щуриться. Я могла злиться на Даню сколько угодно. Но вместо этого я напомнила себе, за что я полюбила его. Он ведь не изменился. Понимание этого помогало мне примириться с собственным эгоистичным страхом. Он всегда шёл против течения, против правил, установленных отцом. Я полюбила его таким, какой он сейчас, выбрала его таким.

– Данил, – позвала, глядя снизу вверх и, когда он посмотрел на меня, сказала: – Просто не забывай, что мы тебя любим. Раньше у тебя были только гонки, а теперь есть ещё и мы.

Он протянул мне руку. Как только я подала ему свою, дёрнул на себя. Коснулся лица костяшками согнутых пальцев. Скупая и до дрожи чувственная ласка.

– Мне нужно посмотреть, как сейчас обстоят дела. Да и ты верно сказала – надо пометить территорию.

– Что ты задумал? – коснулась его бедра. Пальцами добралась до петли на поясе и поддела её указательным. Потянула Даню на себя.

Занятый картом, Мирон изобразил рёв мотора. Я улыбнулась, слушая, как он усиленно пыхтит, делая вид, что выжимает скорость. На секунду повернулась к нему, Данил тоже.

– Этот картодром выставлен на продажу, – сказал Данил. – Я подумываю купить его и привести в порядок. Мне нужно несколько инструкторов и пара толковых механиков.

– А дальше? – спросила шёпотом.

– А дальше будет видно, – снова взгляд на сына, потом на меня. – Заезд через пару недель. Нужно зализать раны. Ты ведь мне в этом поможешь?

Я подтянула его совсем близко. Вздохнула и улыбнулась уголками губ.

– А разве у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда.

– У-у, – качнула головой. – У женщины Ягуара его нет. Вернее… она его уже сделала. – Отпустила петельку, провела по груди Данила. – Только почему-то я всё ещё не вижу кольца на своём пальце.

Он усмехнулся. Пошарил по карманам и достал ключи от стоящего под окнами Харлея. Снял брелок и, взяв мою руку, надел кольцо на безымянный палец.

Я с сомнением тряхнула кистью. Кольцо было откровенно великовато. Исподлобья глянула на Даню. Секунда, и он «подогнал» его по размеру, согнув.

– На полчаса хватит.

– А дальше?

– А дальше мы что-нибудь придумаем, – сжал ладонь и посмотрел прямо в душу. –У меня на тебя большие планы.

– Например?

– Например рассвет в горах и маковое поле.

– М-м-м, – протянула я многозначительно, понимая, что он не шутит.

При мысли о маковом поле тело предательски отозвалось, и Даня, конечно же, почувствовал это.

– Согласись, быть женщиной Ягуара не такой плохой выбор.

– Совсем не плохой, – прижалась к нему, прошептав.

Крохотный шаг, чтобы встать вплотную. Приподнялась на носочки и выдохнула ему в губы:

– Самый лучший выбор, который я только могла сделать.

Эпилог

Агния

– Смотри, – тёплое дыхание Дани коснулось уха.

Я прижалась к нему, буквально кутаясь в его руках. Ночь оказалась холоднее, чем я могла представить. И темнее, чем могла быть самая тёмная ночь.

– Вот туда, – показал он в сторону.

Зевнув, я потянулась в его руках. Выехали мы, когда все нормальные люди ложились спать. Но Данины рассказы о рассвете на плато Канжол были настолько ярки, что я бы согласилась на любые испытания. Свежий горный воздух пьянил, чашка с травяным чаем грела руки.

– Знаешь, даже если рассвет меня не впечатлит, я не буду жалеть, что мы тут. – Поёрзала в его руках. Вздохнула, чувствуя, как меня начинает одолевать сонливость.

За последние двое суток мы проехали чуть ли не через всю страну. Но о том, чтобы долететь до Кабардино-Балкарии на самолёте Данил и слушать не стал. Чтобы доехать на поезде, тоже. Да я, собственно, и не ожидала этого.

– Если он тебя не впечатлит, значит, ты мало того, что слепая, так ещё и не умеешь чувствовать. Но с этим у тебя всё в порядке.

– М-м, – устроилась я в его руках, откинула голову на плечо. – Ну и где твой рассвет?

– Говорю же, смотри.

Вместо этого я прикрыла глаза. Состоявшееся два дня назад открытие нового отеля выжало из меня кучу сил. Но оно того стоило. Нарисованный эскиз воплотился в жизнь, ещё недавно обнесённый строительными лесами замок распахнул двери для первых постояльцев. Но главным в тот день для меня стало другое.

– Дань, – позвала я. Почувствовала, как он вопросительно кивнул. Подбородок его прошёлся по моей макушке, а ладонь накрыла руку. – Родители решились на суррогатную мать.

– Серьёзно?

– Угу. – Я подняла веки, хотела повернутся к Данилу и застыла: в этот самый момент небо осветилось первыми лучами.

Дыхание застыло, по телу пробежали мурашки. Величественный, царственный Эльбрус был как на ладони. Его белая вершина устремилась в небо. Поражённая, я потеряла дар речи.

– Такого не бывает, – вырвалось у меня.

– Смотри, – снова шепнул Данил. – Просто смотри.

И я смотрела. Солнце медленно поднималось выше, стремительно нагревая воздух, его персиково-розовые лучи целовали наши с Даней переплетённые пальцы, и чтобы описать, что чувствую, мне не хватило бы слов. Но я всё-таки нашла их:

– Я люблю тебя, – поняла, что плачу.

Потянула Данила за руку, заставила положить ладонь мне на живот. Он напрягся и развернул меня к себе. Всмотрелся в глаза диким тёмным взглядом. Я слизала с губ слёзы.

– Агния… – просипел он.

Приложив палец к его губам, я прошептала, показав на Эльбрус:

– Просто смотри, Ягуар.

Он зарычал мне в волосы. Обхватил так, что воздух вырвался из лёгких вдохом. Потёрся щекой о мои волосы и с шумом втянул носом.

Можно ли было считать розоватые лучи солнца добрым знаком? Ещё утром я так хотела девочку, но сейчас мне стало всё равно. Оставленный на попечение родителей Мирон, должно быть, ещё спал. Мысленно я пообещала себе, что обязательно покажу ему рассвет на этом плато и закат на краю обрыва. Мы покажем.

– Ты быстрый, Ягуар, – поглаживая его руку, сказала я. – Во всех смыслах. Я ведь даже не думала… – Повернулась в его руках. – Что скажешь?

– А что я могу сказать?

– Понятия не имею.

Он долго смотрел на меня. Взгляд его скользнул в сторону, к Эльбрусу. Я ждала. Наконец на губах его появилась полуулыбка.

– Подумать только, отец на старости лет…

– Даня! – стукнула его в грудь. – Отец это отец. А ты…

– А я люблю тебя, Агния.

Он вдруг сгрёб меня обеими руками. Поднялся, снова развернул, обхватил крепко и заорал так, что голос его, прокатившись, отразился от гор:

– Я люблю тебя, Рысь! Чертовски люблю!

И опять я оказалась к нему лицом. Сердце моё бешено колотилось. Данил собрал мои волосы и повторил:

– Чертовски люблю, моя родная.

Я обвила его за шею и выдохнула в губы:

– Люби, Ягуар. Люби всегда.

Вместо ответа он завладел моими губами. Напористо, голодно. Я растворилась в поцелуе, сдалась ему. Он целовал меня, а освещённый солнцем Эльбрус смотрел на нас, повидавший многое за свою великую жизнь. Но я знала, нас он запомнит, сколько бы лет ещё не прожил. Таких, как мы, больше нет. Нет и не может быть. Рысь и Ягуар.

– Знаешь что? – коротко поцеловав, сказала на выдохе. – Раз уж ты узнал о том, что я беременна тут, мы должны показать Эльбрусу наших детей.

– Покажем, – серьёзно ответил Даня и посмотрел на гору взглядом мужчины, у которого в жизни есть всё: сын, дом, посаженное дерево. Но я знала, что этого ему мало. Как знала и то, что в каждом новом дне, что бы ни случилось, буду рядом с ним. Буду его вторым крылом, его опорой.

Его женщиной.

Его Рысью.

Его родной.

Дорогие читатели!

Вот и подошла к завершению эта сложная история любви) Я надеюсь, что эта книга подарила вам много ярких эмоций. Да, герои не совершенны и, возможно, вы бы хотели другой финал, но мне кажется, они заслужили счастье)))

Спасибо всем вам, что были рядом! За ваши комментарии и лайки.

Ценю каждого, кто читает эти строки!

Добра вам!

Ваша Алиса)